Красный свет | Liksom kjærester

Габриэль Эриксен стояла напротив зеркала со стаканом воды в руках и дрожала. Она сама ещё не до конца понимала от чего именно - от прохлады кафельного пола или от подступающего тошнотворным комком страха. Пару минут назад Майя разбудила её звонком, чтобы сообщить, что вечером к ним приедут Нолан с Аланом. Блять. И почему именно сегодня? Почему, например, не позавчера? Может, тогда бы всей этой истории не произошло. Может, если бы они собрались все вместе позавчера, она бы не стала... Боже. Что она натворила? Поставив стакан воды трясущейся рукой на край раковины, Габи опустилась на корточки и закрыла лицо руками. Глаза покрылись какой-то мутной пеленой, но она не плакала. Измена. Это чудовищно громадное, в её голове, слово осело тяжким грузом на её шею. Она не хотела этого. Не то чтобы она не хотела переспать с Аланом, это было глупо отрицать, но она не хотела изменять Майе. Не с ним. И не с кем бы то ни было другим. Она тяжело выдохнула с низким «Ху-у-у», поднялась, растянула лицо ладонями, пошлёпала себя по щекам и выпила воды. Ладно. Может, ничего этого и не было. Они же вроде курили. Может, приснилось. Или померещилось. Хотя, Габи казалось, что у нее толер к травке, но всё же не могло быть настолько ужасным? Конечно не стоит исключать вероятность трипа. Очень странного и очень правдоподобного трипа. Габи взъерошила волосы и вышла из ванны. Солнечные лучи били по глазам из окна напротив, она зажмурилась, пытаясь убедить себя в нереальности произошедшего. Но перед глазами слишком явно и слишком натурально рисовалась его рука на её голой пояснице. Они совершенно точно проснулись на полу и его рука совершенно точно лежала на ней. Вчерашнее утро ослепило её кристально точным воспоминанием. Габи тогда проснулась первой. Затёкшая шея, сухость во рту, и это ужасное, липкое чувство дежавю, только в тысячу раз паршивее. Она не сразу поняла, почему так. А потом ощущение тяжёлой руки на своей талии ударило наотмашь. Алан. Он спал, уткнувшись лицом в её волосы, его дыхание было ровным и глубоким. Габи замерла. В голове пронёсся вихрь картинок: его пальцы на её шее, его губы, его вес. Ощущение, что её разрывают изнутри - между омерзением к себе и той чёртовой, неправильной нежностью, которая всё ещё пульсировала где-то под рёбрами. – Не дыши так громко, – вдруг раздался хриплый голос у её макушки. – Я слышу, как ты паникуешь. Он не спал. И, кажется, тоже боялся открыть глаза. – Руку убери, – тихо, стальным голосом приказала Габи. Алан убрал руку. Медленно, словно ему было больно делать это движение. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Повисла тишина. Такая густая, что в ней можно было утонуть. – Мы можем сделать вид... – начал он. – Нет, – перебила Габи, садясь и натягивая одеяло до подбородка. Она не смотрела на него. – Не можем. Не смотри на меня. – Я и не смотрю, – соврал Алан и тут же повернул голову. Его взгляд упал на её голую спину, на линию позвонков, которую он целовал прошлой ночью. Его захлестнуло волной отвращения к самому себе. – Габи, прости. Это я виноват. Я... – Заткнись, – она резко обернулась, и в её фиолетовых глазах блестели слёзы злости, а не грусти. – Не смей извиняться. Если ты начнёшь сейчас говорить, что это была ошибка, и жалеть меня, я тебя ударю. Он сел. – А разве не ошибка? – Ошибка, – эхом отозвалась она. – Но я сама её сделала. И это «сама» резануло их обоих. Потому что вчера они были одним целым, а сегодня снова стали двумя отдельными людьми, которым придётся отвечать за свои поступки. Они одевались молча. Алан нашёл её носок под диваном и молча протянул ей. Габи взяла, стараясь не коснуться его пальцев. Механические, пустые движения. Когда она уже стояла в прихожей, в куртке, готовая сбежать, пока не проснулся весь дом, Алан окликнул её. – Стой. Она замерла, вцепившись в дверную ручку. – Что мы им скажем? Нолану и Майе? – спросил он. В его голосе впервые проскользнуло что-то похожее на страх. Настоящий, человеческий страх потерять друга. Габи медленно повернулась. Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. На его взлохмаченные чёрные волосы, на тёмные круги под глазами, на эти вечно сжатые губы. – Ничего, – сказала она. – Мы ничего не скажем. Мы похороним это здесь. Ты понял? Он кивнул. Слишком быстро. – И ради бога, Алан, – добавила она, открывая дверь, – будь с Ноланом ласковее сегодня. Он не заслуживает твоего дерьма. Дверь за ней щёлкнула. Передёрнув плечами, Габи открыла глаза и побрела в спальню, скомандовав умной колонке включить спокойную музыку. Может, он просто во сне решил, что она - Нолан? Приобнял и всё. Ничего страшного. Никаких пенетраций и никаких проблем. Она упала на кровать и зарылась лицом в подушку, рыча. Да, звучит глупо. Но ей нужно придумать хоть какое-то оправдание в своей голове, чтобы не выпалить перед всеми: «Меня зовут Габриэль Эриксен, мне 23 года и я не просто изменила самой лучшей девушке в мире, я изменила ей со своим братаном и по совместительству парнем моего единственного школьного друга!». Она перекатилась на спину и жалобно проскулила. Музыка играла не то чтобы спокойная - скорее тягуче меланхоличная, усугубляя и без того безвыходное положение Эриксен. Ладно. Ладно, всё, так нельзя. Надо переключиться на что-то другое - так и день пройдет быстрее и, может, Габи всё же найдёт достойное оправдание сложившейся ситуации, во что пока, правда, слабо верилось, но крохотный огонёк надежды теплился в груди. Габи положила руку на сердце, чтобы убедиться, что оно бьётся - и оно билось на удивление спокойно для её беспорядочно скачущего потока мыслей. Второй рукой она потянулась к телефону на тумбе, разблокировала его, полистала ленту инстаграмма и окончательно успокоилась. Как минимум, пульс, по ощущениям, достиг того самого пика спокойствия, которое было бы сейчас уместно. На глаза ей попался пост китайского ресторанчика - того самого, который Майя порекомендовала ей, когда они только познакомились. Эриксен цокнула языком и перешла в их профиль - раз они ждут вечером гостей, стоило хотя бы подготовиться. Пока она листала меню, удивительно свежая идея стрельнула ей в голову - она же может прогуляться до ресторана и сделать заказ там! И воздухом подышит, и, может, зайдёт по пути в кофейню к Юхану - если он, конечно, ещё там работает. Может гей-бариста сможет дать ей какой-нибудь житейский совет? Габи хихикнула, вспомнив, как пыталась подкатить к тому, но смешинка застряла у неё где-то в горле острой костью - Алан вообще-то тоже казался ей геем. Почему тогда... Почему... А может, и правда ничего этого не было? Теперь Габи всерьез задумалась, находится ли она в адекватном состоянии ума, или всё же годы употребления с Лив теперь вот так отыгрываются на её рассудке. Почти не заметив, она оказалась возле шкафа, вытащила какую-то одежду и уже начала одеваться. Тряхнув, наконец, головой, и вернувшись из мыслей в реальность, она окинула себя взглядом в зеркало. На ней оказалась майка с надписью «идиот» и стрелкой вверх (подарок от Алана на годовщину её переезда) и длинная слоистая юбка какого-то блевотно зелёного оттенка. Да уж. Ближе к городской сумасшедшей, чем к модели героинового шика. Ну и ладно. И так сойдет. Она накинула кожанку, вышла из квартиры, закрыла дверь на ключ, пару секунд разглядывала пушистый тускло-фиолетовый брелок, подаренный Майей, который на самом деле был тщательно подобрал к цвету её волос - фуксии. Поздняя весна уже была тёплой и ветерок нежно ласкал лицо, пока она собирала мысли в кучу и шла к кофейне ведомая скорее мышечной памятью, чем пониманием, куда вообще она идёт. Когда она наконец добралась до неё, из мозгового штурма по поиску оправдания ее вывел дверной колокольчик. Она подняла глаза к стойке, за ней стоял какой-то щупленький паренёк - это был не Юхан. – Добрый день, – она поздоровалась, – а Юхан... – Я здесь, дорогуша, – он неожиданно появился из-за шторы, весь сияющий. – Господи, что на тебе надето? – Торопилась. – Так, Андре, возьми-ка перекур. Юхан подошел к входной двери, повесил табличку «перерыв», закрыл дверь на замок. Андре скрылся за той же шторой, а затем послышался звук хлопка задней двери магазинчика. Парень зашёл за стойку, облокотился на нее и выжидающе смотрел на Габи. – Ну? – Я переспала с лучшим другом, – выпалила она, хватаясь за молнию куртки. У Юхана отвисла челюсть. – Это с тем, который из наших? – ДА. Юхан снял очки и изобразил крайнюю степень задумчивости. – Значит не из наших, – он тряхнул головой, – и что теперь? – Не знаю, – Габи подошла к стойке и упёрлась лбом в витрину, разглядывая брауни. – Все было настолько плохо? – Да! То есть, нет, то есть... о чём ты? – не отрывая лба от витрины она повернулась к нему. Он многозначительно поднял брови и кивнул. - А, ну тогда всё в норме. Но вот что дальше делать - без понятия, – она тяжко вздохнула, оставив на стекле запотевшую кляксу. – Как давно это было? – Позавчера... – Ну и ну... – А сегодня вечером они приедут к нам с Майей. – Боже, ну ты и встряла, подруга, – Юхан беззлобно рассмеялся. – Я закончил с новеньким и хотел прошвырнуться по магазинам. Ты в деле? - Я в деле, – благодарно выдохнула девушка, - только Юхан? – Да? – Сделаешь мне айриш? – Без проблем, – он улыбнулся. Остаток дня она провела с ним,и наверное даже забыла бы про то, что ей нужно возвращаться домой и принимать гостей, если бы Майя не отправила ей несколько сообщений. Юхан проводил Габи до ресторанчика и попрощался с ней, пожелав хорошего вечера. Она сделала заказ, просидела в ожидании около получаса, но время пролетело незаметно. Она не могла перестать думать. Не могла перестать представлять, что теперь будет. Когда наконец вынесли её заказ, она вызвала такси и поехала домой с ощущением, будто едет на казнь. Габи толкнула дверь ногой, потому что руки были заняты двумя огромными пакетами, от которых пахло так, что у прохожих на лестнице, наверное, текли слюнки. Китайская еда в коробочках, рис, лапша, утка по-пекински, креветки в кляре и ещё штук пять позиций, которые Майя поспешно надиктовала Габи в голосовых. – Я вернулась! – крикнула она в прихожую, сгружая пакеты на тумбочку. Из гостиной доносился смех Майи - звонкий, заливистый, тот самый, от которого у Габи всегда теплело внутри. Раньше теплело. Сейчас он был просто отзвуком где-то на периферии. – Наконец-то! – Майя выпорхнула в коридор, чмокнула её в щёку и сразу же запустила руки в пакеты. – О боже, пахнет как... как будто домом! – Китайская еда - это твой дом? – А что? Может быть и так, – она заулыбалась, и тут же упорхнула обратно на кухню. Габи усмехнулась, скинула кроссовки и прошла в гостиную. Там уже сидел Нолан - развалился на их диване так, будто это его собственная квартира, и листал что-то в телефоне. Рядом с ним, в кресле, устроился Алан. Он поднял глаза, когда она вошла. Секунда. Одна единственная секунда, за которую между ними проскочило что-то неуловимое. Габи отвела взгляд первой. – Привет, – сказала она в пространство. – Привет, – ответил Нолан за обоих. – Майя, ты обещала, что будет вино. – Будет вино! – донеслось из кухни. – Идите лучше помогите накрыть! Парни послушно поднялись и вышли из гостиной, а когда пришли с тарелками, бокалами и приборами, Габи уже расчистила журнальный столик и выставила на нем еду. Они расселись за ним по-домашнему, прямо на полу, на подушках, потому что так удобнее. Коробочки с едой открывались с тихим щелчком, палочки стучали, вино разлилось по бокалам тёмно-красными языками. – Ну, за встречу, – подняла бокал Майя. – За нас. – За нас, – эхом отозвались остальные. Габи пила и чувствовала, как вино обжигает горло. Алан сидел напротив, и она старалась не смотреть в его сторону. Это было трудно. Почти невозможно. Но она справлялась. Трапеза проходила в тихом и довольном чавкании - сначала еда, потом уже разговоры. Ну либо же ребята просто одновременно изголодались, что если бы начали еще и болтать, то точно проглотили бы языки. Квартира Майи и Габи пахла уткой и жасминовым рисом. Окна запотели от пара, на журнальном столике не хватало места - коробки с едой громоздились друг на друга, бутылка вина уже наполовину опустела, и чья-то палочка завалилась за диван, где ей предстояло лежать до следующей уборки. – Я сейчас лопну... – простонал Нолан, откидываясь на спинку дивана и задирая футболку, чтобы погладить круглый живот. – Майя, ты меня убиваешь. – Я тебя кормлю, – поправила Майя, довольно жуя креветку. – Есть разница. – Разницы нет, умру я от счастья или несварения. Габи усмехнулась в бокал, покосилась на Алана. Тот сидел в кресле, поджав ноги, с видом человека, который присутствует здесь физически, но мысленно - где-то далеко. Она знала это выражение. За все три года, что они общались, она выучила все оттенки его отстранённости. – Алан, ешь давай, – Майя пододвинула к нему коробку с рисовыми конвертиками. – Ты как привидение - сидишь, не ешь, не пьёшь. По шее Габи пробежался рой мурашек. – Ем, – соврал Алан, но вилку взял. Майя допила вино, потянулась за бутылкой, чтобы налить ещё, и вдруг замерла с рукой на полпути. – О! – сказала она. – Я совсем забыла! – Что забыла? – Нолан лениво приоткрыл один глаз. – Сегодня утром на съёмках... Там была гадалка. Представляете? Пришла на площадку, просто проходила мимо, увидела нас и предложила погадать. Бесплатно! Сказала, что у неё вдохновение, и она хочет поработать. – И ты разрешила ей погадать? – удивилась Габи. – Ага. – Майя сияла. – Она гадает по картам Таро. Сказала, что я Рак с восьмым арканом. Сила, кажется? Или Справедливость? Неважно. – Она отмахнулась. – Главное, она начала рассказывать про совместимость. Говорит, есть пары, которые друг другу подходят идеально, а есть те, кому лучше не сходиться. – И ты, конечно, сразу про нас вспомнила, – усмехнулся Нолан. – А ты бы не вспомнил? – Майя ткнула в него палочками. – Я спросила, как можно проверить совместимость. Она сказала - нужны даты рождения. – Майя обвела всех взглядом. – И я подумала: а давайте проверим? – Что проверим? – насторожился Нолан. – Совместимость! Узнаем, кто мы по гороскопам и арканам. Она мне рассказала, как посчитать, я запомнила. – Майя уже тянулась за телефоном. – Ну давайте, это же интересно! – Май, – попытался вклиниться Алан, – я в это не верю. – А никто и не просит верить! Просто ради прикола. – Она уже открыла заметки. – Так, я Рак, мой аркан - Восьмой. Габи? – Телец, – ответила Габи. Голос всё ещё ровный. – Аркан Шестой. – Нолан? – Лев, Седьмой, – хмыкнул он. – Львы всегда лучшие, имей в виду. – Алан? Пауза. Майя подняла глаза на Алана. Тот смотрел в свою тарелку, отложив калькулятор. – Дева,– сказал он наконец. – Аркан... тоже Шестой. Майя нахмурилась, сверяясь с заметками. – Шестой? У тебя и у Габи одинаковый аркан? – Она застучала по экрану. – Так, сейчас посмотрим, что это значит... Габи почувствовала, как сердце пропустило удар. Она не смотрела на Алана, но чувствовала его присутствие каждой клеткой. Воздух в комнате стал гуще. – О, – выдохнула Майя. – Ого. – Что «ого»? – Нолан придвинулся ближе, пытаясь заглянуть в телефон. – У Габи и Алана... – Майя подняла глаза, и в них было что-то странное. Не подозрение - скорее удивление. – Очень хорошая совместимость. Прям очень. Тишина. – Шестой аркан - это «Влюблённые», – продолжила Майя, глядя в телефон. – Он про выбор, про отношения, про соединение. И если у двух людей одинаковый аркан, это значит... ну, в общем, это значит, что они очень близки по духу. Понимают друг друга без слов. Габи замерла. Рядом с ней Алан, кажется, перестал дышать. – А у нас с Ноланом? – спросила Майя, переводя взгляд на свой мобильник. – Рак и Лев... средняя совместимость. Норм, но не вау. А Рак и Телец - хорошая, кстати, мы с тобой, Габи, тоже неплохо сочетаемся. Но вот у Алана с тобой... – Она снова посмотрела на экран. – Прям высокая. – Май, это просто циферки, — подал голос Алан. Голос хриплый, но ровный. – Не придавай значения. – Я и не придаю, просто интересно. – Майя отложила телефон, потянулась за бокалом. – Знаете, есть такое норвежское выражение – liksom kjærester. – Чего? – переспросил Нолан. – Liksom kjærester, – повторила Майя. – Это когда люди ведут себя как пара, но при этом официально не вместе. Как бы парень и девушка. Друзья, которые ближе, чем любовники. – Она улыбнулась, глядя на Габи и Алана. – Прямо про вас, ребята. Вы же вечно вдвоём тусуетесь, разговариваете о чём-то своём. Прямо натуральные полуженатики. Габи рассмеялась - слишком громко, слишком нервно. Алан кашлянул в кулак. – Мы просто хорошо общаемся, – сказала она. – Ничего такого. – Да я шучу! – Майя отмахнулась. – Расслабьтесь. Вы оба такие напряжённые стали в последнее время. Кстати, Алан, ты чего такой кислый? Нолан тебя плохо кормит? – Нолан меня вообще не кормит, – ответил Алан с привычной колкостью. – Он сам ест за двоих. – Эй! – возмутился Нолан. – Я тебе вчера ужин готовил! – Макароны из пачки - не ужин. – А чего ты хотел? Молекулярную кухню? – Судя по количеству макарон, кухня и правда была молекулярной, – он скрестил руки на груди.б Они заспорили, и напряжение слегка спало. Габи сделала большой глоток вина, чувствуя, как оно обжигает горло. Краем глаза она видела Алана - он тоже пил, и его пальцы чуть заметно дрожали на бокале. «Liksom kjærester, – подумала Габи. – Как бы парень и девушка. Друзья, которые ближе, чем любовники». Если бы Майя только знала, насколько она права. – А выпить ещё есть? – спросила она вслух. – А то что-то вино быстро кончилось. – В холодильнике бутылка, – ответила Майя. – Принесёшь? Габи встала, прошла на кухню. Открыла холодильник, взяла вино, задержалась на секунду, глядя в стену. Через минуту на кухню зашёл Алан. – За чем? – спросила она, не оборачиваясь. – Стаканы. У вас чистые есть? – Над раковиной. Он открыл шкаф, достал стаканы. Они стояли рядом - полметра, которые могли быть пропастью или мостом. – Норвежское выражение, – тихо сказал он. – Забавно. – Ага. – Габи... – Не надо. – Я ничего не сказал. – Вот и не надо. Он помолчал. Потом взял стаканы и вышел. Габи постояла ещё минуту, сжимая бутылку так, что пальцы побелели. Потом глубоко вздохнула и вернулась в гостиную. – Наливай! – скомандовала Майя. – И давайте уже доедим, а то всё остынет. Они пили, ели, смеялись. Нолан травил байки, Майя подливала вино, Алан отвечал односложно и смотрел в стену. Габи улыбалась и чувствовала, как внутри неё разворачивается тугая пружина. Liksom kjærester. Если бы всё было так просто.