Bath of Anubis: Wine and Kisses

Практически все гости Дуата отдыхали в своих спальнях после изнуряющих их души испытаний, и лишь эпистату, чувствующему вместо усталости прилив сил и странно приятного облегчения, совсем не спалось. Мужчина, так и не сумев уснуть, решил прогуляться - всё равно это не было под запретом, да и он давно понял, что в случае, если что-то они делают не так, Акер очень быстро даст им это понять, но он вышел и остановился неподалеку от входа во дворец стража мёртвых несколько десятков минут назад, а двуглавого льва так и не встретил. Оперевшись спиной о каменную кладку и разглядывая невыразительный пейзаж, Амен наслаждался прохладой, которой ему очень не хватало при жизни, и обдумывал всё, что с ними случилось не так давно. Агния, он сам, Эвтида и Пеллийский уже завершили свои испытания, пройдя через собственное прошлое и отпустив множество терзающих души моментов. Он вместе с наёмницей вернулся уже со второго, общего испытания, когда Эвтида отправилась на своё личное второе, заставляя всех своих спутников гадать, что именно так терзало душу юной шезму, что ей требуется целых два испытания - не потому, что кто-то из них поскорее хотел вернуться и был недоволен задерживающемся временем, все, включая эпистата, девушке просто сочувствовали. Как понял охотник, все ощущения и чувства и к происходящему, и к друг другу влияют на них намного сильнее в Дуате, чем в жизни, заставляя снять привычные ярлыки друг с друга и посмотреть друг на друга как на людей, которые могут сблизится, откидывая и неприязнь, и воспоминания кто кем является на самом деле. Амен понимал - Дуат не только испытаниями влияет на них, но и даёт им возможность понять в таких непростых условиях, кто на что горазд, насколько кто готов открыться, отринув прошлое, и насколько они все готовы забыть предвзятое мнение друг друга, чтобы сблизится и работать вместе намного успешнее и после возрождения. И поэтому, понимая и представляя эмоции и чувства каждого, он так же мог понять и Эвтиду, неприязни к которой в нем поубавилось, и всё, что он мог, как и остальные, когда провожали её на второе испытание все вместе - пожелать ей удачи и скорого возвращения с выполненной миссией. Потирая шею, он прикрыл на несколько долгих минут глаза, но неподалёку услышал неспешные перебирания лап Акера - когтистые лапы уверенно царапали обсидиановое покрытие. Он открыл глаза, подумав, что стоит всё же вернутся в свою спальню, но не успел - перед его взором уже появился лев, а рядом с ним вместо стража шагал с уверенной ухмылкой бог хаоса, который остановился рядом с охотником, стоило Акеру тихо рыкнуть. Амен промолчал, не сдвинувшись с места и просто приподнял вопросительно бровь, когда мужчина оперся плечом о кладку напротив охотника, обнажая клыки в весёлой ухмылке. - Нарушаешь правила стража, охотник? - кажущийся бархатным, видимо, для усиления манящего эффекта, лениво растягивающий слова голос Сета заставил его лишь закатить глаза, вздохнув. Право дело, он не знал, чем именно так сильно стал привлекать внимание этого бога, но не думал, что это из-за того, кто он таков - изначально настолько тотального внимания на себе охотник не чувствовал. Но учитывая произошедшее в последнее время - он, безусловно, догадывался о причинах, что заставляло его лишь тихо посмеиваться, когда реакции бога хаоса внезапно стали просты и понятны. - Не помню, чтобы страж запрещал нам гулять или отдыхать вне спален. - ответ на отвали, но чего он ещё может ждать? Амен давно понял, что бог хаоса пытается добиться от него, вот только ни злости, ни ненависти он не вызывал в нем с самого первого дня в Дуате, Амен и сам не знал почему, но испытывать подобные эмоции не имел желания. - И ты думаешь, что это даёт тебе право покидать дворец когда вздумается? - на слова мужчины Амен лишь взглянул на него, но не так, как того хотел красноволосый бог - бледные глаза охотника смотрели прямо, но в них не было злости. - Я не покинул дворец, всего лишь вышел подышать. - Амен ухмыльнулся, и внезапно придвинулся ближе, всё так же продолжая опираться плечом о кладку и смотря в горящие рубиновым свечением глаза. - Но твоё пристальное внимание именно ко мне в последнее время начинает... Неистово интересовать моё любопытство. - Не понимаю, о чем ты. - цепкий взгляд красных глаз впивается в эпистата со злостью и чем-то ещё, спрятанном в глубине тёмно-алой радужки. На его слова Амен лишь тихо смеётся, отталкивается предплечьем от стены и внезапно приближается - почти вплотную, оставляя между собой и телом красноволосого мужчины миллиметр расстояния, позволяет и себе, и ему почувствовать слишком живой в этой мёртвой обители жар тел и опаляя собственным дыханием лицо бога хаоса. Смотрит в алые глаза с лёгким прищуром, улыбаясь лукаво на реакцию Сета от близости их тел и скользнувшему с жаром взгляда снизу вверх, ощутимому кожей. - Не понимаешь? - тихий хмык улыбающегося эпистата, вновь опаливший лицо Сета его дыханием. Ни шагу ближе, специально оставляет это незримое расстояние. - А твои реакции говорят обратное. То была лишь игра, а ты пялишься на меня чаще, чем следишь за своей подопечной. - ухмылка охотника становится шире, прищуривает глаза чуть больше, констатируя факт так, словно почву из-под ног обоих выбивает. - Что, нравлюсь? Он обходит мужчину, направившись внутрь, ответа на свой вопрос и не ждёт - всё было очевидно, потому его вопрос был лишь риторическим, и знает точно - ничего ему за него не будет. Чувствует на своей спине его взгляд, изучающий отдаляющуюся спину расслабленного охотника и слышит чертыхание - неразличимое, но для чуткого слуха мужчины уловимое, что вызывает у охотника лишь тихий смех.

***

Он знал, боги любят выигрывать, но садясь за стол с разложенными на столе картами перед богом хаоса он не сдержал иронии - он любит выигрывать тоже. И не смотря на то, что в самой игре он может проиграть, его выигрыш, судя по взглядам и виду бога хаоса, когда они находились в одном помещении, всё равно будет, хоть и иным. Здешнее вино, хранящееся стражем, расслабляет и развязывает язык даже Сету, да и эпистат не отказывается от чашки, протянутой под внимательным взглядом рубиновых глаз. Они играют неспешно, лениво, скорее чтобы убить время и не говорят ни о чем - тишину лишь нарушает редкие попытки бога хаоса подстегнуть его злость, когда они переходят к игре на раздевание, ведь ни на что другое в виде желаний или долгов охотник играть не желал. Не смотря на алкоголь они держат баланс - пока с охотника выигрышами бога хаоса слетают сначала серьги, после - верхняя накидка на плечи, с бога хаоса исчезают украшения и золотистый пояс с черных хлопковых штанов. Лежащие с краю диванов полотенца готовы скрыть достоинства обоих мужчин в случае полного проигрыша, но Сет, внимательно наблюдающий за охотником, не замечает в нем ни стеснения собственным положением, ни злости от проигрышей - напротив, словно охотник того и ждёт. А красноволосый бог не страдает честностью с собой, поэтому никогда не признается, что ждёт он того же. Последние карты ложатся на стол выигрышем Сета, который откидывается на спинку диванчика с ухмылкой, рассматривая поднявшего вопросительно бровь охотника. - Снимай. - ленивый пас рукой Сета указывает на пояс штанов охотника, и он, раскинув руки, упираясь локтями в спинку дивана, с ухмылкой рассматривает альбиноса. Чего он пытался добиться, раздев охотника, он бы никогда не произнес вслух, но исходящие от мужчины чувства - расслабленность вместе с давней, неутоленной страстью, ощущение сводящего с ума вкуса секса, отпущения себя, предвкушение сладкой, запретной даже чувственности и страсти, которые он чувствовал в охотнике отчетливее всего, будоражили разум, заставляя всматриваться в варящегося в таких чувствах мужчину с вопросом - почему он, имея такой потенциал и возможности, не пытается удовлетворить себя тем, что ему доступно? А если пытается, неужели для оказавшейся столь страстной натуры всегда спокойного мужчины недостаточно этого, и что тогда ему нужно, чтобы он перестал перекармливать бога хаоса своими чувствами, которые уже даже самого Сета сводили с ума, заставляя с каждым днём испытывать всё большее желание узнать, где же находятся пределы чувств и эмоций эпистата. Он пялится в упор и даже не пытается это скрыть - рубиновые глаза буквально впиваются в белоснежную кожу, высматривают каждую секундную эмоцию, желая выцепить злость, смущение или ненависть, по крайней мере, он очень старается себе в этом врать, пока глаза наслаждаются видом. Амен поднимается на ноги, чувствуя скользящий по телу прожигающий взгляд, с лёгкой ухмылкой специально игнорирует взгляд бога хаоса, опуская взгляд на свой пояс, развязывая его и обнажая низ живота с едва заметной аккуратной полоской белых волос, уходящих под кромку хлопковых штанов, а после - смотрит мужчине напротив прямо в глаза, позволяя себя рассмотреть. Рубиновые радужки против воли загораются красным, заставляя Сета, почувствовавшего вновь привычно кормящие его эмоции охотника глубже вздохнуть, позволив смеси мирта и граната заполнить лёгкие, пока зрачок за радужкой не исчезает почти полностью, и бог хаоса выглядит ничем не лучше людей, принявших дурманящие вещества. Эпистат специально разглядывает его сверху вниз лишь тогда, когда сам мужчина сталкивается с ним взглядом, оглядывает ставшую чуть чаще вздыматься грудь, едва прикрытую несколькими прядями распущенных красных волос, опускает глаза ниже, замечая явную проблему, которую бог напротив либо не заметил сам, либо игнорировал, и после этого возвращает взгляд ему в глаза, садясь на своё место и ухмыльнувшись шире, когда зрачки Сета расширяются. Ему не нужно произносить этого вслух, одна усмешка даёт понять мужчине - он заметил. Тогда эту игру, ставшую слишком обнажающей, они закончили на этом - Сет, резко поднявшись, просто ушел, пока Амен, надевая свои вещи обратно, тихо посмеивался. Всё же не каждый день он выбивал из колеи кого-то вроде бога хаоса. Предрассудками и сковывающими предпочтениями он не страдал, а оттого реакция Сета не вызвала в нём протеста, напротив - позабавила и вызвала лёгкое любопытство. Он видел изучающий его взгляд алых глаз чаще, чем какой либо и до этого дня, и знал, какими чувствами питается мужчина, потому было ещё забавнее наблюдать за перенасыщением красноволосого бога. Ведь даже себя сам Амен не спешил удовлетворять - любил он доходить до пика, когда желания становилось больше, чем мыслей о жизни. Провокации он тоже любил больше, чем кто-либо, и случившееся лишь добавило ему желания спровоцировать и посмотреть, что из этой провокации получится.

***

Этот же день, вечер... Он лежит в горячей воде, отдыхая после возвращения Эвы и нескольких неприятных нападений темных сущностей на дворец стража мёртвых, которые девушка случайно призвала в ходе резко понадобившегося ей обучения, которое потребовал страж и от которых и ему, и Агнии пришлось отбиваться. Сет отсутствовал вместе с Пеллийским, помогая лекарю узнать что-то ещё о его прошлом, а страж был слишком занят вышедшим из-под контроля обучением, поэтому привычно вместе с наёмницей они ринулись в бой, не зная, что бог хаоса вместе с Ливием уже были на пути ко входу во дворец Анубиса. Одна из огромных, высасывающих жизненные силы теней, которые так и норовили прижаться вплотную, чтобы напитаться, сразу же нацелилась на его незащищённый бок, который он невольно подставил, пока дрался с другой тварью как раз в тот момент, когда на мосту у дворца появилось голубое свечение, из которого показались двое мужчин. Амен ожидает удар, понимая, что не успеет увернуться и защитить собственное тело - повернется к другой твари и удара с другой стороны не избежать, как вдруг оголенной кожей чуть выше пояса его штанов чувствует металлический холодок - черную лапу от его бока отделяет знакомый золотой посох, даря ему возможность сильно вдарить чёрной твари кулаком в рассыпающееся песком лицо и отпрыгнуть в сторону, давая богу хаоса места для манёвра, и смотря как он взмахом посоха рубит тварь пополам, отчего-то обозлившись. В следующий миг Эва, выкрикнув что-то и раскрыв полностью залитые чёрным глаза, взмахом ладони заставляет всех тварей остановится и рассыпаться темно-синим песком, тяжело дыша и сразу же рухнув в руки стража после этого, потеряв сознание. Амен и Агния, пытаясь одновременно отдышаться, вместе с Ливием и Сетом следуют за стражем мёртвых, бережно держащим Эву на руках, возвращая девушку в её спальню, а после - молча расходятся, успев лишь кратко обсудить новую информацию и попросив лекаря передать девушке, когда она очнется что ни Агния, ни Амен зла на неё за случившееся не держат и понимают произошедшее. Хоть точного времени он и не знает, но по его ощущениям в реальном мире сейчас точно ночь, вот только эпистату вовсе не спится, и он решает расслабится в купальне стража, перед этим попросив, разумеется, его разрешения на это. Вместе с разрешением он получает в руки глубокий кувшинчик с синими полосками - вино, и наставление стража расслабится насколько это будет возможно, ведь впереди их ждёт непростой путь. Он выпил уже достаточно, чувствуя себя намного расслабленнее и довольнее, чем прежде, когда слышит тихий звук закрывающейся двери и открывает глаза, едва не рассмеявшись иронично, когда видит красноволосого бога, который тоже не был трезв - он видел, когда покидал главный зал Анубиса с чашкой в руке бога хаоса, который выпивал вместе с племянником, видимо, и Амен чувствовал кожей неприкрытый заинтересованный взгляд рубиновых глаз на себе до той секунды, пока за его спиной не закрылись двери главного зала. Потому сейчас он готов был рассмеятся от иронии судьбы, когда бог хаоса, тихо проматерившись, не нашел в себе сил уйти, раздеваясь и погружаясь, как и эпистат, в горячую воду в одном полотенце на бёдрах. Амен молчит, задумчиво рассматривая покрывающуюся испариной кожу на груди Сета, пока тишину не нарушает довольный хмык сидящего напротив мужчины, и Амен поднимает взгляд - медленнее, чем хотел бы. Сет, обнажая клыки, возвращает ему его же вопрос. - Слишком внимательно смотришь, эпистат. Что, нравлюсь? Амен лениво вздёргивает белую бровь, но расслабленность с его лица не исчезает и на вопрос красноволосого бога он лишь хмыкает так, будто не нервирует его эта тема. Впрочем, так оно и было. - Возможно. - он поднимает ироничный взгляд к потолку, специально тянет минуты тишины, когда мужчина напротив заметно становится более взвинченным от того, что ощущает эмоции охотника. В конце концов он хмыкает, вернув взгляд в рубиновые глаза и смотря на него с усталой от выпитого ироничной улыбкой. - Но я не настолько слеп в своей ненависти, как ты, и не ярый фанат отрицать очевидное. Амен едва ли следит сквозь полуприкрытые лениво веки за тем, как мужчина наливает в чашу, из которой недавно пил эпистат, вино из данного ему же кувшина и делает неспешные глотки, прожигая красным взглядом его грудь, но ничего не говорит, пока кожи его бедра не касаются, будто случайно, более тонкие по сравнению с его пальцы. Рубиновые глаза оказываются ровно напротив, намного ближе, чем требует того ситуация, и Амен бесстрашно смотрит в ответ - глупо сейчас бежать или отрицать сказанное обоим, да и пьяный бог войны не выглядит желающим погрузится в привычную для него ненависть, как бывало обычно, что тоже добавляет пищи для размышлений. - Допустим, не отрицаю. - голос Сета без привычных манящих ноток нравится ему немного больше, звучит для его слуха скорее как просто выпивший уставший мужчина без попыток контроля всего и вся и желания затянуть в свои сети. - Что с того? - Ничего. - Амен пожимает плечами, лениво опускаясь глазами с вытянутого лица мужчины напротив к его скрытым распущенными волосами плечам и возвращает обратно, тихо вздыхая от расслабленности и удовлетворения горячей водой. - Ты не умеешь себя сдерживать, а я не фанат боли. Сет тихо смеётся, расслабленно откидываясь спиной на каменную кладку наполненной водой купальни, опираясь руками о бортик и смотрит на него с расслабленной, весёлой улыбкой. - Забавляюсь. - ненужное обоим объяснение, которое красноволосый мужчина всё же озвучивает, когда ловит на себе взгляд бледно-голубых, затянутых опьяненной дымкой глаз. Он хмыкает негромко, смотря на Амена с ещё большим, чем прежде, интересом. - Считаешь, только в этом проблема? - Считаешь, есть иные? - Амен расслабленно откидывается спиной на бортик, убирая одной ладонью прилипшие на лоб от испарины пряди и смотрит на мужчину изучающе. Взгляд рубиновых глаз опускается к бедрам мужчины, скрытым коротким и мокрым полотенцем под водой, а после вновь возвращается к его лицу, молча изучая непривычно открытого его взору охотника. Не то, чтобы Амен был закрыт - напротив, но до недавнего времени и нескольких обсуждений с племянником животрепещущих тем он не пытался в эту открытость вглядеться. Безусловно, альбинос знал не только о том, что является привлекательным человеком для обоих полов, и бог хаоса не сомневался - он не первый мужчина, внимание которого охотник почувствовал. Помимо выдающейся внешности в нем было много человеческих качеств, которые многих привлекали, и которые безошибочно давно узрел Сет - он мог быть и ласков, и общителен, обладал способностью с легкостью влиться в любую компанию и быть дружен со многими людьми, даже если никак этого не показывал. Он мог быть добр, что привлекало многих, мог быть мягок, не потерял врожденной эмпатии к людям, хоть и страдал порой от их рук, но что самое привлекающее было в Амене, как в человеке - простота, с которой тот жил и не спешил расставаться. Не смотря на то, какой важный пост он занял, как много монет он заработал, он не страдал желанием кичится этим и напоминал людям о том, кто он таков не более нужного, когда совсем переходили грань. Сет чувствовал - мужчина не страдал гордыней, в нем не было алчности, в нем даже хитрости было мало в привычном для отца культа шезму понимании, что порой способно было выбивать из колеи. И предрассудками мужчина, судя по речам, себя тоже не обременял. Бог хаоса, позволивший самому себе наконец наполнится эмоциями охотника, понял одно - альбинос не считал ни любовь, ни страсть ограниченными рамками пола, его Ка скорее просто нуждалась в ком-то, кто мог бы сбросить с бледных плеч его груз. И грузом было разное, от всех его сложностей до обыкновенной неудовлетворенности и жажды, вот только лишь сейчас Сет, пропуская одну эмоцию мужчины за другой сквозь собственные способности понял, что в охотнике не было жажды просто удовлетворения низменного желания. Едва уловимое, скрытое за многими другими желание - ласки. Он не нуждался в страсти как таковой, не нуждался в простом удовлетворении или же в привычном понимании секса, он нуждался именно в ласке. Это чувство, непривычно сильно ощутимое для красноволосого мужчины было обжигающим - обычно подобные чувства не были ему доступны в полной мере для изучения, и лишь через несколько долгих секунд, когда они смотрели друг другу в глаза, он понял, что охотник о его способностях явно наслышан больше других, и это именно он связал это своё желание с самим богом хаоса, позволив ему его ощутить, ведь возможно это было лишь так. - Дошло наконец? - после длительного молчаливого разглядывания друг друга голос охотника, нарушая повисшую тишину, звучит хрипловато. Сет, привычно ранее огрызнувшийся бы, негромко хмыкает, отводит рубиновые глаза в сторону, задумываясь о чем-то, после чего всё же кивает, но смотрит с таким непонимающим взглядом, что эпистат вопроса всё же не сдерживает. - Что? - Понять тебя не могу. Вокруг тебя множество разных людей, столько возможностей открытых, почему не найдешь возлюбленную или возлюбленного? - вопрос бога хаоса наполненный неподдельным интересом, и Амен, взглянув на него с едва видным в опьяненных глазах удивлением думает несколько секунд прежде, чем честно ответить. - Не пылаю желанием тратить время на столь глубокие чувства. - он ведёт плечом, погружаясь в воду немного сильнее, когда чувствует остывающие на его плечах капли, но Сет щелкает пальцами, и вода становится вновь горячее, на что Амен благодарно хмыкает. - В первую очередь очень трудно найти кого-то, кто может в полной мере понять всё нюансы жизни при моём положении, во-вторых я встречал слишком мало людей, кого бы интересовал именно я, а не мой заработок или возможности через меня повыше забраться. Сет неверяще качает головой, обнажая в лёгкой ухмылке клыки, и слегка тянет гласные, когда заговаривает вновь. - Врёшь, охотник. В тебе слишком много не только желания ласки, но и страсти, чтобы не желать обременяться чувствами. - Не думаю, что для удовлетворения этих желаний необходима любовь или подобные ей глубокие чувства. - Амен тихо посмеивается на его слова, слегка покачав головой, расслабляется ещё больше, забирая из рук мужчины чашу, доливает в неё же вино и несколькими неспешными глотками осушает полностью, отставляя ненужную пока чашу на бортик купальни. Сет, наблюдающий за молчаливым действом, некоторое время обдумывает его слова, пока всё же не решается озвучить кружлящий в мыслях вопрос. - Что тогда? Охотник смотрит на него сразу же, поджимает губы в задумчивости, а после пожимает плечами в очередной раз, издав едва различимое хмыканье. - Взаимное желание удовлетворить потребности друг друга, полагаю. - он пожимает одним плечом, когда бог хаоса вопросительно поднимает брови на его "полагаю", и вздыхает довольно, вытягивая ноги под водой и слегка откидывая голову, прикрывая бледные глаза. Он чувствует, как рука с длинными пальцами вновь касается его бедра, как все пять пальцев накрывают кожу, заставляя забыть о случайности прикосновения, смотрит на красноволосого мужчину сквозь ресницы, не опуская голову и не напрягаясь от его прикосновений, не противится и не вздрагивает, когда не менее опьяненный (не понятно, вином ли) Сет добирается до тазовых косточек, минуя полотенце и заговаривает, не зная, что эти слова могут стать решающими. - Мы оба знаем, что не сможем дать друг другу желаемого. - хриплый голос эпистата звучит даже слишком спокойно в сложившейся ситуации. Вопреки своим словам он не двигается с места, не пытается как-либо остановить мужчину, задумчиво поглаживающего пальцами его низ живота и оттолкнуть, лишь смотрит - внимательно, не смотря на опьянение, не скрывая ни единой эмоции. - Но мы можем попробовать. - бархатный голос звучит совсем негромко, красноволосый бог отвечает на его прямоту своей, кажется, впервые за всё время, что они были знакомы и Амен поощряет это. - Можем. - кивок белёсой головы и единственное слово, ставшее точкой невозврата. Они не кидаются в омут с головой, несколько долгих минут позволяя себе рассмотреть друг друга с уже не скрытым абсолютно взаимным друг к другу влечением. Амен, ощущая губы Сета на своих, с выдохом размыкает их, впуская язык мужчины в свой рот и ощущая, как ладонь бога хаоса уверенно легла на его талию, сжав кожу и выпускает из-под контроля все эмоции, позволяя мужчине прочувствовать гложущую охотника страсть и желание близости, зарываясь в шелковые длинные пряди пальцами и сжимая их на затылке мужчины, когда отвечает на поцелуй, двинув губами навстречу. Он чувствует жар, исходящий от всего тела красноволосого мужчины, чувствует оглаживающую кожу ладонь, которая бесстыдно забралась под водой под мокрое полотенце, держащееся на честном слове и пальцы, почти полностью обхватившие его член, на что сбитого выдоха он не сдерживает, разорвав поцелуй и позволяя богу хаоса вести дорожку ярко-алых следов по собственной шее. Он не пытается отлежаться бревном - его руки скользят по бёдрам нависшего над ним мужчины, так же само забираясь под полотенце бога и оглаживая эрегированный член, проводит подушечкой большого пальца по головке, чувствуя кожей резко сбившееся дыхание мужчины и следом довольно ощутимые, но не так болезненно, как могло бы быть, сжавшиеся на коже заостренные зубы бога хаоса, на что он лишь со смешком проделывает то же действие ещё раз, заставляя его все же проматерится ему в шею. Сет двигает рукой в слишком быстром для охотника темпе, всё так же продолжая терзать его кожу своими поцелуями и Амен подстраивает темп собственной руки на его члене под его, от чего кончают они довольно быстро, но красноволосый бог, перенасыщаясь его эмоциями до сих пор чувствует, что удовлетворения в мужчине не прибавилось, поднимается и за запястье тянет его, куда - неизвестно, да и быть честным, всё равно. Амен лишь со вздохом поднимается, пытаясь отдышаться от слишком быстро наступившего оргазма и молча разрешает себя вести, кинув лишь взгляд на так и оставшиеся у входа в купальню вещи. Они доходят до кровати в его спальне, начав целоваться вновь ещё у входа в просторную комнату, после - Амен оказывается лежащим на постели с развязанным на бёдрах полотенцем вниз животом, пока мужчина, нависающий сверху, осыпает поцелуями его плечи и порой метит укусами кожу, будто зная, что эпистат не был против подобного выражения эмоций. Единственное, о чем Амен задумывается, поддаваясь навстречу словно вездесущим ласкам длинных пальцев и губ, чувствуя, как шелковые пряди скользят по его спине всё ниже - что в этом взаимном влечении и желании удовлетворить собственные потребности они явно сварились оба, раз всё настолько способно стало перейти грань, которую изначально, после первой их драки, они негласно установили. Амен с тихим смешком позволяет себе издать негромкий стон, когда чувствует горячие ладони на своих ягодицах и впивающиеся в них же пальцы, пока не чувствует, как матрац кровати прогибается под весом улёгшегося позади него мужчины, а после издает первый действительно абсолютно искренний, довольный поощрительный стон, когда ягодиц вместо пальцев касаются губы мужчины позади него, осыпая чувствительную кожу словно жалящими своим жаром прикосновениями, что было лишь ещё более ощутимо в контакте двух распаренных тел. Красные длинные волосы, обычно откинутые на плечи шелковыми прядями, касались его кожи, пока бог хаоса, потерявший наконец контроль от перенасыщения эмоциями охотника, творил хаос внутри их двоих, осыпая белоснежные ягодицы мужчины поцелуями. Лениво думая о происходящем и получая искреннее наслаждение, которое не пытался скрыть за масками ненависти или неприязни, он вспоминал все прошлые попытки Сета отрицать собственное влечение к эпистату, что даже злости в нем не вызывало - откровенно говоря, его это даже забавляло. Насколько же он на деле пришелся по вкусу богу хаоса, что он среди всех возможных вариантов женщин сейчас осыпал поцелуями именно его тело, и смотрел именно на него, может и не осознавая этого, так, словно верховный эпистат в жизни и просто свободный, не обременённый гендерными выборами мужчина тут, в Дуате, был единственным, кто имел сейчас над богом хаоса власть. На скользнувший внутрь длинный язык, с напором оглаживающий стенки, он одобрительно стонет, сжимая в кулак простыню и с тихим, неслышным смехом утыкается лицом в неё же, когда ногой ощущает соприкосновение с пахом бога хаоса, чувствуя его желание, бывшее не меньше желания охотника. Негромкий щелчок пальцев заставляет прямо на простынях появится баночку непонятного ароматного масла, которое сразу же берёт в руки бог хаоса, обильно обмакнув в него пальцы, после чего это самое масло чувствует у входа эпистат, позволяющее одним плавным движением проникнуть в него двум пальцам Сета. Он возмущенно мычит, когда красноволосый мужчина двигает пальцами внутри него не в том направлении, чувствует прогнувшуюся часть матраца у своей головы, куда упирается ладонью поднявшийся мужчина, ощущает скользнувшие по его спине и плечам длинные волосы и тихо матерится уже сам, когда Сет утыкается в его затылок носом, одновременно проворачивая пальцы внутри него так, что подушечками прямо касается простаты, от чего тело охотника прошибает резкая, ощутимая для обоих мелкая дрожь. На секунду замерев, бог хаоса на пробу двигает пальцами ещё раз, нажимая на комок нервов сильнее предыдущего и с довольной ухмылкой смеётся, когда мужчина под ним вновь содрогается, простонав громче предыдущего. Несколько минут он мучает Амена, продолжая скользить по простате смазанными пальцами и вырывать всё новые стоны из крепкой груди, пока не чувствует, что растянул его достаточно, и всё же решает сказать - в конце концов, ему не хочется, чтобы всё закончилось, не успев начаться. - Если у тебя это впервые... - Нет. - краткий ответ, заставивший бога хаоса широко ухмыльнутся, после чего на несколько долгих секунд Амен ощущает внутри себя лишь пустоту, чувствует, как растянутое колечко мышц немного сжимается, после чего следует один ровный, глубокий толчок, наполняющий мужчину полностью. Сет, к удивлению озаботившийся комфортом мужчины под ним, обильно смазал маслом член, что позволило ему практически сразу нарастить темп толчков, проезжаясь с каждым из них головкой члена по простате и выбивая из мужчины стон за стоном, уже даже не пытаясь скрывать, что ему это нравилось - как сам звук, так и ощущение дрожи под пальцами, которыми он сжимал и поглаживал испещрённые его же поцелуями и укусами ягодицы и поясницу охотника, выгибающуюся от каждого его толчка и лишающего разума чувства сжимающихся вокруг его члена мышц - не слабее и не сильнее нужного, чтобы для обоих быть удовольствием в равной степени. Сейчас он думал лишь о собственном удовольствии и, удивляя сам себя, удовольствии мужчины под ним - кем бы он ни был, но даже такому как Сет требовалось, чтобы интимная близость происходила в удовольствии не только его самого, но и его партнера. В какой-то момент им стало мало ощущений - поза становилась довольно неудобной как для бога хаоса, так и для эпистата, и красноволосому мужчине хватило лишь взгляда на тяжело дышащего альбиноса под ним, чтобы понять, что он желает того же. В следующий момент ситуация уже была иной - Амен был сверху, пока бог хаоса, дав ему привыкнуть к новой позе, самозабвенно терзал его губы, получая такой же ответ и с явным наслаждением сжимал упругие ягодицы охотника пальцами так, чтобы наверняка остались следы. Амен вел неспешно, буквально дразня быка красной тряпкой, когда выгибался в пояснице, то поднимаясь так, что член Сета оставался внутри лишь головкой, то опускаясь на него полностью, сжимая изнутри и словив в свои губы очередной негромкий стон красноволосого мужчины с ещё более тихим шипением и чувствуя, как от каждого такого движения пальцы на его ягодицах сжимаются всё крепче и он едва держится, чтобы не взять управление темпом под свой контроль, вместо этого искусывая губы альбиноса так, что они явно ещё будут саднить несколько дней. Когда охотник почувствовал, что двигаться становится проще, а разливающееся жаром по телу удовольствие от каждого толчка растет, прибавляясь ещё и от руки красноволосого бога, которую он с ягодицы убрал, теперь сжимая лишь одну округлость, и в абсолютно неспешном темпе стал поглаживать его член, он в один момент более резко притянул его к себе, сжав шелковые красные пряди на затылке мужчины и более яростно впиваясь в его губы, чем прежде, давая ему тем самым понять, чтобы не тратил время зря и ускорился, что бог хаоса, в очередной раз вылизав его рот, разорвал поцелуй и сделал, уверенно обхватив руками вновь обе ягодицы альбиноса, упираясь ступнями в матрац и дав охотнику опереться о его бёдра ладонями. Амен себя не пытался сдержать - поощрительно стонал на каждый толчок, негромко, зная, что прекрасно будет услышан, а орать тут не для кого. Выгибался в пояснице, когда головка члена мужчины постоянно очень ощутимо скользила по простате, прошибая дрожью и импульсами удовольствия позвоночник, с усмешкой, полной наслаждения, оставлял красные полосы на груди и плечах красноволосого бога, получая удовольствие, помимо прочего, и от взгляда рубиновых, горящих глаз, смотрящих на него без былой ненависти, зато с неистовым вожделением. Эпистат знал, как хорошо ему самому, и знал, как удовольствие доставить - поэтому, абсолютно расслабленный, он специально сжимался вокруг его члена именно тогда, когда он полностью входил, позволяя нехитрым способом богу хаоса прочувствовать каждую малейшую дрожь, каждое сжатие чуть сильнее нужного, когда угол проникновения буквально на пару миллиметров менялся, становясь ещё более приятным, чем прежние, что мужчина, благо, понимал быстро. Он видел прожигающий, очевидно наслаждающийся взгляд задернутых поволокой в предоргазменном экстазе глаз, когда он рассматривал собственные метки на теле охотника, проводил по ним пальцами, а если мог - дотягивался губами, освежая след поцелуя или укуса, чувствовал, как тугая пружина внизу живота была готова вот-вот распрямится и как толчки становились всё быстрее и хаотичнее, теряя былую последовательность, вместо этого становясь резче и глубже, выбивая новые стоны из крепкой груди, скользнувшие с его ягодиц ладони по талии, поднимающиеся вверх и оглаживающие грудь охотника, добавляли жара, игрались с его чувствительными сосками, скользили обратно к пояснице и ягодицам, в которые впивались до ярко-алых следов. Когда они оба были на самой грани оргазма, Амен обхватил шею бога хаоса, держа упор на его груди, довольно сильно выгнувшись в пояснице и поддаваясь навстречу каждому толчку, позволяя с новым положением ещё проще проникать члену мужчины внутрь, сделать последние толчки ещё глубже, крупно вздрагивая в держащих его руках от каждого из них и чувствуя, как уже не может контролировать то, как сжимает стенками изнутри член красноволосого мужчины, чувствуя оглушительно сбитое дыхание у своего лица и, не желая издавать слишком громких звуков, что видит и понимает Сет, впившийся в его губы поцелуем, позволяет мужчине его заткнуть собственным языком, раскрывая губы и сплетаясь с ним своим, но не находит сейчас ни сил, ни желания бороться за доминирование. Оргазм накрывает оглушительно, от ощущений едва ли уши не закладывает, кости приятно ломит от того, как сковавшая спину судорога прошибает всё тело, заставляя его крупно дрожать, сжав внутри себя всё ещё двигающийся член, изливаясь на живот бога хаоса, пока он сам, сжав до побелевших костяшек в руках его талию, в несколько толчков кончает внутрь него, чему никто из них не противится. Амен чувствует опаляющее жаром дыхание уткнувшегося в его шею красноволосого мужчины, сам пытается восстановить сбитое дыхание и расслабляет хватку на его шее, просто невзначай обнимая и расслабляясь на его груди, тихо хмыкая на ощущение поглаживающих ямки на пояснице пальцев, с какой-то ленивостью мысленно махнув на не самые приятные ощущения, когда Сет выходит из него и продолжает молча лежать, едва ощущая любопытство от того, что бог хаоса не пытается ни отстранится от непонятной близости между ними, ни уйти, поглаживания горячих пальцев всё так же остаётся на его пояснице, и Амен, хмурясь от следующих неизбежно за случившемся неприятных ощущений внутри себя лениво поднимает голову, смотря на задумчивого мужчину расфокусированным взглядом бледно-голубых глаз. - Раз уж так, хвала Ра, что чувствами ты себя не обременяешь. - охрипший бархатный голос мужчины звучит над ухом, и Амен, тихо хмыкая, не сдерживает расслабленной ухмылки. - К чему завуалированность? - тихий хмык севшего от стонов сбитого голоса эпистата приходится богу хаоса по вкусу, когда тот всматривается в лежащего на нём альбиноса, гася внутри удивление, насколько он, оказывается, может быть прост и открыт. - Если хочешь внести это в обыденность так и скажи. Не люблю ходить вокруг да около. Сет со смешком обнажает клыки, ухмыляясь на его слова и так же лениво после накрывшего оргазма кивает, вздыхая, когда альбинос, плюнув на всё, укладывается прямо на его грудь. - Ты тяжелый. - Не выделывайся, дай поспать. - Амен вновь тихо хмыкает, фыркая на его фразу и не отталкивает рук, накрывших его спину. - Это компенсация за мой болящий зад. -Только такая? - посмеивается Сет, расслабленно откинувшись на подушки и прикрыв глаза, тихо возмущенно брюзжа на слишком большое обилие фиолетовой ткани повсюду в спальне охотника. Амен щипает его бок, рассмеявшись на его возмущенный взгляд негромко. - На сегодня да. - вздыхает, закрывая глаза и сдерживает смешок, слыша чертыхания красноволосого мужчины про его вес в очередной раз. - Не фырчи, спи уже.

***

Эвтида, отправленная великим стражем за богом хаоса, дабы отправить их с Ливием пораньше на их общее испытание, отходит от неплотно закрытой двери в спальню охотника, закрывая руками лицо и в прострации, с ошарашенным взглядом не глядя доходит до главного зала Анубиса, в котором её ожидает страж. Она не видит, но знает, насколько может вызвать беспокойство её вид и чувствует волнение всегда показывающего своё особое расположение ей мужчины, и лишь когда ощущает на своём плече теплую ладонь с длинными золотыми ногтями и видит в поле своего зрения прямой, обеспокоенный взгляд голубых глаз темнокожего бога, не сдерживается, опускаясь на корточки и закрывая лицо обеими руками, густо покраснев. - Исфет, что я только что видела... - Что случилось, Эвтида? - оперев посох о одну из резных колонн, мужчина присаживается на корточки перед ней, смотря своими невозможными глазами непонимающе. Эва отводит абсолютно смущенный взгляд в пол, позволяя стражу рассматривать нежно-розовый румянец на своих щеках и покорным для него голосом отвечает мягко. - Там... Сет с эпистатом, кажется, очень... Заняты. - постоянно запинается и делает паузы между словами, но с удивлением вскидывает голову, услышав бархатный, приятный слуху смех мужчины. - Я понял, о чем ты. Пойдем, любопытная, расскажу кое-что. - он протягивает ей когтистую ладонь, за которую девушка без сомнения держится, улыбнувшись стражу уголками губ и поднимается следом за мужчиной, который вновь берёт посох в свободную от руки девушки ладонь и ведёт её прочь из главного зала в цветущий сад, где устраивается вместе с ней на скамье и наслаждается тем как Эвтида, позабыв о недавнем смущении, расслабленно уделяет время цветам, вместе с ним оглаживая нежно-фиолетовые лепестки кончиками пальцев и не противится, прижатая к теплому боку великого стража его же рукой, разделяя первый, неуверенный, но наполненный всеми нежными чувствами поцелуй в окружающем их аромате цветов.