Глава 11: Либерти-Сити
7 марта 2026 г., 10:36
В школе было тихо.
Слишком тихо. Все взрослые разъехались по делам: Лю Кан и Кунг Лао ушли на совет с Рейденом, Китана и Джейд сопровождали Соню на спецоперацию, Джонни увязался с ними «просто посмотреть», Бо Рай Чо дремал в своей комнате, Джакс проверял старые связи. Даже Рю куда-то исчез — сказал, что «надо проветриться».
В школе остались только дети.
Лео и Тиг сидели в холле, листая старые комиксы. Мила и Редьяра резались в настольную игру. Куба дремал у двери. Леонела рисовала мелками на полу. Мартик и Чит что-то мастерили. Харзы, как обычно, крутились вокруг столовой, вынюхивая, где Вася спрятал пончики.
Бао читал книгу. Ния сидела рядом и делала вид, что не смотрит на него. Соня-маленькая прыгала вокруг, пытаясь отвлечь всех от дел. Вася жевал.
Муся и Чук разбирали коробки с пожертвованиями. Сказочный Патруль тренировался в углу — Алёнка, Варя, Маша, Снежка повторяли движения без огня.
Кошечки-Собачки возились в другой комнате: Алиса шила, Мия танцевала, Буся пекла (пыталась), Жоржик помогал, Викки чинила вентилятор, Ден и Роберт резались в приставку, Антон рисовал.
Идиллия.
— Скучно, — вдруг сказала ЛиЛи, свешиваясь со шкафа вниз головой. — Жуть как скучно.
— А что делать? — вздохнул Лео. — Взрослые запретили выходить без спроса.
— А мы и не будем выходить, — загадочно улыбнулась ЛиЛи. — Мы полетим.
— Чего? — Тиг поднял голову.
ЛиЛи спрыгнула со шкафа. Отряхнула комбинезон.
— У меня есть кое-что. Секретное. Пойдёмте, покажу!
— Опять твои выдумки? — фыркнул Спайк из-за угла. — Вечно ты что-то выдумываешь, обезьяна.
— А ты вообще молчи, куница вонючая, — отрезала ЛиЛи. — Кто не хочет — может остаться и с пончиками Ваську сторожить.
Вася встрепенулся и прижал коробку к груди.
— Мои пончики не трогать!
— Да кому они нужны, — махнула рукой ЛиЛи. — Идёмте, говорю!
Любопытство победило. Даже Харзы, поколебавшись, поплелись за остальными.
ЛиЛи привела их на задний двор. Там, за кустами, под огромным брезентом, пряталось нечто.
— Та-да-да-дам! — ЛиЛи рванула брезент.
Все замерли.
Перед ними стоял корабль. Настоящий летучий корабль. Огромный, деревянный, с воздушным шаром сверху. По бокам торчали вёсла, на корме был руль, а на носу красовалась вырезанная из дерева голова птицы.
— Ни фига себе, — выдохнул Чук.
— Это мой, — гордо заявила ЛиЛи. — Секретный. На нём мы с Лео и Тигом во втором сезоне летали, пока вы тут не появились.
— Красиво, — сказала Алёнка, обходя корабль. — А он летает?
— Ещё как!
— И куда мы полетим? — спросил Роберт, поправляя очки.
— Куда глаза глядят! — ЛиЛи запрыгнула на палубу. — Ну что, трусы, со мной или с пончиками?
— Я с тобой! — взвизгнула Соня-маленькая и первой полезла на борт.
За ней потянулись остальные. Даже Харзы, ворча, забрались на палубу.
— Все на борту? — крикнула ЛиЛи, хватаясь за штурвал.
— Все! — заорали в ответ.
— Погнали!
Корабль дёрнулся, заскрипел, и медленно поднялся в воздух. Вёсла загребли, шар наполнился тёплым воздухом, и они поплыли над школой, над городом, над облаками.
— УРАААА! — заорали все хором.
Они летели долго. Солнце светило, ветер дул в лица, и было так хорошо, что даже Харзы перестали вредничать.
— Смотрите! — вдруг крикнула Мила. — Внизу что-то странное!
Все выглянули за борт.
Внизу, сквозь облака, проступал город. Огромный, незнакомый, окружённый водой. Четыре островка соединялись мостами. Небоскрёбы упирались в небо. Дороги были забиты странными машинами — старыми, квадратными, непохожими на те, что они видели в своём мире.
— Где это мы? — прошептал Бао.
Корабль начал снижаться сам. Без команды, просто повинуясь какой-то неведомой силе.
— Я не управляю! — закричала ЛиЛи, дёргая штурвал. — Он сам!
— АААА! — заорали все хором.
Корабль мягко приземлился в парке. Прямо посреди зелёной лужайки, рядом с фонтаном и скамейками.
Тишина.
— Мы... мы где? — спросил Тиг, выглядывая за борт.
— Не знаю, — честно ответила ЛиЛи. — Но выглядит... странно.
Они спустились на землю. Парк был большим, ухоженным, но каким-то... старым. Будто из другой эпохи.
— Смотрите, — Роберт указал на газетный киоск. На витрине красовалась дата: «2008, October 15».
— Это... это прошлое, — выдохнула Маша. — Мы попали в прошлое.
— В 2008 год, — добавила Варя. — Больше десяти лет назад.
— Ничего себе путешествие, — присвистнул Чук.
— А что это за город? — спросила Алиса.
— Либерти-Сити, — прочитала Викки на указателе. — Похоже на Нью-Йорк, только название другое.
— Ладно, — Лео вышел вперёд. — Раз уж мы здесь, давайте осмотримся. Только осторожно. Это чужой мир.
— И чужое время, — добавил Бао.
Они пошли по парку. Вокруг гуляли люди, но никто не обращал на них внимания — антропоморфных зверей здесь, видимо, не удивлялись.
— Странный город, — заметила Ния. — Какой-то... серый.
— Это стиль такой, — авторитетно заявил Роберт. — Архитектура нулевых.
Они вышли из парка и оказались на улице. Мимо проносились машины — старые такси, потрёпанные пикапы, какие-то раздолбанные седаны.
— Смотрите! — Мила указала вперёд.
По дороге с рёвом пронеслись байкеры. Человек десять. Чёрные кожаные куртки, банданы, татуировки на руках. Мотоциклы ревели так, что закладывало уши.
— Крутые, — сказал Чук с восхищением.
— Опасные, — поправил Станислав (его дух, как обычно, материализовался рядом). — Держитесь от них подальше.
Байкеры скрылись за поворотом.
— Интересно, что это за место? — задумалась Алёнка. — Город, байкеры, прошлое...
— Похоже на какую-то игру, — заметил Ден, который шарил в видеоиграх. — Знаете, есть такая — GTA. Там тоже Либерти-Сити.
— GTA? — переспросила Буся. — А что это?
— Игра, где можно всё, — хмыкнул Ден. — Угонять тачки, стрелять, грабить...
— Надеюсь, мы не в игре, — испуганно сказала Снежка.
— Надейся, — усмехнулся Спайк. — А то придётся выживать по-настоящему.
Они пошли дальше, не зная, что ждёт их в этом странном городе из прошлого.
Они гуляли по Либерти-Сити уже около часа.
Город встретил их шумом, грязью и запахом выхлопных газов. Небоскребы нависали над головой, создавая вечные сумерки даже днём. Люди спешили по своим делам, не обращая внимания на странную компанию антропоморфных зверей — видимо, здесь видали и не такое.
— Мне тут не нравится, — прошептала Снежка, прижимая к груди Зайку. — Какой-то он... злой.
— Это город, детка, — усмехнулся Спайк, пытаясь казаться крутым. — Все города такие.
— Ты вообще ни разу в городе не был, — фыркнула Ния. — Ты из тайги.
— Ну и что? Я по телевизору видел.
Они пересекли очередную улицу и остановились на перекрёстке. Роберт пытался сориентироваться по карте, но карта была старая и явно не соответствовала действительности.
— Нам бы как-то вернуться, — сказал Бао. — Пока взрослые не хватились.
— И как? — ЛиЛи развела руками. — Корабль сам приземлился, сам улетит? Я не знаю, как им управлять в другую сторону.
— Значит, мы застряли, — подвёл итог Лео.
— Застряли в 2008 году, — добавил Тиг. — В огромном незнакомом городе.
Викки огляделась по сторонам, прищурившись.
— Похоже на Нью-Йорк, — сказала она. — Я в книжках видела фотографии. Только название другое — Либерти-Сити.
— Красиво, — вздохнула Алиса. — Но страшно.
— Ничего, — Лео попытался приободрить всех. — Мы справлялись и не с таким. Разберёмся.
Чёрное такси остановилось прямо перед ними.
Оно было старым, потрёпанным, с шашечками на боку и жёлтыми номерами. Задняя дверь открылась.
— Садитесь, — раздался голос с акцентом. — Долго стоять будете?
Водитель вышел. Лет тридцати, короткие каштановые волосы, кожаная куртка, под ней — кофта в чёрно-белую клетку, синие спортивные штаны с тремя полосками, кроссовки. Лицо серьёзное, немного уставшее, но без злобы.
— Нико Беллик, — представился он. — Из Восточной Европы. Таксист. Куда подвезти?
— Мы... мы не знаем, — честно признался Лео. — Мы тут впервые.
Нико оглядел компанию. Глаза его чуть прищурились, но удивления на лице не появилось.
— Странная компания, — сказал он спокойно. — Но в этом городе всякое бывает. Садитесь, прокачу. Заодно расскажу, что к чему.
Дети переглянулись. Лео пожал плечами и первым полез в машину. За ним потянулись остальные. Харзы втиснулись последними, едва не передравшись за места.
Такси тронулось.
— Значит так, — начал Нико, ловко лавируя между машинами. — Это Либерти-Сити. Четыре острова. Сейчас мы в Алгонквине — это центр. Самый деловой район. Небоскрёбы, банки, офисы.
— Красиво, — сказала Алёнка, глядя в окно.
— Красиво, но опасно, — поправил Нико. — К северу будет Бронкс... то есть Дюкс. Там беднее. На востоке — Брокер, через мост. Раньше назывался Даунтаун. А за ним — остров Счастья. Маленький, там парк и статуя.
— А вы давно здесь живёте? — спросил Роберт.
— Несколько лет, — ответил Нико. — Приехал из Сербии. Война, знаете... Не важно. Здесь лучше. Тяжело, но лучше.
— А почему вы нам помогаете? — спросила Буся наивно.
Нико усмехнулся в зеркало заднего вида.
— А почему нет? Вы выглядите потерянными. Я тоже был потерянным, когда приехал. Кто-то помог мне. Теперь я помогаю другим.
— Вы хороший человек, — улыбнулась Снежка.
— Не всегда, — честно сказал Нико. — Но сегодня — да.
Такси петляло по улицам. За окнами мелькали вывески, магазины, бары, какие-то подозрительные типы у подворотен.
— Держитесь подальше от некоторых районов ночью, — посоветовал Нико. — И днём тоже. Алгонквин ещё нормально, а вот в Дюксе...
Он не договорил, но все поняли.
— А где можно поесть? — жалобно спросил Вася.
Нико хмыкнул.
— Везде. Но я знаю одно место. Недорого и вкусно. Пицца, бургеры, хот-доги.
— ПИЦЦА! — заорали Харзы хором.
— Тихо! — шикнула на них Редьяра.
Нико свернул к обочине и остановился у небольшого кафе с яркой вывеской.
— Приехали. Пока будете есть, я кое-кому позвоню. Есть у меня один знакомый... разбирается в странных вещах. Может, поможет вам вернуться.
— Спасибо, Нико, — сказал Лео, вылезая из машины. — Вы правда нас спасли.
— Не за что, — отмахнулся таксист. — Идите ешьте. Я скоро вернусь.
Дети потянулись в кафе.
Нико достал телефон и набрал номер.
— Роман, — сказал он в трубку. — Тут дело странное. Надо поговорить.
На том конце что-то ответили.
— Да, приеду. Расскажу. Жди.
Он повесил трубку и посмотрел на кафе, где уже раздавался радостный гомон.
— Странный день, — пробормотал Нико. — Очень странный день.
Нико остановил такси у яркой вывески.
«Cluckin' Bell» — светилось неоном над входом. Жёлтая буква «C» мигала, привлекая посетителей. Запах жареной курицы и картошки фри плыл по улице, заставляя желудки детей урчать даже у тех, кто ещё минуту назад не думал о еде.
— Приехали, — сказал Нико, глуша мотор. — Лучшая курица в городе. Недорого, быстро, вкусно.
— Курица! — заорали Харзы и рванули к двери, едва не снеся Снежку с ног.
— А ну стоять! — рявкнула Редьяра, хватая Спайка за шкирку. — Без очереди!
— Отпусти!
— Не дёргайся.
Нико усмехнулся, наблюдая за этой вознёй. Он открыл дверь и жестом пригласил всех внутрь.
В ресторане было шумно, но уютно. Красные пластиковые стулья, столики с рекламными наклейками, стойка, за которой суетились подростки в униформах. Пахло так вкусно, что у Васи потекли слюни.
— Я всё съем, — заявил он, доставая из кармана мятую купюру.
— Там не хватит, — хмыкнул Чук.
— А пончики?
— Тут пончиков нет. Тут курица.
Вася погрустнел, но ненадолго.
Они подошли к стойке. Нико заказал на всех — быстро, уверенно, будто делал это каждый день.
— Двадцать ведёр с курицей, — сказал он кассиру. — Картошку, соусы, колу. И мне...
Он посмотрел на автомат с напитками.
— Sprunk, — сказал он. — Большой.
Через минуту перед ним стоял стакан — литра полтора, не меньше, с зелёной газировкой и кубиками льда. Нико взял его, поднёс ко рту и выпил залпом. Не останавливаясь. Не отрываясь.
Буль-буль-буль-буль...
Дети смотрели на это с открытыми ртами. Даже Харзы забыли про курицу.
Нико допил. Поставил пустой стакан на стойку. Выдохнул.
— Чего смотрите? — спросил он. — Жажда замучила.
— Вы... вы это... как? — выдавил Чук.
— Тренировка, — усмехнулся Нико. — На Балканах пить учишься быстро. Там война была, знаете. Некогда смаковать.
Он взял поднос с едой и пошёл к свободному столику.
— Идите ешьте. Остынет.
Дети набросились на еду, как саранча. Курица исчезала с космической скоростью. Харзы дрались за каждую ножку. Вася умудрился измазаться в соусе с ног до головы. Снежка аккуратно жевала крылышко, стараясь не испачкать Зайку.
Нико сидел в стороне, пил кофе (второй напиток, уже маленький) и наблюдал. В глазах его было что-то тёплое. Почти отеческое.
— Хорошие дети, — сказал он сам себе. — Странные, но хорошие.
После еды они вышли на улицу. Было уже темно. Неон горел ярче, тени стали длиннее.
— Спасибо, Нико, — сказал Лео, вытирая губы. — Вы нас накормили. И подвезли. Мы... мы не знаем, как отблагодарить.
— Потом придумаете, — отмахнулся Нико. — А сейчас поехали. Есть у меня один знакомый. Роман. Он всё про этот город знает. Может, поможет с вашим... возвращением.
— Роман? — переспросил Роберт.
— Двоюродный брат. Бизнесмен. Ну, почти бизнесмен, — Нико усмехнулся. — У него спортзал. Точнее, будет спортзал. Он только мечтает.
— А он не будет против?
— Роман против? — Нико засмеялся. — Он обожает гостей. Особенно если гости могут стать клиентами.
Они залезли в такси.
Машина тронулась, увозя их в ночной Либерти-Сити. Город горел огнями, гудел клаксонами, жил своей жизнью.
А дети смотрели в окна и не знали, что ждёт их дальше.
Но рядом был Нико. А значит, всё будет хорошо. Наверное.
Они поели, вытерли руки (кто салфетками, кто об штаны) и вышли из Cluckin' Bell сытые и довольные. Даже Харзы перестали драться и довольно урчали, переваривая украденные друг у друга куски.
— Куда теперь? — спросил Лео, оглядывая тёмные улицы.
— В одно место, — загадочно ответил Нико. — Садитесь. Прокачу с ветерком.
Дети залезли в такси. Машина тронулась, и Нико вдавил педаль газа. Улицы замелькали за окнами — тёмные дома, редкие прохожие, жёлтые огни фонарей.
— Сейчас кое-что увидите, — сказал Нико, сворачивая за угол. — Глаза зажмурьтесь, а то ослепнете.
— Почему? — не понял Чук.
— Увидите.
Они выехали на широкую площадь, и мир взорвался светом.
Тайм-сквер.
Это было неописуемо. Тысячи огней — жёлтых, красных, синих, зелёных — лились с рекламных щитов, с неоновых вывесок, с огромных экранов, где что-то рекламировали, пели, танцевали. Люди толпились на тротуарах, машины сигналили, воздух гудел от энергии.
— ОХРЕНЕТЬ, — выдохнул Чук, прижимаясь к стеклу.
— ПИЗДЕЦ КРАСИВО! — заорал Спайк, забыв, что рядом дети.
— Язык придержи, — шикнула на него Редьяра, но сама смотрела во все глаза.
Снежка зажмурилась от яркости. Алёнка открыла рот и забыла закрыть. Варя пыталась казаться равнодушной, но у неё плохо получалось. Маша уже анализировала, сколько электроэнергии это всё жрёт.
Кошечки-Собачки повизгивали от восторга. Алиса хлопала в ладоши. Мия чуть не выпрыгнула из машины, чтобы начать танцевать прямо посреди площади. Буся прижимала лапки к груди и ахала. Жоржик галантно комментировал: «Какая изысканная подсветка». Викки пыталась сфотографировать на воображаемый телефон. Ден и Роберт просто офигевали. Антон рисовал пальцем на запотевшем стекле, пытаясь запечатлеть этот момент.
Лео обнял Леонелу, чтобы малышка не испугалась. Тиг смотрел с открытым ртом. Мила дёргала Редьяру за рукав: «Смотри, смотри, вон там!» Куба довольно хрюкал. ЛиЛи залезла на крышу такси (через люк) и орала: «Я КОРОЛЕВА МИРА!»
Харзы... Харзы просто выпали в осадок. Спайк забыл, что он крутой хулиган. Братья забыли, как их зовут. Они просто смотрели на огни и тихо офигевали.
Нико сбавил скорость, чтобы все успели насмотреться. Сам он улыбался в усы — не часто увидишь такую искреннюю радость.
— Это Нью-Йорк? — спросил Бао, придя в себя.
— Либерти-Сити, — поправил Нико. — Но да, Тайм-сквер. Центр мира, как некоторые говорят.
— Центр безумия, — добавил он тише. — Но красивого безумия.
Такси медленно проплыло через площадь, давая детям возможность насмотреться. Огни отражались в их глазах. Кто-то смеялся, кто-то просто молчал, пытаясь запомнить этот момент навсегда.
— Спасибо, Нико, — сказала Муся тихо. — Это... это волшебно.
— Не за что, — ответил таксист. — В этом городе мало волшебства. Надо ловить моменты.
Они выехали с площади, и огни остались позади. Но в глазах детей они горели ещё долго.
— Куда теперь? — спросил Лео.
— К Роману, — ответил Нико. — Он живёт в Брокере. Там потише.
Машина набрала скорость и растворилась в ночном потоке.
Следующее утро в квартире Романа началось с грохота.
Нико спал на диване, укрывшись курткой. Харзы дрыхли в углу кучей, как щенки. Остальные дети кто где — на полу, на креслах, на кухне. Роман обещал всех разместить, но места в однушке катастрофически не хватало.
— Чук, убери ногу с моего лица, — простонал Бао.
— Это не нога, это хвост, — сонно ответил Чук.
— Мне полегче не стало.
В углу комнаты, за старым компьютерным столом, сидела Мила. Маленькая, шустрая, она проснулась раньше всех и теперь с интересом изучала технику.
Мышка двигалась по коврику неуклюже — лапки были слишком маленькими, но Мила справлялась. Монитор мигал синевой. Внизу прыгала иконка «Internet Explorer».
— Что тут у вас... — бормотала Мила, тыкая в ссылки.
Почта открылась быстро. Ящик был Романа — какой-то старый, забитый спамом, но Мила этого не знала. Она просто хотела посмотреть, что такое «электронная почта», про которую вчера говорил Нико.
И тут она увидела письмо.
Яркое. С крупными буквами. В теме было написано что-то про «БЕСПЛАТНО» и «ПОРНУХА». Мила не поняла половины слов, но «бесплатно» прозвучало заманчиво.
— Бесплатное что-то, — сказала она вслух. — Надо посмотреть.
И кликнула.
Сайт загрузился с ужасающей быстротой. Экран заполонили картинки. Яркие, странные, очень откровенные картинки. Заиграла музыка — томная, тягучая. Всплыло сразу пять окон с рекламой.
— Ой, — сказала Мила, глядя на монитор круглыми глазами. — А что это?
В комнате повисла тишина. А потом раздался вопль Снежки:
— ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!
— ГДЕ?! — подскочил Чук, спросонья ничего не соображая.
— НА ЭКРАНЕ!!!
Все головы повернулись к компьютеру.
И увидели.
Алёнка залилась краской. Варя закрыла лицо лапами. Маша, несмотря на смущение, пыталась проанализировать ситуацию. Снежка спряталась за Зайку и тихо умирала от стыда.
Харзы, наоборот, подскочили и уставились на экран с искренним интересом.
— Ого, — сказал Спайк. — Это чего это?
— А у них всё видно! — добавил второй.
— Круто! — третий.
— Закрой! — взвизгнула Редьяра и запустила в них подушкой.
— Не закрывай! — заорали Харзы, уворачиваясь.
Лео, красный как рак, метнулся к компьютеру, пытаясь найти, как выключить этот кошмар. Но мышка не слушалась, окна плодились, музыка наяривала.
— Ты где это взяла?! — заорал он на Милу.
— Там... в почте... бесплатно написано... — пролепетала Мила, понимая, что сделала что-то не то.
— Это спам! — авторитетно заявил Роберт, поправляя очки. — Нельзя открывать спам!
— А почему оно так выглядит? — спросила Буся наивно.
— Не смотри! — заорали все хором.
В комнату влетел Роман. Растрёпанный, в майке и трениках, с перекошенным лицом.
— Что за шум?! — заорал он. — Мне соседи звонят! Говорят, у вас порно на всю улицу орёт!
Он увидел экран. Замер. Потом заржал.
Громко, заливисто, до слёз.
— Ха-ха-ха! — ржал Роман, держась за живот. — Мелочь, а туда же! Порнуху смотреть!
— Я не хотела! — оправдывалась Мила. — Там написано «бесплатно»!
— В интернете бесплатно только сыр в мышеловке! — Роман вытер слёзы, подошёл к компу и парой кликов закрыл все окна. — И порнуха, конечно. Но тебе рано!
— Мне шесть лет, — надулась Мила.
— Вот именно!
Нико, проснувшийся от шума, сидел на диване и смотрел на это представление с философским спокойствием.
— Всё как всегда, — сказал он. — Америка.
— Что? — не понял Лео.
— Дети, порно, интернет, — пояснил Нико. — Классика.
Роман всё ещё хихикал, вытирая глаза.
— Ладно, мелочь, — сказал он. — Давайте завтракать. А Миле — интернет под присмотр выдавать.
— Я не виноватая, — буркнула Мила.
— Все вы не виноватые, — хмыкнул Роман. — Пошли есть.
Дети потянулись на кухню. Харзы шли, обсуждая увиденное:
— А я говорил, Америка — круто!
— Заткнись, Спайк.
Спайк не заткнулся. Но ему быстро дали подзатыльник. Жизнь налаживалась.
Спустя пятнадцать минут Мила снова сидела за компьютером.
Роман разрешил — но с условием: «Только сайты для детей!» — и сам поставил ей какую-то детскую страницу с раскрасками. Но Мила была не из тех, кто слушается, когда рядом есть клавиатура и доступ в большой мир.
Она быстро свернула раскраски и открыла новый браузер. Пальчики (лапки) бегали по клавишам. Она набрала в поиске: «новости либерти сити сегодня».
Сайт новостей загрузился быстро. Чёрно-белый дизайн, куча рекламы по бокам, но главное — текст. Крупные заголовки.
Мила водила мышкой по ссылкам, пока не наткнулась на статью, от которой у неё округлились глаза.
«ЖЁСТКАЯ ПЕРЕСТРЕЛКА ТРИАДЫ И ЯКУДЗЫ В ОЛДЕРНИ»
— Ого, — сказала Мила. — А это что?
Она начала читать вслух, сама не понимая половины слов, но чувствуя, как внутри всё холодеет:
«Минувшей ночью в промышленном районе Олдерни произошла ожесточённая перестрелка между представителями китайской Триады и японской Якудзы. По предварительным данным, погибло не менее двенадцати человек. Ещё двадцать получили ранения различной степени тяжести. Очевидцы сообщают, что стрельба длилась около получаса. На место происшествия выехали все наряды полиции Либерти-Сити. По словам свидетелей, преступники использовали автоматическое оружие, предположительно — автоматы Калашникова и пистолеты-пулемёты. В районе объявлен план перехват. Жителям рекомендуется не приближаться к месту происшествия и не открывать двери незнакомцам...»
— Чего?! — подскочил Чук, услышав слово «автоматы».
— Там стреляли, — сказала Мила, показывая на экран. — Много. Убили двенадцать человек.
В комнате повисла тишина. Даже Харзы перестали драться.
В коридор выглянула Яра — рысь, которая всегда любила всё выяснять до конца. Она подошла к компьютеру, вгляделась в экран.
— Триады? — переспросила она. — Якудза? Это кто?
Из кухни выглянула Маша. Услышав вопрос, она оживилась — наконец-то можно блеснуть знаниями.
— Триады? — переспросила она. — Ой, это легко! Дриады — это такие лесные духи из греческой мифологии! Они живут в деревьях и охраняют природу! А Якудза... ну, наверное, это что-то связанное с Якутией? Там олени, холод...
Нико, который как раз пил кофе на кухне, поперхнулся и закашлялся.
— Чего? — выдохнул он, вытирая губы. — Какие дриады?
— Ну, лесные духи, — уверенно повторила Маша. — Я в книжках читала.
Нико поставил кружку. Посмотрел на Машу долгим, очень долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на экран, где висела статья про перестрелку.
— Детка, — сказал он медленно. — Ты перепутала.
— Что? — нахмурилась Маша.
— Триады, — Нико ткнул пальцем в монитор, — это не дриады. Триады — это китайская мафия. Самые опасные бандиты в этом городе.
— Мафия? — переспросил Лео.
— Да. Они торгуют оружием, наркотиками, людьми. Контролируют половину Либерти-Сити. А Якудза — японская мафия. Тоже очень опасная.
— Они что, воюют? — спросил Тиг.
— Воюют, — кивнул Нико. — Война за территории. За деньги. За власть. И вчера ночью в Олдерни они устроили разборку.
— Двенадцать человек убили, — прошептала Снежка.
— Это только официально, — усмехнулся Нико. — На самом деле могли и больше.
Маша стояла красная, как рак. Ей хотелось провалиться сквозь землю.
— А я думала... — начала она.
— Думать надо головой, а не книжками, — сказал Нико, но без злости. — В этом городе книжки не работают. Здесь работают стволы и деньги.
— И как нам теперь? — спросил Бао. — Мы в чужом городе, полно бандитов, мы ничего не знаем...
— Жить, — просто ответил Нико. — Осторожно жить. Держаться вместе. Не лезть туда, где стреляют.
Он допил кофе.
— И слушать меня. Я этот город знаю. Плохо знаю, но знаю.
Дети переглянулись.
Где-то вдалеке завыла полицейская сирена. Город просыпался.
В окно барабанил дождь.
Серый, тяжёлый, бесконечный. Капли стекали по стеклу мутными дорожками, закрывая вид на город. Небо было низким, давящим, цвета мокрого асфальта. Туман стелился между домами, делая даже ближайшие здания размытыми тенями.
Бао стоял у окна, вглядываясь в эту мрачную картину. Лапка оставляла следы на запотевшем стекле.
— Это всегда такая погода? — спросил он тихо.
Роман, который как раз доедал свой завтрак (яичница с беконом и тост, щедро намазанный маслом), кивнул, не переставая жевать.
— Ага, — промычал он, проглатывая. — У нас постоянно. Дожди, туман, мрачность. Либерти-Сити — не курорт.
— Прямо как в Сан-Фиерро, — добавил Нико, помешивая кофе.
— А что это такое? — спросила Варя, выглядывая из-за плеча Бао.
— Город, — ответил Нико. — На западном побережье. Тоже мрачноватый. Мост знаменитый есть, трамваи, холмы. Вечно туманно.
— А есть места, где солнечно? — подала голос Алёнка.
Нико и Роман переглянулись.
— Есть, — усмехнулся Роман. — Хотите солнышко? Тепло? Красоту?
— Да! — хором ответили дети.
— Езжайте в Лос-Сантос, — сказал Нико. — Там пальмы, океан, богатые районы. Солнце круглый год.
— Или в Вайс-Сити, — добавил Роман. — Там вообще курорт. Пляжи, яхты, пальмы. Но тоже мафии полно.
— А Лас-Вентурас? — спросил Чук.
— Пустыня, казино, — пожал плечами Нико. — Жарко, но скучно.
— Так поехали туда! — воскликнула Варя. — Чего мы тут сидим?
Роман горько усмехнулся. Нико допил кофе и поставил кружку на стол.
— Денег нет, — сказал он просто.
— Совсем? — удивилась Алёнка.
— Совсем, — подтвердил Роман. — Мы еле-еле на плаву держимся. Зарплаты хватает только на оплату хаты...
— И аренду таксопарка, — продолжил Нико. — И на еду. И то впритык.
— А ещё эти... — Роман махнул рукой в сторону двери, — вышибалы сюда мотаются постоянно. Долги требуют.
— Вы кому должны? — спросил Лео.
— Всем, — честно сказал Нико. — Русским, албанцам, ещё кое-кому. Долги за машину, за квартиру, за то, что дышим.
Он встал, подошёл к окну. Посмотрел на дождь.
— Но я работаю, — сказал он. — Ищу способы выбраться из этой жизни. Потихоньку. Медленно. Но ищу.
— А какие способы? — спросил Роберт.
— Разные, — уклончиво ответил Нико. — Иногда везёт. Иногда — нет. Но я не сдаюсь. Нельзя сдаваться.
Дети смотрели на него. На этого усталого, но не сломленного человека. Им вдруг стало стыдно за свои жалобы на скуку.
— Мы можем помочь? — спросил Бао.
Нико обернулся. Усмехнулся.
— Вы? Помочь?
— А что? — Лео встал. — Мы много чего умеем. Не драться, конечно, как вы, но...
— Вы дети, — перебил Нико. — Моя работа — чтобы дети не лезли в такие дела. Ваша работа — оставаться детьми. Понятно?
— Но...
— Никаких «но». Дождь кончится — погуляете. А пока — сидите тут и не высовывайтесь.
Он надел куртку.
— Я поехал. Работа.
— Опять такси? — спросил Роман.
— Опять.
Нико вышел. Дверь захлопнулась.
Дети остались в маленькой квартире, за окном лил дождь, а в душе почему-то стало тепло.
Дождь наконец-то кончился.
Небо осталось серым, но хотя бы перестало лить. Туман немного рассеялся, открывая вид на город. Роман, поколебавшись, разрешил детям погулять — но строго наказал: «Никуда не лезть, к бандитам не подходить, в тёмные переулки не соваться. Вернуться через час».
— Час — это мало, — заныл Чук.
— Мало — не ходите вообще, — отрезал Роман. — Я не нянька.
Дети высыпали на улицу.
Город после дождя пах мокрым асфальтом, выхлопными газами и чем-то ещё — то ли жареной едой из закусочных, то ли просто сыростью. Было прохладно, но терпимо.
— Куда пойдём? — спросила Алёнка.
— К воде, — предложил Лео. — Я видел, там недалеко набережная.
Они пошли через район. Старые дома, забитые мусорные баки, редкие прохожие. Либерти-Сити не был красивым городом. Но в нём было что-то... настоящее.
Набережная встретила их ветром.
Сильным, солёным, пахнущим морем. Волны бились о бетонные ступени, разбивались в белую пену. Чайки кричали над головой. А вдалеке, за водой, возвышались небоскрёбы Алгонквина.
Серые, мощные, они уходили прямо в низкие облака. Мосты соединяли острова. Где-то там, за рекой, кипела жизнь. А здесь, на набережной Брокера, было тихо и пусто.
— Красота, — выдохнул Бао, глядя на этот вид.
Они стояли все вместе — звери из тайги, котята-супергерои, Муся с Чуком, Сказочный Патруль, Кошечки-Собачки. Даже Харзы притихли, глядя на открывшуюся панораму.
— Жаль, мрачно, — добавил Бао. — Если бы солнце...
— Если бы солнце, это был бы другой город, — сказал Станислав (его дух, как всегда, появился неожиданно). — Но в этом есть своя красота. Суровая. Настоящая.
— Как Нико, — улыбнулась Снежка.
— Как Нико, — согласился Станислав.
Они стояли и смотрели. Ветер трепал шерсть, волосы, хвосты. Кто-то обнял кого-то, чтобы согреться. Кто-то просто молчал, впитывая этот момент.
— Мы вернёмся домой, — сказал Лео. — Обязательно. Но этот город... я запомню его.
— Я тоже, — кивнул Тиг.
— И я.
— И я.
— Ладно, романтика, — фыркнул Спайк, но даже он не стал спорить.
Они пошли обратно.
Где-то вдалеке завыла сирена. Город жил своей жизнью. А они шли в маленькую квартиру, где ждал Роман с яичницей и ворчанием.
Но на душе было тепло. Даже в этом мрачном городе.
Они шли обратно к дому Романа.
Настроение было спокойное, даже умиротворённое. Ветер стих, дождь закончился, и город после всей этой серости казался почти уютным. Впереди бежал Мелкий — самый младший из Харзов, вечно любопытный, вечно сующий свой нос куда не надо.
— Мелкий, не отставай! — крикнул Спайк. — Заблудишься — искать не буду!
— Щас! — крикнул тот в ответ и свернул за угол.
Он выбежал на маленькую пустую парковку между гаражами. Место было грязное, замусоренное, пахло бензином и ржавчиной. Мелкий огляделся.
И увидел это.
На асфальте, прямо у стены, лежал странный предмет. Зелёный, продолговатый, с какой-то штучкой сверху и колечком. Мелкий никогда такого не видел. В тайге не было таких штук. В школе супергероев — тем более.
— Ого, — сказал он. — А это что?
Он подошёл ближе. Наклонился. Потрогал лапкой. Предмет был холодный, металлический. Мелкий зачем-то понюхал. Пахло странно, химией.
— Мелкий! — донёсся голос Спайка. — Ты где?
— Сейчас! — крикнул он. — Я тут нашёл кое-что!
Он взял предмет в лапы. Покрутил. Увидел колечко.
— Интересно, зачем это? — пробормотал Мелкий.
И дёрнул.
Щелчок.
Мелкий даже не понял, что произошло. Просто вдруг мир вокруг стал очень тихим. А потом — ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ ГРОХОТ, ЯРКАЯ ВСПЫШКА.
Его отбросило к стене. Он ударился спиной, сполз на асфальт. Попытался встать — и заорал.
Левая лапа... Точнее, того, что от неё осталось.
Граната разорвала запястье в клочья. Кисть висела на тонком лоскуте кожи, из которого хлестала кровь. Кости торчали белыми осколками. Мясо свисало красными лохмотьями. Из обрубка толчками вылетала алая жидкость, заливая асфальт, штаны, всё вокруг.
Мелкий смотрел на это и не понимал. Не мог понять. Этого не могло быть. Это не с ним.
А потом боль накрыла.
— А-А-А-А-А-А-А! — заверещал он.
Тонко, пронзительно, как раненый зверёк. Он катался по асфальту, зажимая культю здоровой лапой, но кровь всё равно хлестала, просачивалась сквозь пальцы, смешивалась с грязью.
Тело била крупная дрожь. Конвульсии. Глаза закатились. Он орал не переставая, захлёбываясь криком и кровью, которая текла из разорванной артерии.
Из-за угла выбежали остальные.
Спайк первый увидел брата. Замер. Потом заорал:
— МЕЛКИЙ!!!
Он бросился к нему, но не знал, что делать. Трогать нельзя. Не трогать нельзя. Кровь повсюду.
— СКОРУЮ! — заорал кто-то. — ВЫЗОВИТЕ СКОРУЮ!
— У кого телефон?!
— НЕТ ТЕЛЕФОНА!
— БЕГИТЕ ЗА ПОМОЩЬЮ!
Харзы метались, не зная, что делать. Остальные дети выбегали на парковку и тут же застывали в ужасе. Снежка закрыла глаза и зарыдала. Алёнка побелела. Вася выронил пончик.
Мелкий бился в конвульсиях на асфальте. Кровь растекалась огромной лужей. Крики становились тише — силы покидали маленькое тельце.
— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — орал Спайк, тряся брата. — НЕ СМЕЙ! НЕ УМИРАЙ!
— Не тряси! — заорал Бао. — Ему хуже станет!
— А ЧТО ДЕЛАТЬ?!
Никто не знал.
Прошла минута. Две. Три.
Кровь всё текла. Мелкий перестал кричать. Только тихо скулил и вздрагивал. Глаза его стекленели.
Где-то вдалеке послышались сирены.
Сначала одна. Потом вторая. Они приближались быстро, нарастая, заполняя собой всё пространство.
— Слышите? — крикнул Лео. — Скорая! Полиция! Едут!
— ПОЗДНО! — заорал Спайк. — ОН УМИРАЕТ!
Сирены выли уже совсем рядом. Красные и синие вспышки заметались по стенам гаражей.
Две машины скорой помощи влетели на парковку. За ними — полицейская машина.
Врачи выскочили мгновенно. Оттеснили детей. Наклонились над Мелким.
— Давление падает! — крикнул один.
— Жгут! Быстро!
— Он теряет сознание!
— Не дайте ему отключиться!
Суета, крики, команды. Мелкого погрузили на носилки, засунули в машину. Двери захлопнулись.
Скорая умчалась, завывая сиреной.
Вторая осталась — забирать остальных.
Дети стояли на парковке, глядя на кровавое пятно на асфальте. Лужу, которая всё ещё дымилась в холодном воздухе.
Спайк упал на колени и завыл.
По-волчьи, страшно, безнадёжно.
Это был вой по брату.
В больнице пахло лекарствами, хлоркой и чем-то ещё — то ли страхом, то ли надеждой. Белые стены, белые лампы, белые халаты. Всё белое, кроме красных пятен на полу в приёмном покое, которые санитарки уже оттирали.
Мелкого закатили в операционную сразу.
Спайк и остальные Харзы сидели в коридоре. Братья притихли, вжались в пластиковые стулья и молчали. Впервые в жизни они молчали так долго. Рядом с ними сидели остальные дети — Лео, Тиг, Муся, Чук, Алёнка, все. Никто не ушёл. Даже те, кто боялся больниц.
Спайк смотрел на дверь операционной. Не мигая. Не дыша почти.
— Выживет? — спросил он тихо у пробегающей мимо медсестры.
— Не знаю, мальчик, — бросила та на ходу. — Молись.
Спайк не умел молиться. Он умел только драться и воровать пончики. Но сейчас он почему-то сложил лапки и закрыл глаза.
---
В операционной Мелкий лежал на столе.
Глаза его темнели. Он плохо слышал — звуки доносились будто сквозь вату. Голоса врачей плыли, распадались на отдельные слова.
— Давление критическое...
— Кровопотеря...
— Руку не спасти...
— Придётся ампутировать, — сказал главный хирург устало. — Выбора нет.
Кто-то кивнул. Кто-то подал инструменты.
Мелкий хотел спросить «что?», но язык не слушался. Ему вкололи что-то в вену, и мир погас.
---
Несколько часов спустя Мелкий открыл глаза.
Потолок. Белый. Трещина. Лампы. Пахнет лекарствами. Где-то капает вода.
Он попробовал пошевелиться. Тело слушалось плохо, но он справился. Повернул голову. Увидел тумбочку, на ней — какие-то цветы (откуда?), стакан с водой, игрушечного зайца (Снежка постаралась).
Потом посмотрел налево.
Пустота.
Там, где должна была быть левая лапа, была пустота. Культя, замотанная бинтами. Белыми, чистыми, с розоватым пятном проступающей крови.
Мелкий замер.
Посмотрел ещё раз.
Пустота.
— ГДЕ РУКА?! — заорал он.
В палату вбежала медсестра. Полная, уставшая, с седыми волосами, собранными в пучок.
— Тише, тише, мальчик, — сказала она, подходя. — Не кричи, швы разойдутся.
— ГДЕ МОЯ РУКА?! — Мелкий дёргался, пытаясь встать. — ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ?!
— Ампутировали, — сказала медсестра спокойно. — Другого выхода не было.
Мелкий замер.
— Чего?
— Ампутировали, — повторила она. — Руку спасти было нельзя. Граната разорвала запястье в хламиду. Кости торчали наружу, сосуды — всё перебито. Мы пытались, но... ничего не вернуть. Только ампутация.
— НЕТ! — заорал Мелкий. — Вы можете просто зашить! Починить! Приделать обратно!
— Нельзя, — покачала головой медсестра. — Там уже ничего не приделаешь. Всё разорвано в клочья. Извини, мальчик. Так бывает.
Мелкий смотрел на неё. Глаза его наполнялись слезами.
— Но... но как я теперь? — прошептал он. — Я же харза. Я левой лапой пончики воровал... я дрался... я...
— Привыкнешь, — вздохнула медсестра. — Люди привыкают ко всему.
Она помолчала. Потом добавила:
— Хочешь руку? Можно сделать тебе не настоящую. Протез. Но это стоит очень дорого.
— Сколько?
— Тысяч двадцать. Может, больше.
Мелкий смотрел на неё. Двадцать тысяч. Для него это были космические деньги.
— У нас нет таких денег, — прошептал он.
— Знаю, — кивнула медсестра. — Но можешь попробовать попросить помощи. У города, у фондов... или у тех, кто может.
Она вышла.
Мелкий остался один. Смотрел на пустоту. На бинты. На то, чего больше нет.
За дверью слышались голоса. Спайк ругался с кем-то, требуя пустить его к брату.
А Мелкий смотрел в потолок и думал.
О том, что пончики теперь придётся воровать правой. Что драться будет сложнее. Что жизнь никогда не будет прежней.
За окном моросил дождь. Либерти-Сити жил своей жизнью.
Нико включил телевизор.
Старый ящик зашумел, замигал, и через секунду на экране появилась заставка местных новостей. «Liberty City Tonight» — гласила надпись в углу. За барабанной установкой сидела молодая телеведущая — блондинка с идеальной укладкой и серьёзным выражением лица.
— Добрый вечер, Либерти-Сити, — сказала она. — Главная новость сегодняшнего дня — трагический инцидент в районе Хоув-Бич, в результате которого пострадал ребёнок.
На экране появилась картинка. Пляж. Оцепление. Полицейские машины с мигающими огнями. Жёлтая лента, которую ветер трепал над песком.
— По предварительным данным, восьмилетний мальчик нашёл на пляже предмет, похожий на гранату, — продолжала ведущая. — Предположительно, боеприпас времен одной из уличных войн последних лет. Ребёнок дёрнул чеку, и произошёл взрыв.
Картинка сменилась на фото — размытое, но узнаваемое. Маленькая фигурка на носилках, кровь на песке, суетящиеся врачи.
— Мальчик был доставлен в Брокерскую больницу в критическом состоянии, — ведущая сделала паузу. — С нами на связи главный врач этой больницы, доктор Эдвард Хоуп. Доктор Хоуп, что можете сказать о состоянии пострадавшего?
Экран разделился. Справа появилось изображение пожилого мужчины в белом халате, с усталыми глазами и седыми висками.
— Добрый вечер, — сказал доктор Хоуп. — Ребёнок поступил к нам с тяжелейшей травмой левой верхней конечности. Взрывом полностью раздробило запястье. Кости, сосуды, мягкие ткани — всё было уничтожено. Спасти руку не представлялось возможным. Мы провели экстренную операцию по ампутации. Сейчас мальчик находится в палате, его состояние стабильное, но тяжёлое.
— Он выживет? — спросила ведущая.
— Да, — кивнул врач. — Физически — да. Психологически... это будет долгий процесс. Ребёнку восемь лет. Потерять руку в таком возрасте — это травма на всю жизнь.
— Спасибо, доктор Хоуп. Держите нас в курсе.
Изображение врача исчезло. Ведущая повернулась к другой камере.
— На месте происшествия сейчас находится начальник полиции Брокера, Рик Эштон. Мистер Эштон, что скажете?
На экране появился мужчина в полицейской форме, с жёстким лицом и короткой стрижкой. Он стоял на фоне пляжа, за его спиной всё ещё суетились криминалисты.
— Мисс, — начал он, — это вопиющий случай. На пляже, в общественном месте, ребёнок находит боевую гранату. Как она там оказалась? Кто её оставил? Мы выясняем.
— Есть версии?
— Предварительно — следы ведут к одной из банд, контролирующих этот район. Но точнее скажу после экспертизы. Сейчас главное — чтобы ребёнок выжил. А виновные понесут наказание.
— Какие меры будут приняты, чтобы такое не повторилось?
Эштон вздохнул.
— Мы проведём полную проверку всех пляжей и общественных мест. Особенно в районах, где неспокойно. Это займёт время, но мы сделаем всё возможное.
— Спасибо, начальник Эштон.
Снова студия. Ведущая посмотрела в камеру.
— Мы следим за развитием событий. Редакция «Liberty City Tonight» выражает соболезнования семье пострадавшего. И напоминает: если вы нашли подозрительный предмет, ни в коем случае не трогайте его. Звоните в полицию. Берегите себя и своих близких.
Экран моргнул — пошла реклама.
Нико выключил телевизор.
В комнате повисла тишина.
— Это мы виноваты, — прошептал Спайк, не глядя ни на кого. — Я не уследил.
— Не ты, — сказал Лео. — Никто не виноват. Просто... так вышло.
— Так не выходит! — Спайк вскочил. — Ему восемь лет! У него нет руки! И всё из-за того, что я не доглядел!
Он выбежал в коридор. Хлопнула дверь.
Харзы переглянулись и поплелись за ним.
Остальные сидели молча.
— Что теперь? — спросила Снежка тихо.
— Теперь — жить, — ответил Нико. — Лечить, помогать, не бросать.
Он встал.
— Пойду узнаю, как там малой. Может, чего надо.
Нико вышел.
В комнате остались только дети и гул старого холодильника.
Мила сидела за ноутбуком, уткнувшись носом в экран. Маленькие лапки бегали по клавиатуре, глаза бегали по строкам. Она читала всё подряд — все статьи, все новости, все комментарии, которые могла найти.
Спайк заходил в комнату, смотрел на неё, вздыхал и уходил. Остальные тоже заглядывали, но Мила ни на кого не обращала внимания. Она искала правду. Или хотя бы то, что могло помочь.
— Слушайте, — сказала она наконец, когда в комнате собралось достаточно народу. — Я тут почитала. Много всего.
— Что пишут? — спросил Лео, садясь рядом.
Мила развернула ноутбук так, чтобы всем было видно.
— Вот, смотрите. Первая статья, самая свежая.
Она начала читать вслух, водя пальцем по экрану:
«Взрыв на Хоув-Бич: новые подробности.
По данным полиции и свидетелей, пострадавший — антропоморфное животное, мальчик 7–8 лет, предположительно вида куньих. Ребёнок нашёл подозрительный предмет возле мусорных баков в южной части пляжа. Из любопытства дёрнул чеку, что привело к детонации.
Полиция Либерти-Сити и Федеральное Бюро Расследований (FIB) проводят совместное расследование. По предварительным данным, граната пролежала на этом месте около полугода. Криминалисты обнаружили на месте следы, указывающие на то, что боеприпас мог быть спрятан намеренно или случайно оставлен.
Основная версия — причастность русской мафии. Гранаты такого типа ранее использовались членами группировки, подконтрольной Михаилу Фаустину, известному также как Миша Майор.
Напомним, Фаустин был найден мёртвым около месяца назад на крыше клуба «Дворец». Его смерть до сих пор расследуется, и эта находка может быть связана с переделом сфер влияния после его гибели.
Расследование продолжается. Жителей просят не трогать подозрительные предметы и немедленно сообщать в полицию о любых находках.»
Мила закончила читать и подняла глаза.
— Русская мафия, — медленно сказал Бао. — Фаустин. Полгода.
— Граната лежала там полгода, — добавила Ния. — И никто не нашёл.
— А нашли мы, — горько усмехнулся Спайк. — Вернее, Мелкий.
В комнате повисла тишина.
— Что ещё пишут? — спросил Роберт, поправляя очки.
Мила пролистала дальше.
— Вот комментарий полиции. Начальник Рик Эштон говорит, что они проверяют все связи Фаустина. Что гранаты могли принадлежать его людям, а после его смерти их могли выбросить или спрятать.
— А вот тут, — она ткнула в другой заголовок, — FIB заявляет, что это может быть связано с войной между русской и албанской мафией. Дескать, после смерти Фаустина русские ослабли, и албанцы могли зачищать территорию.
— Албанцы? — переспросил Чук.
— Ну да. Дардел ли, какая-то группировка.
— Им плевать на детей, — тихо сказал Нико, входя в комнату. Он стоял в дверях и слушал уже несколько минут. — Им плевать на всех. Им нужны деньги и власть.
— А граната? — спросила Мила.
— Граната — это инструмент, — пожал плечами Нико. — Её могли спрятать, забыть, выбросить. Или специально оставить, чтобы запугать. Но в любом случае... вашему Мелкому не повезло.
— Не повезло, — эхом отозвался Спайк. — Он руку потерял, а вы говорите "не повезло".
Нико посмотрел на него. Долго. Потом сказал:
— Я знаю, что это больно. Я на войне терял друзей. Но сейчас надо думать не о том, кто виноват, а о том, как жить дальше.
— Легко сказать, — буркнул Спайк.
— Никто не говорит, что легко.
Он подошёл к окну. За стеклом моросил дождь. Либерти-Сити жил своей жизнью, равнодушный к чужой боли.
— Что с Мелким? — спросил Лео.
— Спит, — ответил Нико. — Врачи сказали, оклемается. Но руку не вернуть.
— А протез? — подал голос Роберт. — В новостях говорили, что можно сделать искусственную руку.
— Можно, — кивнул Нико. — Но это стоит бешеных денег. У нас их нет.
— А если собрать? — спросила Алёнка. — Всем миром?
Нико усмехнулся.
— Вы хорошие дети. Но в этом городе никто просто так не помогает. Здесь всё за деньги.
Он отвернулся к окну.
— Ладно, идите к Мелкому. Он просыпался, спрашивал про вас.
Дети потянулись к двери.
— Мила, — окликнул Нико. — Ты молодец. Хорошо ищешь.
Мила улыбнулась и выбежала за остальными.
В комнате остался только Нико и шум дождя.
Нико стоял в коридоре больницы, прислонившись плечом к стене. Глаза его были уставшими, под ними залегли тени. Он не спал почти двое суток — сначала искал детей, потом сидел в больнице, потом снова искал.
Теперь нужно было заканчивать это.
— Дети, — сказал он, собрав их всех в холле. — Слушайте меня внимательно.
Лео, Тиг, Мила, Бао, Ния, Муся, Чук, Алёнка, Варя, Маша, Снежка, Алиса, Мия, Буся, Жоржик, Викки, Ден, Роберт, Антон, Харзы (все четверо, включая Мелкого с замотанной культей) — все смотрели на него.
— Вам лучше отправиться домой, — сказал Нико. — Сейчас.
— Но Мелкий... — начал Спайк.
— С Мелким я разберусь, — перебил Нико. — Я договорюсь с врачом. Его выпишут, я прослежу. Но вам здесь нельзя оставаться.
— Почему? — спросила Алёнка.
Нико вздохнул.
— Потому что этот город вас сожрёт. Вы уже видели, что здесь бывает. Гранаты, банды, трупы. Это не ваше место. Ваше место — там, где безопасно.
— Но мы не можем бросить Мелкого! — выкрикнул Спайк.
— Вы не бросаете, — твёрдо сказал Нико. — Вы улетаете, чтобы он не волновался за вас. А я о нём позабочусь. Обещаю.
Спайк смотрел на него. В глазах его были слёзы, но он сдерживался.
— Ты обещаешь?
— Обещаю.
— Слово?
— Слово русского таксиста. Самое крепкое слово.
Спайк кивнул. Отвернулся, чтобы никто не видел его лица.
— Ладно, — сказал Лео. — Мы полетим. Но если что...
— Если что — я позвоню, — усмехнулся Нико. — Только номер оставьте.
Они обнялись. Все сразу, кучей, как умеют только дети. Нико терпел, похлопывал по спинам, по головам, по хвостам.
— Летите, — сказал он. — И больше не теряйтесь.
Они вышли из больницы. На улице уже темнело, зажигались фонари, моросил мелкий дождь.
Корабль ЛиЛи стоял там же, где они его оставили — на пустыре за парком, прикрытый кустами. Дети забрались на борт.
— Готовы? — спросила ЛиЛи, хватаясь за штурвал.
— Готовы, — ответили все хором.
Корабль взлетел. Медленно, неуклюже, но верно.
Нико стоял на пустыре и смотрел, как деревянная птица с воздушным шаром поднимается всё выше и выше. Потом развернулась и полетела на восток.
— Счастливого пути, — сказал он тихо. И пошёл обратно в больницу.
---
Полёт длился долго.
Шесть часов. Может, семь. Время в воздухе тянулось медленно. Дети то спали, то смотрели на облака, то молчали, думая каждый о своём.
Мелкий сидел в углу, прижимая к себе культю. Спайк сидел рядом, не отходя ни на шаг. Остальные Харзы жались к ним, забыв про свои вечные драки.
— Больно? — спросил Спайк тихо.
— Уже нет, — ответил Мелкий. — Только... странно.
— Привыкнешь.
— Ага.
Они замолчали.
Где-то внизу проплывали города, реки, горы. Ночь сменилась рассветом. Солнце поднималось из-за горизонта, окрашивая облака в розовый и золотой.
— Красиво, — сказала Снежка.
Никто не ответил. Все смотрели вниз.
Наконец впереди показался знакомый город. Школа. Двор. Крыша.
ЛиЛи ловко посадила корабль на заднем дворе, прямо туда, где они взлетали.
— Приехали, — сказала она.
Дети спрыгнули на землю. Ноги подкашивались после долгого полёта, но они держались. Пошли к школе.
Дверь была открыта.
Они вошли в холл.
И замерли.
В холле стояли ВСЕ. Лю Кан, Китана, Джейд, Соня Блейд, Джонни Кейдж, Джакс, Кунг Лао, Бо Рай Чо, Рейден. И Рю.
— ГДЕ ВЫ БЫЛИ?! — заорала Китана.
Голос её звенел от яроси и одновременно от облегчения. Она бросилась к детям, схватила первого попавшегося (это был Чук) и прижала к себе так, что тот захрипел.
— Мы искали вас! — кричала Китана. — Два дня! Обыскали всё! Думали, вас похитили! Убили!
— Мы... мы летали... — прохрипел Чук.
— КУДА?!
— В прошлое...
— ЧТО?!
Китана выпустила его и уставилась на ЛиЛи.
— Твой корабль? — спросила она.
ЛиЛи кивнула, прячась за Лео.
— Я их убью, — сказала Китана тихо. — Я их просто убью.
— Не сегодня, — остановил её Лю Кан. — Сначала надо понять, что случилось.
Дети начали рассказывать. Сбивчиво, перебивая друг друга, но постепенно вырисовывалась картина. Либерти-Сити. 2008 год. Нико. Граната. Мелкий. Больница. Ампутация. Возвращение.
Когда они закончили, в холле повисла мёртвая тишина.
Рю подошёл к Мелкому. Опустился на корточки. Посмотрел на культю.
— Больно? — спросил он тихо.
— Уже нет, — ответил Мелкий, шмыгая носом.
— Руку жалко?
— Ага.
Рю кивнул. Встал. Посмотрел на остальных.
— Вы идиоты, — сказал он без злости. — Но вы вернулись. Это главное.
— Простите, — прошептала ЛиЛи. — Я не хотела. Я просто...
— Знаю, — перебил Рю. — Ты хотела как лучше.
Китана подошла к детям. Обняла всех сразу, насколько хватило рук.
— Больше никогда, — сказала она. — Никогда не исчезайте так.
— Не будем, — пообещал Лео.
Соня Блейд подошла к Мелкому. Посмотрела на культю.
— В нашем мире есть хорошие протезы, — сказала она. — Я поговорю с кем надо. Сделаем тебе руку. Почти как настоящую.
— Правда? — глаза Мелкого загорелись.
— Правда.
Он улыбнулся. Впервые за два дня.
В холле постепенно становилось светлее. Солнце поднималось всё выше. Новый день начинался.
И, несмотря на всё, это был хороший день. Потому что они были дома. Все вместе.
