Пока мы оба дышим.

Вечер был колючим и сырым. Элина заставила себя выйти в магазин на углу — в холодильнике не осталось даже кефира. Она медленно брела между стеллажами, рассматривая яркие этикетки, которые расплывались перед глазами. В корзине лежали пакет молока и пачка овсянки. На большее не было ни сил, ни аппетита. На кассе её накрыло. Пока кассирша с безразличным видом пробивала пакет молока и пачку геркулеса, Элина почувствовала, как в затылке начинает пульсировать тяжелая, горячая кровь. Пальцы онемели. Она долго не могла попасть картой в терминал, слыша за спиной тяжелые вздохи очереди. — Девушка, ну можно быстрее пожалуйста? — буркнул кто-то сзади. Элина кивнула, не поднимая головы. Наконец, оплатив покупку, она подхватила пакет. Он весил не больше двух килограммов, но сейчас казался неподъемным. На улице реальность окончательно дала трещину. Холодный воздух не привел в чувство, а наоборот — ударил в виски. Элина сделала несколько шагов по мокрому тротуару, и вдруг земля под ногами стала мягкой, как болотный мох. Она остановилась, вцепившись свободной рукой в облезлый ствол тополя. Дыхание стало коротким, рваным. Перед глазами заплясали черные точки, складываясь в плотную завесу. Только не здесь. Только не на асфальте, — пронеслось в голове. Пакет выпал из рук. Пакет молока лопнул, и белая лужа начала медленно растекаться по серому бетону, смешиваясь с грязной дождевой водой. Элина начала оседать, чувствуя, как колено бьется о холодный камень. — Эй. Голос был негромким, но он прорезал гул в ушах. Чьи-то крепкие руки подхватили её под мышки, не давая окончательно рухнуть в лужу. Знакомый запах мокрой куртки и табака. Элина попыталась оттолкнуть его, но руки были как плети. — Я сама... — прохрипела она, но голова бессильно упала на плечо незнакомца. — Вижу я, как ты сама, — Марк не повышал голоса. Он легко, почти без усилий, поднял её и прислонил к стене дома. — Дыши. Просто дыши. Он стоял рядом, загораживая её от ветра. Не суетился, не звал на помощь, не охал, как Виктор Иванович. Он просто ждал, пока её зрачки перестанут бешено бегать. — Это... давление, — выдавила Элина, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. В свете фонаря Марк казался еще бледнее, чем в аптеке. — Просто не поела вовремя. — Ври кому-нибудь другому, — Марк посмотрел на её запястье, где из-под задравшегося рукава свитера виднелись темные пятна синяков. — У меня в рюкзаке вода. Пей. Он протянул ей бутылку. Элина сделала глоток, чувствуя, как ледяная вода немного проясняет сознание. — Спасибо. Я пойду. Она попыталась шагнуть, но мир снова качнулся. Марк подхватил её за локоть. — В какую квартиру? — спросил он так, будто это не обсуждалось. — Девятый дом. Четвертый этаж. Сорок первая. Но я дойду... — Не дойдешь, — отрезал он. — Либо я тебя доведу, либо вызываю скорую. Выбирай. Слово «скорая» подействовало как электрический разряд. Это означало больницу, звонки родителям, конец её легенды. — Пошли, — сдалась она. Они шли медленно. Марк придерживал её, не давая упасть, и молчал. Он не задавал лишних вопросов, и Элина была ему за это благодарна. У двери её квартиры она дрожащими руками вставила ключ в замок. — Дальше я сама. Правда. Марк на мгновение задержал руку на двери, не давая ей закрыться. — Завтра в десять я зайду, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Принесу нормальной еды. Если не откроешь — вызову врачей. Я серьезно, Элина. Он знал её имя. Он знал, что она врет. И, кажется, он знал, что с ней происходит, гораздо лучше, чем она сама.