Пока мы оба дышим.

Квартира встретила её запахом бетонной пыли. Элина не зажигала свет в прихожей. В сумерках не так бросался в глаза серый налёт на зеркале и одинокие кроссовки у двери. Быт в однушке был мертвым. В раковине — одна чашка с тёмным ободком от вчерашней заварки. Элина смотрела на неё и не чувствовала голода, только лёгкую тошноту. В старой квартире Света сейчас бы уже жарила картошку, а Юлька воевала бы с феном. Здесь же тишину нарушал только дребезг старого холодильника. Телефон в кармане задрожал. Видеозвонок. Мама. Элина замерла. Она быстро подошла к окну, где желтый свет уличного фонаря падал на лицо, скрадывая мертвенную бледность. Поправила воротник свитера, закрывая шею. Выдохнула и нажала «Принять». — Привет, мам. — Элечка! Ну наконец-то! — лицо матери в экране светилось. На заднем плане мелькнула кухня родительского дома. — Мы тебя потеряли. Ты чего такая бледная? Совсем там в своей новой аптеке не спишь? Фармацевтика — это же ответственность, я понимаю, но и о себе заботиться нужно не забывать. — Работы много, мам. Проходимость бешеная, все ещё наладить нужно, — Элина заставила себя улыбнуться. Мышцы лица слушались плохо. — Зато аптека в самом центре, стекло и белый мрамор. Скоро Алине на новые накладки пришлю, премиальные обещали. — Да бог с ними, с деньгами! Ты кушай хорошо. Вон, папа тебе привет передает! Отец заглянул в камеру, помахал рукой. — Элька, молодец! Настоящий провизор. Гордимся тобой. Но смотри, не перегори там на сменах. — Не перегорю, пап. Потом трубку выхватила Алина. Она была в спортивном купальнике, мокрая, с растрепанным пучком. — Эля! Смотри, что я могу! — она отбежала назад и сделала идеальное рондат-сальто. — Видела? Видела? Тренер сказал, если так на области сделаю — золото моё! Ты приедешь? Элина смотрела на сестру. Такую живую, такую одухотворенную. У неё внутри всё скрутилось. — Конечно, малявка. Постараюсь. Но пока график плотный, понимаешь? В такой крупной сети всё строго... — Понимаю... — Алина вдруг замолчала и придвинулась к экрану. — Эля, а что это у тебя под глазом? Тень такая странная? Элина похолодела. Она быстро провела пальцем по скуле, где консилер уже начал скатываться, обнажая серость. — Да это свет в зале дурацкий, Алин. Ладно, мне пора, еще отчеты по остаткам сводить. Всех люблю. Она нажала «Отбой» раньше, чем они успели что-то добавить. Руки затряслись. Элина швырнула телефон на кровать. Ложь о «белом мраморе» и «престижной сети» давила сильнее, чем усталость. На самом деле её реальность — это старые полки Виктора Ивановича и запах спирта в спальном районе. В мессенджере висели сообщения от подруг. Юля: Эль, ну ты и кидала! Уехала по-тихому. Мы тут пиццу заказали, твое место пустует. Хоть фотку своей супер-аптеки скинь, че там за люкс у тебя? Света: Напиши, как устроилась. Мы скучаем, честно если не будешь отвечать, мы явимся по твою душу. Элина открыла камеру. Сфотографировала чистый подоконник с чашкой, стараясь, чтобы в кадр не попали обшарпанные обои. Всё супер. Работаю в крутом месте, график плотный. Поесть некогда. Не теряйте. Она отправила сообщение и выключила телефон. В животе снова кольнуло. Элина подошла к окну. Десятый дом напротив стоял темной громадой. Где-то там жил Марк. Тот самый случайный парень, который сегодня в аптеке видел её настоящую — бледную, с дрожащими руками, без всяких фильтров и лжи. Она не стала заваривать чай. Просто легла на кровать, не раздеваясь. В тишине квартиры ей казалось, что она слышит, как бьется её собственное сердце — слишком быстро и слишком неровно.