Закон и магия

Олливандер был стар, мастер палочек, знавший секреты каждого волшебника в Британии, он сам был живой историей. После всего пережитого он опирался на трость, но старался держаться прямо. Кингсли провел процедуру с подобающей почтительностью. — Мистер Олливандер, — начал Перси, — расскажите суду, при каких обстоятельствах вы оказались в Малфой-мэноре. — Меня похитили, молодой человек, — ответил тот. — Прямо из моей мастерской. — И куда вас доставили? — Сразу в поместье Малфоев. Мрачное место, слишком много темной магии в стенах. — Что происходило с вами там? Мистер Олливандер поморщился. — Меня допрашивали. Волдеморт и Беллатриса Лестрейндж, в основном. Хотели знать, как работают палочки, как их подчинять, как сделать так, чтобы одна палочка побеждала другую. Я отвечал. У меня не было выбора. — Вас пытали? — Достаточно, чтобы я заговорил. Это случилось не сразу, но я сдался. В основном круциатус, чаще пытала Беллатриса. Перси кивнул, записывая что-то. — А подсудимый? — он указал на Драко. — Вы видели его в поместье? — Иногда. Он жил там на каникулах. — Он участвовал в допросах? В пытках? Мистер Олливандер покачал головой. — Нет, не участвовал, но присутствовал несколько раз. Беллатриса говорила, что он должен учиться. Перси хмыкнул: — И он учился? — Нет, молодой человек, да и его палочка не приспособлена к темной магии, я отлично это помню, как и день, когда продал ее. Боярышник, волос единорога — палочки с такой сердцевиной отличаются постоянством и склонностью к светлой магии, крайне тяжело работают с темными заклинаниями. Нет, он наблюдал, и, простите мое мнение, я не видел, чтобы ему это нравилось. — Он приносил вам еду? Воду? Помогал как-то? Старый мастер задумался. — Было дело, но нечасто. Как-то, например, он принес воду, — сказал он медленно. — Я не спал — в подвале трудно спать, слишком сыро. Дверь открылась, и он просунул флягу. Сказал: «Пейте быстро». — Вы уверены, что это был именно он? — Я узнал его голос. Перси нахмурился. — Но он же не освободил вас? — уточнил Перси. — Не сообщил никому? — Нет, — согласился Олливандер. — Не освободил, и не собирался. Но он был молод и напуган, я видел страх в его глазах. — И это, по-вашему, оправдание? — Я не говорю об оправдании, молодой человек. Я говорю о фактах. Вы спросили — я ответил. Перси понял, что из бывших пленников ничего толкового не вытянет и мысленно вычеркнул Дина Томаса, стоявшего следом в списке свидетелей, чтобы и дальше не превращать обвинение в оправдание. — У защиты есть вопросы? — спросил он. Падма поднялась. Она подошла ближе к старому мастеру, и в ее движениях чувствовалось уважение. — Мистер Олливандер, спасибо, что пришли, — начала она мягко. — Я знаю, вам тяжело вспоминать то время. — Память не выбирают, юная леди, — ответил он. — Вы сказали, что Драко принес вам воду ночью. Вы помните, когда это было? В начале вашего плена или позже? — Позже. Я уже пробыл там несколько недель, может быть, месяцев. Трудно сказать — в подвале темно. Скорее всего на рождественских каникулах, мне кажется, он же был в школе в остальное время. — И вы сказали, что он был напуган. Как вы поняли это? Олливандер чуть улыбнулся. — Я всю жизнь смотрю на людей. На их глаза, на их руки. У него руки дрожали, когда он передавал кружку. И он оглядывался на дверь каждую секунду — боялся, что кто-то войдет. — То есть он рисковал, принося вам воду? — Рисковал. Ему бы не простили этого. Падма кивнула, принимая ответ. — А другие случаи? Он еще что-то делал? — Не знаю, когда меня пытали в его присутствии, я тоже видел его лицо. Там не было жестокости, скорее страх. Беллатриса была безумной, ей нравилось причинять боль, — его передернуло от воспоминаний, — мне казалось, и он и его мать, не разделяли ее эмоции. — Вы слышали, чтобы он участвовал в разговорах о пленниках? Чтобы он предлагал ужесточить наказания? Или предлагал что-то сделать. — Никогда. Я, как и мисс Лавгуд, слышал, как Беллатриса упрекала его в мягкотелости. Говорила, что он позорит семью. Но подробностей тоже не скажу, я уловил лишь обрывки разговора. Падма завершила допрос, обведя комиссию взглядом. Перси встал было, но передумал и сел обратно. Что тут еще спросишь? Кингсли кивнул свидетелю. — Можете быть свободны, мистер Олливандер. Спасибо за ваши показания.