Право на жизнь

Маленький дом у леса... уже не такой маленький. На месте старого вырос новый светлый, просторный, с резными статуями и широким крыльцом. Лань Ванцзи построил его сам (с помощью брата и пары десятков заклинателей, но главные чертежи рисовал лично). Вэй Ин сидел на крыльце и смотрел, как двое детей возятся в саду. — А-Юань! Не лезь в лужу, простынешь! — А-Лин! Отдай брату лопатку, у тебя своя есть! Дети обернулись на его голос и замахали руками. Старшему, А-Юаню, было четыре. Тёмные волосы, серьёзный взгляд — вылитый Ванцзи в детстве, только улыбка Вэй Ина. Сирота, которого они нашли в разорённой деревне через год после войны. Родители погибли от рук недобитых Вэней, мальчик чудом выжил, спрятанный в поленнице дров. — У него твои глаза, — сказал тогда Ванцзи, глядя на найдёныша. — А у тебя моё сердце, — ответил Вэй Ин. — Заберём? — Заберём. Так у них появился сын. Младшему, А-Линю, было три. Сын Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня, но как же он любил торчать у них в гостях! Яньли шутила, что у ребёнка два дома — один официальный, у родителей, и второй неофициальный, у дяди Вэй Ина и дяди Лань Чжаня. — Опять этот сорванец сбежал? — раздался голос со стороны тропинки. Яньли и Цзысюань подходили к дому. Яньли с округлившимся животом (второй ребёнок на подходе), Цзысюань с корзиной фруктов и немного смущённым выражением лица. — А-Линь! — крикнул он строго. — Сколько раз говорить: нельзя уходить без спросу! — Папа! — двухлетка подбежала к отцу. — А я дядю Вэй Ина смотрю! Он красивый! Цзысюань поперхнулся воздухом. Яньли засмеялась. — Ребёнок правду говорит, — пожал плечами Вэй Ин. — Я красивый. — Ты невыносимый, — раздалось из дома. На крыльцо вышел Лань Ванцзи. В руках поднос с чаем и пирожками. Идеальный хозяин, идеальный муж, идеальный отец. — Всем мыть руки, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Чай стынет. — Лань Чжань, ты наш главный папа, — засмеялся Вэй Ин. — А-Юань, слышал? Руки мыть! — А дядя Цзысюань тоже будет мыть? — серьёзно спросил мальчик. — Все будут, — кивнул Ванцзи. — И тётя Яньли тоже. — У неё живот мешает, — заметил А-Линь. — А-Линь! — Цзысюань покраснел. Все засмеялись. Они сидели на крыльце большого дома, пили чай, ели пирожки и смотрели, как солнце садится за лес. — Знаешь, — сказал Вэй Ин, прижимаясь к плечу Ванцзи. — Я иногда просыпаюсь ночью и не верю, что это всё правда. — Что именно? — Дом. Дети. Ты. Яньли-цзе живая и счастливая. Цзысюань больше не враг. Мы все здесь. Вместе. Ванцзи поцеловал его в висок. — Правда, — сказал он. — Это всё правда. — И больше не будет войны? — Не будет. — И никто не придёт? — Никто. — И мы будем жить долго и счастливо? — Очень долго. Очень счастливо. Вэй Ин улыбнулся и посмотрел на детей, которые уже клевали носами, устав от беготни. — Лань Чжань, — сказал он тихо. — А давай ещё одного? Ванцзи замер. — Что? — Ну, ребёнка. А-Юань уже большой, А-Линь хоть и не наш, но всё время у нас. Место есть. Любви хватит. Давай? Ванцзи долго смотрел на него. Потом улыбнулся той редкой, тёплой улыбкой, которую берёг только для семьи. — Давай, — ответил он. — Но сначала сыграем свадьбу по-настоящему. — В смысле? — Вэй Ин округлил глаза. — Мы уже замужем! Пять лет! — Договорной брак, — напомнил Ванцзи. — Я хочу настоящий. С церемонией. С клятвами. С красным платьем. — С красным платьем?! — Вэй Ин поперхнулся чаем. — Лань Чжань, ты хочешь меня в платье увидеть? — Хочу, — спокойно ответил Ванцзи. — Ты будешь красивым. — Я и так красивый! — В платье ещё красивее будешь. Вэй Ин закрыл лицо руками. — Ты меня с ума сводишь, — простонал он. — Я согласился на ребёнка, а ты меня в платье хочешь засунуть! — Не засунуть. Надеть, — поправил Ванцзи. — И полюбоваться. — Лань Чжань! — Вэй Ин. — Ты невозможный! — Твой невозможный. Яньли и Цзысюань переглянулись и засмеялись. — Они всегда такие? — спросил Цзысюань. — Всегда, — подтвердила Яньли. — И это прекрасно. Солнце село. На небе зажглись первые звёзды. В большом доме у леса зажглись огни. Детей уложили спать. Взрослые ещё долго сидели на крыльце, пили чай и разговаривали ни о чём, просто наслаждаясь тишиной и покоем. Вэй Ин смотрел на звёзды и думал о том, как много всего было. Боль, страх, потери. Но теперь только тишина. Только тепло. Только любовь. — Лань Чжань, — прошептал он. — М? — Спасибо, что нашёл меня. Ванцзи обнял его крепче. — Спасибо, что ждал. Они сидели на крыльце, прижавшись друг к другу, и смотрели в ночное небо. Три месяца спустя. Облачные Глубины. Вэй Ин никогда не думал, что будет волноваться перед собственной свадьбой. Он уже был женат пять лет. У них был дом, дети, общая жизнь. Казалось бы, чего ещё? Но когда Лань Сичэнь объявил, что организует "настоящую церемонию, достойную второго нефрита и его супруга", Вэй Ин вдруг понял: он хочет этого. Хочет стоять перед всеми и кричать на весь мир: "Это мой муж! Я люблю его! Мы вместе навсегда!". Правда, сейчас, стоя перед огромным зеркалом в выделенной ему комнате, он чувствовал только одну панику. — Я не могу в этом выйти, — простонал он, глядя на своё отражение. На нём было красное свадебное платье. Настоящее. С длинными рукавами, расшитое золотыми драконами и фениксами, с тяжёлой юбкой, струящейся до самого пола. — Почему? — удивилась Цзян Яньли, поправляя ему ворот. — Ты прекрасен! — Я мужик! — взвыл Вэй Ин. — Я не должен быть прекрасен в платье! Я должен быть прекрасен в нормальной одежде! — Лань Чжань просил именно платье, — напомнила Яньли с хитрой улыбкой. — А Лань Чжань всегда получает то, что хочет. — Это я всегда получаю то, что хочу! — возмутился Вэй Ин. — Это я тут главный! — Конечно, главный, — покладисто согласилась Яньли. — Поэтому ты в платье, а он — в нормальном ханьфу. Всё справедливо. Вэй Ин открыл рот для возражения, но в этот момент в комнату влетел А-Юань. — Папа! Папа, ты красивая! — завопил он, разглядывая Вэй Ина круглыми глазами. — Я не красивая, я красивый! — автоматически поправил Вэй Ин. — Но ты в платье, — резонно заметил ребёнок. — Значит, красивая. Вэй Ин закрыл лицо руками. — Дети — жестокие люди, — простонал он. — Зачем мы их заводим? — Потому что любишь, — улыбнулась Яньли. — А теперь вставай. Пора. --- *Церемония.* Главный зал Облачных Глубин был украшен красными лентами и цветами. Горели сотни свечей. Играла тихая музыка. Гости собрались — не так много, но самые близкие. Лань Сичэнь с тёплой улыбкой. Лань Цижэнь — сдержанно кивающий, но в глазах которого читалось одобрение. Цзян Яньли с Цзысюанем (тот всё ещё чувствовал себя неловко, но ради жены старался). Даже Цзян Чэн пришёл — стоял в углу, набычившись, но пришёл же. И, конечно, дети. А-Юань в парадном костюмчике, А-Линь на руках у матери, таращащийся по сторонам. Когда Вэй Ин вошёл в зал, все замерли. Красное шёлковое платье струилось за ним, как пламя. Волосы, уложенные в сложную причёску, перехватывала алая лента — та самая, подаренная пять лет назад. Глаза сияли. Он был прекрасен. Лань Ванцзи, стоящий у алтаря, забыл дышать. — Красивая, — прошептал А-Юань где-то в толпе. Вэй Ин услышал и едва не споткнулся. — Я тебя дома выпорю, — прошептал он в сторону сына, но продолжил идти с достоинством. Он подошёл к Ванцзи. Встал напротив. Посмотрел в золотые глаза, в которых плескалось столько любви, что захватывало дух. — Ты специально это сделал? — прошептал Вэй Ин. — Чтобы я чувствовал себя неловко? — Ты прекрасен, — ответил Ванцзи тоже шёпотом. — Я хотел, чтобы все это видели. — Всё и так видят, что я красивый! — В платье — особенно. Вэй Ин закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. Началась церемония. Они обменивались клятвами — не теми, что положены по ритуалу, а своими. Говорили о том, как нашли друг друга в аду. Как ждали. Как верили. Как любят. Когда Вэй Ин сказал: «Я клянусь никогда не сжигать ужин, но это вряд ли выполнимо, так что просто клянусь любить тебя вечно», — в зале раздался смех. Когда Лань Ванцзи сказал: "Я клянусь всегда возвращаться к тебе. Всегда. Даже из мёртвых", — зал затих. А потом они обменялись кольцами. Простыми, серебряными, с гравировкой внутри: "Лань Чжань + Вэй Ин = навсегда". — Это я придумал, — гордо шепнул Вэй Ин. — Знаю, — ответил Ванцзи. — Больше некому. Поцелуй был долгим, нежным и очень счастливым. А-Юань зааплодировал. А-Линь завопил: "Дядя Вэй Ин, дядя Лань, целуются!". Яньли вытирала слёзы. Цзысюань смущённо отводил глаза. Цзян Чэн... кажется, тоже вытирал глаза, но делал вид, что просто соринка попала. — Целуйтесь! — закричал кто-то из гостей (кажется, Сичэнь постарался). — Целуйтесь! — подхватили остальные. Вэй Ин рассмеялся и поцеловал мужа снова. В дом они вернулись поздно. А-Юаня уже уложили (няньки справились отлично). Свечи горели. На столе ждало вино и фрукты. В спальне была приготовлена постель, красное шёлковое бельё, лепестки цветов, всё как полагается. Вэй Ин стоял посреди комнаты в своём красном платье и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — Лань Чжань, — сказал он. — А мы ведь это уже делали. — Что именно? — Ну... спали вместе. В одной кровати. Много раз. — Да, — кивнул Ванцзи. — Так почему я сейчас волнуюсь, как девственник на первой брачной ночи? Ванцзи подошёл к нему близко-близко. Коснулся пальцами красной ленты в его волосах. — Потому что сегодня всё по-настоящему, — ответил он. — Не по договору. Не по обязанности. А потому что мы сами этого захотели. Вэй Ин сглотнул. — Лань Чжань, я люблю тебя. — Я знаю, — Ванцзи улыбнулся. — Я тоже тебя люблю. А теперь позволь мне снять с тебя это платье. — Оно красивое, — возразил Вэй Ин. — Очень красивое, — согласился Ванцзи. — Но ты под ним ещё красивее. — Комплиментщик, — фыркнул Вэй Ин, но позволил развязать первый узел. Платье упало к ногам. — Холодно, — пожаловался Вэй Ин. — Сейчас согрею, — пообещал Ванцзи. И согрел. Вэй Ин губами коснулся рта Ванцзи — едва дышал, боясь нарушить очарование момента. Он сдерживался, чтобы не стиснуть любимого в крепких объятиях. А Вэй Ин уже скользнул своим языком в рот Ванцзи, дразня и волнуя его одновременно. Со стоном, не отрываясь от поцелуя, Ванцзи уложил мужа на подушки. Поцелуи стали более настойчивыми и требовательными, жадными и страстными. Вэй Ин закрыл глаза и почувствовал, как поцелуи Ванцзи медленно-медленно стали спускаться вниз. Когда они дошли до живота, он громко застонал — энергия выплеснулась из него мягко розовым цветом, и Ванцзи увидел их на цветочном лугу. Он приподнял ноги Вэй Ина и стал медленно входить. Нетерпеливый Вэй Ин подтолкнул его пяткой, и цветочный луг наполнился ароматами цветов. Вначале Ванцзи глубоко погружался в него, а затем неторопливо выходил. Но потом толчки участились, стали быстрее и мощнее — тело Вэй Ина выгнулось, он обвил руками шею любимого. — Ванцзи, поцелуй меня. Тот немедленно склонился над ним. Губы коснулись губ, языки сплелись. Их тела охватила мелкая дрожь, пульс участился, и кровь бешено помчалась по венам. И время остановилось — были только они. Казалось, наслаждение зависло в воздухе, дрожа от нетерпения.

***

Вэй Ин проснулся первым. Он лежал, прижавшись к тёплому боку мужа, и слушал, как тот дышит во сне. Солнце пробивалось сквозь занавески, рисуя на полу золотые полосы. — Счастье, — прошептал Вэй Ин. — Вот оно какое, оказывается. — М? — Ванцзи заворочался, приоткрыл глаз. — Ты чего не спишь? — Любуюсь. — Чем? — Тобой. Нами. Всем. Ванцзи улыбнулся сонно и притянул его ближе. — Ещё рано, — пробормотал он. — Спи. — Лань Чжань, ты снова командуешь. — Твой командир. — Только попробуй мной командовать, — фыркнул Вэй Ин, но устроился поудобнее. За дверью послышался топот маленьких ног. — Папа! Папа Лань! Мы есть хотим! — завопил А-Юань. — И я! — подхватил А-Линь (когда он только успел прийти?). Вэй Ин вздохнул. — Наше уединение длилось... сколько? Шесть часов? — Восемь, — уточнил Ванцзи. — Ты уснул быстро. — Это ты меня утомил! — Ты не жаловался. — Я и сейчас не жалуюсь, — Вэй Ин чмокнул его в щёку. — Вставай, папа. Дети голодные. — Мы вместе встанем. — Романтик. — Твой романтик. Они встали, оделись и вышли на кухню, где их уже ждали двое чумазых ангелов, требующих завтрак. — Папа, ты сегодня в штанах! — удивился А-Юань, разглядывая Вэй Ина. — А ты хотел, чтобы я в платье завтракал? — Хотел! Оно красивое! Ванцзи подавился смешком. Вэй Ин закатил глаза. — Знаешь что, А-Юань? Когда вырастешь, я тебе тоже куплю платье. Красное. И отправим на свидание. — Правда? — глаза ребёнка загорелись. — Шучу, — вздохнул Вэй Ин. — Лань Чжань, наш сын ненормальный. — Весь в тебя, — парировал Ванцзи. — Это комплимент? — Конечно. Вэй Ин улыбнулся и поцеловал мужа прямо при детях. — Фу, — сказал А-Линь. — Целуются опять. — Потерпишь, — ответил Вэй Ин, не отрываясь. Солнце поднималось над лесом. В доме пахло едой и счастьем. Дети смеялись. Мужья любили друг друга. И это было счастливое утро. Счастливая жизнь.