Право на жизнь

*Институт. Час спустя. * Вэй Ин сидел в кресле главного администратора, закинув ногу на ногу, и смотрел, как по мониторам мечутся люди. Он взял под контроль всё здание. Охранники убивали друг друга, не в силах сопротивляться его воле. Учёные сходили с ума от страха. Начальники умоляли о пощаде. Вэй Ин слушал их мольбы и улыбался. — Вы хотели пробудить мой дар, — сказал он в пустоту. — Вы его пробудили. Только забыли спросить, на чьей стороне он будет. Он поднял руку, и на мониторах вспыхнули алые сполохи. — А теперь смотрите, — прошептал он. — Смотрите, что вы создали. И нажал невидимую кнопку. Вэй Ин сидел в кресле и ждал. Он разослал приглашения. Мысленные. Каждому из тех, кто был причастен к этому месту. Кто отдавал приказы. Кто финансировал. Кто закрывал глаза. Цзинь Гуаншань. Цзинь Гуаньяо. Цзинь Цзысюнь. Цзинь Цзысюань. Они ехали сюда. Все как один. Не могли не ехать — голос в голове был сильнее любой воли. Вэй Ин наблюдал за ними на мониторах. Четыре машины, четыре палача. Самые главные. — Идите, — шептал он. — Идите к папочке. Первым влетел Цзинь Цзысюнь. Бледный, перепуганный, но всё ещё пытающийся сохранять достоинство. — Ты! — заорал он, увидев Вэй Ина. — Что ты сделал с моими людьми?! Ты труп! Тебя... Он не договорил. Вэй Ин просто поднял руку, и Цзысюнь рухнул на колени, схватившись за голову. — Тише, — сказал Вэй Ин ласково. — Сядь в угол и жди. Всех дождёмся. Цзысюнь пополз в угол, не в силах сопротивляться. Глаза его были полны ужаса. Вторым вбежал Цзинь Гуаньяо. Этот хотя бы попытался улыбнуться своей знаменитой вежливой улыбкой. — Вэй Ин, друг мой, — начал он. — Давай поговорим спокойно. Я понимаю, ты зол, но... — Заткнись, — перебил Вэй Ин. — Сядь рядом с Цзысюнем. Будешь говорить, когда я разрешу. Улыбка сползла с лица Гуаньяо. Он попытался шагнуть вперед и не смог. Ноги сами понесли его в угол. Третьим ввалился Цзинь Гуаншань. Толстый, важный, красный от злости. — Как ты смеешь, щенок?! — заревел он. — Я глава клана Цзинь! Я... — Ты — мразь, — спокойно ответил Вэй Ин. — Садись. Жди. Гуаншань дернулся, попытался выхватить меч и замер с поднятой рукой. Потом, словно марионетка, опустился на пол рядом с остальными. Они пытались воспользоваться своими возможностями, но казалось, что дар у них и не просыпался. А четвёртая машина всё не появлялась. Вэй Ин нахмурился. Он позвал всех. Всех четверых. Почему Цзысюань медлит? Он закрыл глаза и нырнул в сознание Цзысюаня. И замер. Там была она. Цзян Яньли. Живая, настоящая, с округлившимся животом. Она сидела на кровати, прижимая руки к животу, и улыбалась. — А-Сюань, — говорила она мягко. — Ты куда-то собрался? Так поздно? Цзысюань стоял у двери, уже в верхней одежде, и на лице его боролись ужас и нежность. — Я... мне нужно... — бормотал он. — По делам... — Но ты дрожишь, — Яньли подошла к нему, взяла за руку. — Что случилось? Скажи мне. — Ничего, — выдавил он. — Просто... просто работа. Я скоро вернусь. Он поцеловал её в лоб, коснулся рукой её живота там, где рос их ребёнок, и вышел. Вэй Ин открыл глаза. — Яньли-цзе, — прошептал он. — Беременна. От него. Он посмотрел на троих скорчившихся в углу. — Цзысюань, — позвал он мысленно. — Ты слышишь меня? Машина Цзысюаня уже подъезжала к институту. Он сидел за рулем, белый как мел, и пытался бороться с приказом. — Слышу, — ответил он одними губами. — Ты женат на Яньли-цзе. — Да. — Она ждёт ребёнка. — Да. — Ты любишь её? Повисла пауза. — Люблю, — выдохнул Цзысюань. — Больше жизни. — Тогда слушай меня, — голос Вэй Ина стал тише, человечнее. — Разворачивай машину. Езжай домой. К жене. И не смей больше приближаться к тому, что здесь происходит. Ты меня не видел. Ты ничего не знаешь. Ты просто испугался и уехал. Понял? — Но почему? — Цзысюань не верил. — Я же... я тоже часть клана Цзинь. Я тоже... — Яньли-цзе была единственной, кто меня не предал, — перебил Вэй Ин. — Единственной, кто кормил меня, когда я голодал. Кто защищал, когда травили собаками. Я не трону её мужа. Никогда. А теперь убирайся. Машина Цзысюаня развернулась и поехала прочь. Вэй Ин проводил её взглядом и перевёл глаза на троих оставшихся. — А вы, — сказал он. — Вы никого не пожалели. Ни меня. Ни тех, кто был до меня. Вы ставили опыты, мучили, убивали. И теперь... Он встал. — Теперь вы почувствуете всё то, что чувствовали ваши жертвы. Алое сияние вокруг него вспыхнуло. Гуаншань, Гуаньяо и Цзысюнь закричали. Они кричали долго. Очень долго. Потому что Вэй Ин заставил их прожить каждую смерть, каждую пытку, каждую минуту отчаяния, через которые прошли люди в этом институте. Они чувствовали, как горит кожа под иглами. Как ломаются кости. Как плавится мозг от перенапряжения. Как умирают дети, старики, женщины. Они чувствовали всё. И не могли умереть. — Это займет время, — сказал Вэй Ин равнодушно. — Наслаждайтесь. Он вышел из комнаты, оставляя их корчиться на полу. В коридоре его ждали освобождённые пленники. Они смотрели на него с ужасом и благоговением. — Что нам делать? — спросил кто-то. — Уходите, — ответил Вэй Ин. — Бегите. Спрячьтесь. Живите. — А ты? Ты пойдёшь с нами? Вэй Ин покачал головой. — Мне нужно кое-кого дождаться. Он посмотрел на дверь, за которой всё ещё слышались крики. — Он скоро будет здесь.

***

*Лань Ванцзи. * Я выскочил из Академии, и меня остановил Сичэнь. — Мы нашли его. Вэй Ин находится в здании старого института Цзинь. Мы думали, что здание пустует, а оказалось, там у них что-то вроде лаборатории. Мы нашли пустых людей… Но я его уже не слушал. Так вот где Цзини издеваются над одарёнными, так вот чем занимался «праведный» клан. Как же мы были слепы. Я мчался по пустым коридорам института, перешагивая через тела. Здесь пахло смертью. Здесь пахло страхом. Здесь пахло им — моим мальчиком, моим сердцем. — Вэй Ин! — крикнул я. — Вэй Ин, где ты?! Тишина. Только эхо. Я вбежал в главный зал и замер. Он стоял у окна, спиной ко мне. Алое сияние мерцало вокруг него, делая его похожим на призрака. На бога. На демона. — Ты пришёл, — сказал он, не оборачиваясь. — Я знал, что придёшь. — Вэй Ин... Он обернулся. Я увидел его лицо, и сердце сжалось. Осунувшееся, бледное, с темными кругами под глазами. Но глаза... глаза горели. Холодным, страшным, величественным огнём. — Посмотри, Лань Чжань, — он указал на корчащиеся фигуры в углу. — Там трое из тех, кто это создал. Они сейчас чувствуют всю боль, которую причиняли. Каждую секунду. Каждую слезу. Это справедливо, правда? Я подошёл ближе. — Вэй Ин. — Не подходи! — он выставил руку. — Я... я не знаю, что сейчас сделаю. Во мне столько... столько всего... Я убивал их, Лань Чжань. Не сам, но они убивали друг друга по моей воле. Я управлял ими, как марионетками. И мне... мне это нравилось. Голос его дрогнул. — Я чудовище, да? Таким, каким меня боялись? Таким, каким меня хотели сделать? Я шагнул вперед, игнорируя выставленную руку. Алое сияние обожгло, но я не остановился. — Вэй Ин. Я взял его лицо в ладони. Он дернулся, попытался отстраниться, но я держал крепко. — Посмотри на меня, — сказал я. — Не на них. На меня. Он поднял глаза. В них плескалась бездна — боль, ярость, страх, одиночество. — Ты не чудовище, — сказал я твёрдо. — Ты человек, который выжил. Который защищался. Который спас других. — Я убивал... — Они заслужили. Он замер. — Лань Чжань... ты... ты не боишься меня? Вместо ответа я прижал его к себе. Так крепко, как только мог. — Ты мой муж, — прошептал я. — Ты моё сердце. И я никогда тебя не брошу. Он всхлипнул. Потом ещё раз. А потом разрыдался, уткнувшись мне в плечо, сотрясаясь всем телом, как ребёнок. Алое сияние вокруг него погасло. — Лань Чжань, — шептал он сквозь слёзы. — Лань Чжань, как же я скучал, как я боялся, что не увижу тебя, что умру там... — Я здесь, — гладил я его по голове. — Я здесь. Всё хорошо. Я заберу тебя домой. — Домой? — он поднял заплаканное лицо. — У меня есть дом? — Есть, — я коснулся губами его лба. — Наш дом. Маленький. С крыльцом. Где ты сжигаешь ужин и разговариваешь сам с собой. Он рассмеялся сквозь слёзы — нервно, истерично, счастливо. — Лань Чжань... я люблю тебя. Знаешь? Очень люблю. — Знаю, — ответил я. — Я тоже тебя люблю. Пойдём. Я взял его за руку. — А они? — он кивнул на корчащихся в углу. — Пусть живут, — сказал я. — Если смогут. А нам пора домой. Мы пошли к выходу — рука об руку, плечом к плечу. За спиной всё ещё слышались крики. А потом всё здание вспыхнуло. Пожар уничтожал скверну. Крики становились тише, дальше, неважнее. Важно было только одно — его рука в моей. Его дыхание рядом. Его сердце, бьющееся в унисон с моим. Мы вышли в ночь. Холодную, звёздную, живую. — Лань Чжань, — сказал Вэй Ин, когда мы сели в машину. — М? — У меня для тебя подарок. — Какой? Вэй Ин полез за пазуху и вытащил... красную ленту. Старую, чуть помятую, но ту самую. — Я сохранил, — улыбнулся он. — Всё это время. Спрятал, когда они пришли. Знал, что ты придешь. Знал, что пригодится. Я взял ленту, поднёс к губам. А потом достал из внутреннего кармана такую же красную ленту. Вэй Ин отдал мне ту, которую сохранил, и забрал мою, обвязывая её вокруг руки. — Повязать? — спросил я. — Повяжи. Завяжи мне хвост. Я осторожно собрал его волосы в хвост и завязал ленту. Красный цвет счастья. Цвет судьбы. Цвет нашей любви. — Теперь точно домой, — сказал Вэй Ин, откидываясь на сиденье. — Крыльцо, сгоревший ужин и ты. Что ещё нужно для счастья? — Ничего, — ответил я. И поцеловал его. Сутки спустя. Лагерь клана Вэнь. Вэй Ин стоял на холме и смотрел на лагерь Вэней внизу. — Ты уверен? — спросил Лань Ванцзи, стоящий рядом. — Уверен, — ответил Вэй Ин. Голос его звучал спокойно, но в глазах горел холодный огонь. — Они начали это двадцать лет назад, убив моих родителей. Они продолжили, напав на Академию. Они хотели пробудить мой дар через твою смерть. Он повернулся к Ванцзи. — Лань Чжань, я чувствовал тебя всё это время. В институте. Когда они мучили меня, я закрывал глаза и представлял твоё лицо. Это помогало выжить. Но ещё я чувствовал тебя. Твою боль. Твоё отчаяние. Твою ярость. Мы были связаны, даже когда нас разлучили. — Я знаю, — тихо ответил Ванцзи. — Я чувствовал то же самое. Каждый раз, когда тебе было больно, у меня останавливалось сердце. Я не мог спать, не мог есть, не мог думать ни о чём, кроме тебя. Вэй Ин улыбнулся той новой, взрослой улыбкой, которая появилась у него после института. — Теперь я понимаю, почему моя мать сошла с ума, когда погиб отец, — сказал он. — Такая связь... её невозможно разорвать. Можно только умереть вместе. — Мы не умрём, — твёрдо сказал Ванцзи. — Мы будем жить. Долго. Вместе. — Знаю, — Вэй Ин кивнул. — Поэтому сначала мы закончим это. Раз и навсегда. Он поднял руку. Вокруг неё заклубилось алое сияние. — Вэнь Жохань, — позвал он. — Выходи. Поговорим. Вэнь Жохань вышел из шатра, окружённый охраной. Увидев на холме две фигуры, он презрительно усмехнулся. — Явились, голубки, — крикнул он. — Решили покончить с этим? Вэй Ин спустился с холма. Ванцзи чуть позади, но готовый в любой момент броситься в бой. — Ты убил моих родителей, — сказал Вэй Ин. — Ты напал на мой дом. Ты хотел убить моего мужа, чтобы пробудить мой дар. Ты вместе с Цзинь Гуашанем создал институты, где мучают таких, как я. — Таких, как ты? — Вэнь Жохань расхохотался. — Ты оружие, мальчик. Опасное оружие, которое надо контролировать. Мы просто хотели поставить тебя на службу... — Заткнись, — перебил Вэй Ин. И Вэнь Жохань замолчал. Попытался открыть рот и не смог. — Теперь ты будешь слушать, — сказал Вэй Ин, подходя ближе. Охрана дёрнулась, но замерла на месте. Алые нити опутали каждого. — Ты и твои люди. Вы будете слушать и чувствовать. Алое сияние вспыхнуло, охватывая весь лагерь. — Это боль моей матери, когда она теряла отца, — сказал Вэй Ин. — Чувствуйте. Вэнь Жохань закричал. Охрана попадала на колени. — Это страх детей, которых вы сжигали в своих лабораториях. Крики усилились. — Это отчаяние тех, чьи семьи вы разлучили. Некоторые из Вэней начали биться в конвульсиях. — Это моя боль, — голос Вэй Ина дрогнул. — Семь дней в институте. Каждая минута. Каждая пытка. Каждая слеза. Алое сияние стало невыносимо ярким. — Чувствуйте, — прошептал Вэй Ин. — Чувствуйте всё. И Вэни закричали. Все разом. Тысячи голосов слились в один протяжный вопль агонии. Ванцзи стоял за спиной Вэй Ина и не вмешивался. Он чувствовал, как сила льётся из его мужа, и понимал: это не месть. Это правосудие. Кровавое, страшное, но справедливое. Через полчаса всё было кончено. Лагерь Вэнь лежал в руинах. Никто не умер. Вэй Ин не хотел смерти. Но те, кто выжил, были пусты. Их разум не выдержал той боли, которую им пришлось пережить. Вэнь Жохань сидел на земле, раскачиваясь и бормоча что-то бессвязное. Его охрана ползала на коленях, не узнавая друг друга. — Они не очнутся, — сказал Вэй Ин устало. — Никогда. Он повернулся к Ванцзи. Алое сияние погасло. Перед мужем стоял просто Вэй Ин — уставший, постаревший на десять лет за эту неделю, но живой. — Всё, — сказал он. — Я закончил. Ванцзи подошёл, обнял его. — Ты молодец, — прошептал он. — Ты всё правильно сделал. — Я чудовище? — Ты правосудие, — ответил Ванцзи. — Моё правосудие. Моё сердце. Мой дом. Вэй Ин уткнулся лицом ему в плечо. — Забери меня отсюда, Лань Чжань. Пожалуйста. — Заберу, — Ванцзи поцеловал его в макушку. — Навсегда.