Ниндзя в Городе Супергероев

Рю стоял над телом, залитый кровью с головы до ног. Грудь тяжело вздымалась, но в глазах уже не было ярости — только холодная, мёртвая пустота. Он посмотрел на то, что осталось от Грейс, и сплюнул на пол. — Такая сука не должна жить, — сказал он ровно. Без эмоций. Как факт. Лео сидел на полу, прижавшись к стене. По морде текли слёзы, смешиваясь с кровью, которая попала на него, когда Рю рвал горло Грейс. Он смотрел на тело и не мог отвести взгляд. — Я тебя ненавижу, — прошептал он. Голос дрожал, срывался. — Ненавижу... Рю медленно повернул голову. Посмотрел на Лео сверху вниз. — Что же, — сказал он спокойно. — Твоё мнение. Оно не поменяет ничего. Он сделал шаг ближе. Лео вжался в стену. — Какая польза от твоей фразы? — продолжил Рю. — Я обижусь? Заплачу? Нет. Ты просто выпустил пар. А я сделал то, что считал правильным. Он обвёл рукой коридор, забрызганный кровью. — Я имею право убить. За такое у нас, в моём мире, давно бы порвали на куски. Не оскорбляют воинов. Не унижают. Не называют Котей, мать вашу, перед всеми. Тиг, трясущийся всем телом, кое-как поднялся на ноги. Шерсть стояла дыбом, зубы стучали. — Я... я вызову полицию! — выкрикнул он. — Они тебя арестуют! Посадят! Рю усмехнулся. Коротко, зло, без капли веселья. — И что ты скажешь? — спросил он. — Какой-то воин из Mortal Kombat убил вашу директрису? Потому что она оскорбила его? Потому что нельзя унижать воинов? Он покачал головой. — Смелей. Звони. Посмотрим, кто кого посадит. Он шагнул к Тигу. Тот отшатнулся. — Вы — рабы-герои, — сказал Рю тихо. — Которые не борются со злом. Которые ловят воришек конфет и называют это подвигом. Которые слушают двух упырей и думают, что это правильно. Он обвёл взглядом всех: Лео, Тига, Милу, Бао, Нию, Васю, Соню, Редьяру, Кубу, ЛиЛи, Мартика, Чита, Харзов, которые жались в углу. — Теперь это не мои проблемы, — сказал он. — Кто вас будет учить — мне плевать. Труп можете сжечь, можете выкинуть в воду, можете свить из него чучело. Мне похуй. Он развернулся и пошёл к выходу. На пороге остановился. Не оборачиваясь, бросил: — Мне жаль, что вы верите этим двум упырям. Тиг, собрав остатки смелости, крикнул вдогонку: — Ты про Леона и Грейс?! Рю замер. Медленно повернул голову. — А о ком ещё? — спросил он. — Долго вы будете их рабами? Он шагнул обратно в коридор. Все сжались. — Вы реально испугались их угроз? — продолжил Рю. — Что вы будете лохами, если не пойдёте в их школу? Что сдохнете несчастными? Что без них вы никто? Он усмехнулся. — Если вы реально им верите... то мне жаль вас. Правда жаль. Он подошёл к Лео. Протянул руку. Лео зажмурился, ожидая удара. Рю сорвал с его груди значок. Просто дёрнул — и крепление лопнуло. — Верни! — закричал Лео. — Это моё! Рю не ответил. Подошёл к Тигу. Сорвал его значок. — Не надо! — Тиг попытался закрыться, но куда там. Мила. Ния. Бао. Вася. Соня. Редьяра. Куба. ЛиЛи. Мартик. Чит. Харзы. Рю подходил к каждому и срывал значок, не обращая внимания на крики и слёзы. — Я вас освобождаю, — сказал он, когда в руках собралась целая гора разноцветных значков. — От них. От школы. От этой клоунады. — Верни! — рыдала Мила. — Это всё, что у нас есть! — Пожалуйста! — Леонела тянула лапки. — Это подарок! — Не забирай! — Соня прыгала вокруг, пытаясь дотянуться. Рю смотрел на них. На детей, которые плакали из-за куска металла. Из-за символа принадлежности. Из-за того, что делало их "героями". — Меня не переубедить, — сказал он тихо. — Это вам не игрушки. Это цепи. А цепи нужно рвать. Он сжал значки в кулаке. Металл хрустнул, электроника заискрила. — Живите сами. Думайте сами. Решайте сами. А не слушайте тех, кто говорит, что вы никто без них. Он развернулся и пошёл к выходу. — Прощайте. Дверь за ним закрылась. В коридоре остались только рыдающие дети и тело Грейс, залитое кровью, с вырванным сердцем и разрезанным лицом. Бао поднял глаза на дверь. — Он прав, — прошептал он. — Боже, он прав... — Заткнись! — заорал Лео. — Он убийца! Он псих! — Он прав, — повторил Бао громче. — Мы были рабами. Мы делали то, что нам говорят. Мы не думали сами. А он... он хотя бы думает. Никто не ответил. Только слёзы и кровь на полу. Бао вдруг замер. Перестал вытирать слёзы. Посмотрел на дверь, за которой только что скрылся Рю, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Не страх. Не боль. Понимание. — Стоп, — сказал он тихо. Все обернулись. — Чего стоп? — всхлипнула Мила. Бао поднялся на ноги. Посмотрел на свои лапы. Потом на других. — А вдруг, — начал он медленно, — вдруг он забрал их не просто так? Вдруг он использует наши значки? Тишина. — В смысле? — не понял Лео. Бао шагнул к нему. — В прямом. У нас больше нет значков. Нет суперсилы. Мы теперь обычные звери. А он... у него теперь куча наших технологий. Наших разработок. Наших способностей, упакованных в эти блямбы. Ния побледнела. — Ты думаешь, он сможет их активировать? Бао пожал плечами. — Не знаю. Но он сын Скорпиона. Он маг. Он умный. Если разберётся — у него будет сила каждого из нас. Плюс его собственная. Вася икнул. — И что тогда? Бао посмотрел на дверь. Потом на труп Грейс. Потом снова на дверь. — Тогда нам нужно остановить его, — сказал он твёрдо. — Пока не поздно. Лео дёрнулся. — Остановить? Ты видел, что он сделал с Грейс? Ты хочешь, чтобы он и нас так? — А ты хочешь, чтобы он стал ещё сильнее? — рявкнул Бао. — Чтобы у него были наши способности? Чтобы он мог уничтожить всё, что захочет? Лео замолчал. Бао обвёл взглядом остальных. — У нас осталась суперсила, — сказал он. — Пока нет значков — мы обычные. Но сила... она не только в значках. Она в нас. В нашей воле. В нашем желании защищать друг друга. Он подошёл к телу Грейс. Закрыл ей глаза лапой. — Она была дурой, — сказал он тихо. — Но она не заслужила такой смерти. И если мы ничего не сделаем... значит, мы действительно рабы. Которые только плакать умеют. Он повернулся ко всем. — Кто со мной? Тишина. А потом... — Я, — сказала Ния. — И я, — Мила вытерла слёзы. — Мы с тобой, — Лео кивнул, хотя голос дрожал. — Куда вы без меня, — фыркнула Редьяра. — Хрю, — Куба ударил копытом в пол. — Я быстрая, — ЛиЛи подпрыгнула. — Я помогу, — Мартик сжал кулачки. — Бессмысленно, но ладно, — Чит размял ноги. — А мы? — Спайк вылез из угла. Харзы переглянулись. — Вы с нами? — удивился Бао. Спайк сплюнул. — Ненавижу этого урода. Если он заберёт силу — нам тоже достанется. Так что да, мы с вами. В первый и последний раз. Бао кивнул. — Хорошо. Тогда слушайте план. Он подошёл к окну. Посмотрел в ночь. — Он ушёл в лес. Я знаю, куда. Там поляна, где он рубил деревья. Он будет там. Ему нужно место, чтобы разобраться со значками. — И что мы сделаем? — спросила Соня. — Мы же без сил. Бао усмехнулся. — У нас есть кое-что, чего у него нет. Нас много. Мы знаем лес. И мы не одни. Он повернулся. — Бегом к Саб-Зиро. Он обещал помочь. Если кто и сможет остановить Рю — то ледяной ниндзя. Все рванули к выходу. За их спинами осталось тело Грейс. И лужа крови. И надежда, что они успеют. Потому что если нет — этот мир станет адом. Буквально. Они бежали через лес, спотыкаясь о коряги, задыхаясь, но не останавливаясь. Луна светила сквозь ветки, отбрасывая жуткие тени, и каждое дуновение ветра казалось дыханием Рю, прячущегося за деревьями. Добрались до храма. Временного, собранного изо льда и магии. Ледяные стены, морозные узоры, символы Лин Куэй на входе. Красиво. Холодно. Мёртво. Бао вбежал первым. — Саб-Зиро! — крикнул он. — Нам нужна помощь! Куай Лян стоял в центре зала, скрестив руки на груди. Лёд под ногами, иней на плечах, глаза холоднее обычного. Он смотрел на ворвавшихся зверей без удивления. — Я знаю, что случилось, — сказал он спокойно. Бао замер. — Знаешь? — Я видел. — Саб-Зиро чуть склонил голову. — Рю убил Грейс. Забрал ваши значки. Вы хотите его остановить. — Да! — выкрикнул Лео. — Ты поможешь? Саб-Зиро молчал. Долго. Потом покачал головой. — Нет. Тишина. — Что? — не поверила Ния. — Почему?! Куай Лян шагнул вперёд. Лёд под его ногами треснул. — Потому что он сделал правильно. — Правильно?! — заорал Лео. — Он убил Грейс! Вырвал ей горло! Сжёг сердце! — Она заслужила, — ровно ответил Саб-Зиро. — Вы — рабы. Рабы Леона и Грейс. Вы делали то, что вам говорят. Не думали. Не выбирали. Просто слушались. Он обвёл взглядом каждого. — Рю открыл вам глаза. Вырвал цепи. А вы хотите снова их надеть. Мила всхлипнула. — Но она... она была нашей директрисой... — Она была тираном, — отрезал Саб-Зиро. — В милой обёртке. Угрожала, манипулировала, унижала. Рю поступил как воин. Я не буду его останавливать. Он развернулся и пошёл вглубь храма. — Уходите. Или оставайтесь. Мне всё равно. Но помощи от меня не ждите. Ледяная стена выросла перед ними, отрезая путь. Бао выдохнул. — Ладно. Сами. Они вышли из храма и побрели в ночь. --- Обыскали всё. Поляну, где Рю рубил дерево. Лес вокруг. Берег реки. Заброшенные постройки. Ничего. Как сквозь землю провалился. — Его нигде нет, — выдохнула Ния, падая на траву. — Мы обыскали всё. — Должно быть место, — упрямо сказал Бао. — Он не мог просто исчезнуть. — Мог, — тихо сказала Соня. — Он же телепортируется. Все замолчали. И в этот момент прямо перед ними вспыхнул портал. Жёлто-оранжевый, с чёрными всполохами. Густой запах серы и озона. — Что за... — начал Вася. Портал открылся шире. Внутри было видно... лес. Но другой. Не тот, где они стояли. Старые деревья, кривые сосны, туман. Бао шагнул вперёд. — Это приглашение, — сказал он. — Или ловушка. — Идём? — спросил Лео. Бао посмотрел на друзей. На уставших, испуганных, но не сдавшихся. — Идём. Они вошли в портал. --- Лес встретил их влажным воздухом и запахом дождя. Деревья были другими — сосны, но не такие, как дома. Тонкие, кривые, с низкими ветками. Туман стелился по земле. — Где мы? — прошептала Мила. — Не знаю, — Бао оглядывался. — Но это не наш мир. Они пошли по тропинке. Вскоре впереди показался дом. Старый, японский, с бумажными стенами и черепичной крышей. Вокруг — сад, камни, маленький пруд. — Там кто-то есть, — Редьяра указала на открытую дверь. Они подошли ближе. Заглянули внутрь. В доме, на циновке, сидел мужчина. Японец, в простой одежде, с твёрдым взглядом и спокойным лицом. В руках он держал ребёнка — маленького, завёрнутого в одеяло. Ребёнок спал. Мужчина поднял глаза на вошедших. — Кто вы? — спросил он на японском, но Бао каким-то чудом понял. Бао шагнул вперёд. — Мы... мы ищем одного человека. Воина. Он убил нашу директрису и забрал наши значки. Вы не видели его? Мужчина смотрел долго. Потом чуть улыбнулся. — Как его зовут? — Рю. Рю Хасаши. Тишина. Мужчина перевёл взгляд на ребёнка. Погладил его по головке. — Рю, — повторил он тихо. — Моё имя Хасаши Хандзо. А это... Он показал на ребёнка. — Это мой сын. Его зовут Рю. Мила ахнула. Лео попятился. Бао замер с открытым ртом. — Вы... вы Скорпион? — выдавил он. Хандзо кивнул. — Скорпион. Хасаши Хандзо. А вы попали в прошлое. В Японию. В 1985 год. Он посмотрел на них спокойно, без тени агрессии. — Рассказывайте. Что случилось с моим сыном в будущем? Они говорили долго. Сбивчиво, перебивая друг друга, захлёбываясь словами. Лео рассказывал про школу, про Грейс, про "Котю". Мила плакала, вспоминая, как Рю забрал значки. Бао пытался держаться спокойно и излагать факты. Ния дополняла детали. Даже Харзы вставили пару слов про то, как Рю их "уделал" в парке. Хандзо слушал. Молча. Не перебивая. Только иногда переводил взгляд на спящего ребёнка у себя на руках и снова возвращался к рассказчикам. Когда они закончили, в доме повисла тишина. Слышно было только, как за стеной шумит дождь и потрескивает огонь в очаге. Хандзо встал. Аккуратно, чтобы не разбудить сына, положил его на циновку, укрыл одеялом. Подошёл к окну. Долго смотрел на дождь. — Значит, — сказал он наконец, — мой сын вырос воином. Бао моргнул. — Что? Хандзо обернулся. — Вы пришли жаловаться на него. Просить помощи, чтобы остановить. А я слышу другое. Я слышу историю воина, который не сломался. Он подошёл ближе. Глаза его горели — не огнём, а чем-то другим. Гордостью. — Его оскорбили. При всех. Назвали кличкой, недостойной даже ребёнка. Ему навязали школу, которую он не выбирал. На него напали толпой. Его пытались сделать марионеткой. А он... он защищался. Лео открыл рот. — Но Грейс... — Грейс заслужила смерть, — отрезал Хандзо. — Я слышал ваш рассказ. Она унижала. Манипулировала. Угрожала. Она называла себя директором, а была тираном. В моём мире таких убивают. Чтобы они не плодили зло дальше. Он посмотрел на каждого. — Мой сын поступил правильно. Он не убивал просто так. Он убил ту, которая это заслужила. И забрал ваши значки, чтобы освободить вас. А вы... вы хотите снова надеть цепи. Бао опустил голову. — Мы... мы думали... — Вы не думали, — перебил Хандзо. — Вас научили не думать. Слушаться. Подчиняться. Бояться. А воин не боится. Воин выбирает. Он вернулся к сыну. Сел рядом. Погладил по головке. — Мой Рю всё сделал правильно, — сказал он тихо. — И я горжусь им. Даже не зная, каким он вырастет. Я уже горжусь. В доме снова стало тихо. Мила всхлипнула. — Но... но что нам теперь делать? Хандзо посмотрел на неё. — Жить. По-настоящему. Без школы. Без значков. Без рабства. Думать самим. Решать самим. Защищать тех, кого любите, не потому что вам сказали, а потому что вы так хотите. Он встал. — А моего сына... не ищите. Не трогайте. Если он захочет вас найти — найдёт. Если нет — значит, не судьба. Он подошёл к двери и открыл её. Снаружи лил дождь. — Возвращайтесь в свой мир. Портал откроется, когда вы выйдете за порог. И запомните... Он обернулся. — Вы свободны. Только от вас зависит, что с этой свободой делать. Звери и котята вышли под дождь. Оглянулись. Дом уже таял, растворялся в воздухе. А на пороге стоял Хасаши Хандзо с сыном на руках и смотрел им вслед. — Берегите себя, — донеслось сквозь шум дождя. Портал открылся. Они шагнули в него. А в прошлом, в Японии 1985 года, Скорпион закрыл дверь и вернулся к спящему сыну. — Ты всё сделаешь правильно, — прошептал он. — Я знаю. Они вернулись домой. Портал выплюнул их прямо во двор школы. Мокрых, уставших, разбитых. Дождь в Японии оказался настоящим — их шерсть слиплась, сосульки свисали с хохолков, лапы дрожали от холода и нервного истощения. Школа стояла тёмная. Ни одного огня. Только луна отражалась в стёклах, делая здание похожим на гигантский надгробный памятник. Они вошли внутрь. Двери не были заперты. В холле всё ещё пахло кровью. Труп Грейс убрали — видимо, Леон постарался, пока они бегали по лесам и прошлому. Но тёмные разводы на полу остались. И запах. Тяжёлый, сладковатый, въевшийся в щели между плиткой. Они поднялись в общую гостиную. Самую обычную комнату с диванами, телевизором, плакатами супергероев на стенах. Сели кто куда. Кто на пол, кто на подоконник, кто на диван, вжавшись в спинку. Тишина. Долгая, тягучая, невыносимая. Лео сидел на полу, обхватив голову лапами. Тиг рядом, мелко дрожал. Мила забилась в угол и смотрела в одну точку. Редьяра стояла у окна, глядя в ночь. Куба лёг у двери, положив голову на лапы. ЛиЛи забралась на шкаф и обхватила себя хвостом. Мартик жался к Читу. Чит молчал, впервые в жизни не пытаясь никого перегнать. Харзы сидели отдельно. Спайк смотрел в пол и не издавал ни звука. Остальные трое просто молчали, не пытаясь даже переглядываться. Али и Тасман больше никогда не сядут в этом классе. Грейс никогда не войдёт в эту дверь. Леон где-то прятался, зализывая раны после встречи с Рю. Бао сидел на подоконнике, свесив ноги, и смотрел на луну. Из всех здесь он, кажется, единственный не дрожал. Не потому что не боялся. А потому что устал бояться. — Ну и что делать? — спросил Лео. Голос прозвучал глухо, как из бочки. Никто не ответил. Лео поднял голову. Обвёл всех взглядом. — Я серьёзно. Что нам теперь делать? Школа... её почти нет. Грейс мертва. Леон... хрен знает где. Рю забрал наши значки. Мы обычные звери. Обычные котята. Без сил. Без школы. Без цели. Он встал. — Мы хотели его остановить. А вместо этого попали в прошлое, поговорили с его отцом, и тот сказал, что наш враг поступил правильно. Голос дрогнул. — Может, он и прав? Может, мы действительно рабы? Может, Грейс заслужила? — Не говори так, — тихо сказала Ния. — А как говорить? — Лео повернулся к ней. — Скажи мне, как? Мы видели, что она сделала с Рю. Мы видели, как она унижала его. Как дала ему эту дурацкую кличку. Как не подумала, что ему двадцать два, что он воин, что у него своя гордость. Он сжал кулаки. — Мы все это видели. И молчали. — Мы не могли, — прошептала Мила. — Могли, — отрезал Лео. — Но не захотели. Потому что боялись. Боялись, что нас выгонят. Что нас назовут лохами. Что мы останемся одни. Бао спрыгнул с подоконника. — Хватит, — сказал он твёрдо. Все посмотрели на него. — Хватит себя жалеть, — продолжил Бао. — Да, мы облажались. Да, мы были рабами. Да, мы молчали, когда надо было говорить. Но сейчас... Он обвёл взглядом комнату. — Сейчас у нас есть выбор. Впервые в жизни. Мы можем лечь и сдохнуть. Можем разбежаться кто куда. Можем попытаться вернуть значки и снова стать супергероями. Можем пойти другим путём. — Каким? — спросила Редьяра. Бао пожал плечами. — Не знаю. Но Хандзо сказал одно: мы свободны. Только от нас зависит, что делать с этой свободой. Он подошёл к окну. — Лично я не хочу больше быть чьим-то рабом. Не хочу, чтобы мне указывали, что делать. Не хочу бояться. Он обернулся. — Я хочу сам выбирать. Хочу защищать тех, кого люблю, не потому что мне приказали, а потому что я так хочу. Хочу быть воином. Как Рю. Как его отец. Как те, кто не прогибается. Тишина. Соня подползла к брату. — Вася, а ты что думаешь? Вася вздохнул. — Я думаю, что пончик хочеца. Но это неважно. Даже в такой момент кто-то фыркнул. — А если серьёзно, — продолжил Вася, — то Бао прав. Мы слишком долго плыли по течению. Пора грести самим. — Но как? — спросил Тиг. — У нас нет сил. Нет школы. Нет... — У нас есть мы, — перебил Бао. — И это уже много. Он подошёл к центру комнаты. — Давайте так. Завтра утром каждый решит сам. Останется — останется. Уйдёт — уйдёт. Но сегодня... сегодня мы просто посидим вместе. Как есть. Без значков. БWithout масок. Без геройства. Он сел на пол. — Кто со мной? Минута тишины. Потом Лео тяжело вздохнул и сел рядом. Тиг придвинулся. Мила выползла из угла. Ния села напротив. Редьяра отошла от окна. Куба лёг рядом. ЛиЛи спрыгнула со шкафа. Мартик и Чит пристроились с краю. Харзы, поколебавшись, тоже сели, но чуть поодаль. Они сидели в кругу. Мокрые, уставшие, раздавленные. Но вместе. За окном светила луна. В школе пахло кровью. Но в комнате, где они сидели, пахло надеждой. Слабой, робкой, но настоящей. — Завтра, — сказал Бао тихо. — Завтра решим. А сегодня — просто будем. И они сидели. Молча. Дышали. Ждали утра. Потому что утро обязательно наступит. Даже после самой тёмной ночи.