Комплимент от шеф-повара.

Говоря начистоту, называть этих существ "Нанобиониками" не слишком правильно. Но никто не рискнул использовать тёплое и оседающее на кончике языка мягкой сладостью слово "тран°°ормеры", знакомое практически каждому по мультикам или фильмам из детства. Слишком отличались незванные гости из глубин равнодушного космоса от благородного Опти°°са Пр°йма, заводного Бам°°би или даже жестокого Мега°°она. В этих существах, что буквально каждую секунду словно бы перетекали из одной формы в другую своим жутким подобием жидкого металла, обладающего собственной волей, не было и намека - ни на авто°отов, ни на десе°тиконов. И они были куда более жестокими, чем последние. Десять лет назад эти создания неведомых богов, что даже знать не могли про углеродную форму жизни, спустились на Землю. Во всем своем жутком и неописуемом разнообразии. Вторжением Лавкрафтофского бестиария, доказательством того, что да - люди не одиноки во Вселенной. Правда, тогда человечеству очень бы хотелось так и остаться единственной неприкаянной мыслящей расой. Это не было войной. Не было противостоянием. Это даже стычкой нельзя было назвать. Людей просто смяли. Подмяли под себя, загнав в угол и демонстративно уничтожив часть населения как нефиг делать - незванные гости были чужды милосердию и банальной жалости. Для них люди являлись топливом. Пищей, благодушно призвавшей их самостоятельно, указавшей чужакам путь к собственному дому. Будь проклята золотая пластинка "Вояджера", попавшая им в бесформенные конечности... Поразительно было то, что Нанобионики остановили - без преувеличения - резню, когда численность человечества опустилась до шестидесяти процентов от былого количества. Возможно, чуть меньше шестидесяти, но факт оставался фактом - людей проредили, и довольно сильно. Учитывая, что с подачи иномирцев исчезло несколько стран полностью, вместе с их культурой, буквально за считанные дни с начала вторжения. Чужаки просто... остановились. Резко. Настолько резко, что поначалу выжившие, забившиеся кто куда и прячущиеся за перепуганными военными и истекающим холодным потом правительством, грешным делом подумали - неужели те решили проявить милосердие? Чуть позже до них дошло. Нет, чужаки не решили проявить милосердие. Совсем нет. Докча затягивается, выпускает в воздух струю дыма. Он курит не так уж часто, лишь когда нервы натянуты до предела, подрагивающей блесно́й. Редко курит, в общем. И увы, сегодня как раз один из таких дней. Он надеялся, что, после их разговора с Ву Джинчулем, Ассоциация оставит его в покое. Что ж, он ошибся. Телефон снова заходится трелью. Цепочка до оскомины знакомых цифр высвечивается на экране, заставляя мужчину зажать сигарету зубами сильнее. Рингтон оглашает его комнату примерно минуту прежде, чем затихнуть. Ублюдки настырны. Не хотят признавать поражение. Ну, или не могут признать. Если Теневой Монарх такого же ранга, как и Скрытный Интриган, то это вполне понятно. Докча выглядывает в окно. На улице его захолустного района сейчас пусто. Густой туман заволок всё и вся, большая редкость для Сеула даже сейчас, когда мир изменился под влиянием прибывших на его просторы чужаков. Не так как в пресловутой "Войне Миров", где пришельцы старательно подделывали окружение под себя - если верить фильму, конечно же, но Докча наслышан и про злосчастную радиопередачу прошлого. Однако с воцарением Нанобиоников на Земле, как преобладающей по силе форме "жизни", этот мир словно начал постепенно меняться, прогибаясь под чужие нужды. Быть может, люди тоже однажды окончательно приспособятся. Уже сейчас у них неплохо так выходит. При мысли о том, как в гипотетическом будущем родители будут осознанно готовить своих детей к участи "начинки", Ким Докча злобно хмыкает. С кончика сигареты осыпается пепел. Нанобионики остановили глобальную резню не по доброте душевной. В учебниках сейчас это расписывают как "первые шаги настоящего контакта после затяжных разногласий" - и Докча хочет усердно пожать глотку тому, кто придумал обозвать таким образом подписанное людьми согласие о, по сути, полном подчинении захватчикам. И не просто о подчинении, но и о предоставлении гарантии того, что Нанобионики не сорвутся с петель и не возобновят свой радостный кровавый марафон по оставшимся странам. Пилоты и были этой самой гарантией. Человечеству адски повезло, что прибывших на планету Нанобиоников было немного. Действительно немного - всего несколько сотен, но даже этого по идее ничтожного количества хватило, чтобы перенаселение Земли больше не являлось острой проблемой грядущих поколений, угрожая и без того скуднеющим природным ресурсам. Одна такая вечно меняющаяся, не имеющая постоянной формы тварь могла за какой-то час изничтожить средних размеров город, оставляя после себя разруху и неопознаваемые никаким образом куски тел. Как пилот, Докча прекрасно осведомлён о разрушительном потенциале даже банального С-ранга: Симулякра, с которым он провел первую свою ходку, оказался довольно общительным, и во время "питания" охотно фонтанировал образами в голову человека. "Равноценный обмен" гордо тогда прозвучало в подкорке головного мозга Докчи, отчего-то старческим голосом. Словно Нанобионик действительно считал своим долгом отдать что-то взамен всех тех питательных веществ из организма "начинки", вытянутых им после сеанса. От Симулякры Ким Докча узнал про другую расу столько, сколько обычный гражданский не узнал бы и за три жизни. И эти знания всё еще были при нем, въевшись в память коррозией жуткого осознания, как сильно влипло человечество. И самым мерзким было знание, что, если уж Нанобионик вобьет что-то себе в подобие черепной коробки (что может быть хоть формы параллелепипеда) - то доведёт задуманное до конца. Так или иначе. Что теперь заставляет его вполне здраво опасаться за собственную целостность. Нанобионикам почхать на людские законы. Всё же вышка Ассоциации беспокоится о своей репутации. Да, временами они прибегают к не очень... цивильным методам убеждения, вплоть до похищения, но Докча прошаренный, Докча осознавал все риски, а потому успел зацепиться языками со всеми кумушками дома, в котором смог снять кособокую однушку. И теперь вся высотка в курсе, что на третьем этаже, в квартире 15D, той самой, в которой спился бедолага Чон Инхо, страдавший посттравматическим синдромом - проживает бывший пилот, счастливо переживший все три ходки. Докча даже вытерпел первоначально мелькавшее в разговорах с ним у соседей слово "начинка", потому что, ну, он ведь и правда был "начинкой". И люди отчего-то считают, что если ты вышел в 'запас', то тебя уже не трогает простаноречный жаргон, обозначающий твоё место в новосфорсированной пищевой цепочке этого мира. Которое на самом дне, да. Докча подготовился. Подстелил себе соломку на случай, если Ассоциации ну очень приспичит вернуть его назад. Ибо кто знает, что им там тюкнет. Не прогадал. Телефон снова разрывается тошнотворно веселым рингтоном. В стену слева кто-то начинает долбить. Ким Докча малодушно щелкает недокуренной сигаретой в окно. Ему тоже, как бы, не нравится чужое гиперактивное внимание к своей персоне. Он так же сейчас не против подолбить кулаком в стену. Если его треклятая юность "сына убийцы" жирно так намекала на вполне очевидный факт общей мразотности людей, то годы работы пилотом окончательно вбили это унылое знание ему в черепушку. Без жалости и скидок на "нет никакого другого выхода". Так что да. Люди мрази, люди думают лишь о себе и при этом толкают на амбразуру себе подобных, прикрываясь словечками про общее благо. Чтоб оно горело синим пламенем. И это то, что происходит сейчас. То, о чем ему будут с упоением ездить по мозгам, если он всё же ответит на звонок. На хрен надо. Нанобионик из его второй ходки, немного ушлый Бихъенг, однажды сказал ему прямо в голову, этим своим урчаще-рычащим, слегка звериным "голосом", что если про Докчу прознают высшие, то для него всё кончится. Существо не пояснило за свои слова, лишь странно с прихрюкиванием рассмеялось на его вопросы. Он был странным, этот Бихъенг, Ким Докча хотел бы описать его экстравагантным игривым чудовищем, как было с Симулякрой, но в отличие от Симулякры Бихъенг ощущался... тепло. Даже отчасти заботливо. Словно этот Нанобионик искренне переживал, чтобы отвеленный ему человек дотянул до конца срока их вынужденного сотрудничества. В конце концов, никто из пилотов не идет на подобное добровольно. Спросите нормального человека, согласен ли он засунуть руку по локоть в пасть аллигатору или гиппопотаму. А потом посмотрите на его лицо, полное скептически-насмешливого недоверия. Что ж, слова Бихъенга оказались пророческими. Скрытный Интриган доказал это в полной мере. Докча искренне надеется, что следующим пилотом ублюдок подавился. И самое паршивое во всей этой ситуации то, что Теневой Монарх, судя по настойчивости Ассоциации, куда сильнее него. Трель телефона затихает. Но Докча не успевает порадоваться. Звонок раздается снова. Уже в его дверь. С°ка... Он мог бы проигнорировать и это тоже, вот только последние несколько дней соседи и так сверлят его нехорошими взглядами, и раздражение от постоянных звуков телефона в самый неподходящий момент, то рингтона, то вибрации, плавно перерастает у них в тихую, пока что пассивную агрессию. По одиночке люди терпимы, не желая оказаться лицом к лицу с возможными проблемами, но в толпе у них включается стадный инстинкт, присущий скорее отаре овец. И лишь вопрос времени, когда появится громко блеющий баран, роющий копытом землю, что поведёт всё это поголовье за собой. Докча знает, о чем говорит. В школьные годы, не будь заводил по типу того же Сон Минву - и однокашники ограничились бы лишь презрительными шепотками и игнором. Но увы, Сон Минву появился, вместе с этим утырком грибами после дождя полезли остальные, и его жизнь превратилась в зацикленный ад. Он не хочет повторения подобного опыта. Вставать на пути бешеного и тупого стада овец - заведомо суи°идальная затея. Поэтому, невзирая на острое желание снова закурить, добивая бронхи к чертям, Ким Докча молча идет к двери. Ему не нужно смотреть в дверной глазок. С момента становления пилотом им интересовались лишь конкретно взятые люди, с конкретно взятыми мотивами. Замок щелкает, скрипят давным-давно не знавшие смазки маслом дверные петли. Желудок Докчи делает неприятный кульбит. - Го Гунхи-сси. Пожилой мужчина перед ним улыбается - до жути радушно, до колик в животе мягко. Так мог бы любящий дедушка улыбаться единственному внуку. Так фермер улыбается собственноручно взращенному быку на убой. - Докча-я, давно не виделись, - Го Гунхи тянет это добродушным голосом, делая шаг в квартиру. Ожидаемо, не услышав приглашения войти. Ким Докча же отступает от него. - Да, давненько. Он не испытывает к этому старику неприязни. Ни в малейшей степени. Докча даже уважает его, так, как не уважал никого в своей жизни. Этот человек - гребаная легенда. Сердце Ассоциации, её основатель, что все эти десять лет стоял у руля, никому не позволяя вклиниться в процесс. Ветеран, что пережил вторжение, участвовал в боях в самых адских горячих точках, при этом будучи уже в почтенном возрасте. Тот, кто поднял вопрос о договоренностях. И именно он доказал - в пасти иномирских тварей можно выжить. Го Гунхи был первой "начинкой", установившим правило трех ходок. Но никто и никогда его так не назовет, если только хочет дожить до преклонных лет и умереть своей смертью. Докче всё еще сложно уместить в голове тот факт, что первый пилот стал добровольно подбирать для такой участи последующих. Прекрасно при этом зная, что не все из упомянутых дойдут до конца. Кого-то Нанобионики попросту не выплюнут. Потому что и выплевывать-то будет нечего. Ему порою интересно, действительно ли это была идея именно Го Гунхи? Или ему тоже нашептывал урчащий голос, пока живое подобие жидкого металла стискивало его напряженное тело в судорожно содрогающемся лоне пришельца? Старик осматривает его пристальным взглядом. Щурится до морщинок в уголках глаз. - Ты выглядишь гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу, - это не тянет на комплимент. Но вот на намёк - вполне. 'Ты быстро оправился.' Докча стискивает зубы. - Я стараюсь следить за здоровьем. Го Гунхи кидает взгляд на подоконник. На чашку с отколотой ручкой, в которой иглами дикобраза топорщатся смятые окурки. - Я вижу. И это даже сарказмом не назовешь. - Я уже отказался, - он переходит сразу к главному, игнорируя расшаркивания и проявления какой-то вежливости. Го Гунхи не желанный гость злесь. Не сейчас. И старик это тоже понимает. Он лишь улыбается, чуть шире, этой натянутой, неестественной улыбкой, заставляя изогнуться застарелый шрам, пересекающий его губы. Говорят, до всей этой инопланетной кутерьмы Го Гунхи был известным рестлером. Докча не знает, правда это или нет, он даже не задумывался копнуть глубже, но вряд ли такие метки - след от, по сути, довольно невинной борьбы на ринге. Переломы, неправильно сросшиеся кости, искривления конечностей - быть может. Но шрамы, да еще и в таком количестве? Только метки настоящей битвы. Клеймо, от которого даже пластическая хирургия не всегда спасает. - Я знаю, Докча-я, - глава Ассоциации осматривает его скромное жильё; в его глазах мелькает нечто сродни жалости. - Ты действительно живёшь тут?.. - Почему председателя это так удивляет? - Нет, нет, ты не подумай чего-то... - он думает. Усиленно. - Но ты мог остаться в штате Ассоциации после отработки ходок. Как консультант или даже наставник новоприбывших пилотов, - и это самое отвратительное предположение, которое он когда-либо слышал. Докче больших усилий стоит не скривиться. Правило "меньшего зла" не работает в его случае. Он слишком хорошо знает, на что обрекают такие вот наставники молодняк, и о чем не договаривают. Уже знает. Что иронично - спасибо за это нужно сказать Симулякре и Бихъенгу. Но когда он только вошел в двери Ассоциации, потирая запястье со свеже вытатуированным штрихкодом на запястье? Он не знал ни черта. И когда сидел на консультационных лекциях в просторных залах, наравне с другими пилотами? Абсолютный нуль, драгоценные наставники несли совершенно бесполезную хрень. Даже забавно, что Нанобионики оказались гораздо информативнее тех, кто принадлежит к одному виду с Докчей. Хотя, Ким Докча вполне способен понять всю эту неадекватную систему. Если "начинка" будет знать заранее, что именно ждет впереди, то вряд ли добровольно полезет к Нанобионику. Докча помнит, как после первой синхронизации он забился в угол своей комнаты в жилом комплексе при Ассоциации. Как потом давился успокоительным и обезболивающим - в первый раз ощущение такое, словно искупался в желудочном соке, и даже после трех продолжительных походов в душ эта хрень продолжает тебя переваривать. 'Какая жалость, что я не ананас', эта мысль тогда отпечаталась в его голове очень отчетливо, настолько, что спустя несколько лет всё еще тлела яркими углями в подсознании. Было бы так хорошо, если бы он и впрямь мог "пожирать" Нанобионика изнутри... Но он не мог. Люди на это не способны. Всего лишь пища для тварей, что решили окопаться на чужой планете. Если бы он начал вещать эту суровую истину на консультационных лекциях новичкам - то ему бы втихую пустили пулю в висок. А потом представили всё это как ироничный самовы°ил. Накидав сверху жалостливых высказываний про затяжную депрессию. Это всегда почему-то затяжная депрессия. И если припомнить, то случаи уже были, между прочим тоже с бывшими пилотами... Докча не считает себя хорошим человеком, но он не смог бы врать в глаза молодым пилотам. Поэтому он пожимает плечами, невпечатленно выдавая: - Не очень хорошая идея. Го Гунхи тихо выдыхает носом. Не убеждая в обратном, не соглашаясь - просто принимая ответ, как данность. По крайней мере, Докча так думает, до тех пор, пока в тишине его однушки не звучит: - Я здесь не для того, чтобы уговаривать тебя на еще одну ходку, - причём звучит это, говоря начистоту, как брехня чистейшей, прямо-таки родниковой воды. Ким Докча скептически смотрит на старика, красноречиво приподняв бровь. Го Гунхи на это лишь хмыкает. - Я правда здесь не для этого, - в его голосе проскальзывает какое-то сварливое недовольство. - Остальные чинуши Ассоциации всё еще надеются тебя склонить к сотрудничеству, но они не знают тебя так, как я. И эта фраза имеет под собой определённую основу. Го Гунхи и впрямь часто пересекался с Докчей, случайно или же нет. После некоторых особо тяжких сеансов синхронизации, порою в лазарете. Очень редко в общей столовой, где - благословение для его кошелька - пилотов кормили абсолютно бесплатно. И лишь раза два - с глазу на глаз. В первый раз: когда Докча отработал ходку с Симулякрой. Второй раз - после окончания периода с Бихьенгом. Третьего так и не случилось, и это не мудрено, учитывая, что Докча провалялся в реанимации лазарета Ассоциации примерно месяц после того, как его отхаркнули. Го Гунхи знал его. Действительно знал. Что щедро добавляло его словам двусмысленности. Докча смотрит на пожилого председателя с ожиданием во взгляде. Подмечает напряженную линию широких плеч и глубокие складки в уголках рта - то, что ускользнуло от его внимания ранее. - Но ты прав в своих подозрениях. Я здесь по делу. Остатки веры в человечество - в определенных людей, учитывая, что в целом человечество то еще скопище уродов - печально хрустит стеклянной крошкой на задворках его сознания. Докча почти не удивлён. - Вы знаете мой ответ, если это касается запроса Теневого Монарха-... - Скрытный Интриган отказался уже от двух пилотов. В комнате воцаряется тяжелая тишина. - Мне должно быть не наплевать? - Докча спрашивает это спустя примерно минуту молчания. За стенкой приглушенно гундит ведущий какого-то ток-шоу. Го Гунхи улыбается. Немного вынужденно. - Нет, не должно, - если в его голосе и звучит усталость, то бывший пилот её игнорирует. Откровенно намеренно. - Но это проблема, разве ты сам так не думаешь? Взгляд старика всегда был слишком... цепким. В какой-то степени даже нечеловеческим, если можно так сказать - пристальным, расчётливым, слегка хищным, и если бы не его обычная радушная улыбка, придающая, ему образ этакого любящего дедули, то мало кто рискнул бы приблизиться к председателю Ассоциации. Будто Го Гунхи изучал каждого, кто имел несчастье оказаться поблизости от него. Хотя, быть может, так оно и было. И он и впрямь изучал людей, что входили в Ассоциацию. Взвешивал их ценность. В конце концов, не все посетители Ассоциации становились пилотами. Не каждый получал штрих-код "начинки" на запястье. - Надеюсь, этот ублюдок меня не требует по примеру Теневого Монарха? - Го Гунхи игнорирует язвительность в его голосе так же, как Докча ранее игнорировал его недовольство. - Нет, - помолчав, старик добавляет: - Пока что нет. За стенкой раздаются аплодисменты и смех. Заезженная запись давно умерших людей, которую суют в каждую программу. Докча почти агрессивно смотрит в глаза Го Гунхи. Тот отвечает спокойным взглядом. - Если настанет момент, когда Интриган одумается, то Ассоциация не сможет тебя защитить, - обманчивая забота, лицемерное сочувствие в голосе. Так репортёры некогда выспрашивали о его самочувствии после публикации книги, написанной за каким-то хреном его матерью. Жаль, что вторжение началось чуть позже выпуска. Тюрьма, в которой Ли Секунг содержалась, попала под раздачу во время нашествия. Никто не выжил, никого не осталось. Лишь камни, арматура, кровь повсюду и запах смерти. Быть может, это было и хорошо. Кто знает, как бы отреагировала его мать, прознай она про его решение стать пилотом. - То есть, вы позволите инопланетной громадине открыто ворваться в человеческий сектор в попытке добраться до надкусанного ею пилота? - Докча почти урчит, выговаривая каждое слово. - И дадите вспыхнуть панике среди гражданских? Помнится, однажды это уже допустили... Реакция общественности была не очень хорошей, - он притворно-скорбяще качает головой. - Остров Ченджу, если я не ошибаюсь? Го Гунхи поджимает губы. И на краткий миг вместо "любящего дедушки" Докча видит перед собой - закалённого ветерана, ставящего благо расы выше блага отдельного её представителя. Остров Ченджу, да. Место, зачищенное в одиночку каким-то высокоранговым Нанобиоником, сорвавшимся 'с поводка'. Хотя какие на хрен поводки, если речь идет об этих тварях? - Докча-я, ты прекрасно знаешь, что они могут приходить так, что никто не заметит. Как никто не заметит и исчезновения человека или двух, - в этот раз голос Го Гунхи не звучит мягко и доброжелательно. Холодные интонации придают прозвучавшей фразе оттенок сухого наставления командира новичку перед тем, как последнего кинут на амбразуру. - Это угроза? - Предупреждение. Го Гунхи неспешно подходит к окну, тыкает пальцем в чашку со сколотой ручкой. Сплющенные сигаретные окурки осуждающе перекатываются от толчка. - Ты хороший парень, Докча-я. Внимательный, думающий. Таких, как ты, сейчас днем с огнем не сыщешь, - это не комплимент: комплименты не делают так тихо и устало. Скорее уж, старик сетует на его смекалку, нежели искренне хвалит их. - Вот почему я искренне советую тебе подумать над запросом Теневого Монарха. - Он убил пятерых, - деликатно напоминает Ким Докча. - Он покалечил пятерых, - поправляет его Го Гунхи. - Верно. Покалечил, - бывший пилот молчит пару секунд прежде, чем веско добавить: - И они умерли в реанимации. Двое - прямо на операционном столе. За стенкой бодро играет музыка рекламы. Приторно-сладкий женский голосок, звучащий на пару октав выше положенного, старательно увещевает купить какой-то энергетик. - Я не намерен стать шестым, Го Гунхи-сси, - тихо говорит Докча, глядя на то, как председатель Ассоциации перебирает пальцами окурки в чашке. Сдались ему, блять, эти окурки. Старик молчит. Смотрит на мутное стекло окна, отмечая пару тонких трещин. Поджимает губы сильнее, отчего шрам на тех слегка бледнеет. - Я не хочу, чтобы ты пропал без вести, - рокочет пожилой мужчина. Докча глотает уточняющий комментарий про то, что, в случае возвращения в Ассоциацию, от него по итогу так и так мало что останется положить в гроб для кремации. Потому что да. Пилотов кремируют. Это милосерднее, чем класть в землю пустой гроб, заполненный личными вещами сожранного. - Вы не узнаете, даже если я исчезну, Го Гунхи-сси, - мягко улыбается Докча, но его последующие слова жестко контрастируют с мягким тоном: - Не играйте в лицемера. Вам это не идет. Старик не смотрит на него. Всё его внимание сосредоточено на чашке. На окурках в ней, таких же сломанных и изогнутых, как жизни людей, что были брошены на откуп инопланетным тварям ради спокойствия оставшегося большинства. Таких людей, как Ким Докча. Таких, как он сам. Го Гунхи ничего не говорит на прощание. Докча смотрит долгие пять минут на закрывшуюся за стариком дверь. Со вздохом берет со стола телефон, с тонкой трещиной вдоль экрана: старый, но всё такой же надежный, как во времена, когда он прятался под школьной лестницей от задир, читая новую главу очередного вебромана в попытке ускользнуть от реальности. Сейчас же реальность безумнее любого романа. Он проводит пальцем по экрану, снимая блокировку. За стеной слышится новая порция оваций, давно мертвой аудитории. Пора валить туда, где влияние Ассоциации минимально. Горы Аппалачи - неплохой вариант.