5 dates

Парк аттракционов встретил их музыкой из старых динамиков, разноцветными флажками на входе и запахом попкорна, который мгновенно окутывал теплом и возвращал в детство. Хенджин крутил головой во все стороны, тащил Минхо за руку и радовался всему, что видел. Любые яркие краски вызывали много эмоций: большой тир с разноцветными шариками, утками и другими мишенями разного уровня сложности; шатер с предсказаниями от местной гадалки; фудтраки с такими аппетитными вывесками, что невольно текли слюни. – О, там продают сладкую вату, мы возьмем? Или можем купить пончики, если хочешь. А еще тут новый аттракцион открыли, мы же сходим? Пожалуйста-пожалуйста! Минхо готов был кататься на этих дурацких аттракционах до потери пульса, только бы Хенджин продолжал так сиять. Видеть его улыбку – искреннюю, настоящую, не ту, что выходит с сожалением, лишь бы прикрыть состояние – было личным достижением, победой, и завоевывать ее хотелось каждый раз. Парень потащил его куда-то вглубь, прямо в гущу аттракционов. На каждый стояла очередь в несколько часов, поэтому они заблаговременно подумали и взяли абонемент на целый день. И Минхо не сразу сообразил, куда они встали – рядом было колесо обозрения и автодром. Из-за огромного количества людей очереди сливались, и Хенджин оттеснил их в нужную – на колесо. Наверняка предвкушал, как они поднимутся высоко-высоко, сделают кучу снимков на память, насладятся несколькими романтичными минутами наедине. Только Минхо смотрел на конструкцию с опасением и проглатывал с каждым разом все более вязкий ком. – Подожди, – Хенджин заметил легкий ступор и то, с какой силой сжималась его рука. – Ты боишься высоты? Первая догадка – и сразу в точку. Минхо стоял, запрокинув голову, и оценивал масштаб проблемы. Полностью прозрачные кабинки не внушали никакого доверия, и страшно только представить, как они выглядели изнутри. Солнце отражалось от стеклянных стен, превращая их в сверкающие мыльные пузыри, готовые лопнуть в любой момент. Где-то на самом верху кабинка казалась крошечной, игрушечной, и мысль о том, что через несколько минут он окажется там, заставила желудок неприятно сжаться. – Ага, – ответил совершенно спокойно, хотя это было далеко не так. – И при этом мы сейчас пойдем на самое высокое колесо обозрения? – Ну да. – А почему ты не сказал? – Хенджин уже собирался отвести его в сторону и дать пройти очереди, потому что они начинали задерживаться, но Минхо не послушался, а повел вперед, прямо в открывающиеся двери кабинки. Внутри воздух был спертым, нагретым, пахло пластиком. Минхо почувствовал, как пол под ногами едва заметно качнулся, и зажмурился на секунду, пережидая первый приступ тошноты. Хван сел прямо у окна – сложно было сказать, что тут было таковым, обзор в триста шестьдесят делал свое дело, – мужчина рядом, прижавшись к плечу и закрыв глаза.  Он не знал, сколько они проехали, как долго осталось и не собирался узнавать до самого конца, пока снова не прозвучал обеспокоенный голос, эхом разлетевшийся по крошечному замкнутому пространству. – Минхо? – М?  – Ты правда не можешь посмотреть вниз? – Не могу. – А на меня? Чужой нос уткнулся в щеку, и Минхо опасливо приоткрыл один глаз. На него заинтересовано смотрели две черные бусинки, вмиг ставшие жалостливыми. – Прости, пожалуйста. Если бы я знал, не потащил бы тебя сюда, – Хенджин, извиняясь, коротко чмокнул в уголок губ, зная, что это никак не уберет страх высоты. Ему просто нужно было что-то сказать, отвлечь, свести внимание на что-то хорошее, но Минхо не позволил так быстро отстраниться. Мягко притянул за шею и поцеловал чуть настойчивей. Отличное снятие стресса, он уже был согласен пойти на американские горки. Кабинка поднялась на самую вершину и замерла. Обычно здесь не останавливались, но сегодня, видимо, была большая очередь на запуск. Один бы Ли запаниковал, сейчас же эта внезапная остановка не вселяла такого страха. В губах напротив он нашел свою точку опоры. – Так мне больше нравится, – он решительно приоткрыл глаза. Прямо позади Хенджина открывался невероятно красивый пейзаж, который впору фотографировать, запоминать и пытаться уловить в эти считанные секунды, но его не интересовал город. – И вид намного лучше.  Бережным жестом заправил прядь за ухо и не мог перестать смотреть на расплывающееся в стеснительной улыбке лицо. Хенджин держал зрительный контакт, плавился от теплой ладони на щеке и впервые ни о чем не думал. Просто позволял происходить всему, что случалось сейчас в жизни, и не искал никаких подвохов. Минхо и не давал причин. Даже на огромной высоте он, окутанный внутренней паникой, держал его, пальцем гладя по скуле, и усмирял ритм сердца. Он не винил, не кричал, не обвинял, а просто был рядом. Возможно, в критичный для себя момент. Хенджину все еще было совестно. Он не знал, чем могла обернуться поездка на обычном колесе обозрения, никогда с этим не сталкивался, и паническая атака стала бы самым безобидным вариантом, но бережный поцелуй в лоб, куда-то в висок и за ухом, зарывшись в волосы, успокаивали больше, чем самого Минхо.  Даже такого – накосячившего – его принимали? Уже внизу Минхо выдохнул и посмеялся. С возрастом страх не исчезал, все так же мешал, как в детстве, когда остальные могли веселиться на аттракционах, а он только стоять, задрав голову, и завидовать.  – Может, воды? Ты как себя чувствуешь? – Хенджин остановился, преграждая дорогу, и высматривал на лице остатки перенесенного стресса. – Хённи, все хорошо, – под ребрами бутонами распускалась ноющая привязанность, которую не в силах было сдерживать. – Купить тебе сладкой ваты?  – А ты будешь? – Я у тебя немного украду. И действительно украл. Чуть-чуть, как и обещал. Проигнорировал протянутый кусочек и вкрадчиво поцеловал, смазывая сладость на язык. Хенджин после довольного, урчащего "вкусно" отвернулся и пошел дальше, лишь бы не смотреть в бесстыдные глаза. Минхо любил действовать внезапно. Атаковал, что уши краснели. Шептал на ухо до одури нежное, когда ехали такси. Наблюдал, как Хенджин с ним расцветал, каким живым становился, получая ласку, варварски отнятую в прошлых отношениях. Он не требовал от него быть кем-то, подстраиваться и меняться.  Он просто хотел его рядом – без условий и правил. Возможно, Хенджин до сих пор не осознавал, что эмоциональность больше не пугала партнера. Он только отходил от мысли, что когда-то был навязчивым, его было много и своей привязанностью только отталкивал человека. Теперь же заново учился ходить, как после тяжелой операции, в которой летальный исход казался правильным решением.  Минхо принимал все. Каждую его эмоцию, каждый взгляд, каждое прикосновение. Счастье оказалось не там, где он искал его годами. Оно не пряталось в чужих одобрительных взглядах и не ждало, когда он станет достаточно хорошим. Оно просто ждало его в человеке, который первым протянул руку, не побоялся его страхов и остался, даже когда он сам в себе сомневался. И в этом принятии Хенджин наконец-то научился дышать полной грудью. – Я вижу, как ты смотришь, – Ли заметил, как чужой взгляд слишком долго был прикован к плюшевым медведям, висящим в тире. – Пошли. – Хо, это же надувательство. Там все равно ничего не выйграешь. – Просто у кого-то кривые руки и косоглазие, – не слушая возражений, оплатил несколько попыток и уверенно обхватил пневматику. Владелец был в предвкушении содрать еще больше денег с очередного бедолаги, решившего повыпендриваться, лишь бы выйграть приз, но Минхо понадобилось меньше минуты, чтобы сбить пятнадцать разных мишеней.  – Вот этого мишку, пожалуйста, – с довольной улыбкой он указал на смешную игрушку, висящую на самом верху, как настоящий трофей, который до этого ни у кого не получалось завоевать. А теперь Хенджин с восторгом прижимал глупого косолапого к груди и не мог сдержать восторг. – Как у тебя получилось? Минхо только поцеловал в лоб так, что по позвоночнику побежали мурашки. К концу дня Хенджин изрядно устал, хоть и не подавал виду. Положил голову на плечо, гладил медвежонка и пытался подзарядиться, пока они сидели на скамейке и наблюдали за весельем со стороны. Даже начавшая портиться погода не могла его уговорить возвращаться домой. Поднялся ветер, солнце быстро закрылось облаками, а затем и вовсе начал накрапывать мелкий дождь. – Поехали, – Минхо потрепал его по волосам.  Хенджин пробурчал уставшее "угу", и не успели они двинуться к выходу, как дождь усилился, превращаясь в настоящий ливень. Минхо снял с себя кожаную куртку и накрыл их, используя как импровизированный зонт. Ничего не предвещало ухудшению погоды, и все выходные должны были быть солнечными и теплыми.  Они пытались быстрым шагом пробираться по уже образовавшимся лужам, кроссовки и джинсы промокли за считанные секунды, но сдержать смех было невозможно, да и спасаться было поздно. Куртка защищала совсем немного, настойчивые капли все равно стекали по спине. – Подожди, – Хенджин вдруг остановился, прильнул еще ближе. Он был чуть выше, но сейчас казался маленьким, дрожащим комочком, смотрящим снизу вверх. – Ты сейчас замерзнешь. – Опусти, – Хван мягко коснулся чужого запястья и доверчиво улыбнулся.  – Хённи, ты заболеешь, – Минхо уже все понял и сдерживался только ради здравого смысла. – Пожалуйста. Он медленно опустил руку. Холодные струи тут же обрушились на них с новой силой, но Хенджин будто не замечал. Он смотрел только в глаза напротив, и в этом взгляде было что-то, от чего у Минхо перехватило дыхание сильнее, чем от ледяной воды за шиворотом. Свободная рука легла на мокрую щеку. Пальцы уже были холодными, но младший все равно тянулся к нему, как цветок к солнцу. Закрыл глаза на секунду, позволяя себе просто чувствовать в этом странном, безумном моменте. Ладонь очертила линию скулы, спустилась ниже, к губам. Минхо действовал иррационально, растягивал ощущения. Он знал, чего хотел Хенджин, как хотел, поэтому поцеловал неторопливо, едва касаясь. Капли нещадно били по лицу, закатывались под одежду, уже неприятно липнущей к коже, и только все еще теплые губы держали на грани восприятия. Рука Хенджина скользнула по его мокрой груди выше, до шеи. Легкое, почти робкое движение, но в нем было столько разрешения, столько отдачи, что Минхо неразборчиво промычал. Под пальцами дрожало тело, хрупкое и беззащитное, и он целовал так, будто хотел согреть, отдать все, что у него было. Через касания, через ладони, гладящие поясницу под насквозь мокрой тканью. Плюшевый медведь уже промок, куртка болталась в руке бессмысленным куском ткани. В какой-то момент Минхо осознал, что дрожит уже не только Хенджин. Его самого колотило крупной дрожью, но это не имело значения, он не хотел отстраняться, хотя мозг вопил, что завтра они слягут с температурой и пожалеют. Важны были только подрагивающие губы напротив, пальцы, скребущие по шее, и тихие всхлипы, которые Хенджин выдыхал ему в рот. Промокшие, они просто жались друг к другу, вплавливаясь ребрами. Это нужно было прекращать. Остановиться, пока совсем не потонули в чувствах, и Минхо, собравшись с силами, отстранился. Без каких-либо возражений закинул трясущегося парня на плечо и двинулся к выходу.  – Мы едем ко мне. Греть тебя. Хенджин смеялся и совершенно не возражал