Право на жизнь

Рынок оказался шумным, пестрым, пахнущим пряностями и жареным мясом. Вэй Ин вертел головой во все стороны, пытаясь впитать сразу всё. Лань Ванцзи держал его за руку, не давая потеряться в толпе. — Лань Чжань, смотри! Петушки на палочках! — Лань Чжань, там ткани красивые! — Лань Чжань, а можно вон те ленты? Нет, не надо, я просто спросил. — Вэй Ин, — остановил его Ванцзи, подходя к лотку с тканями. — Какие? — Что? — Какие ленты ты хотел? — Да я так, просто, не надо, Лань Чжань, это дорого. — Какие? Вэй Ин растерянно ткнул пальцем в золотые, под цвет глаз Лань Ванцзи. — Эти, но правда, не надо. Ванцзи молча отсчитал монеты и протянул ему покупку. Вэй Ин смотрел на ленты в своей ладони, и нижняя губа предательски дрожала. — Лань Чжань, — сказал он тихо. — Мне никто никогда ничего не дарил. Просто так. — Теперь будут, — ответил Ванцзи. — Ты меня избалуешь, — всхлипнул Вэй Ин. — Хорошо, — кивнул Ванцзи. — Буду баловать. И потащил его дальше, к лотку с мясными пирожками. Вечером, сидя на крыльце и грызя пирожки, Вэй Ин вдруг спросил: — Лань Чжань, а это надолго? — Что? — Счастье. Это надолго? Лань Ванцзи посмотрел на закат, раскрасивший небо в розовый и золотой. — Навсегда, — сказал он. — Так не бывает, — грустно улыбнулся Вэй Ин. — Бывает, — Лань Ванцзи повернулся к нему. — Я сделаю так, чтобы бывало. Вэй Ин смотрел в его золотые глаза и верил. Впервые в жизни он верил кому-то полностью, без остатка. — Я тоже постараюсь, Лань Чжань, — прошептал он. — Очень постараюсь. Они сидели на крыльце, прижавшись друг к другу, и смотрели, как догорает закат. Они не знали, что за ними следят. Не знали, что где-то в тени уже плетутся сети, готовятся удары, точатся ножи. Не знали, что этот короткий, светлый «медовый месяц» всего лишь затишье перед бурей. Но сейчас это было неважно. Сейчас они были вместе. Сейчас они были счастливы.

***

Вэй Ин проснулся оттого, что в доме кто-то ходил. Не крадучись, как обычно Ванцзи, а уверенно, с шорохом пакетов. — Лань Чжань? — позвал он, садясь на кровати. — Ты чего так рано? Сегодня же выходной. — Просыпайся, — раздался из гостиной ровный голос. — Иди сюда. Вэй Ин натянул свою старую, застиранную одежду и вышел. И замер. На столе лежали свёртки. Много свёртков. Ткань, шелк, вышивка — всё новое, красивое, дорогое. — Это что? — Одежда, — коротко ответил Лань Ванцзи. — Твоя. — Моя? — Вэй Ин подошёл ближе, боясь прикоснуться. — Но у меня есть одежда. Та, что от Яньли-цзе. — Старая, — перебил Ванцзи. — Новая нужна. Он развернул верхний свёрток и у Вэй Ина перехватило дыхание. Там лежало верхнее одеяние глубокого чёрного цвета, расшитое серебряными нитями. Неброско, но богато. Под стать одеждам самого Лань Ванцзи. — Это мне? — прошептал Вэй Ин. — Лань Чжань, это же дорого. Я не могу. — Можешь, — Ванцзи протянул ему одежду. — Примерь. Вэй Ин стоял, прижимая к груди мягкий шелк, и чувствовал, как глаза снова щиплет. Он так устал плакать в последнее время. Но эти слёзы были другими. Светлыми. — Спасибо, — сказал он тихо. — Только я не умею такое носить. Это одежда для господина. — Научу, — кивнул Ванцзи. — Но сначала... Он указал на стул. — Садись. Вэй Ин послушно сел, не понимая, что будет дальше. Лань Ванцзи подошёл сзади и осторожно распустил его хвост. Волосы Вэй Ина рассыпались по плечам — давно не стриженные, немного спутанные, но мягкие и блестящие. — Лань Чжань? — голос Вэй Ина дрогнул. — Ты чего? — Расчешу, — ответил Ванцзи. — Сиди смирно. И в его руках появился гребень. Вэй Ин замер. Он чувствовал, как редкие зубья гребня осторожно проходят сквозь волосы, распутывая колтуны. Как пальцы Ванцзи касаются его затылка, шеи, висков. Как медленно, очень медленно, напряжение уходит из тела. Никто никогда не расчёсывал ему волосы. Никто никогда не прикасался к нему так нежно. — Лань Чжань... — прошептал он. — М? — Это... это так приятно. Я даже не знал, что так бывает. Гребень замер на мгновение, потом продолжил движение. — Тебе никогда не расчёсывали волосы? — голос Ванцзи звучал ровно, но Вэй Ин научился уже слышать в этом ровном тоне оттенки эмоций. — Нет, — ответил Вэй Ин честно. — В доме Цзян я сам за собой ухаживал. Как умел. А до того я не помню. Может, мама когда-то... Он осекся. Мама. Цансэ Саньжэнь, погибшая, защищая его. Он никогда не думал о ней как о живой женщине, которая могла бы расчёсывать ему волосы и петь колыбельные. Гребень снова замер. Потом Ванцзи наклонился и легонько коснулся губами его макушки. Вэй Ин вздрогнул. — Лань Чжань? — Теперь я буду, — тихо сказал Ванцзи. — Всегда. И продолжил расчёсывать. Когда волосы стали гладкими и шелковистыми, Ванцзи ловко собрал их в высокий хвост. Вэй Ин почувствовал, как что-то лёгкое и мягкое касается его затылка — не простая верёвка, а ткань. — Что там? — спросил он. — Посмотри. Ванцзи поднёс небольшое зеркальце. Вэй Ин увидел своё отражение — чистое, умытое, с разрумянившимися щеками. И в волосах, там, где хвост перехватывала лента, горел яркий красный цвет. — Красная? — удивился он. — Красная, — подтвердил Ванцзи. — Тебе идёт. Вэй Ин смотрел на эту ленту и не мог сдержать улыбки. Красный — такой живой, такой яркий, такой... непохожий на всё, что его окружало в Облачных Глубинах с их белыми одеждами. — Лань Чжань, — сказал он, поворачиваясь. — Ты знаешь, что красный цвет — счастья? — Знаю. — И судьбы, — добавил Вэй Ин тихо. — Красная нить, связывающая тех, кому суждено быть вместе. Ванцзи встретил его взгляд. — Знаю, — повторил он. — Ты поэтому выбрал красный? Ванцзи помолчал. — Поэтому, — ответил он. Вэй Ин встал, шагнул к нему и обнял. Просто обнял, уткнувшись носом в плечо. — Лань Чжань, — глухо сказал он. — Ты меня угробишь своей заботой. Я же растаю совсем. — Хорошо, — Ванцзи обнял его в ответ. — Пусть. Они стояли так долго. А за окном вставало солнце, освещая новую одежду, красную ленту и двух людей, которые наконец нашли друг друга. *Лань Ванцзи.* Я держал его в объятиях и чувствовал, как бьётся его сердце. Красная лента. Я выбирал её специально. Вчера на рынке, когда он отвлёкся на петушков, я незаметно купил её у старушки-торговки. Она улыбнулась беззубым ртом и сказала: «Для суженого? Красный цвет — самый счастливый». Для суженого. Тогда я ещё не знал, что это слово так точно описывает то, что я чувствую. А теперь знаю. Он отстранился, посмотрел на меня сияющими глазами. — Лань Чжань, я хочу примерить новую одежду. Поможешь? — Помогу. И я помогал. Он стоял смирно, только иногда поворачивал голову, пытаясь разглядеть себя в зеркале. Когда одежда была надета, я отошёл на шаг. Чёрный шелк оттенял его светлую кожу, серебряная вышивка перекликалась с блеском глаз, красная лента горела в волосах ярким пятном. Он был красив. Не «красив для нищего приёмыша». Не «красив, несмотря на происхождение». Просто красив. Как рассвет. Как первый снег. Как что-то настоящее, живое, драгоценное. — Ну как? — спросил он робко. — Я похож на человека? — Ты похож на себя, — ответил я. — Настоящего. Он улыбнулся той самой улыбкой, ради которой хотелось жить. — Спасибо, Лань Чжань, — сказал он. — За всё. За ленту. За одежду. За то, что видишь во мне человека. За то, что... просто есть. Я подошёл и коснулся пальцами красной ленты. — Ты мой, — тихо сказал я. — И я никому тебя не отдам. — Я ничей больше, — ответил он, перехватывая мою руку. — Только твой. Навсегда. Жизнь в маленьком доме вошла в спокойное русло. Вэй Ин просыпался, провожал Лань Чжаня в Академию, занимался хозяйством, пытался читать книги, которые муж оставлял для него, и с нетерпением ждал вечера. Лань Ванцзи возвращался иногда рано, иногда поздно, но всегда возвращался. И каждый раз Вэй Ин встречал его на пороге с улыбкой. — Лань Чжань! Ты голодный? Я суп сварил! Не подгорел, честно-честно! — Лань Чжань, смотри, я сегодня прочитал целых три страницы сам! — Лань Чжань, у нас во дворе птица гнездо свила, представляешь? Лань Ванцзи слушал эту бесконечную болтовню и чувствовал, как внутри разливается тепло. Он даже не подозревал, что можно быть таким счастливым? Умиротворённым? Домашним? Иногда по выходным они ходили на рынок. Вэй Ин изучил все ряды, знал, у кого мясо свежее, а у кого пирожки вкуснее. Торговцы уже привыкли к этой паре — высокий молчаливый красавец в белом и его сияющий спутник с красной лентой в волосах. — Господин, вашей жене пирожок? — кричала тётка с лотка. — Это муж! — возмущался Вэй Ин. — Ой, простите, милок, — тётка ничуть не смущалась. — Муж так муж. Вам с мясом или с капустой? Лань Ванцзи молча покупал с мясом. И с капустой тоже. На всякий случай. Вэй Ин ел и улыбался. Всё было хорошо. Слишком хорошо. *Лань Ванцзи.* Впервые я заметил их неделю назад. Двое мужчин в неприметной одежде, стоявшие в тени у ворот рынка. Они не подходили, не заговаривали, просто смотрели. Когда я обернулся, они отвернулись и растворились в толпе. Я решил, что показалось. Потом я увидел их снова. У Академии. Потом у поворота к нашему дому. Я не стал говорить Вэй Ину. Зачем его пугать? Он только начал оттаивать, только перестал вздрагивать от каждого шороха. Я сам разберусь. Тем более что дом защищён куполом, который я возвёл, как только мы переехали. Но вчера, когда мы возвращались с рынка, Вэй Ин вдруг замер и схватил меня за руку. — Лань Чжань, — шепнул он. — Тот человек... в сером... он на нас смотрит. Уже давно. Я посмотрел. Тот самый. Из тени. — Не оборачивайся, — сказал я тихо. — Просто иди дальше. Мы шли. Я чувствовал, как дрожит его рука в моей. — Кто это? — спросил он, когда мы зашли в дом. — Не знаю, — ответил я честно. — Но узнаю. — Лань Чжань... — в его глазах плескался страх. — Это из-за меня? Из-за моего дара? Они пришли за мной? Я подошёл и обнял его. — Я не дам тебя в обиду, — сказал я. — Никому. Он прижался ко мне, спрятал лицо на груди. — Я знаю, — прошептал он. — Я тебе верю.