МИНУС НА МИНУС

На олимпиаду по биологии Алиса шла с конкретной целью: взять первое место, получить грамоту, которую можно будет вложить в портфолио для поступления, и успеть до трех часов на репетицию, потому что они отрабатывали сцену с монологом Маши и режиссер Андрей Петрович ждать не любил. Все было по плану. Почти. Здание на Бутырской она знала плохо, бывала здесь один раз, на каком-то конкурсе по химии в восьмом классе. Тогда она тоже взяла первое место, тогда тоже опаздывала куда-то после. Это была ее обычная жизнь, от одного дела к другому. Паузы Алиса не умела. В паузах начинали думаться ненужные вещи. Кабинет нашла быстро, зашла и увидела Яну из 20-й. Та сидела у окна и смотрела во двор. Куртка на спинке стула, рюкзак под партой, ручка уже в руке. Пришла заранее, само собой. Алиса остановилась на секунду. Вот это она не планировала. Она не думала об этой девушке после стадиона, ну почти не думала. Стерла строчку из заметок, сдала реферат по истории, сыграла Машу, купила маме творог. Жизнь шла своим ходом. Яна из 20-й была эпизодом. Странным, но эпизодом. И вот пожалуйста. Яна подняла глаза. Увидела ее. Ничего не изменилось в ее лице: ни удивления, ни особой реакции. Посмотрела и опустила взгляд обратно в листок. Алиса прошла к свободному месту через ряд. Положила тетрадь, достала две ручки: синюю и черную и пенал. Все как обычно. Все нормально. Только краем глаза она все равно видела, как Яна сидит у окна и изучает чистый листок с таким видом, как будто там уже написано что-то важное.

* * *

Задания Алиса пробежала глазами сначала целиком, это была ее привычка, выработанная с шестого класса. Сначала понять общую картину, потом идти по порядку. Сложных вопросов почти не было. Генетику она любила, там было все логично, которую можно было выстроить, как конструктор. Экологию знала чуть хуже, но достаточно. Минут через пятнадцать она поймала себя на том, что думает не о биологии. Яна сидела через ряд и чуть наискосок. Алиса не смотрела, она не смотрела, это важно, но периферийным зрением все равно фиксировала: та пишет медленно. Останавливается. Смотрит в окно. Пишет снова. Это было похоже скорее на то, как человек думает, а не угадывает. Алиса написала ответ на очередной вопрос. Перечитала. Подчеркнула ключевое слово черной ручкой. Потом, и она до сих пор не могла себе толком объяснить зачем, взяла чистый листок с края стола. Написала: «Не подсматривай в мою сторону.» Сложила вчетверо. Улучив момент, когда наблюдатель отвернулся к доске, сдвинула листок на соседнюю парту. И уставилась в свое задание с видом полнейшей невинности. Зачем? Хороший вопрос. Алиса любила проверять людей из любопытства. Реакция человека на неожиданное говорила о нем больше, чем любой разговор. Кто-то обидится. Кто-то проигнорирует. Кто-то начнет оглядываться в поисках источника. Она ожидала чего угодно. Не ожидала того, что произошло. Листок вернулся. Алиса незаметно развернула его под партой. Прочитала. «Я не подсматриваю. И в слове 'подсматривать' две буквы с. У тебя написано одна. Ошибка.» Алиса смотрела на это несколько секунд. Потом горячее и резкое поднялось в груди и она прикрыла рот рукой. Потому что засмеяться на олимпиаде по биологии было бы уже совсем. Она собралась. Сделала три глубоких вдоха. Написала ответ на следующий вопрос. Потом еще на один. Но в голове крутилось одно: она исправила. Не возмутилась, не показала записку наблюдателю, не сделала оскорбленный вид. Исправила и отправила обратно. Спокойно. Как что-то само собой разумеющееся. Алиса не ожидала такого. Совсем.

* * *

После олимпиады она вышла в коридор и немного дольше, чем было нужно, помедлила у вешалки, чтобы найти куртку. Куртку она нашла сразу. Ждала. Яна вышла через минуту. — Я знаю, как пишется «подсматривать», — сказала Алиса. — Это была проверка. Яна посмотрела на нее. Взгляд ровный, экономный. — Проверка чего? — Внимательности. Яна помолчала секунду. Потом стала разматывать нитку по логической цепочке вслух. Ты написала с ошибкой намеренно. Чтобы посмотреть, замечу ли. Зачем. Алиса пожала плечами, потому что знала, что сформулировать такой ответ вслух странно: «Я люблю смотреть, как люди реагируют на неожиданное» звучало бы как признание в чем-то нехорошем. — Интересно было, — сказала она. — Что именно? — Ты. Интересно было. Вот это она сказала уже лишнее. Алиса это поняла в ту же секунду, но назад не возьмешь. Яна не смутилась. Не расцвела. Посмотрела, и в этом взгляде Алиса снова не смогла прочитать ничего конкретного. Непрозрачная. По-прежнему совершенно непрозрачная. — Как генетика? — спросила Алиса, чтобы сменить тему. — Нормально. Задачу напутала, наверное. Мендель. — Решетку Пеннета рисовала? — Пыталась. — Могу показать. — Алиса сказала это раньше, чем успела додумать. — Если хочешь. Яна опять уставилась на нее с выражением: человек оценивает ситуацию, не торопится, принимает решение. — Зачем тебе это? — спросила Яна. — Не знаю. Захотелось. И это была правда. Алиса не знала зачем. Она не планировала. Она вообще должна была через полтора часа быть на репетиции. — Хорошо, — сказала Яна.

* * *

Они вышли во двор и сели на скамейку под тополем. Алиса нарисовала схему, объяснила принцип. Яна слушала сосредоточенно так, как она, кажется, все и делала, без лишних движений. Один раз перебила с точным уточнением, по существу. Алиса ответила. Яна кивнула. Это было неожиданно приятно. Объяснять человеку, который слушает, это другое ощущение, не похожее на то, когда объясняешь ради галочки. Потом разговор съехал куда-то в сторону: биология, экология, птицы в парке. Яна говорила об этом сдержано, по делу, и в этом была какая-то своя логика, которую Алиса не ожидала. Она думала спортсменка, значит, про спорт. Ан нет. — А ты в театральной студии? — спросила вдруг Яна. Алиса покосилась на нее. — Откуда знаешь? — Слышала, как ты говорила кому-то на стадионе. Репетиция была с утра. Алиса помолчала. Она не помнила, чтобы говорила об этом громко. Значит заметила. Значит, слушала. Или услышала что, в общем-то, то же самое. — Три года уже, — сказала Алиса. — Сейчас Чехова ставим. — Кто ты? — Маша. Яна кивнула. Помолчала секунду. — Тебе подходит? Алиса посмотрела на нее. Странный вопрос. Не «что за роль» и не «сложно», а вот так, напрямую. Подходит ли тебе. Маша замужем и несчастна. Маша любит не того, кого должна. Маша говорит одно, а думает другое, и это видно, если умеешь смотреть. — Не знаю еще, — сказала Алиса. Яна снова кивнула. Не стала развивать, не стала спрашивать дальше. Приняла ответ как есть. Это тоже было непривычно. Большинство людей, когда слышали «не знаю», начинали либо помогать разобраться, либо переводить разговор. Яна не делала ни того, ни другого. Она как будто считала, что «не знаю» это полноценный ответ, которого достаточно. Может, и так.

* * *

До репетиции оставалось сорок минут. Алиса встала, закинула рюкзак на плечо. — Мне на метро. — Я тоже, — сказала Яна. Они дошли до станции молча. Алиса это заметила. На входе в метро пути расходились: Алисе на кольцевую, Яне в другую сторону. — Слушай, — сказала Алиса, уже у турникета, — ты правда не подсматривала? — Правда. — Жаль. — Она толкнула турникет. — Я думала, ты за мной следишь. — Зачем мне за тобой следить? Алиса обернулась. Яна стояла в двух шагах и смотрела на нее с выражением, которое могло означать что угодно: от искреннего непонимания до очень хорошо скрытой иронии. — Не знаю, — сказала Алиса. — Приятно было бы. И пошла к поездам, не оглядываясь. В вагоне она нашла место у двери, достала телефон, открыла текст Машиного монолога, надо было повторить перед репетицией. Андрей Петрович терпеть не мог, когда текст плавал. Она смотрела в экран. Маша говорит: «У лукоморья дуб зеленый» и молчит. Потому что слова есть, а смысл куда-то делся. Потому что она думает об одном, а вокруг все другое. Алиса знала это состояние. Сейчас, например. Она убрала телефон. Уставилась в черное окно вагона, где отражалась она сама, чуть размытая, с рюкзаком на коленях. Исправила ошибку и отправила обратно. Спокойно. Кто так делает? Поезд тряхнуло на стыке рельсов. Алиса взялась за поручень и снова открыла монолог. На репетиции Андрей Петрович сказал, что сегодня Маша у нее получилась живее, чем обычно. Спросил, что изменилось. — Ничего, — сказала Алиса. — Что-то изменилось, — сказал он. — Не теряй. Алиса кивнула. Она не собиралась терять. Она вообще пока не понимала, что именно нашла.