Венерина мухоловка

Минхо не знал, какие боги берегли его от Хёнджина предыдущие сто дней. Держали в параллельной реальности, не иначе. Связанным и с заткнутым ртом. По неизвестной причине мелкий альфа был выпущен из заточения и теперь отыгрывался на Минхо за годы молчания. — Я не мелкий! — обиделся Хёнджин. — Вон насколько выше тебя! Тут не поспоришь, Хёнджин действительно был выше Минхо, но соглашаться Минхо не собирался, нечего баловать. — Ты мелкий по возрасту и жизненному опыту. Несмышленыш. Еще и дурачок, — постучал ему по лбу Минхо. Они сидели за столиком на двоих в ближайшей харчевне и пили пиво, закусывая солеными сухариками. — Сам ты дурачок, — еще сильнее надулся Хёнджин. — У меня за прошлый год ни одной пересдачи не было. — А ромашку от нивяника отличить не можешь, — поддразнил его Минхо, припоминая одно из практических занятий. — Это всего один раз было! И она рассыпалась вся, никто бы не отличил! — Я отличил, — приподнял брови Минхо, победно улыбнулся и отпил пиво. Возмущенный Хёнджин пыхтел и показательно страдал минут десять, и тут колокольчик звякнул, впуская новых посетителей. — А этим что тут надо? — перестал изображать альфу с растоптанной гордостью Хёнджин и уставился во все глаза, даже рот приоткрыл от удивления. И чем не дурачок? Фейри Умути и Руи учились на четвертом курсе, но в другой группе или по какому-то своему расписанию, Минхо не вдавался в подробности. Увидеть тварей из зачарованного леса было само по себе удивительно, а эти еще и на занятиях появлялись. Оба были отпрысками королевских домов: Руи — омега светлого дома, Умути — альфа тёмного. Держались всегда в стороне от остальных, общались между собой и со своими слугами — Джинхёном и Хару. То, что это были именно слуги, Минхо не сомневался до того момента, пока не услышал разговор преподавателей про «острозубых» и их полукровок-кузенов. То есть долговязый смуглокожий Джинхён и щуплый чёрненький Хару приходились родней светлокожему блондину Руи и чуть смугловатому Умути, щеголявшему каждый день новым цветом волос. То, что они полукровки, немного проясняло ситуацию, но все равно было странно. Обычно фейри не посещали харчевню возле университета, слишком тут просто, не так, как в дорогих местах. Потолки пониже, пиво пожиже. Где они столовались Минхо не знал, а вот кузены захаживали регулярно и заказывали неизменное мясо с кровью и медовуху. Есть верная примета, появление фейри — к беде. Вот и сейчас, стоило им появиться на пороге, как разносчик споткнулся о чьи-то ноги и уронил стопку грязных тарелок, моментально превратившихся в кучу черепков, два альфы затеяли спор, быстро перешедший в драку, хозяин отказался наливать в долг одному из студентов. Фейри оживились и принялись проталкиваться в гущу событий, закручивая спираль чужих эмоций все туже. Тут подтолкнут, там ущипнут, а сами аж светятся от удовольствия и сыто причмокивают. Один из дерущихся толкнул стол Минхо, пиво Хёнджина опрокинулось, заливая всех вокруг. На Минхо накатила ярость по отношению к Хёнджину. Неужели нельзя было пить побыстрее? Или держать свою кружку в руках. Видит же, что вокруг творится. Он свое не разлил, да и осталось совсем на дне. Хёнджин тоже разозлился, но не на Минхо, а на парня в разорванной рубахе, свалившегося в лужу на столе прямо животом. Хёнджин замахнулся, Минхо перехватил его руку. — Лежачего не бьют! Хёнджин поднял на него налитые кровью глаза, выдернул руку и зарычал, начиная отпускать феромоны. К обычному лимону примешался настойчивый розмарин и начал давить, прогибая под себя. Если бы они были наедине, возможно у Хёнджина что-то и получилось бы. На несколько секунд Минхо «поплыл», ответно отпуская запах. Лимон смешался с мятой, а розмарин с черным перцем, создавая головокружительное сочетание. Но в таверне было полно народа, и не только Хёнджин отпустил свой запах. Феромоновое облако густело и клубилось, эмоции искрили, уже пролилась кровь, хозяин прятал дорогие бутылки, вместо того чтобы бежать за стражей, фэйри хохотали и плясали на столе, расправив крылья. Минхо и Хёнджин шагнули друг к другу, оказываясь рядом, и ухватили друг друга за грудки. Хёнджин навис и вцепился двумя руками, Минхо держал его только одной, размышляя, ударить в нос или в пах. Омежья внешность обманчива, он хорошо дрался. В этот момент ему в ногу вонзили сотню кинжалов. Он дернулся, но кинжалы никуда не пропали, а двинулись выше, отчаянно цепляясь и пища. Пища? Кто-то маленький, черный и мягкий нырнул под выскочившую из штанов рубаху, оцарапал спину, перебрался к животу, туда, где рубашка все еще была заправлена, и затих. Все это произошло настолько быстро, что посторонние взгляды ничего не уловили. Минхо бы тоже не поверил, если бы не саднящие царапины и прояснившаяся от боли голова. Все еще удерживая Хёнджина одной рукой, Минхо полез другой в поясную сумку за универсальным противоядием, возблагодарив богов за то, что всегда таскает его с собой. Нащупав жестяную коробочку, отщелкнул крышку и отсчитал два липковатых шарика. Сунул их себе в рот, скривился, дернул Хёнджина на себя, прижался губами, быстро пропихнул один шарик ему за щеку, пока тот не опомнился, мельком подмечая, какие у альфы нежные губы и большой рот. — Пригнись, — скомандовал Минхо, краем глаза заметив движение на периферии. Над их головами просвистел сапог, ударился в стену и упал кому-то на голову, судя по крику. — Быстро уходим. Очухавшийся Хёнджин нырнул под стол, вытянул за ремень сумку с книгами, закинул на плечо и поспешил следом за Минхо, уже пробиравшимся к выходу. Офигеть попили пивка. Уже отойдя довольно далеко от злополучной таверны, Минхо понял куда идет. Ноги сами вели его к дому, забыв спросить у головы, надо ли вести туда плетущегося за ним альфу. — Хёнджин, тебе пора возвращаться в общежитие, — развернул его в нужном направлении Минхо. — В общежитие? — сонно похлопал тот глазами. — В общежитие… Пошатываясь и спотыкаясь, Хёнджин скрылся в проулке, между двумя заборами — деревянным и каменным. Залаяла собака, ей ответила другая, затем третья. Не сходя с места, Минхо мог проследить куда шагает Хёнджин. Вроде бы все правильно. Убедившись, что альфа не повернул обратно, Минхо поспешил домой. Маленький зверек под его рубашкой выспался и начал копать ход на свободу, прямо через его живот. — Ай, больно же, — зашипел Минхо и вытащил зверушку на свет. Как и предполагалось, это был котенок. Маленький, не старше месяца, абсолютно черный с небесно-голубыми глазами. Худой, как и положено подросткам, и громкий до звона в ушах. Вырвавшись из рук Минхо, он кинулся к кустам и присел, торопливо справляя нужду. Минхо жест оценил. Мог же и за пазухой надуть. Совершив ритуал закапывания, котенок отряхнул лапки и вернулся к Минхо. — Мяу! — Выбрал себе слугу? — усмехнулся Минхо. — Ну, пошли, покажу твой новый дом. Только мышей не буду тебе ловить, не надейся. Так у Минхо появился кот по кличке Уголек. Весь вечер Уголёк изучал новую территорию, успев помочь Минхо изобрести новое зелье, добавив в котел таинственный ингредиент, из-за чего сперва повалил черный дым, а потом оно внезапно стало кристально прозрачным с легким запахом вареной кукурузы. Минхо слил зелье в отдельную банку и поставил мышеловку в кладовой. Надо же на ком-то изучать кошачье открытие. Особой кошачьей еды у Минхо не было, он вообще не часто ел дома, пришлось сходить к соседке и купить немного молока и яиц. Часть молока ушла напрямую коту, часть потребовалась для теста. Блинчики котенка вполне устроили. Постепенно Минхо выяснил, что Уголёк ест все подряд, кроме огурцов. Мог пожевать кусочек сырой картошки или яблока, а вот на огурцы шипел и горбил спину, смешно отпрыгивая от «чудовища» боком. Ночью котенок спал у Минхо на груди, а утро началось с погрома. Запрыгнув на стол, он столкнул тарелку, которой Минхо накрыл оставшиеся блинчики, погрыз всю стопку с одной стороны, свалил на пол кружку с водой, запутался в полотенце и перевернул стул. Грохот так напугал его, что вышедший из спальни Минхо глазом не успел моргнуть, как был вновь оцарапан и с котенком на руках. — Какой ты самостоятельный, — усмехнулся Минхо, поглаживая жмущегося к нему кошака. — Сам начередил, сам испугался. На день тебя где запирать, чтобы ты ничего еще не натворил? Вот же свалился на мою голову. Котёнок удобно расположился на руках и замурчал, приоткрывая один глаз только когда Минхо переставал его гладить. Рабы должны работать. Разве нет? Мур. Оставить котенка дома не получилось. Пока Минхо собирался, тот спрятался и не вышел даже на блинчик, а как только Минхо открыл дверь на улицу — пулей проскочил между ног и в кусты. В этот раз Минхо даже оборачиваться не стал. Не успел он дойти до конца улицы, как котёнок догнал и деловито пристроился рядом, быстро семеня лапками. Минхо хотел взять его на руки, котенок отбежал в сторону и тихо зашипел. — Нет, так нет, — поднялся с корточек Минхо. — Топай сам. Так они и дошли до университета, где котенок опять пропал. Время поджимало, Минхо отправился на занятия, позволив котенку самому заботиться о себе. В одном из коридоров, лавируя между спешащих студентов, Минхо наткнулся на фейри. Как ни в чем небывало, они шли в невидимом защитном круге, не позволявшем никому к ним прикасаться, или, не дай бог, толкнуть. С подобранными крыльями, с вуальками на лицах и в легких разноцветных одеждах они походили на двух девочек подростков, гуляющих в парке. Перешептываясь и хихикая, они дошли до дверей одной из аудиторий, подождали, пока кузены им откроют, и впорхнули внутрь. Минхо посмотрел на листок с расписанием и номер на дверях. Ему надо было туда же.