Бабочки и правила

Прошло полгода. Хэ Сяолань сидел за столом и пил воду. Его рука дрожала. — Тебя А-Чэн довёл? — Вэй Ин, сидевший напротив, смотрел на это с искренним любопытством. — Не думал, что тебя вообще на эмоции вывести возможно. Хэ Сяолань поставил чашку, сжал руку в кулак, разжал. Пальцы всё равно подрагивали. — Ваш сын, как только появляется где-то, сразу вляпываешься в неприятности, — процедил он. — Не могу же я оставить всё как есть. — Наверное, стоит поговорить с ним серьёзно, — Вэй Ин почесал затылок. — Он всегда был любопытным, но это впервые, чтобы он кого-то так довёл. Даже Лань Цижэня он ещё не довёл. — Лань Цижэнь уже столько всего повидал, что его не довести, — буркнул Хэ Сяолань. — А что моя сестра думает на этот счёт? Хэ Сяолань поморщился так, будто проглотил лимон: — Ходит довольная и злорадствует. Как же она меня раздражает. Лучше бы в Чёрные воды вообще не приходила. ГРОХОТ. Что-то упало в соседней комнате, следом раздался приглушённый возглас. Лань Чжань, сидевший до этого молча, как статуя, медленно поднялся. Лицо его не выражало ровным счётом ничего, но в глазах читалась глубокая, вековая усталость. — Пойду проверю, — сказал он и вышел. — Это точно ваш сынок, — Хэ Сяолань проводил его взглядом. — Тут без вариантов, — вздохнул Вэй Ин. — Я в шоке, как Облачные Глубины вообще стоят целыми. — Может быть, когда-то у него появится пара, и он станет спокойнее, — мечтательно протянул Вэй Ин. — У его пары должны быть стальные нервы, — отрезал Хэ Сяолань. — И запасное сердце. Вэй Ин усмехнулся, но смех быстро сошёл на нет. Он посмотрел на Хэ Сяоланя внимательнее, прищурился: — Ты вообще как? Последствия яда не беспокоят? Хэ Сяолань поднял руку, посмотрел на неё, потом опустил обратно на стол. — С твоим сыном, и с тем, как часто мне приходилось вытаскивать его из неприятностей... моё тело окрепло. — Он помолчал. — А вот седины прибавилось. Хотя я бессмертный и не старею, но седею. Вэй Ин наклонился вперёд, разглядывая его с неожиданной мягкостью: — Если честно, тебе даже идут чёрные волосы с прядями седины. — Ещё чуть-чуть, и я полностью седым стану. — Мы постараемся умерить его пыл, — серьёзно сказал Вэй Ин. — Ему уже двадцать. Ему бы стать спокойнее. Для меня сестра — перебор, а мой сын — это слишком. Мы, конечно, пытались его усмирить ранее, но он был подростком, а у подростков очень буйный характер. — Надеюсь, после разговора он будет вести себя скромнее, — Хэ Сяолань встал из-за стола, аккуратно отодвинув стул. — А то меня твоя сестра не довила, но сынок справился. Я пойду. Лучше мне сейчас с ним не пересекаться. Он вышел, оставив Вэй Ина одного.

***

Когда Лань Чжань вернулся в комнату, от него пахло вином. Вэй Ин только вздохнул и похлопал по скамье рядом: — Садись. Лань Чжань сел. Молча. Лань Чэн, только что вошедший с виноватым видом (он что-то уронил, пытаясь достать книгу с верхней полки, — всё честно, случайно), замер в дверях. — Сынок, — начал Вэй Ин, глядя куда-то в сторону, где только что сидел Хэ Сяолань. — Ты заметил, что дядя Сяолань в последнее время выглядит... не очень? — Он устаёт? — спросил он тихо. — Он не устаёт, — Вэй Ин посмотрел на сына. — У него руки трясутся. Лань Чэн побледнел: — Это из-за?.. — Это не от слабости в теле, — мягко сказал Вэй Ин. — Это от того, что его нервы — на пределе. Понимаешь? Лань Чэн опустил голову. — Я... я просто хотел... — начал он и замолчал. — Ты хотел быть рядом, я знаю, — Лань Чжань неожиданно подал голос. Голос его был ровным, но в нём чувствовалась теплота, которая всегда прорывалась, когда дело касалось семьи. — Но ты не замечаешь границ. — А-Чэн, — Вэй Ин встал, подошёл к сыну и положил руку ему на плечо. — Ты хороший. Ты добрый. Ты весёлый. И ты — моя гордость. Но дядя Сяолань — не такой, как мы. Ему нужно время. И пространство. — Я обидел его? — голос Лань Чэна дрогнул. — Он не обижается, — Вэй Ин взъерошил его волосы. — Но ты его довёл до того, что он не может чашку держать. Он слишком много на себя берёт. Твои приключения, его переживания... Он за тебя волнуется, дурак. — Я не хотел... — Я знаю. Но ты уже взрослый, сынок. Лань Чэн поднял голову. Глаза его блестели. — Я буду тише, — твёрдо сказал он. — Честно. Я не хочу, чтобы ему было плохо из-за меня. Я... я просто хотел, чтобы он улыбался. Лань Чжань встал и подошёл к ним. Положил руку на другое плечо сына. — Он улыбается, — сказал он. — Когда думает, что никто не видит. Лань Чэн выдохнул и кивнул. — Я всё понял. Я постараюсь.

***

Через два дня. Чёрные воды. Хэ Сяолань сидел в саду, пил чай и смотрел на чёрную гладь пруда. Руки сегодня почти не дрожали. То ли отдых сказался, то ли то, что Вэй Ин с Лань Чжанем своё чудо держали дома. Он сделал глоток. И тут в саду показался Лань Чэн. Хэ Сяолань внутренне напрягся, готовясь к чему угодно — к прыжку с дерева, к падению с крыши, к внезапному появлению вверх ногами. Но Лань Чэн шёл. Обычным шагом. По дорожке. Это было так непривычно, что Хэ Сяолань на мгновение засомневался — а настоящий ли это Лань Чэн? — Дядя Сяолань... — начал Лань Чэн, подходя ближе. — Я же тебя просил так меня не называть, — сказал Хэ Сяолань. — Хорошо, не буду, — легко согласился Лань Чэн. Хэ Сяолань моргнул. Обычно на это следовал спор, а тут — сразу согласие? — Садись за стол, — сказал он, отодвигая стул. — Чай будешь? — Буду, — Лань Чэн сел, сложил руки на коленях и уставился в столешницу. Хэ Сяолань налил ему чай. Молча. Ждал, пока Лань Чэн сам заговорит. — Я тебя обидел, да? — наконец выдавил Лань Чэн, не поднимая глаз. — О чём ты? — Я приношу тебе неприятности. Хэ Сяолань отставил чашку. Посмотрел на Лань Чэна долгим взглядом. Тот сидел, понурившись, и выглядел таким... непривычно серьёзным. Без обычной улыбки до ушей. — А-Чэн, — начал Хэ Сяолань, и голос его прозвучал мягче, чем он планировал. — Послушай... Лань Чэн поднял голову. — Ты уже взрослый. И твоё поведение... немного подростковое. Лет так на тринадцать, — честно сказал Хэ Сяолань. — Я не говорю, что тебе нужно перестать быть любопытным и чем-то интересоваться. Но надо сначала думать, прежде чем куда-то лезть. Или просить помощи у других. — Я понял, — Лань Чэн кивнул. — Я буду осторожнее. Честно. И буду просить о помощи, если мне надо будет. — Хорошо. Я рад это слышать. Повисла пауза. Лань Чэн мялся, крутил в руках край рукава, и по этому одному жесту Хэ Сяолань понял — сейчас последует "но". — Я... это... — Лань Чэн запнулся, покраснел. — Хочу пойти в столицу. Я там ещё не был. — Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — уточнил Хэ Сяолань. — Да, — выдохнул Лань Чэн. — Я буду вести себя тихо. Я не буду тебя расстраивать. Честно-пречестно. Хэ Сяолань смотрел на него. На это открытое, взволнованное лицо. На то, как парень ждал ответа, затаив дыхание. — Хорошо, — сказал он. — Чай допьём — и в путь. Лань Чэн просиял так, будто ему только что подарили весь мир. Схватил чашку и... тут же обжёг язык. — Горячо! — выдохнул он, замахав рукой перед лицом. Хэ Сяолань не удержался — фыркнул. — Не спеши ты так, — сказал он, протягивая ему вторую чашку с холодной водой. — Никуда столица от тебя не убежит. — Прости, — прошептал Лань Чэн, делая глоток, и тут же добавил: — А там есть лавка с книгами? — Есть. — А с оружием? — И с оружием. — А с едой? — Лань Чэн. — Молчу-молчу! — но улыбка уже вернулась на его лицо.

***

Час спустя в столица. Лань Чэн держал слово. Он шёл рядом с Хэ Сяоланем, не отставая и не забегая вперёд. Разглядывал всё вокруг с тем же горящим любопытством, но не лез. Только крутил головой, вертел её так, что Хэ Сяолань начинал опасаться — а не свернёт ли он её ненароком? — Смотри, — указывал Лань Чэн на каллиграфа, выписывающего иероглифы на рисовой бумаге. — Вижу, — ответил Хэ Сяолань. — А там — акробаты! — Лань Чэн привстал на цыпочки, чтобы лучше разглядеть, но с места не сдвинулся. — Хочешь посмотреть ближе? — Нет, — с явным усилием сказал Лань Чэн. — Я отсюда хорошо вижу. Хэ Сяолань посмотрел на него. На то, как парень буквально светится от восторга, но держит себя в руках. Как переминается с ноги на ногу, но не убегает. Как старается. И что-то внутри у Хэ Сяоланя дрогнуло. Он поднял руку и потрепал Лань Чэна по голове. — Ты молодец, — сказал он. И улыбнулся. Лань Чэн замер. Щёки его вспыхнули ярче заката. Он моргнул раз, другой, третий, потом опустил глаза и уставился в землю, явно пытаясь справиться с собой. — Я... это... — пробормотал он. — Спасибо... Хэ Сяолань убрал руку. — Пошли, куплю тебе сладкого, — сказал он, пряча улыбку в уголках губ. — Сладкого? — Лань Чэн поднял голову, глаза его заблестели. — За хорошее поведение — награда. — А много? — тут же оживился Лань Чэн. — Не жадничай. — Я не жадничаю, я просто... — он запнулся, заметив, как Хэ Сяолань смотрит, и выдохнул: — Хорошо. Сколько скажете. — Вот это уже прогресс. Они пошли в сторону лавки со сладостями. Лань Чэн шёл рядом, почти вплотную, и иногда поглядывал на Хэ Сяоланя искоса. — Дядя Сяолань, — начал он осторожно. — М? — Вы... ты... правда на меня не злишься? Хэ Сяолань остановился. Повернулся к Лань Чэну. — Я не злюсь, — сказал он. — Я волнуюсь. Это разные вещи. Лань Чэн открыл рот, закрыл, потом снова открыл. — Волнуешься? — переспросил он. — Ты вечно влипаешь в неприятности. Вечно. Каждый раз, когда ты появляешься, я знаю — сейчас что-то случится. И каждый раз я думаю: а вдруг в этот раз я не успею? — Хэ Сяолань помолчал. — Это выматывает. — Я не хочу, чтобы ты из-за меня... — Лань Чэн сглотнул. — Я правда постараюсь быть осторожнее. И просить помощи. — Я знаю. — А... а у тебя руки больше не трясутся, — вдруг заметил Лань Чэн. — Отдых, — пожал плечами он. — И отсутствие твоих приключений. — А когда я рядом, трясутся? — Когда ты рядом, я всегда в напряжении. Лань Чэн виновато опустил голову, но Хэ Сяолань уже шёл дальше, и ему пришлось догонять. — А сладкое? — робко напомнил Лань Чэн. — Идём уже. Они зашли в лавку, где пахло мёдом и корицей. Лань Чэн, несмотря на обещание вести себя скромно, всё равно прилип носом к витрине, разглядывая засахаренные фрукты, леденцы, рисовые пирожные и прочие соблазны. — Вот это? — он ткнул пальцем в одну коробку. — Бери. — А это? — Бери. — А это? Это? Это? — Лань Чэн. — Всё-всё, я понял! — он схватил три коробки и прижал к груди, счастливо улыбаясь. Хэ Сяолань расплатился, и они вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. — Спасибо, — сказал Лань Чэн, прижимая коробки. — Я... я больше не буду тебя беспокоить. — Ты не беспокоишь. — Но я же... — Ты меня утомляешь, — честно сказал Хэ Сяолань. — Но не беспокоишь. Это тоже разные вещи. Лань Чэн на секунду задумался, а потом вдруг спросил: — А если я буду приходить чаще? Можно будет? Хэ Сяолань посмотрел на него. Лань Чэн смотрел в ответ, и в глазах его была такая надежда, что отказать было просто невозможно. — Можно, — сказал Хэ Сяолань. — Правда?! — При условии, что будешь вести себя, как сегодня. — Буду! — выпалил Лань Чэн и тут же запнулся. — То есть... постараюсь. — Принимается. Лань Чэн сиял. Он шёл рядом, прижимая к груди сладости, и выглядел таким счастливым, что Хэ Сяолань невольно улыбнулся. — Ты самый лучший дядя! — Лань Чэн. — Что? Это правда. Хэ Сяолань лишь отвернулся, слишком много он улыбается сегодня. Они шли по вечерней столице, и Лань Чэн, кажется, впервые за долгое время просто шёл рядом, не пытаясь никуда залезть, ничего не сломать и никого не удивить. Хэ Сяолань думал о том, что, возможно, из этого парня всё-таки что-то получится. А Лань Чэн думал о том, что сегодня он впервые увидел, как Хэ Сяолань улыбается. По-настоящему. И это, наверное, стоило всех обещаний быть скромным.

***

Когда они вернулись в Чёрные воды, уже совсем стемнело. — А-Чэн, — позвал Хэ Сяолань, когда Лань Чэн собрался уходить. — Да? — Останешься переночевать, уже поздно.. Лань Чэн покраснел до корней волос, открыл рот, закрыл, потом выдавил: — Спокойной ночи, — и убежал, едва не споткнувшись о порог. Хэ Сяолань смотрел ему вслед и качал головой. — И чего это с ним?— пробормотал он, но в голове уже знал ответ.