Изменчивая судьба

— Мама, смотри! — радостно воскликнул Джейхейрис, показывая ей свой рисунок. — Это я нарисовал! Красиво, правда? На пергаменте был изображён дракон: неровный, с огромными крыльями и коротким толстым хвостом. Одна лапа получилась длиннее другой, а из пасти вырывалось что-то, похожее на огонь. Джей поднял голову и с надеждой посмотрел на неё, ожидая реакции. — Очень, Джейхейрис. Молодец, сынок, — Хелаена нежно улыбнулась и, не стерпев, поцеловала его в обе пухлые щёчки. — Маа-мо-чка! — запротестовал он, по-детски надувшись. — Я же уже большой мальчик! — Мой милый мальчик, — лукаво подтвердила Хелаена и вдруг набросилась на него, щекоча. Ее сын ужасно боялся щекотки, и она прекрасно это знала. — Ма-а-ма! — взвизгнул Джейхейрис, тут же заливаясь смехом. Он извивался, пытаясь вырваться, и безуспешно отбивался маленькими ручками. От смеха у него даже подогнулись колени, и он почти повалился на неё. — Хва-атит! Ма-ама! — выдавил он сквозь смех. Хелаена заливисто захохотала вместе с ним и на мгновение прижала сына к себе, вдыхая запах его волос. Крысы все еще следили за ней. Прошло несколько дней с тех пор, как она убила тех головорезов. Но тот, кого она начала считать врагом из своих сновидений, по-прежнему оставался в тени. Хелаена до сих пор не смогла понять, кто именно контролирует этих тварей. Однако три факта ей всё же удалось установить. Хелаена неохотно отпустила Джея, и тот тут же, хихикая, умчался к своей двойняшке, сосредоточенно игравшей в куклы с няней. Она мягко улыбнулась своим детям, возвращаясь к шитью, и подавила вновь появившееся желание пойти и отвесить братьям несколько звонких пощечин за разговор, который они сейчас вели вдвоём. Втроем, если считать ее саму. Она позволила нескольким мухам с силой врезаться об уши братьев, утешаясь их возмущенными вскриками и угрозами в свой адрес. Какая дерзость — предполагать, что она поддержит их жестокий и безрассудный план тайком отправиться на Драконий Камень и перебить Черных до последнего. Хелаена не была убийцей. И уж точно не было родоубийцей. Она больше не хотела быть убийцей— Одна лишь мысль о том, чтобы поднять руку на собственных родственников, вызывала у неё тяжёлое, почти удушающее чувство в груди. Да, она убила тех головорезов. Но это было другое. Они пришли, чтобы убивать. Они сами сделали свой выбор, когда переступили порог с ножами в руках. Но убить кровь своей крови… Нет. Даже мысль об этом казалась чем-то неправильным, почти кощунственным. Боги дали ей эту силу не для того, чтобы она обращала её против собственной семьи. Не для того, чтобы душить родственников, как крыс в стенах замка. —Но если придется — Тейлор была готова снова ею стать. Напротив, она верила, что этот дар был дан ей, чтобы предотвратить танец драконов и гибель невинных людей. Её пальцы едва заметно шевельнулись, и уже двадцать мух врезались в Эймонда, который имел наглость попытаться «утешить» её. С серьёзным видом он пытался убедить её, что удушение куда лучшая смерть, чем быть зажаренным в драконьем огне. Как будто это должно было её успокоить. Как будто разница между медленной смертью и ещё более медленной имела хоть какое-то значение. Хелаена почувствовала, как внутри все вскипело. Каким же нужно быть бессердечным, чтобы рассуждать об этом так спокойно, словно речь шла не о людях, а о скоте на бойне! И хуже всего было то, что Эймонд действительно считал свои слова утешением. Увы, это был далеко не первый раз, когда её собственная семья её разочаровывала. На мгновение она вспомнила— сброшенный звонок отца после Бегемота, когда она позвонила, чтобы узнать, почему он не навещал её, почему не отвечал на звонки и сообщения, почему не поговорил с ней в суде... Он боялся её. Хелаена едва заметно покачала головой, отбрасывая эти мысли, и снова перевела взгляд на своих детей. Близнецы сидели на ковре среди игрушек и оживлённо спорили. Джейхейра возмущённо настаивала, что драконы должны охранять башню, тогда как Джейхейрис упрямо утверждал, что драконы всегда летают. Хелаена мягко улыбнулась этой картине. Рядом с братом Джейхейра словно расцветала и становилась куда более оживлённой, чем обычно. С другими людьми она чаще держалась тихо и старалась не привлекать к себе внимания. Пока она наблюдала за детьми, её руки машинально завершили последний стежок. Хелаена опустила взгляд на платок и несколько раз моргнула. На ткани был вышит огромный жук-скарабей. Она завороженно провела пальцем по рисунку, но через секунду резко отдернула руку, когда Алисент дошла до игровой комнаты. После того, как выяснилось о нападении, мать старалась навещать их каждый раз, когда её не удерживали государственные дела. Няня поспешно поднялась и, почтительно поклонившись, тихо поприветствовала Алисент, прежде чем отступить в сторону. — Бабушка! — Джейхейрис вскочил на ноги и бросился обнимать свою бабушку. Джейхейра тоже обняла её, но куда спокойнее. — Здравствуйте, мои дорогие, — мягко произнесла Алисент, заключив их в объятия. Лишь после этого она подняла взгляд на нее. — Дочь моя. Хелаена спокойно кивнула ей, не обращая внимания на невысказанное чувство, мелькнувшее во взгляде матери. Она подозревала, что Алисент чувствует вину за свою реакцию в ту ночь, хотя и ни разу не пыталась заговорить с ней об этом. Впрочем, Хелаена и сама не стремилась к такому разговору. В последнее время она всё чаще ловила себя на странном ощущении отстраненности от матери, будто между ними внезапно пролегла заметная дистанция, куда более ощутимая, чем прежде. Алисент уже собиралась что-то ей сказать, но, к счастью, близнецы тут же потянули её к ковру и наперебой начали рассказывать о своём дне. Пока внимание матушки было занято детьми, Хелаена позволила себе глубже погрузиться в рой. Красный Замок оказался настоящим рассаком кишащей жизни. Она не думала, что еще где-нибудь сможет встретить такое невообразимое количество: насекомые скрывались повсюду, и это было хорошо. Очень хорошо. И всё же ей не хватало по-настоящему ядовитых существ. Конечно, она могла бы поискать жалящих насекомых за пределами замка, но Хелаена не хотела выпускать детей из своего поля зрения. А гулять с ними получалось не так часто, как ей хотелось бы: у близнецов были уроки. Поэтому за всё это время ей встретились лишь несколько рабочих пчёл и одна оса. А без королевы они могли дать только бесполезных самцов. Чего явно было недостаточно. Хелаена подняла взгляд, когда в дверь постучал спешащий слуга. Она уже знала, зачем он пришёл: несколькими мгновениями ранее в пределах её роя прозвучал приказ доложить Алисент о срочном собрании Малого совета. Однако причину спешки так и не назвали. — Можете войти. Дверь приоткрылась, и в комнату осторожно вошёл слуга. Увидев их обеих, он на мгновение замялся, а затем низко поклонился. — Ваша Милость. Вдовствующая королева, — почтительно произнёс он, опуская голову. — Прошу простить за беспокойство. Малый совет срочно просит королеву-мать явиться на собрание. Алисент едва заметно напряглась. Со стороны это почти невозможно было заметить: она по-прежнему держалась прямо, а лицо оставалось совершенно спокойным. Но Хелаена уловила перемену сразу. Жуки, притаившиеся в складках платья и на вышивке рукавов, почувствовали, как под тяжёлой тканью на мгновение дрогнули мышцы её спины и плеч. Как и она сама, матушка прекрасно знала, что срочные собрания Малого совета редко приносят добрые вести. Особенно в эти беспокойные дни. Слуга ещё раз почтительно поклонился им обеим и поспешно вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Стоило ему исчезнуть за порогом, как затихший прежде Джейхейрис снова заговорил. До этого он внимательно следил за разговором взрослых, будто пытался понять, что происходит. — Бабушка, ты уже уходишь? Но ты ведь совсем не провела с нами времени! Алисент мягко улыбнулась, хотя Хелаена заметила, как в её взгляде мелькнула тень усталости. Она опустилась на колено перед детьми, чтобы оказаться с ними на одном уровне, и осторожно поправила выбившуюся прядь у Джейхейры. — Ненадолго, мои хорошие. Хелаена наблюдала за ними со стороны, не вмешиваясь. Мать всегда умела скрывать тревогу, когда рядом были дети, и говорила тем же спокойным, ласковым голосом, что и прежде. — Но ты вернёшься? — серьёзно спросила Джейхейра, с ожиданием глядя на Алисент. — Конечно, — тихо ответила Алисент и, наклонившись, поцеловала её в лоб. — Я постараюсь вернуться как можно скорее. Джейхейрис держал руку Алисент, словно надеясь, что если подержит её ещё немного, она останется. Лишь спустя мгновение он нехотя разжал пальцы. — Мы будем ждать, — пообещал он. Алисент поднялась, разглаживая складки платья, и на мгновение задержала взгляд на Хелаене. — Не хочешь пойти со мной, дочь? — спросила она, когда близнецы снова увлеклись своей игрой и перестали обращать внимание на взрослых. Хелаена моргнула. В голосе матери почти ничего не изменилось: он звучал так же ровно и спокойно, как всегда. И всё же ей показалось, что в этом вопросе мелькнула едва заметная тень колебания, которую посторонний человек, пожалуй, и не уловил бы. Алисент прекрасно знала, что Хелаена не любила присутствовать на подобных собраниях и неизменно отказывалась, когда мать предлагала ей пойти вместе на заседание Малого совета. Со временем она к этому привыкла и почти перестала звать её вовсе. Поэтому было странно слышать это предложение снова. Хелаена несколько секунд молчала. Что-то внутри настойчиво подталкивало её ответить положительно. Слова уже почти сорвались с губ, но… Но дети. Она не могла оставить своих детей без защиты. Поэтому Хелаена покачала головой. — Я не могу. Алисент мягко положила руку ей на плечо, слегка сжав его, словно без слов поняла её тревогу. — Никто больше не посмеет причинить им вреда, — промолвила она с тихой, непреклонной уверенностью. — Почти все потайные ходы запечатаны, а у дверей и в самой комнате стоят люди королевской гвардии. Они будут стеречь детей и не спустят с них глаз. Она едва заметно кивнула в сторону белых плащей: трое гвардейцев неподвижно стояли у стен комнаты, а ещё трое у дверей. Ни один из них не шелохнулся и не поднял взгляда. — Ты не могла предотвратить это подлое и бесчестное нападение, — мягко увещевала ее Алисент. — Не вини себя, Хелаена. То, что случилось, лежит не на твоей совести. Мать пристально посмотрела на неё, и в её голосе вдруг проступил холод, похожий на звонкий морозный лёд. — Эта вина лежит на шлюхе с Драконьего Камня и на её жестокосердном супруге, что дерзнули послать убийц за наследным принцем. — Мы ещё не знаем, действительно ли это были они, — неловко пробормотала Хелаена. — Это мог быть кто угодно из Чёрной фракции, пожелавший выслужиться в их глазах. — Не будь так наивна, Хелаена,— резко ответила Алисент. В её голосе зазвенела ядовитая сталь, будто змея готовилась к броску. — Этот принц-разбойник способен на любое злодеяние, а узурпаторша давно доказала, что для неё нет ничего святого. Разве ты не поняла этого в тот день, когда она велела пытать Эймонда?! Хелаена побледнела и сделала маленький шаг назад, словно получила ментальную пощёчину. На секунду она опустила глаза, позволяя тишине повиснуть между ними. Когда она снова подняла их, в её лице уже не осталось прежней уязвимости. — Возможно, ты права, — произнесла Хелаена ровно. — Но прежде чем вынести им приговор… я должна быть уверена. Алисент моргнула и посмотрела на неё тем же взглядом, каким за последнее время смотрели Эйгон, Эймонд и многие другие. Признаться, Хелаена по-прежнему не могла понять, что именно в её словах вызывает у людей такую реакцию. Мать ещё мгновение смотрела на неё со сложным выражением лица. После чего, словно решив не продолжать этот разговор, коротко кивнула, будто ставя в нём окончательную точку. Затем Алисент тихо добавила, словно оправдываясь: — Боюсь, я и без того слишком задержала Малый совет, Хелаена. Она ещё на краткий миг задержала на ней взгляд, затем молча развернулась и покинула комнату. Хелаена медленно опустилась обратно в кресло и откинулась на высокую спинку, позволив себе едва заметную усмешку. Любопытно, что всякий раз, когда собирался Малый совет, Мастер переставал контролировать своих крыс. Очень любопытно. Конечно, случались часы, когда он вовсе не держал их под контролем в пределах её роя. Но всякий раз, когда он наблюдал за ней и наступало время собрания… что ж. У неё возникло несколько теорий. И одну из них она собиралась проверить прямо сейчас. — Милые, — нежно позвала своих детей Хелаена и подождала, пока они с любопытством подойдут к ней. — Давайте прогуляемся по замку? Джейхейра переглянулась с братом, и оба синхронно покачали головами. — Скучно! — заявила она. — Там нет ничего интересного, — важно поддержал её Джейхейрис. Хелаена заговорщически наклонилась к ним и прошептала: — Если пойдёте со мной, я достану для вас самые вкусные шоколадные пончики на свете! — Шоколадные пончики? — изумлённо переспросили они, уставившись на неё. Хелаена едва сдержала улыбку. Её дети были неисправимыми сладкоежками. Сколько раз она ловила их на попытках стащить что-нибудь сладкое — не сосчитать. — Да, такие вкусные, что пальчики оближешь, — лукаво добавила она. Близнецы снова переглянулись, и глаза у них буквально загорелись. — Хочу! — Мама, веди! Хелаена повела детей гулять по замку, терпеливо отвечая на их бесконечные вопросы о пончиках и незаметно уводя их всё ближе к нужному крылу. Взяв детей за руки, она с лёгким интересом прислушалась через рой к разговору слуг, звучавшему где-то дальше по коридору, за двумя поворотами. — Думаете, это правда? — прошептала одна из служанок, напряженно оглядываясь по сторонам. — Что принцесса Рейнира приказала убить сына короля? — Всё это ложь, — уверенно ответила другая. — Они просто хотят повесить всё на неё. Может, сами и прикончили этих бедняг, чтобы сделать вид, будто на них напали. Больно уж мутно всё вышло… Не верю я, что при настоящем нападении королева отделалась бы одним только порезом— — Тише ты, дура! — резко перебила третья, понизив голос до шёпота. — Не наше это вовсе дело. Или хочешь без языка остаться за такие слова? Им ничего не стоит это устроить! Хелаена сердито нахмурилась. Это был не первый подобный разговор среди людей, и её задевало, что многие — даже из Зеленой фракции — не верили до конца в нападение, пусть и предпочитали этого не показывать. Но она не могла не понимать, откуда берутся эти сомнения. После того как она показала братьям изуродованные её насекомыми тела, стало ясно: предъявить их кому-либо в качестве доказательства они не смогут. Рой не успел добраться до костей, но к тому времени тела уже выглядели так, будто над ними поработало что-то голодное и нечеловеческое. Глаза исчезли почти полностью. Веки были изгрызаны, мягкие ткани вокруг провалились, а глазницы выглядели тёмными, изуродованными впадинами. Губы же превратились в рваное месиво, на щеках, висках, у линии волос и вдоль шеи кожа была усыпана тысячами мелких укусов, и там, где они накладывались друг на друга, плоть проваливалась до мяса неровными, влажными язвами. Руки, ноги и грудь выглядели не лучше: повсюду оставались мелкие круглые следы, крошечные дыры, рваные углубления, полосы содранной плоти. И именно это делало ситуацию опасной. Повреждения были слишком странными: не похожими ни на следы клинка, ни на последствия борьбы. Любая попытка опознания сводилась бы к догадкам, и потому Эймонд вместе с её мужем в тот день быстро приняли другое решение, настойчиво велев ей уйти как можно дальше, ибо женщине не следует смотреть на такие вещи. И Хелаена не стала спорить, хотя где-то глубоко внутри её кольнуло странное, почти злое веселье. Еще недавно одного взгляда на изувеченное тело хватило бы, чтобы она расплакалась и её замутило. Теперь же, глядя на осквернённые останки, она почти ничего не чувствовала. Впоследствии, Эймонд и Эйгон отделили головы нападавших в надежде, что по остаткам черт всё же удастся установить их личности. Тела же обезобразили ещё сильнее, стремясь скрыть то, что не поддавалось объяснению и неизбежно породило бы лишние вопросы. — Об этом нужно немедленно сообщить тем, кому мы доверяем, — сказал тогда Эймонд, вытирая окровавленные руки и переводя взгляд на ее мужа. — Они должны узнать первыми. Эйгон, немного остывший после того, как в гневе изрубил тела, в ответ усмехнулся. — Что, братец, сам не справишься без матушкиной юбки и дедовых указаний? Эймонд лишь смерил его долгим, холодным взглядом. После недолгого, но яростного спора они всё же сошлись на одном, помня, что их подслушивают. Её мнения, как и всегда, мужчины не принимали в расчёт, даже теперь, когда у неё была могущественная сила. Впрочем, это и не имело бы значения: Хелаена с детства усвоила, что женские слова существуют лишь для того, чтобы их пропускали мимо ушей. И всё же в тот миг что-то внутри неё вдруг восстало против этого устоявшегося порядка. Это чувство вспыхнуло резко и чуждо, словно тонкое жало вонзилось ей под кожу и медленно повело ядом по жилам. Оно не походило ни на обиду, ни на обычное раздражение. В нём было что-то жёсткое, тревожное и совсем ей не свойственное. Хелаена невольно замерла, ошеломлённая силой этого внезапного, тёмного порыва, а затем поспешно, почти с испугом, подавила его, ощущая, как рой принимается пожирать сам себя. К счастью, ее братья ничего не заметили. К рассвету план уже был составлен, и с первыми лучами солнца они привели его в исполнение. Вскоре по замку ударили колокола, возвещая тревогу; стражу подняли на ноги, по двору и коридорам заметались люди, а следом в Красный замок стали сгонять перепуганных горожан, заставляя их смотреть на убитых и спрашивая, не узнают ли они кого-нибудь из этих людей. Но за все эти дни им так и не удалось узнать ничего достоверного: одни лишь бледнели и качали головами, другие клялись, будто где-то уже видели мертвецов, но путались в подробностях, противоречили друг другу и не могли с уверенностью назвать ни одного имени. Она моргнула, отгоняя эти воспоминания и вновь сосредоточилась на происходящем. Когда её рой коснулся комнаты собрания, она внимательно проследила за поведением крыс и с удовлетворением отметила, что те вели себя совершенно обычно. Хорошо. Хелаена по-прежнему не знала наверняка, кто именно был Мастером этих тварей, но круг подозреваемых заметно сузился. Судя по его действиям, он, похоже, недавно триггернул: для бывалого кейпа он действовал слишком уж неопытно, на ее вкус, особенно если допускал, что рядом может оказаться другой кейп. Например, она. Остановившись там, откуда её рой всё ещё доставал до комнаты совета, Хелаена продолжила развлекать детей, попутно прислушиваясь к совещанию. Увы, ничего особенно важного она не застала: из-за бесконечных остановок по пути и игры в прятки, которую то и дело затевали близнецы, казалось, что Хелаена добралась почти к самому концу встречи. Тейлор не могла позволить себе оставаться в неведении— Это раздражало её сильнее, чем следовало бы, ибо ей до странного, почти жадно, хотелось узнать, какие новости привели лордов в такое смятение. Она на миг замялась, чувствуя, как внутри поднимается настойчивый импульс немедленно вмешаться, прервать их и выяснить все самой. Но дети… Это не помеха. Близнецов можно взять с собой. Она перевела взгляд на детей. Те смотрели на неё с недоумением, не понимая, отчего она вдруг остановилась и замолчала. Хелаена больше не колебалась. В тот миг она забыла, что королеве не подобает так вмешиваться, и, уже не в силах противиться этому порыву, прервала собрание.