Ниндзя в Городе Супергероев

Они шли к школе молча. Ни у кого не было сил говорить. Али и Тасман остались в парке — мёртвые, холодные, никому уже не нужные. Остальные тащились кто как: кто на своих двоих, кого поддерживали, кого несли. Кровь засыхала на шерсти, на костюмах, на асфальте под ногами. Бао шёл впереди. Плечо ныло, но он старался не показывать вида. Рядом плёлся Вася, прихрамывая на пробитую ногу. Соня всхлипывала, уткнувшись в бок брата. Лео нёс на спине Леонелу — малышка потеряла сознание от страха ещё в парке. Тиг поддерживал Милу, которая не могла идти сама. Редьяра тащила Кубу — кабан, несмотря на всю свою броню, получил серьёзный удар цепью. ЛиЛи прыгала рядом, готовая подхватить любого, кто упадёт. Чит нёс Мартика на руках. Харзы, впервые в жизни притихшие, плелись в хвосте, не пытаясь даже шутить. Ния шла последней. Она всё время оглядывалась. Ей казалось, что за ними кто-то идёт. — Быстрее, — хрипел Бао. — Нам надо в школу. Там стены. Там защита. Там... Он не договорил. Воздух вокруг резко похолодал. Настолько резко, что у всех вырвался пар изо рта. Трава под ногами захрустела — она покрывалась инеем. Секунду назад был тёплый вечер, а сейчас зубы начали выбивать дробь. — Что за... — начал Лео. Перед ними, прямо на дорожке, ведущей к школе, начала формироваться фигура. Сначала просто силуэт из инея. Потом лёд. Прозрачный, голубоватый, он нарастал слоями, создавая тело. Человеческое тело. Ниндзя. Через пять секунд перед ними стоял воин в синем костюме. Облегающая форма с символом Лин Куэй на груди — дракон, вцепившийся в луну. Маска закрывала нижнюю часть лица. Глаза — голубые, почти светящиеся — смотрели холодно и спокойно. С него шёл пар. Каждое движение сопровождалось лёгким потрескиванием льда. Руки, чуть голубоватые, покрытые тонкой коркой инея, были опущены вдоль тела, но пальцы чуть подрагивали, готовые в любой момент сжаться в кулаки. — Вы, — сказал он. Голос звучал приглушённо, но чётко. — Вы те, кто связан с Рю? Бао сглотнул. Холод пробирал до костей. — К-кто ты? — выдавил он. Ниндзя склонил голову. Иней посыпался с капюшона. — Меня зовут Куай Лян. Но вам больше известно другое имя. Саб-Зиро. Тишина. Только зубы стучат. — Я глава клана Лин Куэй, — продолжил Саб-Зиро. — И я здесь не для того, чтобы убивать вас. Пока. Он сделал шаг вперёд. Все попятились. — Я ищу Рю. Сына Скорпиона. Где он? Бао нашёл в себе силы ответить: — Мы... мы не знаем. Он ушёл. Телепортировался. Мы сами его ищем. Саб-Зиро смотрел на них долго. Очень долго. Потом его взгляд упал на раненых. На кровь. На сломанных. — Вы уже встретились с ним, — констатировал он. — И выжили. Удивительно. — Не все, — тихо сказала Ния. Саб-Зиро кивнул. — Я знаю. Нуб Сайбот уже был здесь. Я чувствую его след. Он поднял руку. В воздухе закружились снежинки. — Слушайте меня внимательно, — сказал он. — Ваша директриса в Преисподней. Её забрали на турнир. Если вы хотите вернуть её — вам придётся участвовать. — Мы не бойцы, — прошептал Лео. — Я знаю, — Саб-Зиро опустил руку. — Поэтому я здесь. Чтобы подготовить вас. Хотя бы минимально. Чтобы вы не умерли в первой же схватке. Он обвёл взглядом каждого. — У вас есть три дня. Потом портал откроется снова. И вы пойдёте туда. Сражаться. За неё. За себя. За свой мир. — А Рю? — спросил Бао. Саб-Зиро чуть склонил голову. — Рю пойдёт с вами. Я найду его. Он не откажется. Потому что там, куда вы идёте... там его наследие. Там его корни. И там его враги. Он развернулся. — Идите в школу. Лечите раны. Отдыхайте. Завтра начнём тренировки. — Подожди! — крикнул Бао. — А ты? Ты будешь с нами? Саб-Зиро остановился. Не оборачиваясь, сказал: — Я буду следить. Если вы готовы учиться — я научу. Если нет — вы умрёте. Выбор за вами. Лёд под его ногами вспыхнул холодным пламенем, и он исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя только иней на траве и дрожь в костях. Бао выдохнул. Пар изо рта всё ещё шёл. — Ну что, — сказал он тихо. — Похоже, у нас появился тренер. Очень строгий тренер. Они побрели к школе. Впереди были три дня ада. А потом — настоящий ад. Парк встретил их тишиной. Рю сидел на той же скамейке, где всё начиналось. Куртка с драконом валялась рядом, он сидел в одной футболке, несмотря на холод, который принёс с собой ледяной ниндзя. Саб-Зиро появился из тени дерева. Без спецэффектов, без льда — просто шагнул из темноты, как будто всегда там был. Рю даже не обернулся. — Знал, что ты придёшь, — сказал он тихо. — Ждал. Саб-Зиро остановился в паре метров. С него всё ещё шёл пар, иней покрывал траву вокруг ног. — Ты убил их, — сказал Куай Лян без эмоций. — Двоих. Остальных покалечил. Рю пожал плечами. — Они напали первыми. Толпой. С суперкостюмами и желанием меня "принять в школу". Я защищался. — Я не осуждаю, — Саб-Зиро чуть склонил голову. — Я констатирую. Рю повернулся. Посмотрел на ледяного ниндзя долгим взглядом. — Садись, — сказал он, кивнув на скамейку. — Разговор есть. Саб-Зиро не шевельнулся. — Я постою. Рю усмехнулся. — Как хочешь. Он помолчал. Собрался с мыслями. Потом заговорил: — Я сожалею о прошлом. О том, что мой отец всё это устроил. Про тебя. Про Би-Хана. Про весь этот ад, который длится уже decades. Саб-Зиро молчал. Слушал. — Но ты сам знаешь, — продолжил Рю. — Ни ты, ни он не виноваты на самом деле. Вы оба стали жертвами Куан Чи. Это факт. Ему верить нельзя. Никогда. Он встал со скамейки. Подошёл ближе. Холод обжёг кожу, но Рю даже не поморщился. — Я лично за мир, Куай Лян. Между кланами. Между нашими семьями. Я не ведусь на то, что сказал Куан Чи. Ни тогда, ни сейчас. Всё, что он делал — это ложь. Манипуляции. Игра на чувствах. Он посмотрел прямо в голубые глаза Саб-Зиро. — Би-Хан... да, он был эгоистом. Да, беспощадным. Но он бы не сделал того, в чём его обвиняли. Ты и сам это знаешь. Ты знал своего брата лучше всех. Тишина повисла между ними. Холодная, как дыхание Саб-Зиро. Куай Лян молчал долго. Очень долго. Потом иней на его плечах чуть ослаб. — Ты прав, — сказал он наконец. Голос дрогнул — впервые. — Я знаю. Знал всегда. Но месть... месть ослепляет. Твоего отца тоже. Рю кивнул. — Моего отца использовали. Как пешку. Как марионетку. Он горел жаждой мести столько лет, что перестал видеть правду. Но потом... потом он увидел. Понял. И выбрал другой путь. Саб-Зиро опустил взгляд. — Твой отец убил моего брата. — Да, — Рю не стал отрицать. — Убил. Поверив лжи. И мучался этим всю оставшуюся жизнь. Даже когда воскрес. Даже когда снова горел. Он ненавидел себя за это. Он положил руку на плечо Саб-Зиро. Лёд обжёг ладонь, но Рю не отдёрнул. — Я предлагаю мир, Куай Лян. Не между кланами — они сами разберутся. Между нами. Лично. Ты и я. Без прошлого. Без обид. Без крови, которая не наша. Саб-Зиро поднял глаза. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Ледяной ниндзя смотрел на него долго. Очень долго. Потом — впервые за многие годы — чуть заметно кивнул. — Хорошо, — сказал он тихо. — Мир. Рю улыбнулся. Коротко, устало, но искренне. — Спасибо. Он убрал руку. На ладони остался красный след от холода, но он даже не взглянул. — Теперь, — сказал Саб-Зиро, — поговорим о деле. Твоих... знакомых забрали на турнир. Их директрису — точно. Остальных, возможно, тоже. Нуб Сайбот открыл портал. Рю вздохнул. — Знаю. Чувствовал. — Ты пойдёшь? — А у меня есть выбор? Саб-Зиро чуть склонил голову. — Выбор есть всегда. Рю усмехнулся. — Нет, Куай Лян. Не в этот раз. Они слабые. Беспомощные. Если я не пойду — их убьют за минуту. А я не могу позволить себе ещё одну смерть на совести. Даже таких идиотов. Он развернулся и пошёл к скамейке, накинул куртку. — Три дня, я слышал. Буду готов. И их подготовлю. Если получится. — Я помогу, — сказал Саб-Зиро. Рю обернулся. — Спасибо. Правда. Они стояли друг напротив друга. Сын Скорпиона и брат Саб-Зиро. Наследники вражды, которая длилась десятилетиями. И впервые за всю историю — между ними не было ненависти. Только усталость. И надежда. Они попрощались. Коротко, без лишних слов. Саб-Зиро просто кивнул и растворился в морозной дымке. Рю постоял пару секунд, глядя на то место, где только что стоял ледяной ниндзя, потом развернулся и пошёл в лес. Ноги несли его сами. Без цели, без маршрута. Просто подальше от школы, от парка, от всего этого безумия. Лес встретил его тишиной. Настоящей, лесной, с запахом прелой листвы и влажной земли. Рю шёл, перешагивая через коряги, и думал. Думал о том, как всё запуталось. Как Куан Чи, этот проклятый колдун, исковеркал столько жизней. Его отца. Би-Хана. Саб-Зиро. Целые кланы. И зачем? Ради власти? Ради развлечения? — Дурацкий Куан Чи, — сказал он вслух. Голос прозвучал глухо в лесной тишине. — Почему мы оба стали жертвами этого клоуна? Почему никто не остановил его вовремя? Тишина. А потом воздух сгустился. Рю замер. Не надо было оборачиваться — он чувствовал. Тот самый холод, но другой. Не живой холод Саб-Зиро. Мёртвый. Пустой. Нуб Сайбот стоял в трёх метрах позади. Чёрный, как сажа, с белыми глазами, горящими в темноте. Серп висел на поясе. Клон маячил чуть поодаль, готовый в любой момент атаковать. Рю медленно повернулся. — Би-Хан, — сказал он спокойно. — Давно не виделись. В таком виде. Нуб Сайбот молчал. Смотрел. Ждал. Рю видел это напряжение. Видел, как призрак готовится к атаке, к обвинениям, к новой порции ненависти. Би-Хан явно ждал, что сейчас его начнут винить. За смерть семьи Скорпиона. За всё, что было. — Ты думаешь, я буду тебя обвинять? — спросил Рю. Нуб Сайбот дёрнулся. Чуть-чуть, почти незаметно. Но Рю заметил. — Расслабься, — Рю поднял пустые ладони. — Я не отец. Я не горю жаждой мести. Он сделал шаг ближе. Нуб Сайбот не отступил. Хороший знак. — Слушай сюда, Би-Хан. Вы оба призраки. Ты и мой отец. И оба хотите отомстить друг другу. За то, что случилось много лет назад. За то, во что вас втянул Куан Чи. Он покачал головой. — Мой отец — сложного характера человек. Ниндзя. Воин. Он за свою семью готов порвать любого. И он порвал. Тебя. Поверив лжи. И мучился этим всю жизнь. Нуб Сайбот чуть склонил голову. Белые глаза мигнули. — Я знаю, что ты беспощаден, — продолжил Рю. — Я знаю, что ты убивал. Много. Без сожалений. Но это твой выбор. Не Куан Чи. Не отца. Твой. Он подошёл совсем близко. Метр разделял живого и мёртвого. — Я не буду говорить тебе, как жить. Не буду учить. Но скажу одно. В турнире, куда нас всех тащат, можно быть беспощадным. А можно — пощадным. У тебя есть причины для обоих вариантов. Ты сам решаешь. Нуб Сайбот молчал. Долго. Потом его клон медленно растворился в воздухе. — Ты не боишься меня, — сказал он. Голос звучал как ветер в пустоте. — Нет, — Рю покачал головой. — Я видел страшнее. Я видел отца в ярости. Я видел, как он сжигал армии. Ты — просто тень. Обиженная, злая, но тень. Нуб Сайбот не ответил. — Иди, — сказал Рю. — Или останься. Мне всё равно. Но если решишь драться со мной — дерись. Если решишь помочь — помогай. Выбор за тобой. Он развернулся и пошёл дальше в лес. Сзади долго было тихо. Потом ветер донёс шёпот: — Странный ты... сын Скорпиона. Рю усмехнулся, не оборачиваясь. — А ты ожидал психованного маньяка с факелом? Тишина. А потом Нуб Сайбот исчез. Растворился в ночи, как не было. Рю шёл дальше. Впереди были три дня ада. А потом — ад настоящий. И ему нужно было собраться. Ради всех. Даже ради этих придурков, которые хотели сделать из него супергероя. Рю сидел на деревянных перилах, глядя, как лепестки сакуры медленно кружатся в воздухе и падают в прозрачную воду ручья. Где-то вдалеке шумел небольшой водопад — тихо, успокаивающе, как будто сам мир говорил: "Расслабься, всё хорошо". Перед ним стояла небольшая статуя Будды. Каменная, старая, покрытая мхом. Кто-то поставил её здесь много лет назад, и теперь она молча наблюдала за течением воды и времени. Рю глубоко вздохнул. — Красота, — сказал он тихо. — Как в Японии. Почти как дома. Он закрыл глаза, слушая звуки природы. Ветер шелестел листвой, вода журчала, где-то пела птица. На мгновение показалось, что нет никаких проблем. Ни турниров. Ни Куан Чи. Ни школы супергероев. Ничего. Только покой. Телефон завибрировал. Рю поморщился. Достал аппарат, глянул на экран. Грейс. — Серьёзно? — пробормотал он. — Эта старая кошка ещё смеет мне звонить? После всего? Он хотел сбросить. Но палец замер над кнопкой. Любопытство победило. — Что тебе надо? — ответил он без приветствия. Голос Грейс звучал... странно. Не как обычно. Не как у директора, который вещает с кафедры. Как-то по-человечески, что ли. — Рю, — сказала она. — Меня отпустили. Рю моргнул. — И чё? — В смысле — и чё? — Грейс, кажется, опешила. — Меня отпустили! Я дома! Я вернулась! Рю посмотрел на лепесток сакуры, упавший ему на колено. Сдул его. — А мне то что? Поздравляю. Рад за тебя. Правда. Мне зачем звонить? Пауза. Грейс, видимо, переваривала этот ответ. — Ну... я подумала... раз я вернулась, и всё обошлось... может, ты всё-таки придёшь в школу? Ну, учиться? Стать настоящим героем? Рю замер. Потом медленно убрал телефон от уха, посмотрел на экран, будто пытаясь увидеть там лицо Грейс и понять, издевается она или правда такая дура. Снова поднёс к уху. — Слушай сюда, — сказал он спокойно, но с металлом. — Я сейчас сижу в идеальном месте. Сакура цветёт. Ручей течёт. Водопад шумит. Будда смотрит. Красота. Покой. Благодать. Он сделал паузу. — И после всего, что было, после того, как вы напали на меня толпой, после того, как я защищался, после того, как вас самих утащили в ад — ты звонишь и снова предлагаешь мне идти в вашу школу? Грейс молчала. — Я бы всё равно не пришёл, — сказал Рю. — Даже если бы ты была самым лучшим директором в мире. Даже если бы ваша школа была раем на земле. Я не хочу быть вашим "героем". Я не хочу носить ваши значки и улыбаться в камеры. Я не хочу играть в ваши игры. Он встал с перил. Отряхнул штаны. — Я воин, Грейс. Я сын Скорпиона. Я вырос в мире, где герои умирают по-настоящему, а злодеи не ждут, пока их посадят в тюрьму. И если вашему миру грозит опасность — я приду. Но не потому что вы меня позвали. А потому что я сам так решу. Он посмотрел на статую Будды. Та смотрела на него с каменным спокойствием. — Иди лечи своих, — сказал он тише. — Хорони мёртвых. Учи живых. Но ко мне больше не лезь. Если понадоблюсь — я сам найдусь. Он сбросил звонок и убрал телефон в карман. Сакура всё так же падала. Вода всё так же текла. Будда молчал. Рю постоял ещё минуту, глядя на идеальную картинку японского сада посреди этого странного мира. — Красота, — повторил он. — Жаль, что ненадолго. Он спрыгнул с перил и пошёл в лес. Туда, где никто не достанет. По крайней мере, до завтра