Ниндзя в Городе Супергероев

Рю шёл по лесу, перешагивая через коряги, и думал. Думал о том, что делать дальше. Турнир скоро. Эти придурки из школы супергероев без него там просто сдохнут. Грейс вернулась — ну и ладно. Но остальные... Лео, Тиг, Мила, вся эта таёжная братия... Они даже не представляют, что их ждёт. А ещё Саб-Зиро. Он предложил помочь. Нуб Сайбот... кто знает, что у него в голове. Отец где-то там, в своём аду, наверное, следит. Рю остановился. Посмотрел на небо. — По приколу что ли сходить? — спросил он сам у себя. — Делать всё равно нечего. Посмотреть на их рожи. Поставить условия. А если не примут — ну и пошли они. Он усмехнулся своей идее. Развернулся и пошёл в сторону школы. --- Здание сверкало стеклом и металлом, как всегда. Идеальное, вылизанное, с флагами и символами супергероев. Рю поморщился. Ненавидел он эту показуху. Он подошёл к главному входу. Дверь была заперта. Кодовый замок, камеры, датчики. Рю постучал. Кулаком. Громко. — Открывайте, — сказал он в камеру. — Это Рю. К директору. В динамике что-то зашипело, потом раздался испуганный голос: — Один момент! Сейчас! Дверь открылась через минуту. За ней стоял Вася. Барс в синей футболке, с жёлтым хохолком, смотрел на Рю круглыми глазами. На правой лапе поблёскивало кольцо с пончиком. — Ты... — выдавил он. — Ты чего пришёл? — К Грейс, — коротко ответил Рю. — Проводишь? Вася сглотнул, но кивнул и поплёлся вперёд, то и дело оглядываясь, будто Рю мог в любой момент вытащить катану. Они прошли через холл, мимо классов, мимо тренажёрного зала. Везде было пусто — видимо, после похорон Али и Тасмана занятия отменили. Дверь кабинета директора была приоткрыта. Вася ткнул в неё дрожащей лапой и быстро ушёл. Рю постучал. Недовольно. Коротко. — Войдите, — раздался голос Грейс. Он вошёл. Кабинет был большим, светлым, с панорамными окнами. Грейс сидела за столом, перед ней лежали какие-то бумаги. Увидев Рю, она напряглась. Рука машинально дёрнулась к кнопке вызова охраны. — Расслабься, — сказал Рю, закрывая дверь. — Я не драться. Я по делу. Грейс смотрела на него настороженно. — По какому? Рю подошёл к столу, сел на стул напротив, закинул ногу на ногу. — Я подумал. И решил по приколу поучиться в вашей школе. Грейс открыла рот. Закрыла. Снова открыла. — Что? — То, — Рю пожал плечами. — Делать нечего. До турнира время есть. Посмотрю, чему вы тут учите. Может, даже полезно будет. Но на моих условиях. Грейс медленно выдохнула. Напряжение чуть спало. — Каких условиях? Рю загнул первый палец. — Первое. Я не буду носить ваши дурацкие костюмы. У меня свой есть. Отцовский. Грейс кивнула. — Второе. Я не буду участвовать в ваших дурацких церемониях. Подъём флага, клятвы, посвящения — мимо. — Приемлемо, — осторожно сказала Грейс. — Третье. На уроках я сижу где хочу. Если скучно — ухожу. Если интересно — остаюсь. Без отметок и замечаний. Грейс поморщилась, но кивнула. — Четвёртое. Никакой пропаганды. Никаких "стань настоящим героем". Я знаю, кто я. И не нуждаюсь в вашем одобрении. — Ладно. — Пятое. Если кто-то из учеников нападёт на меня — я защищаюсь. Без ограничений. И это не будет считаться нарушением. Грейс побледнела. — Но... — Это условие, — отрезал Рю. — Или я ухожу. Выбирай. Грейс молчала долго. Потом кивнула. — Принимается. — Шестое. Я не буду участвовать в ваших миссиях. Если город в опасности — я сам решу, помогать или нет. По обстоятельствам. — А если опасность реальная? — Тогда помогу. Но не по команде. Грейс вздохнула. — Седьмое. Я не буду сдавать ваши экзамены. Никаких тестов, зачётов, контрольных. Я пришёл учиться, а не подтверждать свою крутость. — Хорошо. — Восьмое. У меня будет доступ к вашей базе. К архивам, к тренировочным залам, к симуляторам. В любое время. — Это можно организовать. — Девятое. Я не обязан ни с кем дружить. Если кто-то лезет ко мне с разговорами — я имею право послать. Грейс усмехнулась. — Это само собой. — Десятое. Последнее. Если я решу уйти — я уйду. Без объяснений. Без уговоров. Без попыток вернуть. Грейс посмотрела на него долгим взглядом. — Всё? — Всё. Она откинулась на спинку кресла. — Знаешь, Рю... Ты первый ученик, который ставит условия директору. И не просто ученик — ты убил двоих наших. Рю кивнул спокойно. — Они напали первыми. Толпой. Я защищался. Если вы не можете это принять — я уйду прямо сейчас. Грейс молчала. Потом встала, подошла к окну. — Али был... трудным, — сказала она тихо. — Самолюбивый, наглый, вечно лез вперёд. Но он был ребёнком. Тасман... он был злым, да. Но он тоже был нашим. Рю молчал. — Я не могу тебя простить, — сказала Грейс, оборачиваясь. — Не сейчас. Может, никогда. Но я принимаю твои условия. Потому что ты прав в одном: нам нужна твоя сила. Турнир приближается. И без тебя мы не справимся. Рю встал. — Я не прошу прощения, — сказал он. — И не жду его. Я просто буду делать то, что должен. Как всегда. Он направился к двери. На пороге остановился. — Где мой класс? И расписание. Грейс улыбнулась. Горько, устало, но улыбнулась. — Третий этаж, комната 12. Расписание на доске объявлений. Завтра в девять первая пара. Не опаздывай. Рю хмыкнул. — Посмотрим. Дверь закрылась. Грейс долго стояла у окна, глядя на парк, где ещё вчера валялись тела. — Ну и денёк, — прошептала она. — Ну и ученики... На уроке Рю вошёл в класс и сел за последнюю парту. Закинул ноги на стол, откинулся на спинку стула и уставился в окно. Остальные ученики косились на него, но подходить боялись. Бао сделал вид, что читает книгу. Лео что-то шептал Тигу. Соня смотрела во все глаза, но Вася дёргал её за хвост, чтобы молчала. Рю посмотрел на часы. Потом на доску. Потом снова в окно. — Мне двадцать два, — пробормотал он себе под нос. — Какая, блять, школа... Дверь открылась. Вошёл Леон. Морда всё ещё в синяках, челюсть замотана бинтами, но держался бодро. Увидел Рю, замер на секунду, потом прошёл к учительскому столу. — Че, не ждал? — лениво спросил Рю. Леон кашлянул. — Так, ученики. У нас сегодня не обычный урок. У нас спецзадание. В классе оживились. Соня подпрыгнула на месте. Али бы обрадовался, но Али больше не было. Тасмана тоже. — Какое задание? — спросила Ния. Леон выпрямился. — В городе появилась банда. Суперзлодеи в масках. Они решили ограбить кондитерскую фабрику. Украсть все конфеты. Наша задача — поймать их и предотвратить преступление. Рю замер. Медленно повернул голову. Посмотрел на Леона. Потом снова отвернулся к окну и сделал руками фейспалм, да так, что ладони хлопнули по лицу. — Серьёзно? — спросил он, не убирая рук. — Блять, серьёзно? Леон нахмурился. — А что не так? Рю убрал руки. Повернулся. Встал. — Что не так? — переспросил он. Голос звенел. — ЧТО НЕ ТАК? Ты реально спрашиваешь? Он обвёл рукой класс. — Этим должна заниматься полиция! Не школа супергероев, не вы, не я! Полиция, мать её! Это разве угрожает миру? Ну украдут они конфеты! И что? Дети без сладкого останутся? Это трагедия? Это конец света? Леон открыл рот. — Но мы должны защищать... — Защищать от чего? — перебил Рю. — От диабета? От кариеса? Вы серьёзно считаете, что ваше время и силы надо тратить на поимку воров конфет, пока в других мирах идут настоящие войны? Пока демоны рвут души, пока колдуны уничтожают целые кланы, пока императоры собирают армии? Он шагнул ближе. — Вы тут игрушки игрушечные ловите, а называете себя героями. Смешно. Леон побледнел. — Но... это наша работа... — Работа у вас дерьмовая, — отрезал Рю. — Ладно. Вижу, придётся мне урок начинать. Он подошёл к доске, отодвинул Леона плечом (тот аж охнул) и взял маркер. — Сидеть и слушать, — сказал он классу. — Записывать, если успеваете. Это вам важнее, чем ваши конфеты. Он начал рисовать. Быстро, уверенно, профессионально. — Это Шао Кан. Император Внешнего мира. Его план — завоевать всё существующее. Вселенные, миры, реальности. Его сила — молоты, магия, армия, которая не знает страха. Он рисовал дальше. — Это Куан Чи. Колдун. Манипулятор. Его план — красть души, стравить всех со всеми, собирать армию из призраков. Он уничтожил мой клан. Он убил мою семью. Его сила — магия смерти, воскрешение, контроль над тенями. Класс замер. Даже Леон не двигался. — Это Шиннок. Падший бог. Его план — разрушить равновесие, вернуть Эдению в хаос, уничтожить всех, кто ему мешает. Его сила — бессмертие, магия хаоса, армия демонов. Рю рисовал одного за другим. Они появлялись на доске как живые. — Это Рейден. Бог грома. Защитник Земного царства. Его сила — молнии, бессмертие, мудрость веков. Но даже он иногда ошибается. — Это Лю Кан. Шаолиньский монах. Чемпион Смертельной битвы. Его сила — боевые искусства, магия огня, воля к победе. — Это Джонни Кейдж. Актер. Который спас мир. Не в кино — по-настоящему. Его сила — самоуверенность, кулаки и умение не сдохнуть там, где другие дохнут. Он обвёл взглядом класс. — Вот это — настоящие угрозы. Вот это — настоящие герои. А не ваши воришки конфет. Тишина. Леон кашлянул. — Но... нам надо ехать. Задание... Рю вздохнул. Устало. Обречённо. — Ладно, хуй с вами. Едем смотреть на ваши дела. Хоть посмеюсь. Он вышел из класса первым. Остальные поплелись за ним. --- Надели костюмы. Кто значок нажал, кто пояс активировал, кто очки настроил. Рю стоял в стороне в своей потёртой куртке с драконом. — А ты? — спросила Ния. — Почему костюм не надел? Где твой значок? Рю посмотрел на неё как на дуру. — Я похож на пятилетнего мальчика, который верит в супергероев? — спросил он. — Нет у меня ваших значков. У меня свой костюм есть. Настоящий. Он щёлкнул пальцами. Пламя пробежало по телу, и через секунду на нём была та самая экипировка — чёрно-жёлтая, с символом клана Ширай Рю, лёгкая, но прочная, как сама смерть. — Пошли уже, — бросил он. — Посмотрим на ваших клоунов. --- Фабрика встретила их шумом и грохотом. Воришки в масках — какие-то мелкие зверушки в дурацких костюмах — носились по цехам, пихая конфеты в мешки. Охрана валялась без сознания. Команда ворвалась внутрь. Началась суета. Кто-то стрелял из перчаток, кто-то прыгал, кто-то пытался окружать. Рю зашёл следом. Огляделся. Увидел сварочный аппарат, трубы, лестницы, мешки с сахаром. Один из грабителей заметил его. Здоровенный волк в лыжной маске, с монтировкой в лапах. — А ты ещё кто?! — заорал он, замахиваясь. Рю даже не дёрнулся. — Слышь, — сказал он спокойно. — Ты к ним лезь. Вон, к тем, в костюмчиках. А ко мне не лезь. Я хоть посмотрю на их работу. Ты мне не помеха. Он отошёл в сторону, сел на подоконник и сложил руки на груди. Волк опешил. Но монтировка уже летела в сторону Лео. Рю наблюдал. Лео увернулся. Мила прыгнула на спину грабителю. Тиг активировал пояс гравитации и стал тяжёлым, как камень. Ния магнитом притянула монтировку. — Неплохо, — пробормотал Рю. — Для начала. Воришек повязали быстро. Через десять минут они уже сидели связанные, а команда собирала рассыпанные конфеты. Леон подошёл к Рю. — Ну как? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Понравилось? Рю посмотрел на него. — Справились, — сказал он. — Для первого раза — норм. Но запомните. Он встал. — Конфеты — это не война. Воришки — не армия Шао Кана. Радуйтесь, что у вас такие проблемы. И молитесь, чтобы они не стали серьёзнее. Он спрыгнул с подоконника и пошёл к выходу. — Завтра на уроке продолжим про настоящих врагов. А сейчас — отдыхайте. Вы его заслужили. Дверь за ним закрылась. Команда переглянулась. — Странный он, — сказала Мила. — Сложный, — поправил Бао. — Очень сложный. Но, кажется... он реально хочет нас научить. — Научить чему? — спросила Соня. Бао посмотрел на дверь. — Выживать. В мире, где конфеты — это не проблема. А проблемы — это то, от чего умирают. Грейс подошла к Рю, когда он уже собрался уходить со двора. В руках у неё был значок — такой же, как у всех учеников, только новенький, блестящий, с пустым полем для имени. — Рю, подожди, — окликнула она. Рю остановился. Обернулся. Посмотрел на значок, потом на Грейс. — Это тебе, — сказала она с улыбкой. — Твой личный значок. Будешь как все. Рю посмотрел на значок. Потом снова на Грейс. — Зачем? — спросил он коротко. — Ну как зачем? Ты теперь ученик нашей школы. Все ученики носят значки. Это символ принадлежности, символ команды... Рю вздохнул. Протянул руку, взял значок. Покрутил в пальцах. Обычная блямба с креплением. Герб школы, пустое место для имени. — Ладно, — сказал он недовольно и прицепил значок на куртку. Прямо над выцветшим драконом. Грейс просияла. — Отлично! И ещё... нам нужно придумать тебе геройское имя. Ну, знаешь, как у всех. Али, Ния, Бао, Вася, Соня... У каждого есть имя, но в команде мы используем короткие, звонкие прозвища. Рю нахмурился. — И какое? Грейс задумалась на секунду, потом щёлкнула пальцами. — Котя! Рю замер. — Чего? — переспросил он тихо. — Котя! — повторила Грейс радостно. — Ну, ты же кот? Точнее, пантера? Или леопард? Я не разбираюсь. Но звучит мило! Котя! Рю стоял и смотрел на неё. Потом медленно перевёл взгляд на значок. Потом снова на Грейс. — Чего, блять? — сказал он громче. Грейс моргнула. — Что не так? Рю сдёрнул значок с куртки. Сжал в кулаке. Швырнул на землю. — Да пошли вы нахуй! — заорал он. — ВЫ, ВАША ШКОЛА, ВАШИ КЛИЧКИ, ВАША КЛОУНАДА! Он занёс ногу и со всей силы вмазал по значку. Тот, который "невозможно разбить", потому что сделан из особого сплава, разлетелся на куски. Металл хрустнул, электроника брызнула искрами, осколки разлетелись по асфальту. — Я в этом больше не участвую! — Рю дышал тяжело, глаза горели жёлтым. — Мне двадцать два года, мать вашу! Я сын Скорпиона! Я вырос в аду! А вы мне — Котя?! Он ткнул пальцем в Грейс. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? Котя! Для меня! Который убивал! Которого хотели убить! Который видел смерть ближе, чем вы свои долбаные конфеты! Грейс отступила на шаг. — Рю, успокойся... — Не указывай мне! — рявкнул он. — Ты, старая... — Мне тридцать лет! — выкрикнула Грейс. — Я не старая! Рю замер. Посмотрел на неё. Усмехнулся. Зло, горько. — Тридцать, — повторил он. — А ведёшь как бабка на лавочке. Клички раздаёшь. Котя. Он развернулся и пошёл прочь. Жёлтое пламя вспыхнуло вокруг него, но он его погасил. Не сейчас. Не здесь. — Иди ты со своей школой, — бросил он через плечо. — И со своими кличками. Пламя всё-таки вспыхнуло — яркое, жёлтое, — и Рю исчез. Остался только дым и осколки разбитого значка. Тишина. Грейс стояла, глядя на пустое место. Подошли остальные. Бао, Лео, Ния, Вася, Соня, Мила, Редьяра. Все видели. Все слышали. — Довольна? — спросил Бао тихо. Грейс обернулась. — Что? — Я спрашиваю, довольна ли ты? — Бао вышел вперёд. — Ты специально дала ему такую кличку? Чтобы унизить? Чтобы поставить на место? — Нет! — Грейс всплеснула лапами. — Я просто... ну, мы же детские супергерои! У нас милые имена! Али, Ния, Вася, Соня... Что в этом такого? Бао посмотрел на неё долгим взглядом. — Тебя не смущает, что ему двадцать два года? — спросил он. — Что он вырос не в нашем мире? Что для него "Котя" — это не мило, а унизительно? Ему нужно серьёзное имя. Достойное. Грейс нахмурилась. — Например? Бао задумался. Подошёл ближе к тому месту, где стоял Рю. Поднял один осколок значка. Покрутил. — Смотри, — сказал он. — Его отец — Скорпион. Это не просто имя, это символ. Ядовитое жало, смерть, защита. Рю — его сын. Он тоже несёт это жало. Он посмотрел на Грейс. — Если делать по-нашему, по-звериному, по логотипу... Его животное — скорпион. Но не настоящий, а как символ. Как клан. Как наследие. — И что ты предлагаешь? — спросила Ния. Бао пожал плечами. — Не знаю. Может, просто Рю? Это уже имя. Взрослое. Или по отцу — Скорпион-младший. Или что-то типа Жала. Но точно не Котя. Грейс молчала. Потом вздохнула. — Я не хотела его обидеть. Правда. — Ты не подумала, — поправил Бао. — А с ним нельзя не думать. Он не такой, как мы. Он из другого теста. Из другого мира. Лео подошёл и встал рядом. — Может, нам извиниться? — предложил он. — Объяснить, что не хотели... — Поздно, — сказал Бао. — Он ушёл. Теперь нам придётся его искать. Снова. И снова договариваться. Он посмотрел на небо, где ещё висел лёгкий дымок от жёлтого пламени. — Хорошо, что он хотя бы огонь погасил. Мог бы спалить школу. Грейс закрыла глаза. — Я дура, — сказала она тихо. — Полная дура. — Всякое бывает, — философски заметил Вася. — Главное — выводы сделать. — И имя ему придумать нормальное, — добавила Соня. — Чтоб не Котя. Все посмотрели на неё. Соня пожала плечами. — А что? Я тоже не хочу, чтоб меня Сонькой звали, если мне двадцать будет. Звучит глупо. — Тебе сто лет будет, а ты всё равно Соня, — фыркнул Вася. — Заткнись! Грейс подняла лапу, останавливая перепалку. — Ладно. Идём в школу. Думаем, как исправлять. И придумываем ему нормальное имя. Взрослое. Серьёзное. Достойное сына Скорпиона. Она посмотрела на осколки. — А это... соберите. Может, починим. Как символ того, что даже невозможное можно сломать, если неправильно подойти. Все разошлись. Бао задержался на минуту. Посмотрел туда, где исчез Рю. — Ты ещё вернёшься, — сказал он тихо. — Я знаю. Потому что без тебя нам никак. И ты это знаешь. Он пошёл в школу. Осколки значка тускло блестели на асфальте в свете уличных фонарей. Рю влетел в лес, как пуля. Ветки хлестали по лицу, но он не чувствовал боли. В груди горело. Не тот огонь, которым он владел, а другой — чёрный, вязкий, уничтожающий изнутри. Ярость. Обида. Унижение. — Котя, — прошипел он сквозь зубы. — Котя, блять... Он вышел на поляну. Старую, заросшую, с огромным дубом посередине. Дуб был толстый, в два обхвата, с корявыми ветками и мощным стволом. Идеальная мишень. Рю подошёл к нему. Встал напротив. Сжал кулак. Первый удар пришёлся прямо в ствол. Кора брызнула в стороны, но дерево даже не дрогнуло. Рю отступил на шаг, размахнулся и врезал снова. Ещё. Ещё. Ещё. Кулаки превратились в кровавое месиво, но он не останавливался. Кровь летела на кору, смешиваясь с древесной трухой. Дыхание сбилось, но ярость только росла. — Котя! — заорал он, вкладывая в удар всю силу. Хрустнуло. Не костяшки — ствол. Дуб дрогнул, накренился и с оглушительным треском рухнул на землю. Ветки взметнулись, листва зашуршала, и лес наполнился эхом падения. Рю стоял над поверженным деревом, тяжело дыша. Кровь капала с разбитых кулаков на кору. Боль немного отрезвила, но ярость никуда не делась. Она просто затаилась, ждала. Он посмотрел на ствол. На изгиб веток. На тени, падающие от лунного света. И вдруг увидел. Ветки, кора, тени — всё сложилось в очертания лица. Лица Грейс. Кривая усмешка, прищуренные глаза, высокомерное выражение. — Ты, — выдохнул Рю. — Ты... сука... Он закричал. Не слова — просто крик, полный боли и злости, и бросился на дерево. Кулаки молотили по коре, выбивая щепки, но лицо Грейс всё так же смотрело на него с презрением. Рю отступил. Огляделся. Увидел топор — старый, ржавый, забытый кем-то из лесорубов. Схватил его. — Ты хотела меня унизить? — заорал он, замахиваясь. — Хотела сделать из меня клоуна?! Топор вонзился в ствол прямо в то место, где должно быть лицо. Кора брызнула, но Рю выдернул лезвие и ударил снова. — Котя?! — новый удар. — Меня?! Ещё удар. Ещё. Ещё. Он рубил дерево, но видел перед собой Грейс. Реальную. Живую. С кровью, с мясом, с костями. Первый удар пришёлся по щеке. Лезвие вошло в плоть, и кровь брызнула тёплым фонтаном. Грейс закричала — но это был его собственный крик, вырывающийся из горла. Второй удар — в плечо. Хруст кости, мокрый звук рассекаемого мяса. Рука повисла плетью, но Рю не останавливался. Третий — в грудь. Ребра трещали, ломались, вонзались в лёгкие. Грейс хрипела, захлёбываясь кровью, но он не слышал. Он видел только её лицо. Это ненавистное, высокомерное лицо. Четвёртый удар — в живот. Кишки вывалились наружу, скользкие, тёплые, дымящиеся на холодном воздухе. Рю наступил на них ногой и ударил снова. Пятый — в позвоночник. Хруст позвонков, и тело переломилось, как тряпичная кукла. Грейс ещё дёргалась, ещё жила в агонии, но Рю уже не видел. Он рубил. Методично, остервенело, с каждым ударом теряя себя. Он рубил сухожилия — они лопались с противным чваканьем. Он рубил мышцы — они расползались под лезвием, как переспелые фрукты. Он рубил кости — они хрустели, ломались, крошились. Кровь заливала всё. Землю, траву, его самого. Она была горячей, липкой, пахла железом и смертью. Рю вырвал позвоночник. Дёрнул, с хрустом выдирая последние позвонки, и швырнул в сторону. Голова Грейс отделилась от тела и покатилась по земле, оставляя кровавый след. Глаза всё ещё смотрели. С укором. С презрением. Рю замер. Топор выпал из рук. Он стоял над тем, что осталось от дерева. Над щепками, над корой, над собственной кровью, смешанной с потом. Но в голове всё ещё была картина. Кровь, мясо, кости, кишки, позвоночник. Грейс, разрубленная на куски. — А-А-А-А-А-А! — заорал он. Крик вырвался из самой глубины, из того места, где жила боль. Боль за отца. За себя. За всю эту несправедливость. Он схватил топор и швырнул его в лес. Топор вонзился в ствол другого дерева и застыл, тускло блестя лезвием в лунном свете. Рю рухнул на колени. Грудь ходила ходуном. Кулаки, разбитые в мясо, лежали на земле. Он смотрел на разрубленный ствол и не видел ничего, кроме лица Грейс. — Я не хотел, — прошептал он. — Я не хотел... Но кто-то внутри, тёмный и злой, шептал в ответ: "Хотел. Ты хотел её смерти. И ты убил её. Пусть в голове, пусть в дереве — но убил". Рю закрыл глаза. Лес молчал. Только ветер шумел в кронах уцелевших деревьев да где-то далеко кричала ночная птица. Первая стадия ненависти была пройдена. И она была страшной. Рю шёл по коридору общежития, оставляя за собой кровавые следы. Кулаки превратились в месиво — костяшки стёрты в мясо, кожа висела лоскутами, из ран сочилась сукровица пополам с кровью. Он даже не замечал боли. В голове всё ещё стояла картина разрубленного дерева, лица Грейс, крови, текущей по коре. Он толкнул дверь своей комнаты. Она не открылась — заперто. Рю прислонился лбом к косяку, тяжело дыша. Сзади раздались шаги. — Рю? — голос Грейс. — Ты где был? Мы тебя обыскались. Рю замер. Медленно повернулся. Она стояла в коридоре. Живая. Целая. С этим своим вечным спокойным выражением, с лапами, сложенными на груди. В голове у Рю что-то щёлкнуло. Картинка наложилась на реальность: дерево, лицо, кровь, хруст костей — и вот она, перед ним. Живая. Улыбается. — ЭТО Я! — заорал Рю. — КОТЯ! Я ТВОЙ КОТЯ! Глаза его горели жёлтым. В руке материализовался кунай — сам, без команды, просто выплеск магии наружу. Он прыгнул. Грейс даже не успела вскрикнуть. Рю повалил её на пол, занося кунай для удара. — Рю, нет! — заорал кто-то сзади. Лео вцепился ему в плечо. Тиг — в пояс. Мила повисла на руке с кунаем. Бао обхватил ноги. — Остановись! — кричала Ния. — Это не она! Это Грейс! Рю дёрнулся. Раз, другой. Тела учеников болтались на нём, как тряпки. Он был сильнее. Намного сильнее. — Пустите! — прорычал он. — ОНА ЗАСЛУЖИЛА! Но они не отпускали. Висли, давили, мешали. Рю взревел и рванул со всей силы. Тела разлетелись в стороны. Лео врезался в стену. Тиг покатился по полу. Мила закричала, ударившись спиной об угол. Рю навис над Грейс. Она смотрела на него снизу вверх, расширенными от ужаса глазами. Кунай блеснул в свете ламп. — Прости, — прошептал Рю. И ударил. Лезвие вошло в шею. Чётко, точно, прямо в гортань. Грейс захрипела, пытаясь закричать, но из перерезанного горла вырывался только булькающий звук. Кровь хлынула фонтаном, заливая лицо Рю, его куртку, пол. Рю рванул кунай в сторону. Гортань вышла наружу. Белая трубка, опутанная сосудами, с кусками мяса, с хрящами, с кровью, текущей во все стороны. Грейс дёргалась в агонии, но Рю уже не видел. Он разорвал её горло. Пальцами, голыми руками, раздвигая рану, выдирая остатки. Кровь била ключом, заливала всё вокруг. Глаза Грейс закатились, но тело ещё жило — конвульсии, дрожь, предсмертные судороги. Рю держал в руках её гортань. Смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на тело. — Недостаточно, — сказал он тихо. Он поднял свободную руку. В ней вспыхнул файрбол — жёлтый, обжигающий, настоящий. Удар пришёлся в грудь. Пламя прожгло тело насквозь. Дыра — чистая, ровная, с обугленными краями — открыла вид на пол под Грейс. Рёбра обнажились, почернели, внутри что-то шипело и плавилось. Рю сунул руку в дыру. Горячо. Мокро. Скользко. Пальцы нащупали сердце — оно ещё билось, пыталось качать кровь, которой уже почти не осталось. Рю рванул. Сердце вышло наружу с мокрым хрустом. Красное, ещё тёплое, с обрывками сосудов и аорты. Рю сжал его в кулаке — и оно лопнуло, брызнув последней кровью ему на лицо. Он отбросил сердце в сторону. Посмотрел на лицо Грейс. Мёртвое, залитое кровью, с открытыми глазами. — Недостаточно, — повторил он. Кунай взметнулся в последний раз. Лезвие прошло по лицу — от лба, через глаз, через нос, через губы, до самого подбородка. Кожа разошлась, открывая мышцы, кости, зубы. Второй разрез — крест-накрест. Лицо превратилось в кровавое месиво, в котором невозможно было узнать ничего человеческого. Рю встал. Он стоял над телом, залитый кровью с ног до головы. В одной руке всё ещё был кунай, в другой — остатки гортани, которые он так и не выпустил. Грудь ходила ходуном, но в глазах уже не было ярости. Только пустота. В коридоре было тихо. Лео, Тиг, Мила, Бао, Ния, Вася, Соня — все, кто пытался его остановить, сидели на полу, прижавшись к стенам, и смотрели. Смотрели на то, что осталось от Грейс. На лужу крови, растекающуюся по полу. На дыру в груди. На разрезанное лицо. На сердце, валяющееся в углу. Никто не кричал. Никто не плакал. Только тишина. Рю посмотрел на них. Перевёл взгляд на труп. Потом снова на учеников. — Я предупреждал, — сказал он хрипло. — Я говорил. Не лезьте. Кунай исчез из руки. Пламя погасло. Он перешагнул через тело и пошёл по коридору, оставляя кровавые следы. За его спиной кто-то наконец закричал.