Бабочки и правила

Прошло лет двадцать пять с тех событий. Хэ Сяолань открыл глаза и не мог пошевелиться. Тело было настолько слабым, что отказывалось слушаться. Он лежал, глядя в потолок, и пытался осознать происходящее. "Сколько я спал?.. Надо попробовать позвать кого-то." Он попытался что-то произнести — но из горла вырвался лишь сиплый хрип. Горло саднило так, будто по нему наждачной бумагой провели. Хэ Сяолань сделал ещё одну попытку пошевелиться — безрезультатно. Тело словно налили свинцом. Он попробовал собраться с мыслями, чтобы воспользоваться духовной сетью, но разум всё ещё был затуманен после долгого сна. Где он? Сколько времени прошло? Почему комната кажется чужой и знакомой одновременно? Время тянулось мучительно медленно. Каждый миг казался вечностью. Прошёл, наверное, час, хотя по ощущениям — целый день. Наконец дверь скрипнула. В комнату вошла Хэ Мэйсян. Она что-то рассеянно поправляла в рукаве, когда её взгляд упал на ложе. На мгновение она замерла, а потом — быстро подошла ближе, вглядываясь в лицо брата. — Брат?.. — голос её дрогнул. Хэ Сяолань медленно перевёл на неё взгляд. Глаза всё ещё плохо фокусировались, но он увидел, как лицо сестры исказилось от нахлынувших эмоций. — Ты... ты очнулся! — Мэйсян всплеснула руками, и слёзы градом покатились по её щекам. Она осторожно, будто боясь причинить боль, помогла ему сесть, подложив под спину подушки. — Наконец-то! Мы уже почти перестали надеяться... — она всхлипнула и вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Я сейчас! Я приведу родителей! И выбежала, даже не закрыв за собой дверь. Не прошло и пары минут, как в комнату буквально влетел Ши Цинсюань. Он запнулся о порог, едва не упав, но даже не обратил на это внимания. Глаза его были красными, по лицу текли слёзы, которые он даже не пытался вытирать. — Сынок! — Ши Цинсюань рухнул на край ложа и крепко обнял сына, прижимая к себе так, словно боялся, что тот снова исчезнет. — Сынок... прости меня... это я виноват! Он дрожал, уткнувшись лицом в плечо Хэ Сяоланя. В дверях показались Хэ Сюань и Мэйсян. Хэ Сюань вошёл медленно, остановился в паре шагов и сжал кулаки так, что костяшки побелели. Мэйсян стояла рядом, прижимая ладони к лицу и беззвучно плача. — Это не ты виноват, — глухо сказал Хэ Сюань, глядя на мужа. — А твой брат. Хэ Сяолань через силу поднял руку и неуклюже погладил отца по спине. Он попробовал заговорить, но горло снова предательски сжалось. Тогда он попытался использовать духовную сеть: «Папа... отец прав. Твоей вины в этом нет. Не вини себя за то, в чём ты вообще не виноват». Ши Цинсюань поднял голову, посмотрел на сына заплаканными глазами и покачал головой: — Если бы я тогда... если бы я не был таким слепым... «Пап, я жив. Я здесь. Всё хорошо.» Ши Цинсюань разрыдался с новой силой, и Хэ Сюань наконец подошёл, положил руки на плечи мужу. Сам он не плакал — точнее, пытался сдержаться. Но глаза предательски блестели, и он пару раз смаргивал, отводя взгляд. Не камень же, в конце концов. Сына любит. Мэйсян подбежала и обняла всех троих сразу, уткнувшись носом куда-то между отцом и братом. — Дурак... — шептала она сквозь слёзы. — Двадцать лет, дурак... мы уже думали... «Живучий я.»

***

Полгода спустя Хэ Сяолань медленно шёл по коридору, осторожно переставляя ноги. Походка всё ещё была неуверенной — временами его слегка пошатывало, и приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Но он шёл. Сам. Без посторонней помощи. — О, проснулся! — раздался знакомый звонкий голос. Хэ Сяолань закатил глаза, даже не оборачиваясь. Хуа Мэйлин возникла перед ним как из ниоткуда — в своей обычной манере: улыбка до ушей. Она сложила руки на груди и окинула его насмешливым взглядом. — Эти двадцать пять лет без твоего ворчания были просто раем, знаешь ли? — фыркнула она. Хэ Сяолань остановился, опёрся о стену и посмотрел на неё с привычной усталой гримасой. — Я не понимаю, какого ты вообще тут делаешь? — выдавил он хрипловатым, ещё слабым голосом. — Я? — Мэйлин театрально приложила ладонь к груди. — Я девушка твоей сестры, между прочим! — А, — Хэ Сяолань махнул рукой. — Так забирай мою сестру и вали в свой Призрачный город. Чего вы оба тут торчите? — Сяолань! — возмущённый голос Мэйсян раздался откуда-то сбоку. Она вышла из зала, уперев руки в бока. — Прекрати! Лучше бы вышел в люди. А то ты столько лет не был на улице. Ши Цинсюань, появившийся следом, мягко улыбнулся: — Действительно, сынок. Иди прогуляйся. Хоть к Вэй Ину сходи — он будет рад тебя увидеть. Всё спрашивал, когда ты очнёшься. — Не хочу я никуда идти, — буркнул Хэ Сяолань, отворачиваясь. Хэ Сюань, стоявший в дверях, скрестил руки на груди: — Сынок, сидеть всю жизнь дома — не вариант. Хэ Сяолань помолчал, потом тяжело вздохнул: — Хорошо.

***

Орден Гу Су Лань Хэ Сяолань медленно шёл по дорожкам Облачных Глубин. Здесь почти ничего не изменилось — та же тишина, те же аккуратные тропинки, те же неторопливые заклинатели в белых одеждах. Первым, кого он встретил, был Лань Сычжуй. Молодой человек в белых одеждах шёл ему навстречу, погружённый в какие-то свои мысли. Когда он поднял глаза и увидел Хэ Сяоланя, то на мгновение замер, всматриваясь, а потом лицо его осветилось радостью. — А вы... — начал он и вдруг остановился. — Дядя Сяолань?! — Сычжуй, — Хэ Сяолань позволил себе слабую улыбку. — Ты так вырос. Был таким мелким когда-то, а сейчас — взрослый парень. Лань Сычжуй подошёл ближе, сияя: — Вы очнулись! Какая замечательная новость! — он слегка склонил голову. — Простите, я сразу вас не узнал. Всё же я ребёнком был тогда. — Прошу, — Хэ Сяолань поморщился и поднял руку в останавливающем жесте. — Не называй меня дядей. Я чувствую себя старым. Лань Сычжуй мягко улыбнулся: — Хорошо, не буду. Откуда-то сбоку послышался топот, и к ним подбежали двое молодых людей. Один — в белых одеждах Гу Су Лань, с аккуратной лентой на лбу. Второй — в ярких золотистых одеждах ордена Лань Лин Цзинь. — Сычжуй! — запыхавшийся Лань Цзынъи ткнул пальцем в Хэ Сяоланя. — А это кто? — Это старший брат тёти Хэ, — спокойно ответил Сычжуй. Цзынь Лин вышел вперёд и церемонно поклонился, хотя в глазах его плясали озорные искорки: — Я Цзынь Лин. — Он покосился на спутника и фыркнул. — А этот остолоп — Лань Цзынъи. — Кого ты остолопом назвал?! — Лань Цзынъи вспыхнул и шагнул к нему. — Тебя. — Хватит, вам, ребята, — Лань Сычжуй мягко, но настойчиво развёл их в стороны. — Цзынь Лин, я же просил тебя не обзываться. — Юная госпожа тебя слушать не станет, — хмыкнул Лань Цзынъи, скрещивая руки. — Цзынъи, — Лань Сычжуй строго посмотрел на него. — Я тебя просил не задирать А-Лина таким прозвищем. Хэ Сяолань наблюдал за этой перепалкой и чувствовал, как уголки губ сами собой ползут вверх. — Вы такие шумные, — заметил он. — Наверное, ордену Гу Су Лань приходится несладко. Особенно Лань Цижэню. Цзынь Лин фыркнул: — Да мы тихие, по сравнению с Лань Чэном. — Это кто? — Хэ Сяолань приподнял бровь. — Мой младший брат, — ответил Лань Сычжуй с тёплой улыбкой. — У Вэй Ина и Лань Чжаня ещё сын появился? — Хэ Сяолань невольно хмыкнул. — Чувствую я, что там Вэй Ина характер. Лань Цзынъи закатил глаза: — Хуже. Там характер тёти Хуа. Учитель Вэй не такой шумный. ГРОМ! Где-то вдалеке что-то взорвалось. Следом раздался полный отчаяния крик Лань Цижэня: — ЛАНЬ ЧЭЭЭЭН!!! Хэ Сяолань моргнул. — Угадайте, чья работа? — с мягкой улыбкой спросил Лань Сычжуй. — Лань Чэна? — предположил Хэ Сяолань. — Прямое попадание. — А вот и наше счастье бежит, — хмыкнул Лань Цзынъи, кивая куда-то в сторону аллеи. По дорожке нёсся растрёпанный юноша лет двадцати. Лента на лбу съехала набок, белые одежды перепачканы чем-то серым, а в глазах — паника. Лань Чэн добежал до компании и мгновенно нырнул за спину Лань Сычжуя, вцепившись в его рукав. — Что это было? — Лань Сычжуй обернулся к брату, но в голосе его не было злости — только усталое понимание. — Я случайно! — выпалил Лань Чэн, выглядывая из-за плеча старшего брата. — Честно-честно! Цзынь Лин фыркнул и закатил глаза: — В прошлые разы сто ты так же говорил. — В этот раз я правда случайно! — Лань Чэн замотал головой так, что лента окончательно съехала на ухо. — Папы сейчас уехали, — вздохнул Лань Сычжуй. — Только они могут ещё как-то повлиять на учителя Ланя. — Да я правда не специально! — Лань Чэн умоляюще посмотрел на брата. Лань Сычжуй погладил его по голове и перевёл взгляд на Хэ Сяоланя: — Сяолань... вы бы не могли забрать моего брата в город? Ненадолго? Хэ Сяолань поднял бровь: — Почему это я? — Мне нужно к учителю Ланю, — Лань Сычжуй виновато улыбнулся. — А Цзынъи и А-Лин будут мне помогать. У учителя Ланя довольно сложный характер, и нужно оценить масштаб катастрофы. — Он помолчал. — Думаю, вас отправили на прогулку, да и вы знакомы с сестрой Вэй Ина. Так что у вас иммунитет к подобным выходкам. Вы точно не сойдёте с ума. Хэ Сяолань посмотрел на Лань Чэна, который таращился на него с надеждой. — Ладно, — вздохнул он. — Помогу. В первый и последний раз. Лань Чэн тут же вынырнул из-за брата: — А кто он? — Старший брат тёти Хэ, — терпеливо пояснил Лань Сычжуй. — Аааа, — протянул Лань Чэн, с интересом разглядывая Хэ Сяоланя. — Всё-таки проснулся! А то такое ощущение было, что его надо, как принцессу, поцелуем будить. Хэ Сяолань медленно повернул голову и посмотрел на юношу тяжёлым взглядом. — Ещё что-то подобное скажешь, — голос его звучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то опасное, — и я лично отведу тебя к Лань Цижэню. Прямо за ручку. Лань Чэн мгновенно притих и спрятался обратно за брата, лишь глаза блестели из-за его плеча. — Не надо, — донеслось тихое. — Я буду молчать. — Пошли, чудо, — Хэ Сяолань развернулся и медленно направился к выходу из Облачных Глубин. Лань Чэн, поколебавшись секунду, потрусил за ним, то и дело оглядываясь на брата. Лань Сычжуй помахал им рукой и с облегчением выдохнул. — Удачи, Сяолань, — прошептал он. — Она тебе понадобится. Хэ Сяолань шёл по дороге в город, а Лань Чэн семенил рядом, то забегая вперёд, то отставая. — А вы правда двадцать пять лет спали? — спросил юноша, разглядывая его с любопытством. — Правда. — А вам снилось что-нибудь? — Снилось. — А что? — Прошлое. — А вы поэтому такой хмурый? — Лань Чэн склонил голову набок. Хэ Сяолань остановился, посмотрел на него сверху вниз и вздохнул. — Ты всегда такой любопытный? — Ага, — кивнул Лань Чэн. — Папа Вэй говорит, что я в него. А папа Лань говорит, что это наказание за его грехи. Хэ Сяолань не выдержал — фыркнул. — Лань Чжань так и сказал? — Ну... — Лань Чэн задумался. — Он сказал «грехи», но папа Вэй потом долго смеялся и говорил, что это комплимент. Я не очень понял. — Вырастешь — поймёшь, — Хэ Сяолань покачал головой и пошёл дальше. Лань Чэн догнал его: — А вы страшный? — Что? — Ну, — мальчишка замялся. — Вы на дядю Хэ Сюаня похожи. А он страшный. Но папа Вэй говорит, что он просто притворяется. — Я не притворяюсь. — Значит, страшный? Хэ Сяолань остановился и медленно повернулся к нему. Лань Чэн замер, глядя на него снизу вверх широко раскрытыми глазами. Повисла пауза. — ...Нет, — сказал наконец Хэ Сяолань и едва заметно дёрнул уголком губ. — Я просто устал от жизни. — А, — Лань Чэн выдохнул. — Это папа Вэй тоже говорит. Но он при этом прыгает. — Твой папа Вэй — исключение из всех правил. — Это точно, — серьёзно кивнул Лань Чэн. Они пошли дальше. Впереди показались городские ворота. — Дядя Сяолань, — снова заговорил Лань Чэн. — М? — А вы меня правда к учителю Ланю отведёте, если я ещё что-то скажу? — Правда. — А если я скажу что-то хорошее? — Например? — Например... — Лань Чэн задумался. — Что вы совсем не страшный. Вы просто уставший. И я могу помочь вам нести вашу усталость? Ну, пока мы гуляем? Хэ Сяолань снова остановился. Посмотрел на юношу долгим взглядом. Тот смотрел на него серьёзно и открыто — без тени насмешки или страха. — Откуда ты такой взялся? — тихо спросил Хэ Сяолань. — От пап, — пожал плечами Лань Чэн. — Папа Вэй говорит, что я их общий проект. Хэ Сяолань прикрыл глаза и выдохнул. — Пошли уже, — буркнул он. — И держись рядом. — Ага! — Лань Чэн радостно затрусил рядом, то и дело поглядывая на своего временного опекуна. Хэ Сяолань шёл и думал, что, лучше он бы ещё спал.