Комплимент от шеф-повара.

Ночь в городе никогда не будет ни тихой, ни тёмной. Ночь в городе - это отдалённая какофония, звук машин, приглушённые голоса чужих телевизоров; ругань где-то внизу, громкие разговоры по телефону, пьяный смех. Это вечно светлое небо, с красновато-оранжевым отливом, словно там, в вышине, что-то постоянно горит. Ночь в городе - это не покой. Это отдельная разновидность суматохи. Менее заметная. Более раздражающая. Докча давно привык к этому - к шуму, свету и тонкому раздражению, которое зарождалось каждый раз, стоило ему проснуться от неприятных снов после полуночи, а у соседа за стенкой оживлённо чирикает какой-то сериал, парочка сверху несдержанно стонет и мычит под аккомпанемент оживлённого скрипа несчастной кровати, а внизу говорит сама с собой мадам Чой, но ей почему-то отвечает её мелкий шпиц. В городе ты никогда не один. В городе одиночество это роскошь. Вот почему, стоит ему проснуться около трех утра, как он осознает, насколько всё не в порядке. Тишина давит, и можно было бы списать всё на паранойю или внезапный извращенный сонный паралич, он много какой хрени понахватался в психологическом смысле еще во времена юности, но нет, нет. Эта тишина - она не в его голове, не в его фантазиях, взлелеянных годами вынужденного выживания. Эта тишина царит в его квартирке, не так - на всем этаже, и пусть даже где-то снаружи и раздаются гудки с трассы, да слышится слишком громкая речь кого-то подвыпившего, но здесь, на этом ярусе, всё приглушено. Как в лесу, когда всё живое ощущает присутствие альфа-хищника, совершающего свой смертоносно ленивый променад по владениям. Опасность всегда ощущается человеком чисто инстинктивно. Не угроза - настоящая опасность. Она задевает что-то внутри, врубая первобытные установки, и мыслящий, обычно в дурную сторону, homo sapiens обращается в такого же зверя, что стремится затаиться. Соседи - по бокам его квартиры, с верхнего этажа, с нижнего, чёрт его побери, может и во всем доме вообще - затихли в ожидании, когда угроза уйдет. Получив своё или нет, но - покинет их территорию, внезапно объявленную охотничьими угодьями. Растворится в темноте ночи, что в городе никогда не бывает абсолютной. Тогда они смогут притвориться, что всё хорошо. Что им показалось. Что монстра под кроватью никогда не было, что там пусто, было пусто и будет пусто и впредь. Люди любят себя уверять в подобном, осознанно задвигая инстинкты, которые тысячелетиями сохраняли их вид живым и сравнительно здоровым. Физически, по крайней мере. Про психику речи не идёт, учитывая, сколько херни они творят и по сей день. Но Докча знает больше своих незадачливых соседей. Инстинкты выживания вбиты в его сущность, в сами его плоть и кости - с малолетства, когда пьяный вдрызг папаша, шаркая и шатаясь, вваливался домой, движимый ненормальной агрессией. С юности, когда от инстинктов зависело, придет ли он домой сравнительно невредимым, пока в школе рыскала орава алчущих его крови ублюдков, пьяных от вседозволенности. Жизнью пилота, с первобытным пониманием, когда синхронизация безопасна, а когда он балансирует на краю голодной бездны. Симулякра не всегда был благодушен. Бихъенг временами го́лодно перекатывался своим бесформенным телом. А Скрытный Интриган... Ну, Скрытный Интриган с первого дня смотрел его, как на особо изысканный деликатес. Жаль, что к тому моменту его инстинкты несколько притупились от превышающего норму обилия опасности в его жизни, и Докча не сразу понял, что хиханьки да хаханьки подошли к концу. В этом мире теперь есть лишь один хищник, которого боится всё живое. Лишь один, которого боится homo sapiens. Докча двигается медленно. Аккуратно. Он соскальзывает с кровати, лишь чудом не стягивая за собой матрас с одеялом. Босые ступни ступают по холодному линолеуму практически беззвучно. У него были годы практики. Бихъенг всегда крайне чутко реагировал на любой шорох. В тишине квартиры - всего гребаного этажа - слышится шелестящий звук. Словно легкая ткань падает на пол со стола. Невесомый шёлк, потревоженный ветром. Шёлк? Докча в жизни не видел шёлка. Но он знает, что издаёт такие звуки на самом деле. Слова Го Гунхи звучат набатным колоколом в его голове, порождая как страх, так и злость. Про то, что этих тварей никто не заметит, если они сами того не хотят. Про исчезающих бесследно людей, которых не хватятся. И если тогда это звучало просто кособокой угрозой, то теперь всё приобретает совсем иной оттенок. Нет никакой возможности, что всё, происходящее сейчас - это чистой воды случайность. Не после визита председателя и его туманных намёков. Не когда слишком очевидно, что визит старика был спланирован изначально с более мрачными мотивами, нежели банальный разговор. Ким Докча не хочет думать в таком ключе, не о Го Гунхи, но он не может не размышлять. Не когда шелест всё ближе, да ещё и раздаётся словно из разных углов, то слева, то справа, то сверху. Го Гунхи вызнавал, как живет Докча. В каких условиях. В каком окружении. Насколько он насторожен сейчас, можно ли застать его врасплох. Можно, мать вашу. Если осторожно. Полгода спокойной жизни без следа Нанобиоников, если только тех не показывают по новостям, да еще и с пригоршней антидепрессантов в кармане. Разумеется, он расслабился. И это откровенно херово. Докча заставляет себя двигаться в улиточном темпе в сторону окна, к квадрату электронного света от уличного фонаря, что каким-то чудом избежал расправы малолетних вандалов. Ему нужно быть в освещённой точке. Тварям не нравится резкий, холодный свет. Вот только звук двигается туда же. Блядство. Докча замирает на пару судорожных ударов сердца - шелест затихает точно так же. Он слегка сдвигается - снова мягкий шорох, в том же направлении. Снова застывает - опять тишина. Мужчина закусывает внутреннюю сторону щёки. Тварь играет с ним. И это... что-то новенькое? Нанобионики - охотники до мозга костей, алчные и вечно голодные. Чем сильнее Нанобионик, тем больше ужасает его потребность в восполнении, ммм, питательных веществ. Источником которых являются люди. Преимущественно. Говорят, самые слабые из этой расы не гнушаются животными. Но опять же - самые слабые. И предпочитают они приматов. Несчастные орангутаны уже лет шесть как признаны вымершими. Но то, что происходит сейчас - это не просто охота. Докча осознаёт это с ужасающей его ясностью. То, как его ведут. Аккуратно загоняют в угол. Словно бы подталкивают в нужном направлении, обещая шанс на спасение. Что априори является брехнёй собачьей. - С°ка... - выдыхает сквозь стиснутые зубы Ким Докча, замечая движение в темноте. Небольшой кусочек мрака искривляется в дальнем углу, на стыке света и тени. Изгибается жутковатым подобием то ли змеи, то ли-... Он застывает, ошарашенный сравнением, мелькнувшим на задворках его сознания. Сгусток тьмы снова двигается. Проворным скользящим движением меняет свое положение. Влажно блестит в полумраке. Да ну нахер. Не может же эта тварь быть настолько извращенной?!.. В голове вспышкой петарды мелькает имя "Асмодея", Нанобионика S-ранга, устроившего смесь бойни и вакханалии в Ватикане, когда вторжение лишь началось. Один из самых ужасающих инцидентов того времени, оставшийся до сих пор в учебниках. И непотребных рассказах, которые власти до сих пор тщетно пытаются запретить. Докча на инстинктах кидается в сторону окна, стоит щупальцу снова изогнуться. Глупое, порывистое решение - понимает он в следующую секунду. Когда частичка твари бросается следом за ним, с куда бо́льшей ловкостью. Он пытается, уклониться. Честно, пытается. Отточенными движениями, выверенными, никогда прежде не подводившими. Ни когда Симулякра заигрывался, ни когда Бихъенг выходил из себя. Лишь со Скрытным Интриганом не вышло, ублюдок не следовал принятым между Докчей и его прежними "компаньонами" правилам. Он называл их "компаньонами". Словом, обозначавшим кого-то ближе, чем "напарник", чем "союзник". И в определенной степени, был прав. Нанобионики, пусть и умышленно, но пускают пилотов внутрь себя. В своё темное, вечно живое лоно, сплетенное из псевдо-металлических жгутов, обрамлённое эластичным каркасом, с пульсирующими венами-проводами, сокрощающимися хромированными мышцами, что так легко поддаются напору пальцев, пропуская те сквозь себя и смыкаясь на них бережной, но намекающей хваткой. В самое уязвимое местечко. Симулякру восхищала его наглость. Бихъенг ощущал нечто сродни польщения. Скрытный Интриган- Находил это ничтожно-смешным. Докча подмечает движение рядом с собой, зигзаг тьмы, эластичный и стремительный. Дергается уже вправо, на инстинктах, но этого не достаточно, и он осознаёт это в тот миг, когда по шее почти нежно скользит прохлада, вызывающая дрожь вдоль хребта. Мужчина вскидывает руки, пытаясь нащупать и скинуть с себя живой кусочек твари, что сама определённо притаилась где-то снаружи в ожидании своего часа - но щупальце расслаивается под его пальцами, скользит влажной паутиной по линии его челюсти, огибает подбородок, и уверенно касается губ. Ужас накрывает его с головой в тот миг, когда до мерзости подвижное нечто наполняет его рот и легко, без единого гребаного препятствия, стекает вниз по глотке. Мать твою... Мать твою!.. Только не это, только не так!.. Докча крючится, широко раскрыв рот. Пытается выкашлять то, что уже внутри его горла, если не глубже. Нити густой слюны тянутся до пола, окрашенные чем-то темным; кисловатый запах бьет в ноздри, порождая рвотные позывы. Желудок отчаянно сжимается, пытаясь исторгнуть хоть что-то, и Докча впервые жалеет, что юность приучила его мало есть, если не есть сутками вообще. Недостаточно... Недостаточно!.. Он сует два пальца в рот, так глубоко, как только можно, задевая обратную сторону языка. Тело реагирует незамедлительно, но не долгожданной рвотой - что-то внутри предупреждающе впивается в плоть, и лёгкая боль заставляет тошноту опуститься, пусть во рту и скапливается слюна. Спустя три попытки Докча осознает. Тщетно. Тварь внутри, угнездилась где-то ниже горла, и он чувствует, как болезненные покалывания отступают, словно что-то - нет, не словно. Что-то смягчает хватку, ёрзает в районе яремной впадины, заставляя его кадык нервно перекатиться. Угнездился. Знали бы создатели эпопеи об инопланетном пришельце-паразите, как близко по описанию они подобрались к тому, что у Нанобиоников зовётся "меткой"!.. Ким Докча сидит неподвижно еще пару минут. Затем дрожащей рукой проводит по подбородку, стирая вязкие следы слюны. Теневой Монарх пометил его. Поместил внутрь его тела кусочек самого себя, чтобы у него не было выбора. Не было даже малейшей возможности убежать. Так Нанобионики десять лет назад отмечали особо заинтересовавшую их добычу. Обычно это были солдаты - живучие и особо яростные, отказывавшиеся принимать действительность. Сумевшие вырваться - не раз и не два. Чем чаще они ускользали, нередко умудряясь подорвать преследовавших их тварей, притормозив тех ненадолго - тем сильнее Нанобионики желали их получить. Охотники, как они есть. И тогда иномирцы придумали этот способ. Симулякра рассказал об этом без задней мысли. Ему самому уже давно не нужно было прибегать к меткам, благо люди сами шли ему в чрево, позволяя питаться своими соками. И хоть Докче и было неприятно это слышать, но он даже понимал это расслабленное состояние древней махины с других звезд. После случая с Интриганом Докча невинно радовался, что ублюдок не догадался запихнуть внутрь него, через те же раны, частичку себя. Он действительно испытывал тогда облегчение. Сейчас же?.. Он постукивает себя по груди, прямо под яремной впадиной. Внутри что-то недовольно ворочается, что само по себе является хорошим таким ответом. Громким. Ким Докча морщится, замирает. Ждёт. Миг ёрзанья, неприятного, словно нечто пытается перевернуть мышцы под его кожей - и всё. Спокойствие. Безмятежность. А потом тишина вокруг сменяется обычными звуками обманчиво спящего города. И сосед из квартиры сбоку подает звуки жизнедеятельности, чересчур недовольно ворча на "активную молодежь" подрагивающим голосом. Сверху скрипит пол, будто кто-то осторожно слез с кровати, выверенно следя за каждым своим движением. Снизу неловко, как на пробу, тявкает шпиц мадам Чой. Звуки возвращаются. Незримое давление отступает. И весь дом - не только этот этаж - вновь ощущает безопасность заполненного ночного города. Когда хищник уходит, получив то, что хотел - лес оживает. Докча поднимается, вытирая влажные от слюны руки прямо о растянутую футболку, заменяющую ему пижаму. Мелькает мысль попытаться опять вызвать рвоту, но он знает - это бесполезно. Если метка угнездилась, то избавиться от её нереально. Даже хирургия не поможет. Как вообще можно вытащить юркий кусочек твари, что способен расслоиться тонкими лепестками, просачивающимися сквозь мышцы?.. Мужчина смотрит на телефон на столе. Катает в уме мысль позвонить в Ассоциацию и сказать им пару ласковых. Вот только это бесполезно. Вместо этого он идет к окну. О, ну конечно же, почему бы и да, блядское разумеется!.. Стоило догадаться с самого начала. Он щелкает пальцем по ободку чашки-пепельницы. Внутри, помимо скрюченных окурков - блестящие остатки жидкости, которую выделяют Нанобионики в спокойном, неактивном состоянии, близком к человеческому сну. Теперь желание позвонить в Ассоциацию прямо сейчас практически нестерпимо жалит его разъяренным шершнем. В идеале - дозвониться до самого Го Гунхи, потому что кто ещё мог бы принести эту хероту в его дом?! ...кто другой вообще сумел бы показать Нанобионику, где его цель, чтоб тот нашел его побыстрее, не причинив большого вреда? Докча выдыхает носом. Гребаный принцип меньшего зла. То, что он ненавидит больше всего. Кусочек Теневого Монарха елозит около его яремной впадины под кожей.