Кот, который меня ненавидел

***

Тишина, наступившая после ухода Джисона, имела свой вес. Она давила на уши, заполняла углы комнаты, оседала пылью на полированных поверхностях. Когда захлопнулась дверь, отрезая Минхо от внешнего мира, он ещё несколько секунд сидел неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Шорк-шорк-шорк. Звук подошв по бетонным ступеням подъезда становился всё тише, пока не растворился в общем гуле дома — шуме воды в трубах, чьём-то кашле за стеной, вибрации лифта. Минхо остался один. Он спрыгнул с кресла. Его лапы коснулись холодного ламината. Квартира, которая вчера казалась полем битвы, а ночью — убежищем, теперь выглядела как декорация к спектаклю, из которого ушли все актёры. Минхо прошёл на кухню. Миска с водой стояла на месте. Паштет начал слегка заветриваться по краям, теряя свой влажный блеск. — Мяу, — тихо произнёс он в пустоту. Звук получился жалким. Он встряхнулся всем телом, от кончиков ушей до кончика хвоста, прогоняя наваждение. У него была цель. У него был план. Компьютер. Монитор на столе Джисона уже погас, перейдя в спящий режим. Чёрный прямоугольник, в котором отражалась перевёрнутая комната. Минхо запрыгнул на стул. Тот предательски качнулся и скрипнул, заставив кота выпустить когти, чтобы удержаться. Обивка была дешёвой, синтетической, неприятной на ощупь. Он положил передние лапы на стол. В прошлой жизни, в своём архитектурном бюро, у него был огромный стол из красного дерева, два монитора с разрешением 4K и эргономичное кресло. Здесь — шатающийся стол из ДСП, заваленный фантиками, проводами и пылью. Минхо потянулся к мышке. Это была обычная, потёртая игровая мышь с подсветкой, которая сейчас не горела. Он толкнул её лапой. Ничего. Толкнул сильнее. Экран вспыхнул. Яркий свет ударил по привыкшим к полумраку кошачьим глазам, заставив Минхо зажмуриться и отпрянуть. Зрачки мгновенно сузились в вертикальные щелки. На экране появилась заставка: фотография какого-то рэпера с микрофоном, чёрно-белая, пафосная. И поле для ввода пароля. Минхо фыркнул. — Конечно. Пароль. Он посмотрел на клавиатуру. Клавиши были высокими, механическими. Для человеческих пальцев — удовольствие. Для кошачьих лап — полоса препятствий. — Думай, Минхо. Думай как Хан Джисон. Что может использовать в качестве пароля двадцатилетний студент-музыкант, который ест доширак и живёт в хаосе? Он попробовал нажать пробел. Вдруг нет пароля? Экран мигнул: «Неверный пароль». Ладно. Минхо начал изучать пространство вокруг монитора. Люди ленивы. Люди забывчивы. Особенно такие, как Джисон. Он обошёл монитор сзади, чихнув от пыли, скопившейся на проводах. Пусто. Проверил под ковриком для мыши. Пусто. Заглянул под клавиатуру. Бинго. Маленький, жёлтый, скрученный в трубочку стикер, приклеенный к обратной стороне клавиатуры. На нём корявым почерком Джисона было написано: «J.One_00» Минхо закатил глаза. — Серьёзно? Ты пишешь пароль под клавиатурой? Если бы я был вором, я бы уже украл все твои… гм, наработки треков. Теперь предстояла самая сложная часть. Ввод. Минхо сел перед клавиатурой, сосредоточившись, как пианист перед концертом. Ему нужно было нажать конкретные клавиши, не задев соседние. А его лапы были пушистыми и широкими. Он вытянул одну лапу. Выпустил один коготь — указательный. Цок. Клавиша J. Цок. Точка. Цок. O. Цок. n. Цок. e. Нижнее подчеркивание было проблемой. Нужно было зажать Shift. Минхо посмотрел на клавиатуру с ненавистью. Две клавиши одновременно. Это требовало акробатики. Он упёрся левой лапой в Shift, перенеся на неё вес тела. Правой попытался дотянуться до дефиса. Не достал. Попробовал ещё раз, распластавшись на столе как меховой коврик. Живот лежал на пробеле, но, к счастью, он не нажимался. Цок. Дефис превратился в нижнее подчёркивание. Есть. Остались нули. Цок. Цок. Enter. Колесико загрузки завертелось. Рабочий стол открылся. Минхо выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы. Он сделал это. Он взломал систему. Он — хакер. Он — гений. Он — кот. На рабочем столе царил такой же хаос, как и в квартире. Папки с названиями «Новая папка (2)», «Бит 444», «Учёба», «Хлам». Обои — снова тот же рэпер. Минхо осторожно подвинул мышку, пытаясь совладать с курсором, который двигался слишком быстро. Ему пришлось использовать обе лапы, чтобы направить стрелку к иконке браузера. Клик. Браузер открылся. Последние вкладки: «Как вывести пятно от пиццы» «Сколько живут уличные коты» «Симптомы бешенства у человека» «Дешёвый кошачий корм отзывы» Минхо почувствовал укол совести. Джисон действительно искал, как о нём заботиться, пусть и в своей манере. Он навёл курсор на строку поиска. Клавиатура снова стала его врагом. L-E-E M-I-N-H-O. Пробел. A-R-C-H-I-T-E-C-T. Enter. Страница загрузилась. Первая ссылка: «Известный архитектор Ли Минхо пропал без вести. Полиция в тупике». Дата: 10 дней назад. Вторая ссылка: «Бюро "Leebit Design" приостанавливает работу над проектом "Skyline" из-за исчезновения главного архитектора». Минхо кликнул на первую ссылку. Открылась новостная статья. На экране появилась его фотография. Человеческая. Он стоял на фоне своего последнего завершённого здания, в тёмно-синем костюме, со сложенными на груди руками. Взгляд холодный, уверенный, немного высокомерный. Волосы идеально уложены. Минхо посмотрел на свои чёрные лапы, лежащие на столе. Потом на фото. Контраст был таким резким, что у него перехватило дыхание. Там, на экране, был успешный мужчина, которого уважали, боялись, цитировали. Здесь, на столе, сидел пушистый комок шерсти, который вчера ел дешевую сосиску и писил в таз с газетами. Он начал читать статью. «…Ли Минхо (26 лет) последний раз видели в его квартире в районе Каннам две недели назад. Следов взлома или борьбы не обнаружено. Телефон и документы остались дома. Коллеги утверждают, что в последние дни перед исчезновением он жаловался на плохое самочувствие и странный жар…» — Жар, — прошипел Минхо. — Да. Это был чёртов гормональный сбой. «…Полиция рассматривает версии от похищения до добровольного исчезновения из-за стресса. Семья архитектора воздерживается от комментариев…» Семья. Родители в Пусане. Они, наверное, с ума сходят. Минхо прокрутил страницу вниз. Комментарии. User123: «Наверняка сбежал с любовницей и деньгами». ArchitectureFan: «Жаль, он был гением. Надеюсь, жив». K-Netizen: «Очередной богач, которому надоела жизнь. Пф». Минхо почувствовал, как внутри поднимается волна бессильной ярости. Они ничего не знают. Они пишут гадости, пока он заперт в этом теле, не в силах даже мяукнуть свое имя. Он хотел написать комментарий. «Я ЗДЕСЬ! Я ЖИВ! ПОМОГИТЕ!» Он потянулся к клавиатуре. Но тут его взгляд упал на дату последнего обновления статьи. Вчера. «Полиция приостанавливает активные поиски из-за отсутствия улик». Приостанавливает. Они сдались. Минхо отдёрнул лапы от клавиатуры, словно она была раскалённой. Он никому не нужен. Мир уже списал его со счетов. Прошло уже три недели, а его уже похоронили в архивах нераскрытых дел. Тяжесть навалилась на него с новой силой. Это была не просто грусть. Это было отчаяние. Глубокое, тёмное, как колодец. Минхо закрыл браузер. Не хотел больше видеть своё лицо. Он спрыгнул со стула. Задние лапы подкосились, и он мягко приземлился на бок, даже не пытаясь встать. Он остался лежать на полу, под столом, в путанице проводов и пыли. Зачем пытаться? Зачем искать способ вернуться, если его никто не ищет? Может, так и надо? Быть котом. Есть, спать, драть диван. Никаких дедлайнов, никаких заказчиков, никакой ответственности. Просто существование. Он закрыл глаза.

***

Время в пустой квартире текло странно. Оно то растягивалось, то сжималось. Солнечное пятно ползло по полу. Сначала оно освещало ножку стола, потом переместилось на середину комнаты, затем добралось до дивана. Минхо спал. Или делал вид, что спит. Он просыпался только от резких звуков с улицы. Лай собаки. Сирена скорой помощи. Крики детей на площадке. Каждый звук напоминал ему о том, что жизнь продолжается. Без него. Около двух часов дня он встал попить воды. Горло пересохло. Он лакал воду громко, жадно, разбрызгивая капли вокруг. Потом посмотрел на миску с засохшим паштетом. Есть не хотелось. Апатия отбила аппетит. Минхо запрыгнул на подоконник. Небо затянуло серыми тучами. Начинался дождь. Мелкие капли ударили в стекло, оставляя длинные дорожки. Он смотрел на капли и думал о Джисоне. — Где он сейчас? Сидит на лекции? Или пишет свои странные песни в каком-нибудь подвале? Джисон был единственным звеном, связывающим его с реальностью. Единственным существом, которое знало его как «Владимира», но при этом (по иронии судьбы) помнило и как Ли Минхо-архитектора. — «Мой маленький архитектор», — так он сказал вчера. Минхо прижался щекой к холодному стеклу. — Возвращайся, — прошептал он беззвучно. — Мне скучно. И страшно. Около шести вечера замок входной двери щёлкнул. Минхо, который дремал на диване (он всё-таки перебрался туда, потому что на полу дуло), мгновенно поднял голову. Уши встали торчком, поворачиваясь на звук. Дверь открылась. В квартиру ворвался запах дождя, мокрого асфальта и жареной курицы. — Я дома! — раздался голос Джисона. Громкий, немного запыхавшийся, но радостный. Минхо не побежал встречать. Он не собака. Он остался сидеть, но его хвост предательски дёрнулся, выдавая волнение. Джисон вошёл в комнату, стряхивая капли с мокрой куртки. В руках у него было два огромных пакета. — Фух, ну и погодка! Чуть не смыло, — он улыбнулся, увидев кота на диване. — О, Ваше Величество проснулось! Привет, Владимир! Ты скучал? Скажи честно, ты плакал у окна, ожидая своего героя? Он бросил пакеты на пол и, не разуваясь (опять!), подбежал к дивану. Наклонился и чмокнул Минхо прямо в макушку, между ушей. Мокрыми, холодными губами. Минхо опешил. Он хотел зашипеть, но вместо этого просто чихнул. — Будь здоров! Смотри, что я принёс! — Джисон сиял как начищенный медный таз. Он начал выкладывать сокровища из пакетов. — Во-первых, — он достал большую, красивую упаковку. — Лоток! С бортиками! И наполнитель… как там сказал продавец… силикагелевый? Короче, он впитывает запахи и хрустит. Тебе понравится. Он поставил лоток посреди комнаты. — Во-вторых! — Джисон извлёк яркую палочку с перьями на конце. — Дразнилка! «Птица счастья». Я подумал, тебе надо развивать охотничьи инстинкты, а не только мои пальцы грызть. Он потряс палочкой перед носом Минхо. Перья затрепетали. Глаза Минхо расширились. Зрачки стали огромными. Инстинкт сработал мгновенно. Он не хотел, но его лапа сама потянулась к перьям. Хвать! — Ага! Работает! — обрадовался Джисон. — И в-третьих, — он торжественно достал коробку жареной курицы. — Ужин. Тебе — грудка без кожи и специй, я специально отложил, мне — всё остальное, острое и вредное. Джисон сел на пол, прямо перед диваном, скрестив ноги. Он выглядел уставшим — круги под глазами стали темнее, — но довольным. — А ещё, Владимир, я купил тебе шампунь. Но это потом. Не будем портить вечер насилием. Минхо смотрел на него. На этого промокшего, взлохмаченного парня, который потратил явно последние деньги на "силикагелевый наполнитель" и перья. Внутри что-то ёкнуло. Тёплое и болезненное. — Ты идиот, Хан Джисон. Ты сам ешь фастфуд, а мне покупаешь наполнитель премиум-класса. Зачем? Я же просто кот. Я же поцарапал твоего друга. Я же сломал твою жизнь. Но Джисон не выглядел так, будто его жизнь сломана. Он открыл коробку с курицей, оторвал кусок белого мяса, подул на него и протянул коту. — Ешь, Владимир. Ты, наверное, голодный как волк. Минхо осторожно взял мясо с его пальцев. Зубы слегка коснулись кожи, но на этот раз он был предельно аккуратен. — Вкусно? — спросил Джисон, сам запихивая в рот куриную ножку. — Мрр, — ответил Минхо, жуя. — Да. Вкусно. Джисон откинулся спиной на диван, прямо рядом с котом. — Знаешь, день был дурацкий, — начал он рассказывать, глядя в потолок. — Профессор Кан разнёс мой доклад. Сказал, что я «витаю в облаках». А потом в столовой закончился мой любимый рис. И Тэён писал… опять спрашивал про пальто и когда я верну деньги. Джисон вздохнул. — Но я шёл домой и думал: зато там меня ждёт Владимир. И мне стало легче. Странно, да? Ты просто сидишь и смотришь на меня как на говно, а мне легче. Он повернул голову и посмотрел в глаза коту. — Ты мой психотерапевт, Владимир. Только бесплатный. И пушистый. Минхо перестал жевать. Он проглотил кусок курицы и медленно подошёл к лицу Джисона. Он не стал тереться или мурлыкать. Он просто положил свою чёрную лапу на щёку Джисона. Тяжело. Весомо. — Я слушаю. Я здесь. И профессор Кан — старый маразматик. Джисон замер. Его глаза увлажнились. Он накрыл лапу кота своей ладонью. — Спасибо, — прошептал он. За окном шумел дождь, а в квартире, пахнущей мокрой одеждой и жареной курицей, двое неудачников — человек и заколдованный принц — ужинали, чувствуя, как одиночество отступает, растворяясь в тишине. После ужина, который состоял из курицы и душевных излияний, настало время великих свершений. Джисон отодвинул пустую коробку из-под курицы, вытер жирные пальцы о штаны. Минхо мысленно скривился: — Варвар. Джисон энтузиазмом посмотрел на новый лоток. — Итак, Владимир, — торжественно объявил он. — Операция «Туалетный дворец» начинается. Он разорвал пакет с наполнителем. Белые гранулы с синими вкраплениями посыпались в пластиковый поддон с приятным шуршащим звуком, напоминающим шум морского прибоя. Или, как подумал Минхо, звук рассыпающихся надежд на нормальную человеческую жизнь. — Зацени, — Джисон разровнял гранулы рукой. — Элитный. Впитывает всё. Даже твоё плохое настроение. Он поставил лоток в угол комнаты, рядом со шкафом, решив, что ванная слишком тесная для такого великолепия, да и дверь туда вечно закрывается сквозняком. — Ну давай, — Джисон отошёл на шаг и указал на лоток широким жестом. — Испытай. Сделай тест-драйв. Минхо сидел на диване и смотрел на него как на умалишённого. — Ты серьёзно думаешь, что я пойду туда прямо сейчас, по команде, пока ты пялишься на меня с ожиданием чуда? Он демонстративно зевнул и начал вылизывать лапу, всем своим видом показывая полное безразличие к новинке сантехники. Джисон вздохнул. — Стесняшка. Ладно, я отвернусь. Он действительно отвернулся и пошёл к своему столу, начав копаться в рюкзаке. Минхо воспользовался моментом. Он спрыгнул с дивана и подошёл к лотку. Понюхал. Пахло химической свежестью и пылью. Он осторожно наступил передней лапой. Гранулы захрустели. Неприятно. Жёстко. Но лучше, чем мокрые газеты. Минхо зашёл внутрь целиком. Покрутился. Выкопал небольшую ямку (звук хрусть-хрусть был довольно громким). Джисон у стола замер, но не обернулся. — Молодец, парень, уважаешь приватность, — подумал Минхо и сделал свои дела. Когда он закончил и начал закапывать, Джисон не выдержал: — Йес! Слышу хруст! Система работает! Минхо выскочил из лотка и пулей пронёсся мимо Джисона, спрятавшись под кроватью. Ему было стыдно. Невероятно стыдно, что его хвалят за покакать. Он — ведущий архитектор Сеула! Он проектировал небоскребы! А теперь его главное достижение дня — попасть в пластиковую коробку. — Эй, ты чего убежал? — Джисон заглянул под кровать. — Я же не смотрю. Вылезай, у нас ещё дразнилка есть. Минхо сверкнул глазами из темноты. — Отвали. Мне нужно пережить этот позор в одиночестве. Джисон, видимо, понял намёк (или просто устал стоять в позе страуса). Он поднялся и сел за компьютер. — Ладно, сиди там, бука. Мне всё равно надо поработать. Минхо из своего укрытия видел ноги Джисона в разноцветных носках (один синий, другой в полоску — классика) и слышал щёлканье клавиатуры. Сначала Джисон что-то быстро печатал. Потом звук прекратился. Раздался тяжелый вздох. — Чёрт… — прошептал он. Звук входящего звонка разорвал тишину. Минхо навострил уши. Мелодия была стандартная, но резкая. — Алло? — голос Джисона сразу стал каким-то маленьким, виноватым. — Да, мам. Привет. Минхо подполз ближе к краю кровати, чтобы лучше слышать. — Нет, все хорошо. Да, я ел. Курицу… Нет, не жареную, варёную! Конечно, с овощами. Мам, ну мне двадцать лет, я умею питаться. Джисон врал. Врал неумело, теребя край футболки. — Деньги? Ну… пока есть. Немного. Я заплатил за квартиру и… купил кое-что для учёбы. Нет, мам, не надо присылать. Вы и так с папой… Я знаю, что у отца проблемы на работе. Я сам справлюсь. Я найду подработку. Пауза. Джисон слушал, что ему говорят на том конце провода. — Музыка? — его голос дрогнул. — Пишу. Да. Нет, пока никто не купил. Мам, это не так быстро делается. Нужно время. Нужно… вдохновение. Он замолчал, слушая долгую тираду. Минхо, конечно, не слышал слов матери, но по лицу Джисона было видно, что там не хвалят. Его плечи опустились, уголки губ поползли вниз. — Я не занимаюсь ерундой! — вдруг выкрикнул он, и тут же осёкся, перейдя на шёпот. — Прости. Я просто… я верю, что получится. Дайте мне ещё полгода. Если не выйдет, я… я пойду работать в офис. Обещаю. К папе на завод пойду. Минхо под кроватью замер. Офис. Завод. Отказ от мечты. Он знал этот тон. Он слышал его от сотен людей, которые приходили устраиваться к нему в бюро стажёрами, но ломались через месяц. Сдавались. Предавали себя ради стабильности. Джисон собирался сдаться? — Ладно, мам. Передавай папе привет. Я люблю вас. Пока. Джисон положил телефон на стол экраном вниз. И закрыл лицо руками. Он сидел так долго. Минуту, две. Минхо вылез из-под кровати. Тихо, как тень. Он подошёл к стулу. Встал на задние лапы и положил передние на колено Джисона. Выпустил когти — совсем чуть-чуть, чтобы зацепиться за джинсовую ткань. Джисон убрал руки от лица. Его глаза были сухими, но в них плескалась такая тоска, что Минхо захотелось выть. — Слышал, да? — криво усмехнулся Джисон, глядя на кота. — Я неудачник, Владимир. Официально. Родители думают, что я играю в игрушки. Тэён считает меня бездарностью. А я… я просто хочу делать музыку. Но, видимо, хотеть мало. Он погладил Минхо по голове. Рука была тяжелой. — Может, они правы? Может, я зря трачу время? Пойду грузчиком. Или менеджером по продажам пылесосов. Буду ходить в костюме, как тот твой архитектор, и ненавидеть свою жизнь. Минхо дёрнулся. — Не смей, — подумал он яростно. — Не смей сравнивать. Я любил свою работу. Я горел ей. А ты… если ты бросишь музыку, ты станешь пустой оболочкой. Я видел таких. Они мертвы внутри к тридцати годам. Минхо не мог сказать это словами. Поэтому он сделал единственное, что мог. Он запрыгнул Джисону на колени. Развернулся. И укусил его за руку. За запястье. Не сильно, но ощутимо. — Ай! — Джисон отдёрнул руку. — Ты чего?! За что? Я же душу тебе изливаю! Минхо посмотрел ему прямо в глаза. Янтарный взгляд горел огнём. — МЯУ!!! (НЕ СДАВАЙСЯ, ИДИОТ!) Он ударил лапой по столу, где лежал телефон. Потом по клавиатуре. Бац! На экране открылся музыкальный редактор. Тот самый проект, который Джисон начал вчера. — Ты… ты хочешь, чтобы я работал? — Джисон посмотрел на кота, потом на экран. — Серьёзно? Ты меня кусаешь, чтобы я не ныл? Минхо боднул его головой в грудь. — Да. Работай. Докажи им всем. Докажи мне. Джисон моргнул. Потом медленно, неуверенно улыбнулся. — Жёсткий ты мотиватор, Владимир. Хуже мамы. Он взял кота подмышки, поднял на уровень лица и посмотрел ему в глаза. — Ладно. Понял. Никаких пылесосов. Пока у меня есть ты и этот комп, я буду писать. Даже если слушать это будешь только ты. Он посадил Минхо на стол, рядом с клавиатурой. — Будешь моим продюсером. Если бит отстой — кусай меня. Если норм — мурчи. Договорились? Минхо сел, обернув хвост вокруг лап. — Договорились. Но если ты напишешь ещё одну сопливую балладу, я нассу тебе в кроссовки. Джисон надел наушники. Его пальцы легли на клавиши. Вечер перестал быть томным. Он стал рабочим. Джисон перебирал сэмплы. Минхо слушал. У него был абсолютный слух, и он морщился (дёргал ухом), когда Джисон выбирал что-то фальшивое или слишком банальное. — Не нравится? — Джисон замечал реакцию. — Окей, меняем. А так? Минхо сидел неподвижно. — Молчание — знак согласия. Оставляем. Они просидели так до глубокой ночи. В какой-то момент, когда за окном уже давно погасли фонари, а дождь превратился в мелкую морось, телефон Джисона снова ожил. Но это был не звонок. Это было сообщение. Экран загорелся, и Минхо, сидевший рядом, увидел уведомление. От: Ли Тэён «Ты игнорируешь меня, Джисон? Зря. Я знаю, что ты дома. Завтра я зайду за деньгами. И если их не будет… я заберу кота. Он породистый, я узнавал. Продам его и покрою убытки. Спокойной ночи». Минхо прочитал сообщение быстрее, чем Джисон успел потянуться к телефону. Сердце кота пропустило удар. Заберёт? Меня? Продаст? Джисон взял телефон. Прочитал. Его лицо побледнело. Он медленно положил телефон обратно на стол, словно тот был ядовитой змеей. — Владимир… — прошептал он, и его голос дрожал. Он посмотрел на Минхо. В глазах Джисона был неподдельный ужас. — Он не посмеет. Он блефует. Джисон схватил кота в охапку, прижал к себе так сильно, что рёбра Минхо затрещали. — Я не отдам тебя. Слышишь? Я забаррикадирую дверь. Я вызову полицию. Я… я найду деньги. Минхо уткнулся носом в шею Джисона. Он чувствовал, как бешено колотится человеческое сердце. Тэён не шутил. Минхо помнил его глаза. Холодные, расчётливые. Этот человек был способен на всё ради своего эго и денег. — Он придёт завтра. И он попытается меня забрать. Но он не знает, с кем связался. Я не просто кот. Я — Ли Минхо. И это моя территория. Минхо отстранился и лизнул Джисона в щёку. Шершаво, успокаивающе. — Не бойся, Джисон. Мы будем готовы. Завтра будет битва. И на этот раз я не буду просто царапаться. Я буду воевать. Джисон выключил компьютер. В комнате стало темно. — Идём спать, — сказал он тихо. — Нам нужны силы. Они легли в кровать. Джисон обнял кота, накрыл его одеялом с головой, создавая кокон. — Никто тебя не заберёт, — шептал он в темноту, засыпая. — Никто… Минхо не спал. Он лежал, глядя в темноту широко открытыми глазами. В его голове созревал план. План обороны крепости №14-B.

***

Этот день с самого начала пах бедой. Воздух в квартире стоял спёртый, тяжёлый, словно перед грозой, хотя за окном лишь моросил мелкий, противный дождь. Джисон не находил себе места. Он то садился, то вскакивал, то подходил к двери, прислушиваясь к шорохам в подъезде. Его пальцы дрожали так сильно, что он не мог удержать медиатор. Минхо сидел на спинке дивана, превратившись в чёрную, неподвижную статую. Его янтарные глаза следили за каждым движением Джисона. Он чувствовал запах страха, исходящий от хозяина — кислый, едкий запах адреналина, пропитавший даже стены. — Он придёт, — шептал Джисон, кусая губы до крови. — Он обещал. В 16:45 в дверь позвонили. Не робко, а длинно, требовательно, вдавливая кнопку звонка до упора. Джисон вздрогнул, словно от удара хлыстом. — Открывай, Джисон! — голос Тэёна за дверью звучал глухо, но в нём слышалась та самая властная, хозяйская интонация, от которой у Минхо шерсть вставала дыбом. — Я знаю, что ты там. Не заставляй меня выбивать замок. Джисон посмотрел на кота полными ужаса глазами. — Спрячься, — прохрипел он. Минхо не шелохнулся. Он лишь выпустил когти, впиваясь ими в обивку дивана. — Я никуда не уйду. Джисон на ватных ногах пошёл открывать. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Дверь распахнулась рывком. Тэён не ждал приглашения — он толкнул дверь плечом, заставив Джисона отшатнуться и удариться спиной о стену прихожей. — Ну здравствуй, — Тэён вошёл, заполняя собой все пространство. Он был огромен в своём дорогом пальто, от него пахло холодом улицы и резким, удушливым одеколоном. Он сразу же надвинулся на Джисона, нависая над ним. — Почему не отвечаешь на звонки? — тихо спросил он, и в этом шёпоте было больше угрозы, чем в крике. — Я… я спал… Тэён, пожалуйста… — Спал? — Тэён усмехнулся, схватив Джисона за предплечье и больно сжав пальцы. — Лжёшь. Ты прячешься. Он потащил Джисона в комнату, как нашкодившего щенка. Бросил пакет с вином на стол, даже не глядя. Его взгляд сразу нашёл Минхо. — О, тварь на месте, — процедил он сквозь зубы. — Сиди тихо, урод. Сегодня я пришёл не к тебе. Тэён толкнул Джисона на диван. Тот упал неловко, ударившись коленом о журнальный столик. — Тэён, у меня нет денег! — выкрикнул Джисон, пытаясь отползти к спинке дивана. — Я всё отдам, клянусь! Не надо… Тэён медленно снял пальто, бросил его на пол (наплевав на чистоту) и начал расстёгивать манжеты рубашки. — Заткнись про деньги, — его голос стал низким, вибрирующим от сдерживаемой агрессии. — Ты меня оскорбил, Джисон. Ты выставил меня идиотом. Ты выбрал этого блохастого монстра вместо меня. Он шагнул к дивану. Джисон вжался в угол, подтянув колени к груди. — Я столько для тебя сделал, — Тэён навис над ним, уперев руки в спинку дивана по обе стороны от головы Джисона, отрезая пути к отступлению. — А ты ведёшь себя как неблагодарная шлюха. — Не смей! — Джисон попытался оттолкнуть его, уперевшись руками в грудь. Это было ошибкой. Тэён перехватил его запястья одной рукой и с силой впечатал их в спинку дивана над головой Джисона. — Не сметь? — Тэён оскалился. — Это ты не смеешь мне отказывать. Он навалился всем весом, вдавливая Джисона в мягкую обивку. Его колено грубо вклинилось между ног парня, разводя их в стороны. — Нет! Тэён, мне больно! Отпусти! — Джисон забился под ним, паника захлестнула его с головой. — Тебе понравится, — прорычал Тэён и впился поцелуем в губы Джисона. Это был не поцелуй. Это было насилие. Тэён сминал его губы, пытался языком проникнуть внутрь. Джисон мычал, мотал головой, пытаясь увернуться. Он сжал челюсти и, не выдержав, укусил Тэёна за губу. До крови. Тэён отпрянул, шипя от боли. Он провёл рукой по губам, увидел кровь. Его лицо исказилось в гримасе бешенства. — Ах ты сука… ХЛЫСТЬ! Звук пощёчины был оглушительным. Тэён ударил Джисона наотмашь, со всей силы. Голова Джисона дёрнулась, ударившись о подлокотник. В глазах потемнело, во рту появился металлический вкус. — Ты, ничтожество! — орал Тэён, брызгая слюной. — Я научу тебя покорности! Он схватил ворот домашней футболки Джисона и с треском рванул его вниз. Ткань не выдержала, лопнула, обнажая бледную грудь и ключицы. — Нет! Божечки, нет! — Джисон зарыдал, захлёбываясь слезами, он пытался закрыться руками, но Тэён снова прижал их. Второй рукой Тэён потянулся к поясу джинсов Джисона. Его пальцы лихорадочно дёргали пуговицу. — Сейчас… сейчас ты заткнёшься… — тяжело дышал Тэён, его лицо было красным, безумным. — Ты будешь умолять меня… — Помогите! — завизжал Джисон, чувствуя, как чужие руки лезут ему в штаны, касаясь кожи. Это было омерзительно, страшно, грязно. — Владимир!!! Крик Джисона стал сигналом. Минхо, который все это время сидел на самом краю спинки дивана, сжавшись в тугую пружину, больше не мог ждать. Он видел всё. Он чувствовал каждую волну боли и унижения Джисона как свою собственную. В его голове что-то взорвалось. Красная пелена ярости застелила зрение. Он больше не был котом. Он был мужчиной, чью любовь пытались уничтожить. Минхо издал звук, который не могло издать обычное животное. Это был рев. Дикий, первобытный, наполненный ненавистью. И он прыгнул. Он метил не в спину. Он метил в лицо. Чёрная молния метнулась с высоты спинки дивана. Минхо приземлился всеми четырьмя лапами прямо на голову и плечи Тэёна. Когти — острые как бритвы иглы — вошли в кожу мгновенно и глубоко. — АААААА!!! — заорал Тэён, выпуская Джисона и хватаясь за лицо. Минхо не отпускал. Он вцепился передними лапами в волосы и уши Тэёна, а задними начал яростно полосовать его шею и плечи. Он кусал — вгрызался в кожу головы, в лоб, куда дотягивался. Кровь брызнула сразу, заливая глаза Тэёна, капая на разорванную футболку Джисона. — Сними его! Убери эту тварь!!! — визжал Тэён, падая с дивана на пол и увлекая кота за собой. Он пытался оторвать Минхо от себя, бил его руками, но кот был словно приклеен яростью. Минхо шипел, плевался, и каждый раз, когда рука Тэёна приближалась, он полосовал её когтями до кости. — Я выколю тебе глаза! — рычал Минхо (на своём кошачьем языке), метясь лапой в глазницу врага. Один удар когтя прошёл в миллиметре от глаза Тэёна, распоров веко. Тэён понял, что его сейчас убьют. Реально убьют или оставят инвалидом. Животный ужас перед этим маленьким чёрным демоном пересилил всё. — Психи! Вы больные! — заорал он, отшвыривая кота ценой вырванного клока волос. Тэён вскочил на ноги. Его лицо было маской из крови. Рубашка изодрана. Он споткнулся о ковёр, упал на колени, снова вскочил. Он бросился к двери, даже не пытаясь забрать своё пальто. — Я посажу вас! Я вас уничтожу! — вопил он, распахивая дверь окровавленными руками. Он выбежал на лестницу, и звук его панического бегства эхом разнёсся по подъезду. Дверь осталась распахнутой. В квартире повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, всхлипывающим дыханием Джисона. Он всё ещё лежал на диване, в той же позе, в разорванной одежде, с расстёгнутыми джинсами. Он не двигался. Он был в шоке. Его глаза смотрели в одну точку, на потолке, не мигая. По щеке текла слеза, смешиваясь с кровью из разбитой губы. Минхо медленно поднялся с пола. Его бок болел — Тэён сильно ударил его об пол, когда сбрасывал. Он хромал на одну лапу. Но он был жив. И Джисон был жив. Минхо запрыгнул на диван. Подошёл к лицу Джисона. — Мяу… — тихо, едва слышно позвал он. Джисон моргнул. Медленно перевёл взгляд на кота. Его зрачки были расширены от ужаса. — Владимир… — прошептал он одними губами. Голос пропал. — Ты… Джисон попытался приподняться, но руки не слушались. Его накрыла истерика. Запоздалая, страшная. Он начал кричать. Громко, страшно, закрывая лицо руками, пытаясь стереть с себя прикосновения Тэёна. — Грязно! Грязно! Мерзость! Минхо подполз к нему вплотную. Он лёг ему на грудь, прямо на разорванную футболку, прижимаясь всем телом к колотящемуся сердцу. Он начал вылизывать лицо Джисона — настойчиво, жёстко, слизывая солёные слёзы и кровь. — Я здесь. Я стёр его. Я с тобой. Тише… Тише, мой хороший… Он мурлыкал, хотя ему самому было больно. Он выпускал и втягивал когти, массируя плечо Джисона (аккуратно, не царапая), пытаясь вернуть его в реальность через тактильные ощущения. Джисон обхватил кота дрожащими руками, зарылся лицом в его мех, пахнущий пылью и яростью. — Не уходи… — рыдал он. — Никогда не уходи… Так они и лежали — сломанный человек и его защитник-кот, посреди разгромленной квартиры, в которой пахло кровью и разбитой жизнью.

***

Тишина в квартире была не пустой. Она была наполнена звоном в ушах, тяжёлым запахом крови и холодом, который проникал через распахнутую настежь входную дверь. Сквозняк из подъезда гулял по полу, шевеля обрывки разорванной футболки Джисона. Джисон лежал на диване, подтянув колени к груди. Его трясло. Это была не просто дрожь от холода — это был тремор, от которого стучали зубы. Он смотрел на свои руки. На них остались красные пятна — чужая кровь. Кровь Тэёна. — Грязно… — прошептал он, и голос сорвался на всхлип. — Как же грязно… Минхо сидел у него на груди. Ему тоже было больно — ушибленный бок пульсировал тупой болью при каждом вдохе, одна лапа подгибалась. Но он не смел показать слабость. Сейчас он был единственным, кто мог держать оборону. Минхо посмотрел на открытую дверь. Это было опасно. Любой мог войти. Или Тэён мог вернуться с подмогой. Нужно было закрыть дверь. Минхо ткнулся мокрым носом в подбородок Джисона. Настойчиво. Грубовато. — Вставай, Джисон. Мы открыты. Мы уязвимы. Нужно закрыть дверь. Джисон не реагировал. Он был где-то далеко, в тёмном колодце своего ужаса. Тогда Минхо укусил его. Нежно, но ощутимо, за мочку уха. — Мяу! (Вставай!) Джисон моргнул. Взгляд сфокусировался на чёрной морде кота. — Владимир? Минхо спрыгнул с дивана и, прихрамывая, пошёл к двери. Остановился на пороге, оглянулся и громко мяукнул. Джисон понял. Он медленно опустил ноги на пол. Его штаны были расстёгнуты, ремень болтался. Он попытался застегнуть их, но пальцы не слушались, пуговица выскальзывала. Он бросил это дело, просто придерживая джинсы рукой. Он встал. Ноги подкосились, и ему пришлось ухватиться за стену. Шаг. Ещё шаг. Он дошёл до двери. Выглянул в подъезд. Пусто. Только капли крови на бетонном полу, ведущие вниз, к выходу. Джисон захлопнул дверь. Бах. Звук закрывшегося замка прозвучал как выстрел милосердия. Но этого было мало. Джисон дрожащими руками повернул задвижку. Потом накинул цепочку. Потом, тяжело дыша, пошёл на кухню, взял стул и приволок его в прихожую. Он вклинил спинку стула под ручку двери. — Вот так, — прошептал он, глядя на свою баррикаду безумным взглядом. — Сюда никто не войдет. Никто. Минхо сидел рядом и наблюдал. Он понимал этот страх. Он сам чувствовал, как шерсть на загривке всё ещё стоит дыбом. — Теперь… теперь мыться, — сказал Джисон. Он посмотрел на свои руки, на кровь под ногтями. Его лицо исказилось от отвращения. — Смыть это... Смыть его... Он поплёлся в ванную. Не включая свет (яркий свет сейчас казался врагом), он стянул с себя остатки одежды. Разорванная футболка упала на кафель мокрой тряпкой. Джинсы полетели в угол. Джисон остался голым. В полумраке, падающем из коридора, Минхо увидел синяки. Они уже начали проступать. Тёмные пятна на бледной коже. На плечах — следы пальцев, там, где Тэён держал его. На бёдрах. На боку. Минхо отвёл взгляд. Ему, мужчине запертому в теле кота, было физически больно видеть эти следы. Он чувствовал вину. — Я должен был убить его, — думал Минхо, сжимая когти. — Я должен был выцарапать ему глаза, а не просто лицо. Я позволил ему прикоснуться к тебе. Джисон включил воду. Горячую. Почти кипяток. Он залез под душ и просто сполз по стене кабинки на пол. Он сидел там, обхватив колени, и вода била по его спине, смывая пот, слёзы и чужую кровь. Вода окрашивалась в розовый и уходила в слив. Минхо сидел на коврике у кабинки. Он не уходил. Он слушал шум воды и тихие, рваные всхлипы Джисона. Прошло двадцать минут. Вода начала остывать. — Владимир… — позвал Джисон из-за шторки. Голос был слабым, детским. — Ты тут? — Мяу. (Я здесь. Я никуда не уйду). Джисон выключил воду. Вылез, дрожа от холода, хотя в ванной было жарко. Завернулся в большое махровое полотенце с головой. Он вышел в коридор, оставляя мокрые следы. — Одежда… мне нужна одежда. Чистая. Которую он не трогал. Джисон перерыл шкаф. Он отшвыривал вещи, которые носил при Тэёне. Наконец, он нашёл старую, растянутую толстовку, которую купил сто лет назад, и пижамные штаны с мишками. Надев их, он немного успокоился. Ткань была мягкой, безопасной. — Идём, — позвал он кота. Они вернулись в комнату. Джисон не смотрел на диван. Диван теперь был местом преступления. Местом боли. — Я не могу там спать, — прошептал он. — Не сегодня. Он подошёл к кровати. Она стояла в другом углу. Там было безопасно. Джисон забрался под одеяло с головой. Свернулся в тугой комок. Минхо запрыгнул следом. Ему было больно запрыгивать — бок ныл немилосердно, он чуть не сорвался, но вцепился когтями в простыню и подтянулся. Он пролез под одеяло, в темноту и тепло. Нашёл там Джисона. Тот лежал, зажав ладони между коленями, и трясся. Минхо лёг ему на живот. Тяжёлым, тёплым грузом. Джисон тут же схватил его. Вцепился в шерсть так, что Минхо стало трудно дышать, но он не дёрнулся. — Он хотел… он хотел… — Джисон начал говорить, его прорвало. Слова вылетали быстро, сбивчиво, шёпотом. — Он трогал меня… везде. Он говорил такие вещи… Владимир, я думал, он меня убьёт. Или… или сделает это. Я был таким слабым. Я ничего не мог сделать. Слёзы снова потекли по его щекам, впитываясь в подушку. — Я ничтожество. Я позволил ему… Минхо не выдержал. Он ткнулся носом в губы Джисона, заставляя его замолчать. — Заткнись. Не смей так говорить. Ты не виноват. Ты жертва. А он — преступник. И он получит своё. Минхо начал лизать лицо Джисона. Щёки, мокрые от слёз. Нос. Подбородок. Его язык был шершавым, как наждачка, но сейчас это было самое нежное прикосновение в мире. Джисон затих. Он сосредоточился на ощущении шершавого языка на коже. — Ты спас меня, — выдохнул он. — Ты прыгнул на него как тигр. Ты разодрал ему лицо. В голосе Джисона появилась тень чего-то похожего на мрачное удовлетворение. — Я видел кровь. Много крови. Ты защитил меня. Он прижал кота к себе и уткнулся носом в его загривок. — Спасибо. Спасибо, мой хороший. Мой защитник. Минхо начал мурлыкать. Это было не обычное мурлыканье. Это был низкий, рокочущий звук, идущий из самой глубины его сущности. Звук, который говорил: — Я люблю тебя. Я рядом. Спи. Боль в боку Минхо стала фоновым шумом. Главным было тепло тела Джисона. Джисон начал засыпать. Это был не здоровый сон, а выключение системы от перегрузки. Его дыхание выровнялось, стало глубоким и тяжелым. Минхо не спал. Он лежал в темноте под одеялом, чувствуя каждый вдох и выдох своего человека. Его кошачьи глаза были открыты. Он думал. Тэён вернётся. Не завтра, но вернётся. Такие люди не прощают унижения. Он захочет мести. Он захочет уничтожить их обоих. Минхо понимал: быть просто котом уже недостаточно. Когтей и зубов мало против человеческой подлости и закона. Ему нужно вернуть своё тело. Срочно. Ему нужны руки, чтобы ударить. Ему нужен голос, чтобы заявить в полицию. Ему нужны деньги и связи Ли Минхо-архитектора, чтобы раздавить Тэёна в пыль. — Я должен вспомнить, — думал он, глядя в темноту. — Я должен найти способ. Завтра я снова сяду за компьютер. Я перерою весь интернет. Я найду того, кто знает про гибридов. Я вернусь. Он лизнул спящего Джисона в шею, там, где наливался тёмный синяк. — Ради тебя. Я вернусь ради тебя. За окном начинался рассвет. Серый, холодный, безрадостный. Но в маленькой квартире, под старым одеялом, два сердца бились в унисон, связанные общей болью и общей тайной.