Малфой, моя любовь

Три недели спустя. Хогвартс. Если вы думаете, что быть запертой в теле чужого ребёнка в школе магии — это весело, вы никогда этого не пробовали. Я стояла посреди Большого зала, сжимая в руках учебник по зельеварению, и чувствовала себя так, будто меня выставили на всеобщее обозрение в клетке. Гриффиндорский стол гудел, как растревоженный улей, над головой плавали свечи, создавая иллюзию звёздного неба, а я... я была Нарциссой Малфой в теле Гермионы Грейнджер. И это был ад. — Гермиона! Гермиона, ты чего застыла? — Рон Уизли дёргал меня за рукав мантии. — Снейп снимет баллы, если опоздаем! Я моргнула, возвращаясь в реальность. Рон Уизли. Рыжий, веснушчатый, с вечно набитым ртом. В моём мире — один из «золотого трио». В этом — просто назойливый мальчишка, который смотрел на меня как на ходячую энциклопедию. — Иду, — буркнула я и зашагала к выходу из Большого зала. Моё тело — нет, тело Грейнджер — двигалось непривычно. Короткие ноги, которые хотелось вытянуть, но нельзя. Вечно путающиеся волосы, которые лезли в глаза. Привычка горбиться над книгами, от которой я её отучала все три недели. Но хуже всего были уроки. Я — Нарцисса Малфой, чистокровная леди, варившая зелья с детства, — должна была сидеть за одной партой с маглорождённой девочкой по имени Лаванда Браун и делать вид, что понятия не имею, как правильно резать корни мандрагоры. — Грейнджер, — раздался ледяной голос над ухом. — Вы опять тянете руку. Мы ещё не дошли до вопроса. Северус Снейп смотрел на меня с обычным выражением лица — будто я была насекомым, случайно залетевшим в его подземелья. — Простите, профессор, — ответила я, старательно копируя манеру речи Грейнджер. — Я просто хотела уточнить... — Не уточняйте. — Он отвернулся. Я мысленно выдохнула. Снейп был проблемой. Он знал меня — настоящую меня — много лет. Знал мой голос, мой почерк, мои привычки. Если бы он заподозрил, что в теле Грейнджер сидит кто-то другой... Но он не заподозрил. Потому что кто в здравом уме подумает, что Нарцисса Малфой будет изображать гриффиндорскую всезнайку? — Гермиона, ты странная в последнее время, — сказал Гарри Поттер, когда мы шли в Выручай-комнату после обеда. — Ты как будто... не здесь. — Я в порядке, Гарри. Просто много учусь. — Ты всегда много учишься. Но раньше ты хотя бы спорила с Роном. А сейчас молчишь и смотришь в одну точку. Я вздохнула. Поттер был наблюдательнее, чем я думала. — Переходный возраст, — отмахнулась я. — У всех бывает. Гарри посмотрел на меня с сомнением, но спорить не стал. Выручай-комната ждала. Я вошла внутрь и замерла. Комната изменилась. В прошлый раз это была просто уютная гостиная с камином. Теперь здесь появились книжные шкафы — высокие, до потолка, забитые фолиантами по магии души. На столе лежали пергаменты с моими записями — те, что я делала в Мэноре. И в углу стояло кресло. Бархатное, тёмно-зелёное. Моё кресло из дома. Я подошла и села. Провела рукой по подлокотнику. Дерево, прохладное и гладкое, пахло знакомо — домом, безопасностью, прошлой жизнью. — Комната знает, — прошептала я. — Она знает, кто я. И в этот момент в зеркале на стене появилось лицо. Не моё — другое. То, которое я видела каждое утро в Мэноре последние недели. Гермиона Грейнджер в теле Нарциссы Малфой смотрела на меня с той стороны. — Привет, — сказала она тихо. — Я каждый вечер прихожу. Ты не появлялась три дня. Я волновалась. — Учёба, — ответила я. — Этот Снейп заваливает домашними заданиями. И Поттер с Уизли постоянно лезут с вопросами. Я едва выкраиваю время, чтобы дышать. Гермиона — та, что в моём теле — улыбнулась. Странно было видеть своё лицо с таким выражением. Я никогда так не улыбалась. Слишком тепло. Слишком открыто. — Ты справляешься? — спросила она. — Стараюсь. — Я помолчала. — Как там Драко? Глаза Гермионы потеплели. — Хорошо. Пишет письма каждую неделю. Жалуется на Поттера, хвастается оценками, просит прислать сладостей. Обычный мальчишка. — Он не жалуется на... меня? — Я запнулась. — На то, что я изменилась? — Говорит, что мама стала мягче, — ответила Гермиона. — И что это странно, но приятно. — Она помолчала. — Я стараюсь, Нарцисса. Честно. Я не играю, не притворяюсь. Я просто... забочусь о нём. Как умею. Я смотрела на неё и чувствовала, как ком подступает к горлу. — Ты хорошая, — сказала я. — Девочка, которая читала книги и мечтала о дружбе. Ты могла бы возненавидеть меня за то, что я влезла в твою жизнь. Но ты не ненавидишь. — Я же говорила, — Гермиона улыбнулась грустно. — Я не хотела быть вами. Я хотела быть с вами. Разница есть. Мы замолчали. В камине потрескивали дрова. Где-то в замке пробили часы. — Я нашла кое-что, — вдруг сказала Гермиона. — В библиотеке Мэнора. Книгу, которую Беллатриса пыталась уничтожить. Она повреждена, но не полностью. Там есть ритуал... — Какой ритуал? — я подалась вперёд. — Ритуал разделения. Если души переплелись, их можно разделить. Но нужен артефакт. Древний. Он называется Зеркало Истинного Отражения. Я замерла. — Зеркало? Как то, через которое мы общаемся? — Нет, другое. Оно в Хогвартсе, — Гермиона понизила голос. — В Выручай-комнате. Оно здесь спрятано. Я читала — оно показывает не просто отражение, а истинную суть. Если две связанные души посмотрят в него одновременно, они смогут вернуться в свои тела. Я вскочила с кресла. — Где оно? Я найду! — Не так быстро. — Гермиона подняла руку. — Ритуал сложный. Нужно точное время — полнолуние. Нужно заклинание, которого я не знаю. И нужно, чтобы мы обе смотрели в зеркало одновременно. Я там, ты здесь. — Полнолуние через две недели, — подсчитала я. — Успеем подготовиться. — Успеем, — согласилась Гермиона. — Но есть проблема. — Какая? — Люциус. Он помогает тебе, да? Он знает, что происходит. Но если ритуал сработает... я вернусь в своё тело. В Хогвартс. А ты — в Мэнор. И всё станет как раньше. Я нахмурилась. — Это проблема? Ты хочешь остаться в моём теле? — Нет! — горячо возразила Гермиона. — Нет, конечно нет. Я просто... — она запнулась. — Я просто привыкла. К Драко. К Мэнору. К вам. И если мы разделимся, я вас больше никогда не увижу. В её голосе было столько боли, что у меня сжалось сердце. — Глупая, — сказала я мягко. — Ты думаешь, я позволю тебе исчезнуть? После всего, что ты для меня сделала? После того, как ты заботилась о моём сыне? — Но как? — Гермиона смотрела на меня с надеждой и страхом одновременно. — Если мы вернёмся в свои тела, связь разорвётся. Я останусь здесь, в Хогвартсе. Вы — там. Мы будем чужими. — Мы не будем чужими. — Я шагнула к зеркалу и прижала ладонь к стеклу. Гермиона сделала то же самое с той стороны. — Ты слышишь меня? Мы не будем чужими. Я найду способ. Буду писать тебе письма. Приезжать в Хогвартс под каким-нибудь предлогом. Мы придумаем. — Правда? — Правда. — Я посмотрела ей в глаза. — Ты сказала, что я — стена. Так вот, стены не исчезают. Они стоят. И ждут. Я буду ждать тебя, Грейнджер. После каждого твоего урока. Каждый день. Обещаю. Гермиона улыбнулась сквозь слёзы. — Вы правда это сделаете? — Я никогда не нарушаю обещаний, — ответила я. — Спроси у Люциуса. Он подтвердит. Мы стояли так, прижав ладони к стеклу, разделённые мирами, но связанные чем-то большим, чем магия. — Две недели, — сказала я. — Готовься. Ищи заклинание. А я разберусь с Люциусом. — Договорились, — кивнула Гермиона. Зеркало помутнело, и она исчезла. Я осталась одна в Выручай-комнате. В теле чужой девочки. В школе, которая была мне чужой. Среди людей, которые были мне чужими. Но впервые за долгое время я чувствовала не отчаяние, а надежду. Мы вернёмся. Мы всё исправим. А потом я найду способ не терять ту, которая стала мне дороже, чем я могла себе представить. *** Две недели пролетели как один миг. Я искала заклинание. Гермиона искала зеркало. Люциус присылал сов с подсказками и редкими ингредиентами. Мы работали как единый механизм, хотя каждый из нас находился в своей реальности. И вот наступило полнолуние. Я сидела в Выручай-комнате, сжимая в руках пергамент с заклинанием. Сердце колотилось где-то в горле. Сегодня всё решится. Дверь открылась. Вошел Люциус. — Ты здесь, — выдохнула я. — Как ты прошёл? — У меня свои способы, — усмехнулся он. — Комната пустила. Видимо, посчитала своим. Он огляделся. Увидел два кресла — моё, бархатное, и второе, гриффиндорское, с пледом. Увидел книги по магии души, разбросанные по столу. Увидел зеркало в углу — то самое, через которое мы общались с Гермионой. — Где она? — спросил он. — Скоро будет. — Я посмотрела на часы. — В полночь. Ритуал требует точного времени. Люциус кивнул и сел в моё кресло. Странно было видеть его здесь, в Хогвартсе, в этом странном промежуточном пространстве. — Ты волнуешься, — заметил он. — Да. — За неё? — За нас обеих. Люциус помолчал, потом спросил: — Ты её любишь? Я замерла. — Что? — Грейнджер. Ты её любишь. Не как подругу, не как союзницу. По-настоящему. Я молчала. Не потому что не знала ответа. А потому что боялась его произнести. — Да, — сказала я наконец. — Люблю. Глупо, безнадёжно, неправильно. Она девочка. Из другого мира. В моем теле. А я замужняя женщина, мать, леди. Но да. Люблю. Люциус смотрел на меня долгим взглядом. — Знаешь, — сказал он тихо, — я думал, что ревновать буду. Что взбешусь, узнав. Но когда смотрел, как ты с ней разговариваешь через зеркало... я видел твоё лицо. Ты никогда так не смотрела на меня. — Люциус... — Я не виню. — Он поднял руку. — Я сам виноват. Я женился на тебе по расчёту, жил с тобой по привычке, любил тебя... как-то по касательной. А она пришла и увидела в тебе то, чего я не замечал годами. У меня защипало в глазах. — Ты не виноват. Мы оба не виноваты. Просто... так сложилось. Люциус усмехнулся горько. — Сложилось. Хорошее слово. — Он встал. — Я не буду мешать. После ритуала... делай что хочешь. Я не разведусь с тобой, Нарцисса. Мы останемся семьёй для Драко. Но если ты захочешь быть с ней... — Она в Хогвартсе, Люциус. Я в Мэноре. Как мы будем вместе? — Найду способ. — Он посмотрел на меня серьёзно. — Ты же знаешь, я умею решать проблемы. В этот момент зеркало в углу засветилось. Гермиона появилась в нём — запыхавшаяся, растрёпанная, с горящими глазами. Рядом с ней стояло другое зеркало — огромное, в тяжёлой раме, с потрескавшимся стеклом. — Я нашла! — крикнула она. — Оно было в подземельях, представляете? Под Выручай-комнатой, ещё один уровень! Там целый зал старых артефактов! — Отлично, — сказала я. — Ставь его напротив моего. И читай заклинание вместе со мной. На счёт три. — Раз, — начала я. Гермиона подняла пергамент. — Два. Мы посмотрели друг на друга сквозь стекло. — ТРИ! Золотой свет вспыхнул одновременно с двух сторон. Он заполнил всё вокруг, проникая в каждую клетку тела, разрывая, переплавляя, соединяя заново. Я чувствовала, как меня выталкивает из этого тела — маленького, неудобного, гриффиндорского. И одновременно — как втягивает в другое. Моё. Настоящее. Боль была невыносимой. Сладкой. Долгожданной. А потом всё кончилось. Я открыла глаза. Я смотрела в зеркало и видела себя. Настоящую. Платиновые волосы, серо-голубые глаза, идеальная осанка. Я была дома. — Нарцисса! — раздался крик с той стороны. Гермиона стояла в своём теле — маленькая, растрёпанная, в дурацкой школьной форме. По её щекам текли слёзы. — Получилось! — кричала она. — Получилось! Я шагнула к зеркалу. Оно больше не было порталом — просто стекло. Но я всё равно прижала ладонь к холодной поверхности. — Спасибо, — сказала я. — За всё. Гермиона улыбнулась сквозь слёзы. — Я буду ждать. После уроков. Каждый день. Вы обещали. — Я помню. Люциус подошёл и встал рядом, положив руку мне на плечо. — Пора домой, Цисси. Драко ждёт. Я кивнула, не отрывая взгляда от девочки в зеркале. — Я вернусь, — прошептала я. — Обязательно вернусь. И шагнула в каминную сеть. *** Хогвартс. Месяц спустя. Гермиона сидела в Выручай-комнате, поджав ноги в любимом кресле. Перед ней лежала раскрытая книга, но она не читала. Она смотрела на дверь. Каждый день, ровно в четыре часа, она приходила сюда. Садилась и ждала. Иногда ей казалось, что это глупо. Что Нарцисса забыла. Что обещания, данные в стрессовой ситуации, ничего не значат. Но сегодня дверь открылась. На пороге стояла Нарцисса Малфой. В длинном зелёном плаще, с идеальной причёской, с лёгкой улыбкой на губах. — Я же обещала, — сказала она просто. Гермиона вскочила и бросилась к ней. Они обнялись. Крепко, по-настоящему, как будто весь мир перестал существовать. — Я думала, вы не придёте, — шептала Гермиона в плечо Нарциссы. — Я всегда прихожу, — ответила та. — Теперь всегда. Они стояли в Выручай-комнате, которая навсегда стала их местом. И за окнами Хогвартса медленно падал снег. А в Малфой-мэноре Драко писал матери письмо, жалуясь на Поттера и хвастаясь оценками. И всё было хорошо. Потому что стены умеют ждать. А любовь умеет находить дорогу. Конец первой арки.