МИНУС НА МИНУС

На соревнования Алиса ехала в наушниках и смотрела в окно маршрутки на серый октябрьский город. Деревья уже почти облетели. По Волоколамскому шоссе ползли фуры. Где-то в районе Сокола в окно коротко ударило солнце, как вспышка и снова затянулось тучами. Марина тряслась рядом и рассказывала про Колю из параллельного класса. Алиса слушала вполуха и иногда говорила «угу» в нужных местах. Это давалось ей легко, она умела слушать и думать о своем одновременно. Марина об этом не догадывалась. Лучше пусть не догадывается. Коля из параллельного класса ее не интересовал совсем. Стадион в Тушино она знала, была здесь два года назад с театральной студией, они снимали этюды на открытом воздухе и мерзли так, что руки не слушались. Сейчас было не теплее. Алиса застегнула куртку до подбородка и пошла искать трибуны. Марина бежала прыжки в длину, через час. Надо было подождать и не замерзнуть. Она обошла стадион, нашла у входа в раздевалки автомат, там был горячий шоколад в маленьких стаканчиках, жидкий и слишком сладкий, зато горячий. Взяла, обхватила стакан двумя ладонями и встала у ограждения дорожек. Смотреть на бег она любила. Не болеть, не следить за результатами, именно смотреть. Там было что-то очень благородное. Никаких снарядов, никаких правил про зоны и касания. Только тело и скорость. И вот тогда у дорожки она увидела того, кого сначала приняла за парня. Короткая стрижка, широкие плечи, спортивная куртка с логотипом 20-й школы. Стоит и методично делает выпады, считает что-то про себя, никуда не смотрит. Алисе нужно было пройти к трибунам, а этот человек занял половину прохода. — Эй, парень, подвинься. Человек выпрямился и повернулся. — Я не парень, — сказала девушка. Голос ровный. Не обиженный, не злой, констатация факта. Как будто поправила опечатку. Алиса почувствовала легкое неудобство, которое обычно возникает, когда ошибаешься при всех. Но при ней никого особо не было, и извиняться вслух означало бы раздуть ситуацию. Она сделала выбор не раздувать. — Ладно. Подвинься. Девушка подвинулась. Смотрела на нее спокойно и без раздражения. Как будто Алиса сказала что-то нейтральное, вроде «который час». Это было неожиданно. Большинство людей в такой ситуации либо надувались, либо начинали объяснять, что они не парень и вообще. Эта не стала. Повернулась и продолжила свои выпады. Алиса пошла дальше. Отхлебнула из стакана: сладкий, горячий, отвратительный. Нормально.

* * *

Марина прыгала через полтора часа. До этого Алиса слонялась по стадиону, смотрела на разные забеги и думала о том, что надо сдать реферат по истории и что мама просила купить по дороге домой творог. Потом объявили 400 метров, женщины, старшая группа и в числе участниц она увидела ту девушку из 20-й. Алиса остановилась у ограждения. Смотреть на нее во время бега было странно, в том смысле, что Алиса не ожидала, что это окажется так интересно. Девушка бежала с усилием, и это усилие было видно. Но при этом в ней было что-то такое сосредоточенное, что Алиса невольно перестала думать про реферат и творог. На первых ста метрах она зарвалась, Алиса это видела, потому что умела наблюдать на людей. Слишком высокий темп, слишком рано. Потом, на повороте, как будто поймала себя и выровнялась. Финишную прямую прошла чисто, не оглядываясь ни разу. Финишировала первой. Алиса посмотрела на стакан, шоколад давно остыл. Допила, выбросила. — Ты кого высматриваешь? — спросила Марина, возникнув сбоку с рюкзаком на плече. — Никого. Смотрю на бег. — Ты так смотришь на бег, что сейчас прожжешь в ограждении дырку. — Иди разминайся, — сказала Алиса. Марина хмыкнула, но пошла. Алиса убрала взгляд от дорожки. Потом снова посмотрела, но девушки из 20-й уже не было видно, ушла к скамейкам.

* * *

После прыжков Марина взяла второе место и была очень довольна. Они купили по пирожку с картошкой у входа на стадион, с поджаристой корочкой и щедрой начинкой, и пошли к маршрутке. Алиса шла и думала. Это с ней бывало, она что-то замечала, и оно не отпускало, как заноза, пока она не разбиралась, что именно ее зацепило. Девушка из 20-й бежала с усилием, но не оглядывалась. Это было нелогично с точки зрения тактики, оглядываться иногда нужно, чтобы понять, где соперник. Но с точки зрения психологии это было другое. Это была привычка не отвлекаться. Держать направление. Алиса такой привычки не имела. Она всегда смотрела по сторонам, это было ее сильной стороной и одновременно слабой. Замечала все, но порой теряла нить. Маршрутка отходила через десять минут. Они с Мариной почти дошли до остановки, когда Алиса увидела девушку из 20-й, та шла в ту же сторону, немного впереди. Алиса ускорила шаг. Марина что-то говорила, она уже не слушала. — Хорошо бежала, — сказала она, поравнявшись. Девушка обернулась. Посмотрела спокойно и отстраненно. Взгляд экономный. Как будто выдавала ровно столько реакции, сколько ситуация того заслуживала, и ни граммом больше. — Спасибо. — На первых ста метрах зарываешься. — Знаю. — Теряешь секунды полторы минимум. — Я знаю. — Тогда зачем? Это она спросила сама не понимая зачем, вырвалось. Алиса умела задавать вопросы в лоб, и это иногда было уместно, а иногда нет. Здесь, наверное, можно было не спрашивать. Они не были знакомы. — Работаю над этим, — сказала девушка. Ответ закрытый. Не грубый, именно закрытый. Как дверь, которую не захлопнули, но и не открыли. — Алиса, — сказала Алиса. — Яна. Знаю, объявили. Они помолчали. Мимо прошел долговязый парень с громким рассказом про свой забег, что-то про живот и несправедливость жизни. Яна на него не посмотрела. Алиса посмотрела, рефлекс и отвела взгляд. — Ты не оглядываешься на финишной прямой. Многие оглядываются. — Это секунда. — Именно. Яна кивнула, из вежливости, когда ставят галочку в списке. Понятно, принято, записано. — Ладно. Увидимся, — сказала Алиса. И пошла обратно к Марине.

* * *

В маршрутке она сидела у окна. Марина спала, привалившись к ее плечу. Это было неудобно, но Алиса не стала ее двигать. Не из-за её красоты - хотя красота в ней была, скрытая, не броская, требующая времени и внимательного взгляда. Ничего показного, ничего нарочно выверенного. Лицо, которое раскрывалось не сразу. И не из-за того, что Яна хорошо бегала. Быстро бегать - это качество понятное, почти спортивное, его можно измерить. Она думала о ней потому, что Яна была непрозрачной. В ней не просматривалось дна. Ни намерений, ни чувств, ни слабостей. Словно за спокойной поверхностью скрывалось что-то плотное, непроницаемое. И именно эта закрытость - не холодная, а сосредоточенная - заставляла возвращаться к ней мысленно, снова и снова. Алиса умела читать людей. Это был ее навык, отточенный годами наблюдений. Она видела, когда человек нервничает, когда хочет понравиться, когда притворяется, что ему все равно. Это было как субтитры под изображением: всегда включены, не отключишь. Яна субтитров не давала. Она не нервничала, не пыталась понравиться и не притворялась. Она была и все. Как тот стадион, который пахнет резиной и никуда не девается от этого запаха. Это Алисе было непривычно. И немного раздражало. Непривычное всегда немного раздражало, это она про себя знала. — Твои прыжки были чистые, — сказала она Марине, хотя та спала. Марина пробормотала что-то невнятное и не проснулась. Алиса достала телефон. В заметках написала: «реферат по истории сдать в пятницу. Творог. Не забыть.» Подумала. Добавила строчкой ниже: «на первых 100 метрах не оглядываться». Посмотрела на это. Стерла последнюю строчку. Это была не ее дистанция. Ей напоминалки про чужие советы были не нужны. Маршрутка выехала на Садовое кольцо. До дома еще минут сорок. Алиса убрала телефон, прикрыла глаза и до самого дома старательно думала про реферат. Получалось средне.