Пока мы оба дышим.

Весна за окнами аптеки окончательно сошла с ума: то ледяной дождь, то резкое слепящее солнце. Элина стояла за кассой, вцепившись в прилавок так, словно это был поручень в шатком автобусе. Голова кружилась, но она заставила себя накрасить губы поярче, чтобы скрыть мертвенную бледность. Нужно было отработать смену. Нужно было отправить Алине деньги на тот самый гель. Марк появился в обед. Он не вошел, а буквально ввалился, внося с собой запах мокрого асфальта и какой-то странной, напускной бодрости. — Опять вы, молодой человек? — Виктор Иванович высунулся из рецептурного отдела, поправляя очки. — Вы у нас скоро в штатном расписании числиться будете. Что на этот раз? Снова «что-нибудь от головы»? — Хуже, Виктор Иванович, — Марк облокотился на прилавок, разглядывая Элину с каким-то прищуром. — У меня острый дефицит общения. И, кажется, мне жизненно необходим гематоген. Тот, который без кокоса. Элина со стуком поставила на прилавок коробку. — Пятьдесят два рубля. И уходи, Марк. Ты мешаешь работать. — Какая суровая, — он усмехнулся, небрежно бросая монету. — Ты посмотри на неё, Виктор Иванович. Настоящий цербер в белом халате. Эля, ты когда в последний раз улыбалась? В прошлом тысячелетии? Виктор Иванович добродушно хмыкнул, переглядываясь с Марком. — Ну-ну, Марк, не приставай к девушке. Она у нас серьезная, ответственная. Хотя… — старик хитро прищурился, — ты прав. Румянца ей не хватает. Ты бы, Марк, сводил её в парк, что ли? Воздухом подышать. А то завянет девчонка среди таблеток. Элина почувствовала, как к щекам приливает жар — не от смущения, а от бессильного раздражения. — Виктор Иванович! — оборвала она. — У нас очередь. Очереди не было. В зале стояла тишина, нарушаемая только гулом холодильника. Марк не уходил. Он медленно развернул батончик и откусил кусок, не сводя с неё глаз. — Слышала? Начальство одобряет, — выдал он с набитым ртом. — Давай, Эля, бросай свои склянки. Пойдем кормить голубей. Они такие же бледные и голодные, как ты. Тебе понравится. — Заткнись, — прошипела она, наклоняясь к нему через прилавок. — Хватит сюда ходить. Ты думаешь, это смешно? — Я думаю, что ты выглядишь как человек, который забыл, как дышать, — его голос мгновенно стал серьезным, хотя на губах всё еще играла тень усмешки. — Я просто проверяю, не упала ли ты в обморок прямо в витамины. Виктор Иванович, наблюдая за ними из глубины, довольно качал головой. Он явно нарисовал себе в голове романтическую историю: молодой человек ухаживает за неприступной красавицей. Он не знал, что эти двое — друзья по несчастью, связанные не влюбленностью, а общим знанием о том, каково это — чувствовать, как собственное тело становится твоим врагом. — Марк, иди домой, — уже мягче сказала Элина, чувствуя, как раздражение сменяется привычной усталостью. — Пожалуйста. — Ухожу, ухожу, — он поднял руки вверх, сдаваясь. — Но завтра я приду за витамином С. И приготовься, у меня в запасе есть пара анекдотов про аптекарей. Тебе станет плохо, обещаю. Когда дверь за ним закрылась, Виктор Иванович подошел к Элине и заговорщицки шепнул: — Хороший парень. Настырный. Такие, Элечка, на дороге не валяются. Ты бы к нему присмотрелась. Элина посмотрела на свои руки — на бледных пальцах отчетливо виднелись пятна от гематогена, похожие на засохшую кровь. — Мы просто соседи, Виктор Иванович, — глухо ответила она. — Просто соседи.