Закон и магия

— Господин министр, я прошу разрешения остаться в зале со своим подсудимым, — сказала Падма. — Нам нужно обсудить детали защиты. Под присмотром авроров, конечно. — Не наговорились перед слушанием? — уточнил Кингсли. — Меня не допускали к нему до слушания, — министр изумленно обернулся к Перси. Тот слегка покраснел. Это был отвратительный день, все шло не по плану. — Мы не пускаем никого к обвиняемым после попытки побега Амбридж. Вопрос безопасности, — ответил он, понимая, что за это решение получит отдельную выволочку наедине. Падма смотрела на Перси в упор, и ему пришлось остановиться. — Вы боялись, что я научу его лгать? — Я боялся, — ответил он холодно, — что вы научите его выглядеть невиновным. — Иногда это одно и то же только для тех, кто заранее решил, что человек виновен, — сказала она. Джордж, уже продвигаясь к выходу, тихо хмыкнул: — Да они друг друга загрызут. Гермиона толкнула его локтем, но было поздно — несколько голов уже повернулись к Уизли и Патил. И снова вмешался Кингсли, уводя Перси и разрешая Падме остаться с подзащитным. Мимоходом министр обозначил Нарциссе, что та тоже может пообщаться с сыном. Впервые с его заключения под стражу. Все разошлись, остались лишь они трое и два аврора у двери. Падма перебирала бумаги, готовясь к следующей части. Драко встал со скамьи и прошелся, разминаясь, затем подошел к матери, и та обняла его, еле слышно всхлипнув. В этот момент дверь распахнулась: на входе стояла Парвати. — Я принесла всем кофе и сэндвичи, угощайтесь, — четыре стакана стояли на бумажной подложке. — Боже, ты чудо! — Падма подбежала и взяла свой стакан. Авроры слегка насторожились, но все же пропустили сестру, и та протянула напитки Драко и Нарциссе, чему последние очень изумились. — Не благодарите, я знала, что вы будете тут, мы это с Падмой вчера обговорили, не могла же я вас оставить голодными. Ребят, хотите сэндвич? — обратилась она к аврорам, но те отказались, сообщив, что их смена скоро закончится. Парвати разложила сэндвичи на нижней скамье и позвала всех. Но говорить начала Падма. — У нас всего полчаса, потом все вернутся и суд продолжится. Драко, я скажу сразу, выйти полностью невиновным у тебя не получится. Я крутила это дело всю неделю, с тех пор, как мне его передали, тут без шансов. — Нарцисса почувствовала, что глаза наполнились слезами, и заморгала, чтобы их прогнать. Падма продолжила. — Но разбег наказания очень большой, от условных ограничений до десятилетий в Азкабане, и Перси, конечно же, будет настаивать на максимуме. Поэтому он сейчас прокручивает весь этот фарс с кучей людей, которым кто-то что-то сказал, но, кажется, тут мне удалось его унять. — Сейчас, погоди, я не могу ответить, — жевал Драко, — пока ем эти божественные сэндвичи. — Не надо отвечать пока, слушай. Он будет в обвинительной речи настаивать, что ты самолично участвовал в пытках и убийствах, но доказательств у него нет. Мне как адвокату нужно знать, да или нет, чтобы я могла быть готовой ко всему. Драко закрутил головой и сделал новый глоток кофе. Нарцисса подтвердила — не участвовал. Падма облегченно вздохнула, она поверила ему не только потому, что очень хотелось, но и потому что здесь и сейчас уже не было нужды врать. В глубине души она боялась, что вся ее защита построена на лжи, ей очень не хотелось защищать того, кто мог бы сам пытать или того хуже, и от ответа Малфоя стало легче дышать. — Тогда все проще. Мы можем проверить твою палочку на заклинания, и это докажет. Драко проглотил последний кусок, продолжая крутить головой: — Мы не проверим, она у Поттера. Он отобрал ее во время побега на пасхальных каникулах. А после я был с маминой. Она сгорела в Выручай-комнате во время битвы за Хогвартс, ее тоже не проверить. С тех пор я не колдовал. Парвати подавилась, и Нарцисса похлопала ее по спине. Они стояли вчетвером возле скамьи, скучковавшись, как заговорщики. Падма нахмурилась: — Вообще не колдовал? Но прошло столько времени… — Я все это время в заключении, — Драко развел руками, в одной стакан с кофе, в другой недоеденный сэндвич. Падма перебрала бумаги за своим столом. — Очень странно, ни в каких заключениях нет ни слова о твоей палочке. Но мы можем спросить о ней Поттера. Впрочем, если она у него не с собой, то все это не имеет смысла. — Поттер тоже от обвинения выступает? — спросила Нарцисса. — Нет, он от защиты, — ответила Падма, и тут уже подавился Драко, и Нарциссе с Парвати пришлось приводить его в себя. — Как ты этого добилась? — изумленно спросил Драко, и Падма порозовела. — Потому что я чертовски хороша, а кто этого не знает, вечером будет плакать с другой стороны зала, — она ткнула пером в стол обвинителя, и продолжила помечать себе что-то. — И эти сотни подписей, — прошептала Нарцисса, поглаживая сына по плечу. Тот уронил на белую рубашку пару капель кофе, но продолжал спешно есть, кивая матери. — Мы с Парвати неделю бегали за всеми, собирая желающих дать показания, — призналась Падма, снова смутившись, — потому что он был готов допросить еще десяток свидетелей, которые бы где-то что-то убедительно слышали. Но с этим мы разобрались. Осталось теперь по остальным пунктам пройтись. У меня есть новость, которая тебе не понравится. Драко, дожевывающий последний кусок сэндвича, вопросительно поднял бровь. — В конце, — Падма подняла на него глаза, — тебя будут допрашивать. Я могу задавать вопросы, Перси может задавать вопросы, судьи могут задавать вопросы. И ты будешь отвечать. Возможно, предложат сыворотку правды. Это важно, потому что до этого тебя особо не допрашивали, я не нашла полноценного допроса в материалах дела. Нарцисса побелела. Парвати забрала у нее из рук пустой стакан. — Драко, — выдохнула Нарцисса. — Я знаю, мам, — он положил ладонь на ее руку. — Я готов. — Ты понимаешь, что это значит? — Падма подалась вперед. — Если они спросят про членство в организации — ты был членом. Если спросят, знал ли ты, что делаешь, когда чинил шкаф, — ты знал. Смягчающих обстоятельств там нет, только голая правда. — Я знаю, что я делал, — тихо ответил Драко. — И чего не делал. Этого достаточно? Падма посмотрела на него долгим взглядом. — Этого достаточно. Но нам нужно построить защиту так, чтобы вопросы о том, чего ты не делал, прозвучали громче, чем то, что ты делал. И здесь нам нужен Поттер. Она развернула пергамент с планом защиты и ткнула пальцем в середину. — Смотри. Сначала мы проходим по статье о пожирателях. Ты получил метку в шестнадцать — несовершеннолетний, под давлением семьи, под угрозой жизни родителей. Это не оправдание, но смягчающее обстоятельство. Судьи обязаны это учитывать. Потом попытки убийства директора. Тут мы ничего не оспариваем — да, заказал, да, отравил. Но мы показываем, что целью был Дамблдор, а не случайные люди. И что у тебя не было выбора, тебе приказал сам Темный Лорд. Далее, шкаф. Чинил, чтобы впустить пожирателей. Но сам не убивал, и есть свидетели. Это ключевой момент. Пленники в поместье. Мы уже показали, что ты помогал — еда, вода. Полумна, Олливандер. Это твой плюс. Режим Кэрроу. Есть свидетельства саботажа. Ты не пытал, не доносил, иногда предупреждал. Этого достаточно, чтобы снять самые тяжелые обвинения. И последнее, — она перевела дыхание. — Инспекционная дружина. Тут плохо. Ты был активен, снимал баллы, следил за учениками. Невилл показал шрамы. Это твой минус, и мы его не отмоем. Но мы можем сказать, что тебе было пятнадцать, ты был идиотом и не понимал, во что ввязываешься. И кроме того, все это делалось при поддержке Министерства. Драко слушал молча. Потом усмехнулся: — Пятнадцатилетний идиот. Звучит как приговор. — Это не приговор, а правда. — жестко сказала Падма. — Ты был идиотом, мы все были идиотами в пятнадцать. Просто у кого-то идиотизм ограничивался прыщами и несчастной любовью, а у тебя — членством в террористической организации. Но если ты будешь стоять и каяться, если ты скажешь, что тебе стыдно, — у нас есть шанс. Нарцисса сжала руку сына. — Драко, — тихо сказала она, — ты действительно готов? Это будет… это будет унизительно. — Я знаю, мам, — он посмотрел на нее. — Но я уже полгода сижу в камере и думаю о том, что сделал. У меня достаточно было унизительных и мерзких ситуаций. — Ладно, — Падма резко встала и начала собирать бумаги. — Тогда план такой. Первым идет Поттер. Я буду давить на то, что он видел тебя на башне, что ты не убил, что в поместье не выдал его. Потом, если его палочка с ним, мы прямо здесь, при всех, проверим ее на темные заклинания за последние два года. Это докажет, что ты не пытал. — Если палочки нет? — спросил Драко. — Тогда будем надеяться на слова Поттера и на то, что судьи поверят нам на слово. Не поверят, конечно, но хоть что-то. Есть еще что-то, что Поттер может сказать в твою пользу? Любое его слово сейчас весомо. — Ну, он спас меня в Выручай-комнате, но там скользкая тема. Крэбб хотел убить его, я не хотел, я кричал, чтобы его не трогали. Если он запомнил… — Ладно, насчет этого подумаем, — ответила Падма. Она обвела взглядом Драко и Нарциссу. — Дальше пойдут другие свидетели защиты. У нас есть список — в основном когтевранцы и пуффендуйцы, которые подтвердят, что ты им помогал при Кэрроу. Но, скорее всего, ограничимся чтением отдельных заявлений. Потом воспоминания Снейпа. Они — весомое доказательство в нашу пользу. Нарцисса, вас тоже вызовем, раз уж они пытались Андромеду допросить. И только потом — ты. — Сколько у нас времени? — спросил Драко. — До вечера. Если затянем, судьи начнут злиться, а злые судьи — это плохо. Нам нужно уложиться сегодня. Она посмотрела на него в упор. — Драко. Последний раз спрашиваю. Ты готов встать перед всеми и рассказать правду? Всю правду, даже самую паршивую? Он выдержал ее взгляд. Серые глаза были спокойны. — Я готов. Нарцисса порывисто обняла сына, быстро, по-матерински пригладила его волосы, поправила воротник рубашки, на котором все еще виднелись следы кофе. — Держись, — шепнула она. — Никогда бы не подумал, что мне будут помогать когтевранка и гриффиндорка, — вздохнул Драко, — Вы же никогда не любили слизеринцев. Вам потом друзья головы не откусят? Парвати начала говорить, что не должны, а Падма нахмурилась, совершенно некстати вспомнив выпады Дина в свой адрес. — Они и без тебя это могут сделать, — внезапно не сдержалась она и даже испытала от этого некоторое облегчение. Драко и Нарцисса непонимающе смотрели на нее, и пришлось пояснить, коротко рассказав про истерики Дина, про его вопросы, сколько слизеринцев прошли через ее постель. Малфой в последний раз хлебнул кофе и выбросил стакан в мусорку рядом с судейскими столами. Вернувшись, посмотрел на Падму серьезнее: — Он дебил что ли, зачем он такое сказал? Парвати подняла палец: — Вот даже Малфой вменяем и понимает! — Да я просто знаю, что у нее ни с кем ничего не было. В тот год вообще как-то не до такого было, ты сама знаешь. Но спасибо за «даже Малфой вменяемый», — он ухмыльнулся, и Падма подумала, что, наверное, он так свободно не беседовал с момента задержания. Особенно с учетом, что ему и разговаривать-то было не с кем. — Какое счастье, что вам всем было не до такого, — вздохнула Нарцисса, — Мне сейчас только разгребать последствия такого и не хватало. — Ну, мам, — как-то совершенно по-мальчишески охнул Драко, округлив глаза, и все неожиданно расхохотались. Именно в этот момент начали возвращаться судьи и зрители, и Перси, проходя мимо, бешено фыркнул: — Вот уж не думал, что ты споешься с этими… Не ожидал. И как, приятно защищать убийцу? — Приятно добиваться справедливости, Уизли, — моментально прекратив смеяться, ответила Падма. Сестра собрала остатки еды и стаканов и выбежала, а Падма пошла на свое место, поймав последний взгляд Драко, прежде чем он вернулся на свое место обвиняемого и опустил голову. Драко слегка мотнул головой: «Не надо, пусть его…» — и Падма улыбнулась себе под нос.