Bath of Anubis: Wine and Kisses

После первой случившейся близости не проходит много времени, как происходят ещё несколько прежде, чем он, Эвтида, Пеллийский и Агния покидают Дуат, возвращаясь в мир живых, где их уже поджидают и новые, и старые проблемы. За всё время в Дуате после произошедшего в бане все замечают, что бог хаоса и эпистат в своей неприязни к друг другу стали попрохладнее, вот только ни Ливий, ни Агния понятия не имели, почему порой ловили обоих за разглядыванием друг друга, бывшим каким-то задумчивым. Единственная, кто понимал происходящее, но тактично молчал - Эвтида, всегда краснеющая и спешащая уйти, когда оба мужчины оказывались вместе с ней в одном помещении. Амен, вторую неделю проводя за разбором свитков, накопившихся за время его отсутствия, иногда задумывался обо всём, что происходило в Дуате, и забавлялся откровенно - не смотря на то, что ясно дал Сету понять что не ждёт от него чего-либо, и происходящее между ними не воспринимает как нечто большее, чем просто способ взаимно удовлетворить потребности, сам бог выдавал себя с потрохами в неясном влечении к эпистату глубже, чем то было нужно для простых потребностей. Однажды между ним, Ливием и Эвой зашел разговор о том, что после возвращения в Мемфис фараон из-за возраста эпистата может потребовать, чтобы он взял наложницу, которых у Амена не было по одной простой причине - не хотел обременять ни себя, ни любую женщину, к которой теплыми чувствами точно бы не воспылал. Обсуждающий неподалеку что-то бог хаоса со стражем, который одним глазом следил за Эвтидой и Акером, который улегся головами на колени сидящей и гладящей гривы девушки, слушал их разговор, пытаясь не дать этого понять ни охотнику, ни кому-либо ещё, но услышав про возможную женщину Амена отчего-то стал более обозленным и вместо внятного ответа племяннику процедил сквозь зубы непонятную фразу, после чего поспешил уйти, от чего даже сам Амен проследил за этим с удивленно приподнятой бровью. Эпистат кинул вопросительный взгляд на стража мёртвых, но в ответ получил лишь понимающую ухмылку. А к концу их пребывания в Дуате Амен обнаружил у себя позабавившую его вещицу, которая, однако, приятно грела душу, заставляя охотника с ухмылкой качать головой, размышляя о том, до чего красноволосый мужчина мог быть очевидным в своих намерениях, которые хотел скрыть. На его постели, когда они переодевались для последнего путешествия по Дуату, из ниоткуда материализовался аккуратный вышитый платок, в котором была серьга на одно ухо - продолговатая золотая серьга в форме двух соединенных конусов с выемкой в сердцевине, где был вставлен ромбовидный ярко-алый рубин. Покачав головой, Амен усмехнулся и забрал подарок с постели, направившись вместе с ним в кабинет стража, где сейчас восседал бог хаоса, с усмешкой подошел к столу и положил на него раскрытый платок, привлекая к себе внимание Сета, который старательно делал вид, что не обратил на него внимание сразу. Когда мужчина поднял глаза, Амен склонился к его лицу, оставляя между ними ничтожно малое расстояние и с лёгким довольным прищуром вглядываясь в рубиновые глаза, вспыхнувшие алым при взгляде на него. - Таким образом я это... - он указал раскрытый платок с блестящей серьгой, усмехнувшись шире. - Не приму. Ты прекрасно знаешь, что я не люблю завуалированность. Амен не сдержал довольной ухмылки, когда Сет встал, обойдя стол и остановившись рядом и не стал отрицать свою причастность к этому подарку. Молча повернув охотника к себе полубоком снял одну из его серёжек и отложил её на платок, вместо неё надевая свой подарок на ухо охотника. Сузив глаза, посмотрел на него недовольно и хмыкнул, лишь в уме отмечая, что красный рубин охотнику почему-то идёт. - Доволен? - недовольный басовитый тон и столь же недовольно выгнутая бровь красноволосого мужчины Амена откровенно позабавили, и он не сдержал тихого смешка, пока Сет вернулся за стол, опускаясь на кресло. Амен вновь склонил к нему голову, не сдерживая довольной ухмылки, замечая, как рубиновые глаза задержались на покачивающейся в его ухе серьге прежде, чем столкнулись с его прямым взглядом. Амен просто двинулся вперёд, накрывая губы бога хаоса своими, но только почувствовав желание Сета ответить сразу же отстранился, обнажая в улыбке ровный ряд белоснежных зубов. - Более чем. - оттолкнувшись от столешницы ладонями, в которую упирался до этого, он забрал платок со своей серьгой и уже подошел к самой двери, как вдруг остановился, заставляя красноволосого мужчину поднять бровь в удивленно-возмущенном жесте. Ухмыльнувшись, Амен специально заговорил близким к тону самого Сета, когда тот пытался заманить кого-то в свои сети, чарующим голосом. - Как ты там говоришь... У-у-умница. Он покинул кабинет сразу же после своих слов, не дожидаясь ни ответной реакции, ни чего-либо ещё - он позволил достаточно. Всё происходящее между ними начинало откровенно переходить грань в вседозволенности мужчин друг к другу, но обдумывающего всё происходящее не в первый раз охотника это забавляло и заставляло думать - как долго бог хаоса сможет отрицать очевидное? Откровенно позабавила охотника сцена несколькими часами спустя после произошедшего в кабинете, когда они отправились на новый уровень Дуата - последнее испытание на пути Эвтиды к брату и ответам, попав в подобие библиотеки, что было частью сознания Исмана и встретив стражницу, оказавшуюся знакомой богам и видимо, до недавних пор являющейся любимицей бога хаоса - иначе Амен не мог объяснить абсолютно провокационного поведения девушки, направленного на Сета. Охотник ничего не говорил и не давал понять своим видом каких-либо эмоций, лишь следил за тем, как поступит красноволосый мужчина, пока этот самый мужчина следил за ним и его реакциями. Стражница в какой-то момент невзначай бросила фразу именно ему о ревности, видимо, желая уколоть, почувствовав между ними связь, но Амен на её жалкую попытку лишь искренне негромко рассмеялся, покачав головой. - Ревность низменна, особенно необоснованная. Одно дело ревновать, находясь в отношениях, другое - когда ничего нет. - он заговаривает негромко, пожимая плечами, не смотрит даже на бога хаоса, который после его последних слов прожигает его кожу вспыхнувшими алым глазами. - Если оно не твоё, зачем держаться за то, чего и не было вовсе? А если твоё... Когда в основе лежит искренность, на других не тянет. Он следует за Эвой и остальными, не зная, какую реакцию вызвал своими словами, но чувствуя озадаченный взгляд красноволосого бога, провожающий его спину. Амен о своей позиции сказал прямо и честно, не утаивая и не отрицая догадок стражницы, хотя те и были не совсем правильными - в отношениях они с Сетом не состояли, но главное он увидел - бог понял, что Амен имел ввиду. И у следующего за последним переодеванием после возвращения с испытания подарка Сета было два пути в зависимости от того, что тот бы сделал. Но Амен услышал за своей спиной, следуя за идущими впереди Эвой и Ливием, шипение красноволосого мужчины на стражницу о том, чтобы она его не трогала и оставила в покое прежде, чем он материализовался за спиной эпистата. Тёмно-алую розу он принял.

***

Вечер, кабинет Амена в храме Амона-Ра... Амен стоял у окна, сложив руки на высокой выемке и рассматривая усыпанное звёздами небо. На улицах уже никого не было, колесницу, приехавшую за ним, он отправил обратно - было слишком много работы, чтобы он отвлекался на поездки, поэтому решил несколько дней провести в выделенной во втором помещении рядом с его кабинетом спальне, куда можно было попасть только через сам кабинет. Он не слышит - чувствует под ногами едва ощутимый летающий по помещению песок, после чего на его плечи ложатся тонкие мужские пальцы. Молчит, не поворачиваясь, позволяет мужчине размять затёкшую от долгой работы шею, прекрасно понимая, почему он явился, благодаря их догадкам об очевидном и действительно случившемся требовании фараона, но не комментирует - ждёт. - Мы оба понимаем, что она не сможет удовлетворить ни одну из твоих потребностей, охотник. - бархатный голос в миллиметре от его уха с надетой серьгой, Амен издаёт негромкий хмык, повернувшись лицом к богу хаоса, упирается в выемку копчиком и ладонями, поднимает к потолку ироничный взгляд, позволяя мужчине снова пересытится его чувствами. - Ты бы хоть цветочков принёс ради приличия. - эпистат усмехается, с прищуром смотря в горящие рубиновые глаза, краем сознания отмечая, что Сет явился в истинном облике, не став ограничивать себя рамками человеческой оболочки. - Думал, ты ещё днём явишься. Неужто только узнал? Или с собой боролся? - Узнал. - рубиновые глаза мерцают недовольно, когда он прижимает охотника ещё сильнее к каменной выемке. Амен ухмыляется, позволяя Сету зависнуть взглядом на его губах, молчит несколько долгих минут прежде, чем всё же двинуться вперёд, оставляя между ними жалкие миллиметры расстояния и зная точно, чувства его бог хаоса почувствовал отчётливо. - Неужто великому и могучему богу хаоса не всё равно? - тон Амена больше подстёгивающий, когда он чувствует сквозь ткань хлопковых штанов жар скользнувшей по бедру ладони, он откровенно забавляется тем, как Сет не может контролировать собственную злость и собственнические замашки, распространяя их даже на эпистата. Рубиновые глаза загораются ярче. - Умолкни. - Разве не ты благодарил Ра за то, что чувствами я себя не обременяю? - Амен откровенно посмеивается, наблюдая за мужчиной, которого явно разрывали противоречивые чувства. Охотник сам был не менее недоволен решением фараона, которое тот даже не дал ему оспорить, поставив перед выбором между исполнением требования и карьерой эпистата. С одной стороны Амен, не желающий соединять свою жизнь с кем-то, мог бы отказаться - до поста верховного эпистата он не рвался, как некоторые другие его соратники, но проблема была в другом - свою истинную миссию во всем этом он ещё не закончил, а потому пришлось дать своё согласие на требование как можно скорее обзавестись наложницей. Чего он не ожидал - что фараон сразу же подсунет ему девушку. На вид миловидная юная девица оказалась со стервозным, истеричным характером, который появился, стоило ей только открыть рот. Её поселили в поселении в бывшей хижине Реммао, как можно дальше от эпистата, когда они вернулись из Мемфиса, но за этот первый день, когда девица пробыла в поселении, к нему уже специально заезжали Эвтида с лекарем, не скрывая прямо говоря ему, что в поселении находится невозможно. Эвтида проявила искреннее сочувствие мужчине, ведь с такой девушкой любой с ума сойдет и покой потеряет, а Ливий дал обещание приготовить успокаивающий отвар, иначе нервы эпистата её просто не вынесут. Выслушав друзей, коими они смогли стать после Дуата, мужчина отправил в поселение приказ каким угодно способом угомонить девушку. На слова Эвтиды, глянувшей на него с волнением и сказав что странно что бог хаоса не появлялся он лишь пожал плечами, проводив друзей до колесницы и вместе с ней отправляя их обратно, пока сам вернулся к работе. Злость Сета доходит до грани, он буквально дёргает его на себя, резко сместив руку с бедра на талию охотника, сокращает то невзрачное расстояние между ними и впивается в губы Амена с напором и жадностью, невероятно желая, чтобы он заткнулся. Амен, почувствовав на своих сухие, слегка обветренные губы бога хаоса позволяет целовать, губы размыкает, не двигает языком специально, дав богу вылизать свой рот, как тот того и хотел, и когда резко начавшийся поцелуй столь же резко обрывается, он тихо смеётся, слегка качая головой, рассматривает мужчину иронично. - Исфет, как можно быть настолько очевидным? - тихо посмеивается эпистат, разглядывая вспыхнувшие алым блеском одержимости глаза, чувствуя, как рука на его талии сжимается ещё сильнее, не давая ему и на миллиметр от тела Сета отстранится. - Вот ведь собственник... - Раз собственник, значит должен понимать. Ты мой. - голос красноволосого мужчины теряет былую бархатность, что Амена откровенно веселит и, быть честным с собой, заставляет немного возгордится тем, что настолько, сам того не желая, смог довести бога до фактического признания собственной слабости. - Ртом можно делать так много интересного, а ты только и делаешь, что без конца болтаешь. - Амен качает головой, с лёгким прищуром рассматривая мужчину прежде, чем плюнуть на всё. - Заткнись уже. - с веселым смешком хмыкает альбинос, обхватив его шею руками и сам затыкает поцелуем сразу сжавшего его талию мужчину. В спальню эпистата они перемещаются после двух оргазмов от взаимной дрочки, которых мало обоим - Сет буквально перекормлен его чувствами и жаждой, Амен же просто варится в собственных ощущениях как в своем соку, одобрительно выстанывая на мелькающую сверху вниз красноволосую голову, всецело занятую его членом. С чего Сету приспичило сделать ему минет он понятия не имеет, но не ему жаловаться - в конце концов, даже попытки доставить удовольствие он оценивает и одобряет, а потому и сам, сев на постели, когда мужчина встал, проделывает с ним тоже самое, выбивая из пока ещё обтянутой ненужной накидкой и украшениями груди низкие стоны вперемешку с немалым количеством мата. Оказываясь на постели животом вниз он кидает ироничный взгляд на покинувшие их одежды, которые оба в процессе доставления друг другу удовольствия с друг друга и сняли, и которые теперь валялись перепутанной между собой бесформенной кучей на полу, но, отвлекшись на своё, не сдерживает удивленного стона, который не успел проконтролировать и следующего за ним негромкого смеха, когда поясница против воли прогибается, дав слишком длинному языку мужчины вылизать его изнутри. Амен не сдерживает мата сам, когда язык заменяют смазанные в знакомом до последней грейпфрутовой нотки масле пальцы, а к его спине прижимается сам мужчина. Кожу слегка щекочет длинными волосами, когда склоняется, снова оставляя повсюду следы своих губ и зубов, которые слегка пощипывает, потирает комок нервов внутри мужчины слишком напористо, заставляя его буквально дёргаться, пребывая в своей злости, но когда чувствует, что Амену это начинает не нравится, утыкается в его затылок, замедлившись и уделяя большее внимание мужчине под ним, теперь лишь слегка ощупывая простату, от чего эпистат снова дрожит в его руках, простонав и тихо проматерившись, уткнувшись лицом в простыни. Они не повторяют предыдущего опыта с неудобством позы, как только Сет вынимает из него пальцы он поворачивается на спину, облокотившись спиной о подушки, и красноволосый мужчина пристраивается между его согнутых в коленях ног, успев обильно смазать маслом свой член и входит в эпистата одним глубоким, плавным по сравнению с другими толчком. Амен не замечал такой сильной жажды до поцелуев за богом хаоса, но сейчас он почему-то целует, склонив к нему голову и не сопротивляется, когда охотник зарывается рукой в длинные алые пряди, сжимая их на затылке и царапает спину второй рукой. Ему приходится разорвать поцелуй первым, не сдержав ставшими более частыми стоны от того, что одной рукой красноволосый мужчина стал поглаживать его член в темп своих же толчков, он невольно выгнул поясницу, поддаваясь навстречу, тихо рассмеялся, когда Сет, не выдержав, ускорился, проматерившись и оставляя укус за его ухом, когда он стал изнутри сжимать его член стенками, ощущая выступающий из головки предэякулят. Когда Амен издаёт недовольный стон, бог хаоса замедляется, смотря на него вопросительно, но замечая причину дискомфорта мужчины спокойно перехватывает его за талию, щелчком пальцев перемещаясь в удобную для него позу. Амен, оказавшийся сидящим на его бёдрах, довольно выдыхает, чувствует, как пальцы красноволосого мужчины сжались на его ягодицах, слегка разводя их в стороны, и он сам обхватывает бога хаоса за шею, выгнувшись в пояснице и делая проникновение ещё более простым, посмеиваясь, когда руки мужчины всё же скользят от его ягодиц к пояснице, поглаживая болящий от предыдущей позы копчик, и вновь возвращаются на них, когда он упирается ступнями в матрац, ускоряя толчки и заставляя эпистата, выгнувшегося в спине, одобрительно негромко стонать на каждый из них, ставших для Сета одержимостью. Шум от их сбитых дыханий сливается, когда Сет, поднявшись метящими жадными поцелуями от его плеч к губам, накрывает его губы своими, крепко удерживая испещрённые его метками бёдра, ускорившись на максимум и с ухмылкой каждым толчком добивает охотника до оргазма, вплотную проезжаясь членом по простате, пока самозабвенно вылизывает его рот и сплетается с ним языком, чувствуя, что и сам на грани - Амен уже не контролирует то, как сжимается вокруг его члена, дрожь тела в его руках крупная и ощутимая ему изнутри, и он не пытается сдерживаться, углубляя поцелуй ещё больше, когда они оба практически одновременно кончают. Эпистат устало ложится прямо на него, даже не отодвигаясь, чувствует на себе взгляд рубиновых глаз и внезапную, заставившую его лениво поднять голову заботу - сверху рукой Сета ложится тонкая простынь, прикрывающая обнажённые тела. Смотрит в красные глаза, больше не горящие злостью, с едва видным любопытством внимательно, но всё же не сдерживает тихого ироничного хмыка, покачав головой и ложась обратно на грудь красноволосого мужчины, который привычно поглаживал пальцами поясницу охотника. - Ревнивец... - тихо цокает языком Амен, прикрывая от усталости глаза и издаёт смешок, когда Сет, проматерившись, всё же соглашается. - Да понял я тебя, вот же ворчун многолетний. - Ты бы ещё через год понял, имбецил. - И это говоришь мне ты? - он с усмешкой поднимает голову, смотря в рубиновые глаза и фыркает весело, качая головой будто в неверии. Сет закатывает глаза недовольно, затыкая его новым быстрым поцелуем, после которого Амен, хмыкая, укладывается обратно на его грудь и засыпает, расслабленный после оргазма и утомленный ломотой и прочей сопутствующей болью в теле. Однако, покидая пустую спальню утром, одевшись, он обнаруживает на своём рабочем столе несколько цветков лунной куркумы, тёмно-фиолетовые ягоды с приятной кислинкой, которые были, как знал Амен, только в Дуате, и скляночку с обезболивающей настойкой. Перебирая пальцами белые лепестки с красными жилками, охотник качает головой, не сдержав усталой усмешки - он хотя бы очевидное перестал отрицать. К этому приводит одна единственная мысль, и она не о подарках - о оставшихся следах губ и зубов, которые в прошлые разы бог хаоса, пока он спал, подчищал, но в этот раз они остались на его коже.

***

Эвтиду, спустившуюся в Дуат, чтобы не быть с истеричной девушкой в поселении, уже привычно встречает Акер, подставляя головы под тонкие пальцы девушки и издавая низкий звук, похожий на мурчание, после чего ведёт её прямиком к хозяину, уже знавшему о её прибытии. По недавним словам стража Эва знала, что сейчас у него и Сета должны быть переговоры, но когда вошла в главный зал, то застала лишь поднявшегося ей навстречу Анубиса, который благосклонно улыбнулся, когда она как и подобает поклонилась ему, вызвав мягкую улыбку мужчины. - А где же Сет..? - взгляд девушки, неизменно наполняющийся трепетной нежностью, когда она смотрела на стража, грел душу мужчины и он не сдержал понимающей улыбки, отводя на секунду от девушки взгляд на пустое место за столом, где стоял кувшинчик вина и две чаши. - Ты уверена, что хочешь... - У-у, нет, не продолжай. Я поняла. - она прикрыла руками вмиг покрасневшее лицо, заставив стража тихо рассмеяться и вспомнив, невольным свидетелем чего стала не так давно. Покачав головой, она не сдержала ироничной усмешки, когда к ней пришла мысль, почему именно Сет так сорвался. - Он наконец перестал отрицать? - Уж не знаю как перестал, но сорвался он быстрее, чем я успел вина налить. - Анубис покачал головой, когда Эва тихо рассмеялась и с улыбкой взяла его под руку, вместе с ним возвращаясь за стол. - Значит ты не будешь против, если я составлю тебе компанию, великий страж? - Не буду. - тихо ответил мягко улыбающейся Эвтиде темнокожий мужчина, усадив девушку и садясь на своё место, с едва заметным в голубых глазах удивлением наблюдая за спокойно устроившим головы на бёдрах девушки Акером, который был не только охраняющим обитель Анубиса, но и олицетворением некоторых недоступных ему эмоций, которые сейчас демонстрировал поглаживающей гривы девушке, даже не подозревающей, что страж со львом почувствовали в ней родственную душу ещё когда она впервые шагнула в Дуат.