Малфой, моя любовь

Глава 2: Семь дней лжи Первая неделя в теле Нарциссы Малфой растянулась в вечность. Каждый день был как хождение по минному полю. Я просыпалась в шесть утра — тело само просыпалось, привыкшее к режиму, хотя моя прежняя натура могла дрыхнуть до полудня в выходной. Тинки являлась с первыми лучами солнца, помогала с причёской — сложные плетения, которые я никогда не смогла бы повторить сама, — и подавала завтрак в постель, если я того желала. Я не желала. Мысль о том, что кто-то кормит меня с ложечки в постели, вызывала во мне внутренний протест, хоть я и понимала, что для чистокровной волшебницы это норма. Люциус завтракал рано и уезжал в Министерство. Это были лучшие часы дня. Я оставалась одна с Драко и могла просто... быть. Не играть, не притворяться, а просто наблюдать за этим мальчишкой, который с каждой минутой нравился мне всё больше. Он оказался невыносимым. Самовлюблённым, капризным, избалованным. Но при этом — живым, любопытным, жаждущим внимания. Он таскал мне книги по истории магии и требовал, чтобы я читала с ним вслух. Он показывал фокусы с палочкой — кривоватые, неумелые, но он так старался! — и обижался, если я не восхищалась. — Мам, ты совсем не слушаешь! — топнул он ногой на третий день, когда я задумалась о чём-то своём, пока он пытался превратить пуговицу в жука. — Слушаю, милый. Просто задумалась. Покажи ещё раз. — Уже три раза показывал! — Драко надулся, но повторил заклинание. Пуговица дёрнулась, выпустила две кривые лапки и замерла. — Очень похоже на жука, — соврала я. — Правда? — Драко просиял. Эта его способность мгновенно переключаться с обиды на радость поражала. — Я тренировался всё лето! Папа сказал, в Хогвартсе нас будут учить по-настоящему, но если я приеду уже с навыками, Снейп сразу обратит внимание. Снейп. Северус Снейп. Человек, который в будущем станет директором, погибнет от рук Волдеморта и оставит после себя воспоминания, разбивающие сердце. — Ты хочешь, чтобы Снейп обратил на тебя внимание? — спросила я осторожно. — Конечно! Он же декан Слизерина! Самый молодой декан за последние сто лет! И он друг отца, говорят. Вернее, не друг, но они... — Я поняла, — перебила я. — Драко, слушай. Снейп — сложный человек. Он не из тех, кто раздаёт похвалы направо и налево. Если будешь стараться ради его одобрения — разочаруешься. Драко посмотрел на меня удивлённо: — Откуда ты знаешь? Ты же с ним почти не общалась. Я мысленно выругалась. Опять. — Я женщин Малфоев слышала, — выкрутилась я. — Они о нём говорят. И вообще, я твоя мать, я всё знаю. — Ага, — Драко фыркнул, но спорить не стал. — Мам, а ты мне купишь новую мантию? В Косом переулке? Я хочу как у отца — с серебряной вышивкой и чтобы развевалась, когда я иду. — Куплю, — пообещала я. — Всё куплю. И сову, если хочешь. И котел. И учебники. — У меня уже есть сова! — возмутился Драко. — Ты что, забыла? Снежка? — Помню, конечно, — быстро поправилась я. — Просто проверяю, помнишь ли ты. С каждым днём становилось всё сложнее. Я путалась в именах дальних родственников, не знала, какие блюда любит Люциус, и однажды чуть не села на его место во главе стола — Тинки поймала меня за руку за секунду до того, как я опустилась в кресло, и с ужасом прошептала: «Госпожа, это место хозяина!» Но хуже всего были вечера. Когда Люциус возвращался из Министерства. — Цисси, — говорил он, входя в гостиную, и я внутренне сжималась в комок. — Как прошёл твой день? И я рассказывала. Выдумывала на ходу, стараясь, чтобы мои истории совпадали с тем, что могла бы делать настоящая Нарцисса. Принимала ванну с маслами. Читала последний номер «Ведьмополитена». Писала письма сёстрам (про сёстрер я врала — я понятия не имела, о чём можно писать Беллатрисе, не соскользнув в тему убийств и тёмной магии). Люциус слушал. Кивал. Иногда задавал вопросы — невинные, на первый взгляд, но от них у меня по спине бежали мурашки. — А какое масло ты сегодня использовала? Лавандовое? Ты же обычно берёшь розовое. — Решила сменить аромат, — отвечала я, молясь, чтобы голос не дрожал. — Понятно. — Люциус смотрел на меня долгим взглядом. — Ты изменилась, Цисси. Раньше ты терпеть не могла лаванду. — Вкусы меняются. — Да, — соглашался он. — Меняются. И замолкал. А я сидела и гадала, верит ли он хоть слову. На пятый день случилось то, чего я боялась больше всего. Люциус вернулся раньше обычного. Я сидела в библиотеке — моём убежище, где я проводила всё свободное время, изучая магию, историю и, главное, пытаясь найти способ вернуться домой или хотя бы понять, что со мной произошло. Я листала толстенный фолиант по теории магических перемещений, когда дверь открылась. — Цисси. Я вздрогнула и захлопнула книгу. Слишком резко. Люциус это заметил. — Что читаешь? — Так... ничего особенного. — Я попыталась улыбнуться. — Просто книги по истории. — По истории? — Люциус подошёл ближе, и я физически ощутила исходящую от него опасность. — Дай посмотреть. Я колебалась секунду, но потом поняла: если откажу, подозрения только усилятся. Протянула книгу. Люциус взял её, открыл на титульном листе, пробежал глазами содержание. Его лицо не изменилось, но что-то в глазах дрогнуло. — Теория магических перемещений и обмена душ, — прочитал он вслух. — Интересный выбор для чтения перед сном. — Я просто... заинтересовалась. — Чем именно? Я молчала. Люциус закрыл книгу и посмотрел на меня в упор. В его взгляде не было злости — только холодное, пристальное внимание, будто он решал сложную головоломку. — Знаешь, Цисси, — сказал он тихо, — я думал, что схожу с ума. Первые дни. Ты вела себя странно, но я списывал на усталость, на переживания о Драко. Но сегодня... Он сделал паузу. — Сегодня я проверил кое-что. Твои духи. Ты не пользуешься теми, что я тебе подарил на годовщину. Ты носишь мантию, которую раньше ненавидела. Ты ешь за завтраком тосты с маслом, хотя терпеть их не могла — говорила, что они слишком жирные. И ты читаешь книги по магии душ, хотя никогда не интересовалась теорией. Я слушала и чувствовала, как земля уходит из-под ног. — Ты не моя жена, — сказал Люциус. Это не был вопрос. Это был приговор. — Кто ты? Я открыла рот, чтобы соврать, но поняла — бесполезно. Он раскусил меня. За пять дней. — Я... — голос дрогнул. — Я не знаю, как это объяснить. — Попробуй. Я смотрела на него — на этого человека, который в книгах был злодеем, трусом, подкаблучником, и видела перед собой живого, умного, опасного мужчину, который только что потерял жену и не понимал, кто сидит перед ним. — Я не знаю, кто я, — сказала я честно. — Вернее, знаю, но это звучит безумно. Я проснулась в теле вашей жены неделю назад. Я не хотела этого. Я не знаю, как это произошло. И я очень хочу всё исправить, но не умею. Люциус молчал. Долго. Очень долго. Потом он сделал то, чего я никак не ожидала. Он сел в кресло напротив меня, положил книгу на стол и спросил: — Рассказывай. Всё. С самого начала. Я рассказала. Всё. Про свой мир, про книги о Гарри Поттере, про то, как читала о Малфоях ночами, закутавшись в одеяло. Про то, как восхищалась Нарциссой — именно ею, не Драко, не Люциусом, а ею, её силой, её преданностью сыну. Про то, как проснулась в Мэноре и чуть не сошла с ума от страха. Люциус слушал молча. Не перебивал. Только один раз, когда я упомянула, что в книгах он проигрывает битву в Отделе Тайн и попадает в Азкабан, его бровь дёрнулась. Когда я закончила, в библиотеке стало тихо. Даже часы, кажется, перестали тикать. — Ты веришь мне? — спросила я шёпотом. Люциус посмотрел на меня долгим взглядом. — Я верю, что ты не врёшь. Вернее, не в главном. Но есть одно «но». — Какое? — Моя жена, — сказал он медленно, — настоящая Нарцисса, — она исчезла не просто так. Если ты здесь, в её теле, значит, её душа где-то ещё. И я найду её. Даже если мне придётся перевернуть весь магический мир. В его голосе было столько стали, что я поёжилась. — Я помогу, — сказала я. — Чем смогу. Я правда не хотела всё это... ломать. Люциус усмехнулся — горько, без насмешки. — Ты не ломала, девочка. Ты просто оказалась не в то время не в том месте. — Он встал. — Продолжай читать. Ищи любую информацию о перемещении душ. Я тоже буду искать. Но одно условие. — Какое? — Драко не должен знать. Ничего. Для него ты — его мать. Поняла? Я кивнула. — Хорошо. — Люциус направился к двери, но остановился. — И ещё. Та часть про то, что ты восхищалась моей женой... это правда? — Правда. Он кивнул сам себе и вышел. А я осталась сидеть, пытаясь осмыслить произошедшее. Люциус Малфой знает. И не убил меня. Даже не запер в подвале. Более того — он предложил сотрудничество. Что-то мне подсказывало, что настоящая Нарцисса даже не представляет, какой муж у неё на самом деле. Глава 3: Платформа 9¾ День отъезда Драко наступил слишком быстро. Я стояла на перроне, сжимая в руках сумочку — расшитую бисером, явно очень дорогую — и смотрела, как алый паровоз выпускает клубы пара в стеклянную крышу вокзала. Крики, суета, прощания, родители, машущие детям, дети, делающие вид, что им всё равно, но на самом деле взволнованные до дрожи. Люциус стоял рядом. С иголочки одетый, с тростью с серебряным набалдашником, в которой была спрятана палочка. Он держался безупречно — ни один мускул на лице не дрогнул, когда Драко обернулся и помахал нам из окна вагона. — Не подведи, сын, — сказал он громко, чтобы Драко услышал. — Помни, кто ты. — Помню, отец! — крикнул Драко в ответ. А потом его взгляд упал на меня. И что-то в нём дрогнуло. Тот бронированный мальчик, который копировал отцовскую надменность, на секунду исчез. Остался просто ребёнок, уезжающий в первый раз в жизни от мамы. — Мам... — начал он. Я шагнула к вагону, игнорируя все правила приличия. Взяла его за руку — он не отдёрнул. — Драко, слушай меня, — сказала я тихо, чтобы Люциус не слышал. — Там будет много всего. Люди будут разные. Ты не обязан никому ничего доказывать. Просто... будь собой. Хорошо? — Но папа сказал... — Папа сказал то, что должен был сказать как глава семьи. А я говорю то, что должна сказать как мать. — Я сжала его пальцы. — Ты сильный, Драко. Сильнее, чем думаешь. И если вдруг станет трудно... ты всегда можешь написать мне. Ладно? Драко смотрел на меня странно. Будто видел впервые. — Мам, ты чего? Я же ненадолго. На каникулы приеду. — Знаю. — Я улыбнулась. — Но ты всё равно пиши. Поезд свистнул. Драко отдёрнул руку и скрылся в вагоне. А я осталась стоять на перроне, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты хорошо с ним попрощалась, — раздался голос Люциуса за спиной. Я обернулась. Он смотрел на меня — не с подозрением, не с холодом, а с чем-то новым. С уважением? С признательностью? — Он хороший мальчик, — сказала я. — Несмотря ни на что. — Он Малфой, — поправил Люциус. — Это важнее. — Нет, — возразила я, глядя ему в глаза. — Он просто мальчик, который боится уезжать от родителей. Всё остальное — это шелуха. Которая, может быть, нарастет потом. Но сейчас — он просто ребёнок. Люциус молчал долго. Поезд тронулся, увозя Драко в Хогвартс. К его судьбе. К метке. К войне. — Ты права, — вдруг сказал Люциус тихо. — Насчёт ребёнка. И насчёт того, что шелуха нарастет потом. — Он помолчал. — Моя жена никогда бы этого не сказала. Она слишком гордая. Слишком правильная. — Ваша жена, — ответила я, — сделала бы всё, чтобы защитить сына. Даже пошла бы против Тёмного Лорда. Я это знаю точно. Люциус посмотрел на меня с новым интересом. — Откуда? — Из книг. Из моих книг, в которых описано ваше будущее. Нарцисса предаст Тёмного Лорда. Ради Драко. Она посмотрит ему в глаза и соврёт. И он поверит. Люциус замер. — Ты серьёзно? — Серьёзно. — Я вздохнула. — Я не знаю, как это будет, но это будет. Ваша жена — не просто ледяная статуя. Она боец. Просто её оружие — не палочка, а любовь. Мы стояли на пустеющем перроне. Паровоз уже скрылся из виду. А я думала о том, что сейчас происходит в Хогвартсе. И о том, что настоящая Нарцисса, возможно, где-то там. Надо было найти способ связаться с ней. Но как? Я вернулась в Мэнор с тяжёлым сердцем. Дом без Драко казался огромным и пустым. Даже Тинки ходила тише, понимая, что хозяйке не до разговоров. Люциус уехал в Министерство — у него там были какие-то срочные дела. Я осталась одна. Я поднялась в библиотеку и продолжила читать. Книги по магии душ, перемещений, обмена телами — всё, что могла найти. Беллатриса тогда, в кабинете, активировала какую-то древнюю магию, и мне нужно было понять, какую именно. Часы тикали. Солнце клонилось к закату. Я листала страницы, делала пометки, пыталась сопоставить факты. И вдруг меня словно ударило током. Я увидела её. В зеркале, которое висело на стене библиотеки. Нарциссу. Настоящую. Она стояла в каком-то помещении — каменном, с высокими окнами — и смотрела на меня с ужасом. На ней была школьная форма. Дурацкая, с клетчатой юбкой и галстуком. — Ты... — выдохнула я. — Ты! — выдохнула она одновременно со мной. Мы замерли, глядя друг на друга сквозь стекло. — Где ты? — спросила я первая. — Хогвартс, — ответила она. — В какой-то ванной. Я... я в теле девчонки. Грейнджер. Гермионы Грейнджер. Которая... которая в твоих книгах, ты говорила? Лучшая подруга Поттера? Я моргнула. — Ты знаешь про книги? — Она рассказала. Эта девчонка, которая теперь в моём теле. Она... она всё рассказала. Про то, как читала обо мне. Про то, как хотела познакомиться. Про то, что не специально. Нарцисса говорила быстро, сбивчиво, явно находясь на грани паники. — Это Белла, — сказала я. — Она активировала какую-то магию, когда пыталась уничтожить книгу. Я не знаю, что именно, но... — Плевать, что именно! — перебила Нарцисса. — Я хочу вернуться! Я хочу домой! К сыну! К мужу! — Я знаю. — Я шагнула ближе к зеркалу. — И я помогу. Мы вместе разберёмся. Только... — Только что? — Только твой муж уже знает, что я не ты. Я ему рассказала. Он помогает искать способ вернуть тебя. Нарцисса замерла. — Люциус знает? — прошептала она. — И... не убил тебя? — Не убил. — Я улыбнулась. — Он, кажется, понял, что я не враг. И он очень хочет тебя вернуть. Что-то дрогнуло в лице Нарциссы. Горечь, боль, надежда — всё вместе. — Я не думала, что он... — она запнулась. — Я думала, для него я просто... часть интерьера. — Ты ошибалась, — мягко сказала я. — Он тебя любит. По-своему, но любит. Нарцисса молчала. По её щеке скатилась слеза. — Послушай, — сказала я. — Мы что-нибудь придумаем. Я буду искать здесь. Ты ищи там. И давай держать связь. Это зеркало, кажется, работает как портал между нами. Приходи сюда каждый вечер. Договорились? Нарцисса кивнула, вытирая слёзы. — Договорились. — Она помолчала. — Спасибо. — За что? — За то, что не сбежала. За то, что помогаешь. За то, что... была добра с моим Драко. Я улыбнулась. — Он хороший мальчик. Ты хорошо его воспитала. Зеркало помутнело. Нарцисса исчезла. А я осталась стоять, чувствуя, как внутри разливается тепло. Мы нашли друг друга. Теперь оставалось только понять, как всё исправить.