Кошмар (от) студента

Туман – это то, что стало окутывать сознание где-то на пятый день обитания в коммуналке. И нет, сначала Женя не придал этому значения: стояла такая жара, что сознание растекалось в разные стороны настоящей лужицей из серого вещества стабильно несколько десятков раз за последний месяц. Было до банального просто связать чудачества сознания с погодой, вот никакой паники и не возникало. До поры до времени. Когда в старом, убитом вусмерть зеркале ванной померещилась чья-то тень, в тот момент, когда Женя проходил мимо, то он остановился, проморгался, пристально и не спеша осмотрел кусок стекла со всех сторон, потыкал в него пальцем и забил. У него были проблемы посерьёзнее: кто-то утащил мышку от установленного компа. Мелькало пару предположений, кто бы это мог быть: «призрачный» сосед Степан, постоянно ошивающийся на кухне и решивший, похоже, прожечь в нём дыру; или некто из (пока что) целого шкафа с особой любовью ровно в три часа ночи скрежетать когтями по внутренним стенками. Причём с каждым днём всё громче и как будто специально, демонстративно. Увы, с молью и всякими недобрыми соседями в деревнях разбирались быстро. Евгений уже прикидывал, сколько будет стоить дихлофос и как к этому отнесутся другие соседи. Почему-то у него была стойкая уверенность, что сугубо положительно... Когда через день ситуация с чёртовым зеркалом повторилось, он пораскинул мозгами, почесал частично бритый затылок и не придумал ничего лучше, чем протереть его розовой тряпочкой в горошек, смоченной святой водой (презент из дома от бабушки). Никакой чупакабра из зеркала после такой экзекуцию не выпрыгнул, стекло даже не треснуло. Разве что на миг будто бы потемнело, но это, скорей всего, была тень, упавшая от мигнувшей лампочки: в коммуналке иногда случались перебои электричества, как объясняла хозяйка его комнаты. В общем, ничего необычного. До самого вечера пятницы-пьяницы (инквизиция прошла во вторник) в ванной вообще ничего не происходило: только с соседями справа однажды пришлось громко разбираться, гоняя их по темноте (свет вырубили, бесы окаянные) метёлкой, да с дедом Терентием, который почему-то решил, что дышать ночью в его замочную скважину – это дело. Из-за всей этой милой кутерьмы за спокойное проживание на новом месте поначалу подозрительный Женя, чующий подвох чуть ли не жоп... пятой точкой, в конце концов решил поверить в удачу и то, что все эти тени и его видения – всего лишь бред агонизирующего от жары сознания, или какая-то фигня, которая не посмеет его тронуть, если не лезть. С этими выводами он позволил себе... расслабиться. В доме, полного всякой паранормальщины. Ещё и с постоянно игнорируемым ощущением на себе сотни тысяч глаз. И сгущающей атмосферы в доме он не заметил, так как был непозволительно слеп к появляющимся признакам. То сковородка на голову упадёт с самой верхней полки, до которой никто не дотягивается, то форточка захлопнется, чуть не прищемив пальцы... Парень делал вид, что не замечает очевидного звездеца, происходящего вокруг, но не учёл одного: что то, что создаёт этот самый мягко говорящий «звездец», плюнет на любую конспирацию и решит действовать в лоб. Причём, учитывая, что произошло дальше, совершенно буквально... Выходной прошёл спокойно: за сборами к приближающейся учёбе (походом в канцелярский неподалёку), стратегической закупкой пачек доширака на первое время (на недельки две должно было хватить) и трёхчасовой катки с друзьями. Пришёл в себя парень только к позднему вечеру, когда на дворе было уже довольно темно, а часы показывали где-то около девяти вечера. Тогда-то он и решил «освежиться» перед тем, как пойти готовить себе ужин из нормальных продуктов (пока время есть – надо им пользоваться). Спокойно протестовал на кухню, выпил стаканчик-другой (воды, разумеется!), понял, что совсем пропотел, пока орал в микрофон, и решительно двинулся в сторону ванной, ловя на себе какой-то непонятный взгляд местного «призрака». Сочувствующий, что ли?.. В небольших шести квадратных метрах царила тьма. Кнопка выключателя исправила положение, осветив маленькую комнатку тусклым светом потолочной лампочки. Не глядя, Женька окунул лицо в набранную в ладони холодную воду, с наслаждением выдыхая. Со лба потекли прозрачные ледяные капли, одну парень слизнул, начиная чувствовать, что что-то не так. Это ощущение было настолько мизерным и незаметным, что он не придал ему абсолютно никакого значения. Поэтому, когда вместо собственного отражения в зеркале он увидел непонятное уродливое нечто, злобно сверкающее огромными белыми глазищами на пол лица, поначалу подумал, что ему привидилось. Прошло мгновение, два – нечто стало издавать низкий вибрирующий звук, от которого зеркало начало мелко дрожать. Страха не было в помине: почти-студень действительно выгорел, пока сдавал экзамены, и нечисть, явно разозлённая его нулевой реакцией, решила действовать резче: упёрлось длинными когтями в стекло и надавила. Послышался натужный треск. Мысль, посетившая буйную и частично мокрую голову парня перед тем, как разделяющая их преграда рухнула окончательно, была о том, что святая вода, кажись, была испорченной... А после его мир поглотила тьма, в которой он забыл о том, что произошло, ровно до того момента, пока не встретился с Юлькой.

***

Сейчас, стоя посреди своей комнаты и слыша звук спешно удаляющихся шагов, плача и громкий хлопок закрывающейся входной двери, Женя мог только крепко сжимать руки в кулаки и с сильнейшей ненавистью, на которую только был способен, сверлить взглядом пол. Голос неизвестной твари, каким-то образом сумевшей захватить контроль над его телом секундой ранее, вновь раздался в голове, но его преследовало такое ощущение, будто тот звучал сразу отовсюду. Мерзко похихикав, его хозяин, приняв вид серой вытянутой тени, заскользил по стенам; глаза его, сейчас сливающиеся с эфемерным телом, с хитрецой глядели на застывшего парня, источающего самые мрачные настроения. – Думал, Я позволю вам наводить свои порядки? Ещё и задарма? Нет, хехехе, нееет, – заскрипели ставни, опасно накренилась крыша. Взвизгнула конфорка на кухне. Дом будто обрёл собственное сознание, а теперь ещё и способность разговаривать. Откуда же? Вопрос скрылся за приступом эмоций. От былой ярости, которая чуть не заставила его задушить подругу, не осталось ни следа. В душе клокотала только бессильная злоба на нечто, возомнившее себя хозяином его жизни. И дикий, убийственный страх. Он чуть не убил Юлю. Собственными. Руками. Как он мог?.. Обняв себя за плечи, юноша скатился по двери вниз, слыша ехидный, неприятный смех. Его жила мелкая дрожь, как на экзамене по физике, но в этот раз на кону стояла не его собственная жизнь, а... чужая. «Как эта сука может так поступать?!» – вспыхнул новой порцией гнев, как будто чужой или же искусственно вызванный. Тварь вообще словно старалась сделать всё, чтобы вызвать в его душе сильные отрицательные эмоции; ухмылялась, вилась вокруг коброй, мечтающей вгрызться клыками к шею и испить все соки, пока не свалишься без сил. «Может быть, именно это ей и нужно?» – вдруг возникла мысль, не принёсшая ни грамма страха, которого добивалась мерзкая нечисть: только внезапно решительно сведённые к переносице брови и прямой, жёсткий взгляд, заставивший тварь прекратить праздновать раннюю победу. Битва проиграна, но финальное сражение ещё впереди. – С чего ты решила, что сможешь подчинить меня себе навсегда? – резко спросил парень, чувствуя, как в душе начинает клокотать злоба уже другого характера: злоба за несправедливое отношение к себе. Тварь скорчила лицо, раздражённо выгнувшись: явно желало лёгкого выигрыша, словить куш, так сказать, заставив ещё не студента возненавидеть самого себя. Женя правда ненавидел себя за то, что сделал, но сейчас, успокаиваясь и приходя в себя после вспышки адреналина, понимал, что это не его вина. И что Юлька, глядевшая на него с неприкрытым страхом ранее, тоже это осознала. «И что она точно не оставит меня одного», – пришёл к выводу парень, начиная несдержанно, победно ухмыляться. Твари это не понравилось. И она одним предложением поставила крест на его спасении. – Если не хочешь смерти этой девчонки, ты отдашь мне СВОЮ жизнь. Или ты хочешь, чтобы я вернул её обратно? – взгляд, в котором отчётливо разливалось отчаяние, столкнулся с издевательским. Тварь знала, куда бить. А Женя понял, что ему не сбежать. Отчётливо, словно по голове кто-то стукнул молотком, вбивая гвоздь с этим знанием. Перед глазами начали проноситься воспоминания, как старые, так и совсем-совсем недавние: вот он с соседскими ребятами бежит на речку купаться и ловить мелких кусачих щук. Им лет по двенадцать, компания шумная, гомон у берега стоит такой, что местный рыбак, дядя Федя, добредшей души человек, которого не выбесить, даже кинув камушек в оконце, взъерепкнивается так, что мама не горюй; все бросаются в разные стороны, стоит услышать его всегда тихий, скромный голосок, кричащий громоподобным басом. Ванька тогда, как самый мелкий и пугливый из них, бросился наутёк так, что аж засверкали пятки. Другим повезло меньше: разбежались кто куда, крича «караул!!!» на всю Ивановскую, а вот Борису тогда не повезло оказаться самым тучным и нерасторопным... Забавная картинка сменилась другой, более спокойной: вот они, всё той же шумной компанией, но только старше, ему уже лет пятнадцать. Они расположились на веранде в доме Юльки: её бабушка с дедушкой уехали в город к родителям с ночёвкой, вот они и решили устроить настоящую вечеринку – костёр, запах шашлыка, картофеля, запекающегося в углях, и кислой шипучки, принесённой старшими откуда-то из-за личных запасов. «Ради такого-то мероприятия не жалко!» – весело сказал тогда кто-то из них, чокаясь жестяной банкой с другой. Разговоры до самого утра, песни в кругу друзей, эта душевная атмосфера с запахами домашней еды смешалась в голове, оседая на языке кислым привкусом тошноты. А что было позже, когда все они начали по-очереди сдавать экзамены? Сколько тогда полилось слёз, сколько случилось истерик, ссор, скандалов – и всё равно каждый старался поддержать другого как мог. Ему никогда не забыть, как Игорь, самый старший из их компании, однажды пришёл к нему домой с предложением помощи в учёбе. И ведь именно благодаря его урокам он тогда поступил!.. Как же так? Неужели он больше их никогда не увидит? А родителей? А своё будущее? Всё закончится вот так?.. – То есть моя душа в обмен на её? – хрипло спросил, зная, какой ответ услышит. – Да, – кивнула тварь, завинчиваясь в пружину, ожидая ответа. Мутные от проносившихся мимо воспоминаний глаза – только ли от них? – ненадолго остекленели, глядя вдаль, в будущее, которое так желали увидеть: студенческую жизнь, первую любовь, новые страны, работу, собственную семью, дети в которой почему-то напоминают Юльку, небольшую пятнистую собаку, обязательно Жучку... Получается, ему ничего из этого не увидеть? Не прочувствовать, не понять, не узнать никогда? И всё ради неё? Юля... Её образ, светлый, лучистый радостью и словно обрамлённый солнечным светом, возник в голове предельно ясно и точно. Юля... Дорогой ему человек, который со временем незаметно, маленькими шажочками подобрался к нему совсем близко, сумев поселиться с сердце. Влюблённость... Какое странное слово, оседающее на языке не расцветающими юными ромашками или изящными тюльпанами, а горькое, на вкус, как чёрный шоколад и солёный, как... Слёзы? Проведя рукой по щеке, Женя с удивлением рассматривал прозрачную каплю влаги, не обращая внимания на зависшее в воздухе нечто, постепенно обретающее более реальную форму. Было не до неё. Влюблён... Он влюбился в неё. Это озарение снизошло до него так внезапно, что на миг лишило дара речи и отодвинуло все прочие мысли далеко назад. Он любит её. Не как друга, а как самого родного человека на земле... Как... вторую половинку своей души? Он её любит. «Жаль, что она об этом никогда уже не узнает», – печально усмехнулся юноша, откидываясь назад; постепенно всякие мысли в голове затихали, мышцы расслаблялись, а в глазах начинало темнеть. Но Женя знал, что на этот раз он перестаёт видеть уже навсегда. Нечисть никого не отпускает... В его случае пытаться сопротивляться совершенно бессмысленно. Потому что позволить этой сволочи забрать на тот свет Юлю он не мог допустить даже под страхом самой смерти. Даже если у него и было ещё много разных желаний, которые хотелось воплотить в жизнь. Даже если за спиной останутся не прожитые долгие годы, полные впечатлений и событий. Женя не особо верил в бога и не был суеверным, но сейчас считал, что если каждому правда отменен свой срок и его уже наступил, то так, наверное, и должно быть? Некого винить, кроме себя: сам попался на уловку, позволив обвить себя путами, и не сбежал, когда стоило и была возможность. Решил не искать других вариантов и остаться соседствовать с такой силой, которая с лёгкостью забрала его жизнь. «Интересно, будет ли после смерти полнейшая тьма, ад или сразу колесо Сансары?» – приносилась в голове медленно, лениво, пока тело коченело от усиливающегося холода, а веки наливались свинцом, тяжелея и... так и норовя закрыться. Навсегда, судя по всему... И всё же, вот ирония!.. Только когда жизнь, казалось бы, начала налаживаться, он встал на пороге чего-то интересного, запоминающегося на всю жизнь похлеще юности, как его грубо поставили на место, в который раз доказав, что жизнь – злодейка; судьба любит шутить и, давая понюхать самое вкусное блюдо, уводя прочь, будто издеваясь. Жестоко, жизнь... Ну ты и сука... Где справедливость? Чувствуя, как истекают последние крупицы времени в его жизненных часах, парень слабо улыбнулся, глядя на зависшую в метре от себя нечисть, уже обрётшую материальное тело, с неким торжеством. Да, тварь знала, что уже победила. И начала вытягивать из него жизненные силы ещё до того, как он вслух признал своё поражение. Однако... Ха. Проиграл ли Женя, поставив на кон свою жизнь заместо жизни той, кого любил? Нет. И, закрывая глаза, вспоминая лица друзей и родителей, он не чувствовал ни капли сожаления.