Бабочки и правила

Хэ Сяолань и Лань Чэн вошли в город Гу Су. Город гудел, как растревоженный улей — шумный, яркий, пахнущий жареным маслом, свежим хлебом и ещё тысячей разных вкусностей. Лань Чэн вертел головой так, что, казалось, ещё немного — и она отвалится. (Всё же его днём не выпускали никуда, а тут вырвался.) — Ух ты! — выдохнул он, разглядывая разложенные на лотках безделушки. — А у нас в ордене такого нет! — Потому что в ордене тишина и покой, — сухо заметил Хэ Сяолань, придерживаясь за стену — ноги всё ещё гудели после долгой прогулки. — А здесь шум и гам. — Здесь жизнь! — поправил Лань Чэн с таким воодушевлением, что Хэ Сяолань невольно хмыкнул. — Точная копия Вэй Ина, — пробормотал он себе под нос. — А? — Лань Чэн обернулся. — Ничего. Иди уже, раз уж пришли. Лань Чэн не заставил себя упрашивать — рванул к ближайшему лотку со сладостями. Хэ Сяолань медленно побрёл за ним, мысленно готовясь к тому, что день обещает быть долгим. — Дядя Сяолань, смотрите! — Лань Чэн уже тыкал пальцем в засахаренные фрукты. — А можно? — У тебя деньги есть? — Не-а. — Тогда нельзя. — А вы купите? — С чего бы? — Ну... — Лань Чэн задумался, почесал затылок. — Потому что вы добрый? — Я не добрый. — А папа Вэй говорит, что добрые — это те, кто делают добрые дела, даже когда говорят, что они не добрые. Хэ Сяолань уставился на него. — Твой папа Вэй слишком много болтает. — Это да, — легко согласился Лань Чэн. — Но он прав! Хэ Сяолань вздохнул, полез в карман и отсчитал несколько монет. — Держи. И отстань. — Спасибо! — Лань Чэн просиял так, будто ему подарили целое состояние. Он схватил угощение и впился в него зубами с таким довольным лицом, что даже Хэ Сяолань почувствовал что-то похожее на умиление. Но, конечно, вида не подал. Они двинулись дальше. Лань Чэн жевал на ходу, разглядывая всё подряд и комментируя каждую мелочь: — О, смотрите, там гончар крутит! А там — кузнец! А там — УХ ТЫ! Последнее восклицание относилось к уличному представлению — жонглёры, акробаты, музыканты. Лань Чэн замер, открыв рот. — Дядя Сяолань, можно посмотреть? — Смотри. — А вы? — Я и отсюда вижу. Лань Чэн нырнул в толпу и через секунду его голова уже мелькала в первом ряду. Хэ Сяолань прислонился к стене, наблюдая за представлением краем глаза и одновременно следя за парнем. Всё шло хорошо ровно до того момента, пока жонглёр не подбросил факелы. — ОГО! — восхищённо выдохнул Лань Чэн. И тут же факелы, описав красивую дугу, полетели... прямо в него. Лань Чэн, вместо того чтобы отскочить, попытался их поймать. — АЙ! — заорал он, когда один из факелов опалил ему рукав. Хэ Сяолань дёрнулся было вперёд, но Лань Чэн уже затоптал искры ногами, а жонглёр рассыпался в извинениях. Казалось бы, инцидент исчерпан. Но не тут-то было. — Эй, парень! — окликнул кто-то из толпы. — Ты чего ловишь то, что не просят? — Я не ловил, я просто хотел посмотреть поближе! — возразил Лань Чэн. — А подпалить рукав — тоже посмотреть поближе? — Это случайно! — Случайно, — хмыкнул мужик. — А ну пойдём, разберёмся. И тут Хэ Сяолань понял, что мужик этот — не просто зевака. У него были нашивки местной стражи. — Эй, — Хэ Сяолань отделился от стены и медленно подошёл, стараясь не показывать, как устал. — Проблемы? — А ты кто такой? — стражник окинул его подозрительным взглядом. — Его временный опекун, — Хэ Сяолань кивнул на Лань Чэна. — Что случилось? — Твой парень едва не сорвал представление! Факелы погасли, публика разбежалась! Лань Чэн возмущённо выдохнул: — Я не специально! Они сами в меня полетели! — А кто орал на всю площадь и подпрыгивал, привлекая внимание? — Я просто восхищался! Хэ Сяолань прикрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. — Сколько? — спросил он у стражника. — Чего? — Сколько вы хотите за то, что мы уйдём и забудем об этом инциденте? Стражник прищурился, оценивающе оглядел одежду Хэ Сяоланя (простую, но качественную), потом Лань Чэна (явно не бедного) и назвал сумму. Хэ Сяолань молча отсчитал монеты. — Пошли, — бросил он Лань Чэну и зашагал прочь, не оборачиваясь. — Дядя Сяолань! — Лань Чэн догнал его. — Вы заплатили? — А ты предлагаешь идти и разбираться официально? — Ну... нет. — Вот и молчи. — Простите, — Лань Чэн виновато опустил голову, но уже через секунду снова поднял глаза. — А можно теперь на ту лавку посмотреть? Вон там, с оружием? — Ты хочешь, чтобы я поседел? — У вас и так седые волосы, — ляпнул Лань Чэн и тут же прикусил язык. — Ой. Хэ Сяолань медленно повернул голову и посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Это не седина. Это стресс. — От меня? — с надеждой уточнил Лань Чэн. — От жизни вообще. Но сегодня — преимущественно от тебя. Лань Чэн вздохнул и снова повесил нос. — Ладно, пошли уже на твоё оружие, — сдался Хэ Сяолань. — Но если ты что-то там сломаешь — я тебя лично Лань Цижэню сдам. Без пощады. — Честно-честно, ничего не сломаю! — пообещал Лань Чэн и припустил к лавке.

***

Оружейная лавка оказалась большой, тёмной и пахла металлом и маслом. Лань Чэн носился между стеллажами, как ребёнок в кондитерской, хватая то один меч, то другой. — Смотрите! — он выхватил какой-то клинок. — Красивый! — Положи, — ровно сказал Хэ Сяолань. — Ну дядя Сяолань... — Положи, или я тебя тут оставлю. Лань Чэн вздохнул и положил. Потом схватил другой. — А этот? — Тоже положи. — А третий? — Если ты его не купишь — положи. — А если куплю? — Купишь — забирай. Лань Чэн задумался, повертел меч в руках и... чихнул. Прямо на лезвие. — Будь здоров, — машинально сказал Хэ Сяолань. — Спасибо, — ответил Лань Чэн и тут же замер, глядя на меч. На лезвии осталась... ну, скажем так, не совсем подходящая для оружия субстанция. — Ой, — сказал Лань Чэн. — Что значит «ой»? — подозрительно спросил Хэ Сяолань. — Я... кажется, чихнул на меч. Из-за прилавка показалась голова хозяина лавки — лысоватого мужика с хитрыми глазками. — Что там с мечом? — Ничего! — быстро сказал Лань Чэн и попытался незаметно вытереть лезвие рукавом. — Ты что творишь?! — заорал хозяин. — Это же коллекционный экземпляр! — Я случайно! — Случайно он! А ну плати! Хэ Сяолань в который раз за день прикрыл глаза и вздохнул. — Сколько? — Дорого! — Всегда «дорого». Называйте цену. Хозяин назвал. Хэ Сяолань поморщился, но отсчитал. — Пошли отсюда, — бросил он Лань Чэну, выталкивая его за дверь. — Простите, — Лань Чэн шёл рядом, понурив голову. — Я правда не хотел. — Знаю. — Вы злитесь? — Устал. — Я могу помочь? Хэ Сяолань остановился и посмотрел на него. Лань Чэн смотрел снизу вверх с таким искренним желанием помочь, что сердце дрогнуло. — Иди уже дальше. Лань Чэн приободрился и снова рванул вперёд — к следующему лотку.

***

День тянулся бесконечно. Лань Чэн умудрился: 1.Уронить коробку с пирожками (и тут же Сяолань купил новую) 2.Вляпаться в грязь по колено (потому что «там котик сидел, я хотел его погладить!») 3.Случайно запустить воздушного змея прямо в окно какого-то чиновника (змея вернули, чиновник орал, Хэ Сяолань снова платил) 4.Потеряться в толпе (нашёлся через полчаса в компании уличных музыкантов, которым он пытался подпевать) 5.И напоследок — залезть на дерево, чтобы снять оттуда котёнка, и застрять там на двадцать минут, потому что ветка под ним треснула. Хэ Сяолань, стоявший внизу и наблюдавший за этой эпопеей, чувствовал себя так, будто прожил ещё одну жизнь. — Дядя Сяолань! — кричал Лань Чэн с ветки, прижимая к себе котёнка. — Я не могу слезть! — А как ты залез? — устало спросил Хэ Сяолань. — По веткам! — Ну и слезай по веткам. — Они сломались! — Гениально. Пришлось лезть самому. Хэ Сяолань, проклиная всё на свете и свои слабые ноги, кое-как взобрался на дерево, схватил Лань Чэна за шкирку (вместе с котёнком) и спустился вниз, чудом не сверзившись. — Спасибо! — Лань Чэн сиял. — Вы герой! — Я идиот, — поправил Хэ Сяолань, отряхивая одежду. — Который согласился за тобой присматривать. — Но котёнка спасли! Котёнок, которого Лань Чэн так и не выпустил из рук, довольно замурчал. — Это теперь твой кот, — мрачно сказал Хэ Сяолань. — Забирай. — Ура! — Лань Чэн прижал котёнка к груди. — Я назову его Хэ Сяолань! — Только попробуй. — Ладно-ладно, — засмеялся Лань Чэн. — Назову Пушистиком. К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, Хэ Сяолань чувствовал себя выжатым лимоном. Лань Чэн, напротив, был полон энергии и рассказывал Пушистику о своих планах на завтра. — Дядя Сяолань, а завтра пойдём гулять? — Нет. — А послезавтра? — Нет. — А когда? — Никогда. — Но вы же обещали Сычжую, что присмотрите за мной! — возразил Лань Чэн. — Я обещал один раз. Сегодня. Который, — Хэ Сяолань взглянул на небо, — кажется, длится уже третий год. — Вы преувеличиваете. — Нет. Они подошли к воротам Облачных Глубин, когда уже начало смеркаться. У ворот их ждал... Вэй Ин. Он стоял, прислонившись к столбу, и при виде компании расплылся в такой широкой улыбке, что, казалось, сейчас лопнет. — О! — воскликнул он, отлепляясь от столба. — А вот и моё любимое чудо! — Папа! — Лань Чэн рванул к отцу, едва не выронив котёнка. — Смотри, кого я нашёл! — Котёнка? — Вэй Ин прищурился. — Или себя в этом котёнке? — Себя? — Лань Чэн непонимающе уставился на отца. — Ну, такой же пушистый и проблемный, — хохотнул Вэй Ин и потрепал сына по голове. Потом перевёл взгляд на Хэ Сяоланя. — А ты, я смотрю, проснулся? Хэ Сяолань устало прислонился к стене: — Едва. — Судя по лицу — не едва, а чудом, — Вэй Ин подошёл ближе, разглядывая его с искренним любопытством. — Двадцать пять лет, да? Я уж думал, ты решил побить рекорд Спящей Красавицы. — Не остроумно. — Зато правда, — Вэй Ин хлопнул его по плечу (Хэ Сяолань еле устоял на ногах). — Пойдём, Лань Чжань тоже там. Будет рад тебя видеть. Они пошли внутрь. Лань Чэн нёсся впереди, показывая котёнку всё подряд и комментируя на бегу. — Папа Лань! — заорал он, влетая во двор. — Смотри, кто у нас есть! Лань Чжань стоял у беседки — такой же невозмутимый. При виде сына и его ноши бровь его едва заметно дёрнулась. — Кот, — констатировал он. — Да! — Лань Чэн подбежал к нему и сунул Пушистика прямо в лицо. — Его зовут Пушистик! Правда, похож на меня? Лань Чжань посмотрел на кота. Потом на сына. Потом снова на кота. — Похож, — сказал он ровно. — Папа! — Вэй Ин догнал их и ткнул локтем мужа. — Ты мог бы быть чуть более эмоциональным! — Я эмоционален. — Ты камень. Хэ Сяолань, наблюдавший эту сцену, не выдержал и фыркнул. Лань Чжань перевёл на него взгляд и едва заметно кивнул. — Рад, что вы очнулись. — Спасибо, — Хэ Сяолань ответил таким же сдержанным кивком. — А что А-Чэн сегодня натворил? — полюбопытствовал Вэй Ин, усаживаясь в беседке и жестом приглашая всех присоединиться. — Всё, — коротко ответил Хэ Сяолань, опускаясь на скамью с явным облегчением. — В смысле — всё? Хэ Сяолань стал перечислить по пальцам. И рассказывать во всех красках. Вэй Ин слушал с нарастающим восторгом. К концу перечисления он уже откровенно ржал, утирая слёзы. — А-Чэн! — выдавил он сквозь смех. — Ты превзошёл самого себя! — Я не специально! — возмутился Лань Чэн, прижимая к себе кота. — Ты никогда не специально! — Вэй Ин заржал пуще прежнего. — Лань Чжань, ты слышал? Он даже кота с дерева снял! Или его сняли? — Его сняли, — буркнул Хэ Сяолань. — Кто? — Я. Вэй Ин уставился на него, потом перевёл взгляд на сына, потом снова на Хэ Сяоланя — и зашёлся в новом приступе хохота. — Ты... ты, который еле ходит... полез на дерево за моим оболтусом?! — Выбора не было. — Ох, не могу! — Вэй Ин утёр слёзы. — Лань Чжань, ты это слышал? Наш сын довёл до дерева человека, который двадцать пять лет пролежал в коме! Лань Чжань посмотрел на сына долгим взглядом. Лань Чэн поёжился и спрятал лицо в шерсти кота. — Ругать бесполезно, — сказал наконец Лань Чжань. — А я что говорю? — Вэй Ин развёл руками. — Он в меня. Бесполезно ругать то, что невозможно исправить. — В тебя? — Лань Чжань повернул голову к мужу. — В тебя — шумность. В Хуа Мэйлин — хаос. Наш сын — симбиоз. — Это комплимент? — уточнил Лань Чэн, выглядывая из-за кота. — Это констатация факта, — ровно ответил Лань Чжань. Вэй Ин снова засмеялся и хлопнул ладонью по столу: — Ладно, рассказывай, Сяолань. Как ты вообще? Мы ж тебя сто лет не видели. — Я спал. — А после сна? — Вэй Ин прищурился. Хэ Сяолань помрачнел. — Не хочу об этом. — Понимаю, — Вэй Ин кивнул и вдруг стал серьёзным. — И если захочешь поговорить — приходи. Чжань, правда, не очень разговорчивый, но я за двоих отболтаю. — Я заметил. Буду жаловаться на твою сестру. Вэй Ин ухмыльнулся и снова хлопнул его по плечу — на этот раз осторожнее. — Ты держись, ладно? Жизнь — штука сложная, но интересная. Особенно когда рядом такие, как наш А-Чэн. — Это угроза? — уточнил Хэ Сяолань. — Это предупреждение, — хохотнул Вэй Ин. — Теперь ты в его списке «любимых взрослых». Так просто не отвяжешься. Лань Чэн, услышав это, просиял и подскочил к Хэ Сяоланю: — Правда. Вы теперь мой любимый взрослый. — Нет. — А кто? — Никто. — Но вы же меня спасали сегодня! — Это была ошибка. — Неправда! — Лань Чэн ткнул его пальцем в плечо. — Я чувствую, что мы подружились! Хэ Сяолань посмотрел на него долгим, усталым взглядом. Потом перевёл взгляд на Вэй Ина, который лыбился во весь рот. Потом на Лань Чжаня, в глазах которого мелькнуло что-то подозрительно похожее на смех. — Я попал, — констатировал он. — Ага! — радостно подтвердил Лань Чэн и прижался к его плечу вместе с котом. — Но вы привыкнете. Папа Вэй говорит, ко мне все привыкают. Со временем. — А если не привыкну? — Значит, времени прошло мало, — философски заметил Вэй Ин. — А-Чэн, оставь человека в покое, дай ему чаю попить. Лань Чэн неохотно отлепился, но уселся рядом — так, чтобы коленями касаться Хэ Сяоланя. Пушистик устроился у него на коленях и замурчал. — Чай будешь? — спросил Вэй Ин, разливая. — Буду. — Сяолань, — вдруг тихо сказал Лань Чжань. — Если нужна помощь — обращайся. Вэй Ин, почувствовав смену настроения, тут же встрял: — Ладно, ладно, без пафоса! Давайте лучше про кота поговорим. А-Чэн, а ты уверен, что его можно в орден? Лань Цижэнь же с ума сойдёт! — Пусть сходит, — беззаботно отмахнулся Лань Чэн. — Ему полезно. — Ох, — Вэй Ин покачал головой. — Лань Чжань, наш сын — гений. — Гений хаоса, — согласился Лань Чжань. Хэ Сяолань пил чай, слушал эту перепалку и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Несмотря на усталость, и на боль в ногах. — Дядя Сяолань, — Лань Чэн снова ткнул его локтем. — А вы завтра придёте? Я покажу вам свои рисунки! — Какие рисунки? — Я рисую! Папа Вэй говорит, что я талантлив. — Он врёт, — вставил Вэй Ин. — Папа! — Ладно-ладно, не врёт. Ты рисуешь как... как... Лань Чжань, как? — Как начинающий художник, — ровно ответил Лань Чжань. — Это дипломатично, — хмыкнул Вэй Ин. — Но мы тебя всё равно любим. Лань Чэн надулся, но ненадолго — кот лизнул его в руку, и он сразу забыл про обиду. Хэ Сяолань смотрел на них и думал: «Наверное, я всё-таки попал».