Пока мы оба дышим.

Квартира Марка тонула в синих тенях. Март за окном бесновался мокрым снегом, а на полу у двери сиротливо застыли пять запечатанных коробок. Элина обессиленно опустилась на диван, кутаясь в пальто. Её пальцы, испачканные в земле после посадки вишни, мелко дрожали. Марк сел рядом. Его лицо было серым, дыхание — тяжелым и свистящим. Он не ложился, боясь, что если закроет глаза, то пропустит момент, когда её рука выпустит его ладонь. Пришло время последнего акта. — Сначала ты? — тихо спросил Марк, протягивая ей телефон. Элина сглотнула горький ком. Она открыла групповой видеочат. На экране замигали окошки: родная кухня, где мама помешивала чай, гараж с папой, комната Алины и шумное кафе с подругами. Элина вскинула голову, заставляя себя улыбнуться. Она поправила свои ярко-рыжие волосы, стараясь скрыть болезненную бледность под светом лампы. — Привет, мои родные! — её голос прозвучал почти звонко. — Решила позвонить, пока выдалась свободная минутка. У меня тут столько дел, новый город совсем закружил! — Элечка! — закричала мама. — Ты какая-то бледная, доченька. Совсем там на работе зашиваешься? — Мам, просто весна, витаминов не хватает, — солгала Элина, чувствуя, как Марк под пледом крепче сжимает её ледяную ладонь. — Послушайте, я завтра отправлю вам посылки. Курьер привезет. Там сувениры из этого города, мои вышивки, фотографии... Папа, там картина с лодкой, повесь в гараже. Мама, там шарф, носи, когда будет зябко. — Эля, ты когда в гости-то приедешь? — спросил папа, отрываясь от чертежей. — Вишни скоро зацветут, огород ждет. — Я… я пока не могу, пап. Работа, сами понимаете. Алина, в альбоме — всё, что я хотела тебе показать. Смотри на вишни, когда они зацветут у вас под окном. Я буду думать о вас. — Ты какая-то странная, Эл, — прищурилась Юля на экране. — Слишком официальная. — Просто устала, день был долгий, — Элина почувствовала, как в горле вскипает кашель. — Я вас всех очень люблю. Слышите? Очень. Всё, связь плохая, мне пора бежать… Целую всех! Она нажала красную кнопку и тут же зашлась в сухом, раздирающем кашле, прижимая платок к губам. На белой ткани расцвело багровое пятно — её настоящая правда, которую они никогда не увидят. Затем набрал своих Марк. В его семье не было тайн, только общая, тихая скорбь. — Мам, пап… Димка, — он закрыл глаза. — Мы всё закончили. Посадили дерево. Спасибо за всё. Димка, заводи часы каждое утро. Пусть они идут за нас двоих. Мы… мы остаемся здесь. С Элей. Нам так нужно. Когда экран телефона окончательно погас, в квартире воцарилась абсолютная тишина. На столе остались лежать коробки с подарками, которые завтра курьер развезет по адресам, унося частички Элины в мир, который так и не поймет, почему эти сувениры стали последними. — Ты справилась, — прошептал Марк, притягивая её к себе. — Теперь они запомнят тебя такой. Просто занятой и счастливой в другом городе. — Это была самая тяжелая ложь в моей жизни, — выдохнула Элина, закрывая глаза. — Теперь остались только мы. — Остался последний пункт. И можно сдаваться Громову.