Пока мы оба дышим.

Сквер за больницей встретил их пронизывающим сырым ветром. Здесь не было случайных прохожих — только голые скелеты кленов и тяжелое, низкое небо, которое, казалось, вот-вот коснется верхушек крыш. Марк заглушил мотор. Он долго сидел неподвижно, сжимая руль, словно собирая остатки сил для последнего рывка. Элина видела, как тяжело вздымаются его плечи. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. — Мы справимся, — прошептала она. — Всего одна маленькая яма, Марк. Они вышли из машины. В багажнике, рядом с коробкой, лежал их саженец. Тонкая вишня с тугими почками выглядела хрупкой, но в её изгибе чувствовалось упрямство. Марк взял лопату. Каждый удар о промерзшую мартовскую землю отдавался в его груди глухим стуком. Он копал медленно, делая паузы после каждого движения, чтобы продышаться. Его лицо стало серым, а на лбу выступил ледяной пот, но он отмахивался от помощи Элины. — Сиди, Рыжая, — хрипел он, улыбаясь одними глазами. — Твое дело — держать её ровно. Мужская работа, помнишь? Она обхватила тонкий ствол деревца, чувствуя, как оно подрагивает от ветра. Когда яма была готова, она достала небольшую коробку с фото и камнями с моря. — Кладем? — спросила она, глядя на Марка. — Кладем, — кивнул он. Коробка легла на самое дно, в холодную темноту земли. Сверху они аккуратно опустили корни вишни. Элина придерживала ствол, а Марк засыпал его землей, слой за слоем. Когда работа была закончена, Марк обессиленно опустился на скамейку рядом, притягивая Элину к себе. — В мае здесь будет облако из лепестков, — прошептала она, прислоняясь к его плечу. — Алина придет сюда, когда зацветет вишня. Она найдет это место. Она поймет, что мы не просто исчезли. Мы... мы пустили корни. Марк молча поцеловал её в макушку, вдыхая запах её рыжих волос и весенней сырости. Седьмой пункт списка был выполнен. Теперь их держала и эта земля. На мятой бумаге остался один пункт.