Свидетель обвинения: Грегори Гойл
27 марта 2026 г., 00:00
Самолетик от помощника прилетел к Перси, когда Олливандер покидал свидетельское место. Он кивнул, ухмыльнулся. Падма это увидела и тут же напряглась. Перси встал:
— Ваша честь, обвинение ходатайствует о вызове дополнительного свидетеля — Грегори Гойла.
Падма вскочила со своего места:
— Протестую! Свидетель не заявлен в списке обвинения! — она гневно смотрела на Перси, и он улыбнулся сильнее, понимая, что вывел ее из равновесия. Наконец-то.
— Мы обсуждали на предварительном слушании, что этот свидетель может быть при необходимости допущен до показаний, и все списки были переданы вашей стороне, — Кингсли кивнул. — Не вам жаловаться, мисс Патил, вы желаете приобщить к слушанию целую стопку незаявленных свидетельств. Свидетель стал доступен стороне обвинения только что. Кроме того, его показания прямо опровергают часть уже данных свидетельских показаний.
Падма резко ответила, спрятав за спину задрожавшую руку:
— Прошу уточнить, какие именно.
Перси повернулся к судье:
— Показания, касающиеся поведения подсудимого в школе и в Выручай-комнате.
Падма также обратилась к Кингсли:
— Ваша честь, защита не имела возможности подготовиться к перекрестному допросу. Это нарушение принципа состязательности.
Кингсли посмотрел на обоих с сомнением. Все же по старым правилам было судить гораздо проще.
— Мистер Уизли, почему свидетель не был заявлен ранее?
— Свидетель находился под следствием и не давал показаний, — спокойно ответил Перси. — Сегодня он выразил готовность сотрудничать.
Кингсли кивнул.
— Ходатайство удовлетворяется, свидетель будет допущен. Защите предоставляется право на расширенный перекрестный допрос.
Падма не села.
— Прошу также отметить, что защита оставляет за собой право ходатайствовать о вызове дополнительных свидетелей в ответ.
— Зафиксировано, — коротко сказал Кингсли.
Падма медленно опустилась на место, ее взгляд был прикован к Перси. Тот уже не скрывал улыбки.
Это изначально был неравный бой. В конце концов, Перси Уизли не был единственным, кто считал, что любой Пожиратель должен отсидеть максимальный срок. И она напомнила себе, что ей дали это дело с явным подтекстом, что такой новичок как Падма и не должна справиться. Неизвестно, что раздражало из этого больше. Она поджала губы, решив послушать и подумать, что именно она сможет выжать из свидетеля без подготовки.
Грегори Гойл, огромный, неуклюжий, с тяжелой челюстью и маленькими глазками, вошел в зал, сопровождаемый аврором. Он был бледен, лоб покрыт испариной, на скамью подсудимых он старался не смотреть.
Драко проводил его слегка насмешливым взглядом, ничего не говоря.
Гойл сел на свидетельское место, которое жалобно скрипнуло под его весом. Кингсли провел стандартную процедуру — обязательство говорить правду. Гойл кивал на каждое слово, его взгляд бегал по залу, ни на чем не останавливаясь.
Перси поднялся с довольной ухмылкой.
— Мистер Гойл, — начал он мягко, почти дружески. — Вы учились с подсудимым все семь лет. Это так?
— Да, — прогудел Гойл. Голос у него был низкий, немного испуганный.
— Вы были его другом?
— Ну… да. Мы с Винсентом… с Крэббом… мы всегда были с ним. С первого курса.
— И вы многое видели. Расскажите суду, каким был Драко Малфой в школьные годы.
Гойл замялся, покосился на Драко, потом отвел взгляд.
— Ну… он был главным. Мы делали то, что он говорил. Он был умный, всегда знал, что делать. И он… ну, он не любил грязнокровок. И Поттера. Всегда говорил про них гадости.
— Он задирал других студентов?
— Да. Часто. Особенно Поттера и его друзей. И Долгопупса. Всех, кто был не на Слизерине.
Перси кивнул, записывая что-то.
— А на шестом курсе? Что изменилось?
Гойл снова замялся.
— Он… он получил задание. От Сам-Знаешь-Кого. Мы не знали подробностей, но он сказал, мы должны помочь.
— И как он к этому относился?
— Он вроде гордился. Показывал темную метку. — Гойл произнес это неохотно, словно слова приходилось вытаскивать клещами. — Говорил, что Темный Лорд доверил ему важное дело, что он докажет всем. Особенно отцу.
— Гордился темной меткой, надо же. А потом?
— Потом… ну, потом он нервный стал, дерганый. Все время пропадал.
— Вы пили оборотное зелье? Чтобы караулить?
— Да. Мы превращались в кого-нибудь и стояли на стреме, чтобы никто не зашел в Выручай-комнату, пока он там. Часами стояли.
— И вы делали это добровольно?
Гойл пожал огромными плечами.
— Он сказал — мы сделали. Мы всегда делали, что он скажет.
— А в день, когда Пожиратели вошли в школу? Когда убили Дамблдора?
— Я в этом не участвовал. Я только на стреме стоял, пока он в Выручай-комнате был.
— Вы знали, что именно Малфой впустил их?
— Знали. Он же шкаф чинил.
Перси кивнул и перешел к следующему пункту.
— А седьмой курс? Когда Кэрроу захватили школу?
—Драко был старостой. Он… ну, он делал, что скажут. Не лез особо.
— А во время битвы? В конце года?
Гойл напрягся: было видно, что эта часть ему особенно неприятна.
— Он сказал, что Поттер что-то ищет, что мы должны ему помешать. Мы пошли за Поттером в Выручай-комнату.
— Вы пытались убить Поттера?
— Ну… да. То есть, мы хотели его поймать или убить. Чтобы Темный Лорд наградил.
Перси удовлетворенно улыбнулся.
— И кто вел вас туда? Кто приказал?
— Драко. Он сказал: «Идем, надо их остановить».
В зале поднялся шум. Кингсли постучал молотком.
— Продолжайте, мистер Уизли.
— Что произошло дальше?
Гойл побледнел еще сильнее.
— Крэбб решил его убить и вызвал адское пламя. Оно вышло из-под контроля, все начало гореть. Мы побежали.
— Кто спасался?
— Я бежал. Крэбб… Крэбб остался. Он погиб.
Гойл замолчал, уставившись в пол. Перси кивнул.
— Спасибо, мистер Гойл. У защиты есть вопросы?
Он сел. Падма поднялась медленно. Она была бледна — свидетельства Гойла действительно были сильным ударом. Но она выпрямилась и подошла к нему.
— Мистер Гойл, — начала она ровно. — Вы сказали, что на шестом курсе Драко гордился своим заданием. Все время?
Гойл замялся.
— Ну…ему нравилось то, что он делал в Выручай-комнате. Говорил, что это немногим по силам, и что именно ему это поручили. Потом он перестал как-то гордиться и говорить так.
— Когда именно он перестал?
— Не знаю. Где-то в середине года. Он все время был мрачный, плакал иногда. Я слышал.
— Плакал? — переспросила Падма. — Драко Малфой плакал?
— Ну да, в спальне. Думал, мы не слышим, а я слышал. Но я ему не говорил.
Падма кивнула.
— А когда вы пошли в Выручай-комнату во время битвы — вы пошли, чтобы убить Поттера?
— Ну… да или нет… Не знаю. Не совсем убить, остановить и забрать то, что он искал. Не прям так, чтобы убить было нужно.
— И Драко тоже хотел его убить?
Гойл нахмурился, вспоминая.
— Не знаю. Он сказал «надо их остановить». Не «убить». Просто остановить.
— А когда вы нашли их? Когда началась драка?
— Мы напали. Я и Крэбб. А Драко… он стоял. Кричал на Крэбба, чтобы тот не использовал это заклинание, он сказал, что Поттер нужен Лорду живым. А Крэбб не слушал.
— То есть Драко не участвовал в нападении?
— Ну… он был там.
Падма сделала шаг ближе.
— Мистер Гойл, вы помните, как началось адское пламя?
Гойл вздрогнул.
— Крэбб вызвал. Я сказал.
— И что было потом?
— Все горело, мы побежали.
— Вы побежали. А Драко?
— Он… он тоже побежал. Он… — Гойл запнулся.
— Что — он?
— Он пытался меня вытащить. — Голос Гойла стал тихим. — Мы забирались наверх от огня по какой-то груде вещей, он меня тащил, я сознание потерял, он держал меня.
— То есть Драко, вместо того чтобы бежать и спасаться, помогал вам? Рискуя жизнью?
Гойл замолчал, потом кивнул.
— Да.
Падма снова выдержала паузу и спросила:
— Мистер Гойл, вы сейчас находитесь под следствием?
Гойл дернулся.
— Ну… да.
— Вас обвиняют в пособничестве Пожирателям Смерти?
— Да.
— И вам обещали смягчение приговора за сотрудничество со следствием?
Перси вскочил.
— Протестую! Это давление на свидетеля!
— Мистер Уизли, — спокойно ответила Падма, — я просто спрашиваю. Свидетель может не отвечать.
Гойл смотрел на неё затравленно, потом кивнул.
— Сказали, если помогу… то дадут испытательный срок.
— Вам обещали замену тюремного заключения на испытательный срок в обмен на показания против Драко Малфоя?
Гойл молчал. Потом выдавил:
— Да.
Падма кивнула.
— У защиты больше нет вопросов.
Перси поднялся.
— Мистер Гойл, вы сказали правду?
— Да, — глухо ответил Гойл. — Всю правду.
— Спасибо. Вы свободны.