МИНУС НА МИНУС

На городскую олимпиаду по биологии Яна попала случайно. Точнее не совсем случайно. Наталья Ивановна, их биологичка, сказала в конце октября: «Дробышева, ты хорошо написала про биоценозы, поедешь на олимпиаду». Яна хотела сказать, что у нее в ту субботу тренировка. Потом вспомнила, что тренировку перенесли. Потом подумала, что биология ей в принципе нравится, особенно экология, потому что когда каждый день проводишь на воздухе, начинаешь замечать, что происходит вокруг. Какие птицы остались, какие улетели. Как меняется свет в парке от сентября к ноябрю. — Хорошо, — сказала она Наталье Ивановне. Та, кажется, не ожидала, что согласие придет без возражений. Олимпиада проходила в межшкольном центре на Бутырской улице — огромном сером здании, которое пахло советской краской и едой из столовой. Яна нашла нужный кабинет, зашла, выбрала место у окна. За окном был маленький двор с тремя скамейками и голым тополем. Скучный двор. Зато светло. Народу набилось человек двадцать — из разных школ, незнакомые лица. Яна достала ручку, положила перед собой чистый листок и стала ждать начала. Когда открылась дверь и вошла Алиса из 47-й, Яна не сразу ее узнала. Без куртки с логотипом, обычная девушка. Ну, почти. Она вошла так, как будто знала, что на нее смотрят, и ей было в целом все равно. Огляделась, нашла свободное место, прошла к нему. Увидела Яну. Остановилась на секунду. Что-то прошло по лицу, Яна не успела разобрать, что именно. Потом Алиса с совершенно непроницаемым видом прошла дальше и села через ряд. Яна отвернулась к окну. Тополь во дворе качался. Листьев на нем уже не было.

* * *

Задания были нормальные. Яна шла по ним методично: сначала то, что знала точно, потом то, в чем сомневалась. Экологический блок прошла быстро, споткнулась на генетике. Там была задача про доминантные признаки при скрещивании, где нужно рисовать схему, а Яна всегда путалась в схемах. Она посидела, подумала, написала то, что казалось логичным, хотя уверенности не было. Примерно на двадцатой минуте что-то упало ей на стол. Маленький листок, сложенный вчетверо. Яна посмотрела по сторонам, никто на нее не глядел. Развернула под столом. «Не подсматривай в мою сторону.» Яна подняла глаза. Алиса смотрела в свой лист с видом человека, которого все вокруг глубоко не касается. Писала что-то быстро, левой рукой прикрывала написанное. Вид был настолько безмятежный, что Яна почти усомнилась. Почти. Она посмотрела на записку еще раз. Взяла ручку. Написала под фразой: «Я не подсматриваю.» Подумала секунду. Добавила: «И в слове 'подсматривать' две буквы с. У тебя написано одна. Ошибка.» Сложила листок обратно. Тихо сдвинула по краю парты в сторону Алисиного ряда. Вернулась к генетике. Секунд через двадцать со стороны Алисы донесся звук. Тихий, явно человек очень старался его не издавать. Что-то вроде короткого выдоха через нос. Яна не подняла голову. Но боковым зрением заметила, как Алиса прикрыла рот рукой. Смеялась. Яна почувствовала что-то теплое в районе груди, непонятное, некстати. Уставилась в задачу про доминантные признаки и заставила себя думать о хромосомах. Хромосомы не очень помогали.

* * *

После олимпиады все выходили в коридор, разбирали куртки, переговаривались. Яна застегивала рюкзак у вешалки, когда рядом остановилась Алиса. — Я знаю, как пишется «подсматривать», — сказала она. — Это была проверка. — Проверка чего? — Внимательности. Яна посмотрела на нее. Алиса смотрела обратно с невозмутимым видом, но в уголках глаз было что-то, что этот вид слегка подрывало. — Ты намеренно написала с ошибкой, — сказала Яна, сделала вывод. — Ну. — Чтобы посмотреть, замечу ли. — Ну. — Зачем? Алиса пожала плечами. Этот жест у нее был особенный, не ленивый и не равнодушный, а такой, который говорил: вопрос интересный, но ответ я пока придержу. — Интересно было, — сказала она. — Что именно? — Ты. Интересно было. Яна не нашлась что на это ответить. Алиса, кажется, заметила, что-то быстрое и довольное промелькнуло в ее взгляде. — Как генетика? — спросила она, как будто ничего особенного не сказала секунду назад. — Нормально. Задачу напутала, наверное. — Какую? — Про доминантные признаки. Скрещивание гороха. — А, Мендель. — Алиса чуть наклонила голову набок. — Ты решетку Пеннета рисовала? — Пыталась. — Надо через нее, иначе путаешься. — Пауза. — Могу показать, если хочешь. Яна уставилась на нее. Алиса из 47-й школы, которая назвала ее парнем на стадионе, потом подкинула записку с намеренной ошибкой и только что сказала «ты интересна» тоном человека, констатирующего погоду, теперь предлагала объяснять генетику. — Зачем тебе это? — спросила Яна. — Не знаю. — Алиса пожала плечом. — Захотелось. Это было странно. И почему-то убедительно, именно потому что странно. Люди, которые чего-то хотят из расчета, обычно придумывают причины поприличнее. — Хорошо, — сказала Яна.

* * *

Они вышли на улицу и сели на скамейку во дворе с тополем. Алиса достала тетрадь, нарисовала схему быстро и четко, объяснила в трех предложениях. У нее был хороший ровный почерк, минималистичный. — Понятно? — спросила она. — Да, — сказала Яна. — Надо было с сетки начинать, вот и все. — Все так делают. Сначала пытаются в уме, потом запутываются. — Алиса убрала тетрадь. — Ты из-за чего на биологию пошла? — Наталья Ивановна отправила. — А самой нравится? Яна подумала. — Экология нравится. Я на тренировках всегда замечаю птиц, деревья. Как меняется все. Это интересно. Алиса слушала, не перебивая. Это было непривычно, обычно когда Яна говорила о таких вещах, люди кивали с вежливым видом и переводили разговор на что-нибудь другое. — А ты? — спросила Яна. — Я сама пошла. Мне нравится биология как система. Там все логично, если знаешь правила, можно вывести что угодно. — Как математика. — Ну да. Только живое. Они помолчали. Во дворе было тихо. Тополь стоял неподвижно, ветер, который гнал его весь день, куда-то пропал. — Ты в театральной студии, да? — спросила Яна. Алиса покосилась на нее. — Откуда знаешь? — Слышала, как ты говорила кому-то на стадионе. Что репетиция была с утра. — Помнишь, — сказала Алиса, задумчиво. — Случайно. Алиса помолчала секунду. Потом: — Да, студия. Уже три года. Мы сейчас Чехова ставим «Три сестры». — И кто ты? — Маша. Яна не знала «Три сестры» особо хорошо, читала в девятом классе по программе, но без особого интереса. Маша это та, которая замужем и несчастна. Яна подумала об этом и ничего не сказала. — Тебе подходит? — спросила она вместо этого. Алиса посмотрела на нее. Долго, чуть дольше, чем нужно для обычного ответа. — Не знаю еще, — сказала она. Яна кивнула. Это был честный ответ.

* * *

Домой они ехали в разных направлениях, в метро разошлись на Кольцевой. Перед тем как зайти в другой вагон, Алиса обернулась. — Слушай, — сказала она, — ты правда не подсматривала? — Правда. — Жаль. — В уголках ее рта было что-то вроде улыбки. — Я думала, ты за мной следишь. — Зачем мне за тобой следить? Алиса пожала плечом. — Не знаю. Приятно было бы. Двери закрылись. Яна стояла в вагоне и смотрела в темное стекло. Там отражалась она сама: куртка, рюкзак, лицо с непонятным выражением. Приятно было бы. Что это вообще значит? Яна ехала до Октябрьского поля и честно пыталась не думать об этом. Получалось примерно так же, как с хромосомами на олимпиаде. То есть не очень. Дома она первым делом нашла в интернете решетку Пеннета. Разобралась за двадцать минут. Задача про горох решалась легко, она действительно все напутала. Закрыла учебник. Достала тетрадь. Подумала. Записала: «решетку Пеннета нужно рисовать сразу». Ниже, почти не думая: «Маша из Трех сестер». Посмотрела на это. Тетрадь закрыла. Митька позвал ужинать. Яна пошла. За ужином думала про доминантные признаки и про то, что у Алисы из 47-й, когда она смеялась над своей же ошибкой, лицо было совсем другим, чем обычно. Открытым.Яна запомнила это, хотя не собиралась.