МИНУС НА МИНУС

Марина написала в час дня: «слышала, у Яны из 20-й телефон разбился, вдребезги, прям на тренировке». Алиса прочитала, убрала телефон и вернулась к параграфу по истории. Через десять минут снова взяла телефон. Убрала. Встала, прошлась по комнате. Посмотрела в окно, белое небо января, во дворе кто-то чистил снег. Вернулась к столу. В ящике стола лежал старый синий, кнопочный телефон, с немного стертыми цифрами. Она купила его три года назад как запасной, когда уронила свой в раковину. Потом купила новый, а этот так и лежал. Зарядка к нему тоже была, примотанная синей изолентой в одном месте, но работала. Алиса достала телефон. Положила на стол. Посмотрела на него. Написала Марине: «откуда у тебя номер Яны». Марина ответила через две минуты: «из общего чата с соревнований, а что». «Ничего». Номер Яны у нее был, Алиса сама взяла его в декабре, у манежа. Он лежал в телефоне строчкой: «Яна 20». Она написала: «Это Алиса. Слышала, ты без телефона. Держи запасной.» Отправила. Положила телефон экраном вниз. Вернулась к истории. История не читалась.

* * *

Яна ответила через двадцать минут, из чего Алиса сделала вывод, что пишет с чужого телефона или с разбитого. «Откуда ты знаешь?» «Марина сказала Кате, Катя сказала мне». «Телеграф». «Школьный, да. Так что берешь?» Пауза. Алиса смотрела в экран. «Зачем тебе это?» Хороший вопрос. Алиса подумала. Написала честно: «Не знаю. Захотелось». Пауза длиннее. «Где ты?» Алиса посмотрела в окно. Двор, снег, человек с лопатой уже ушел. «Дома. Могу выйти к метро». «Тушинская через час?» «Ок». Она убрала телефон, закрыла учебник. Взяла синий запасной, смотала зарядку, положила в карман куртки. Потом подумала и переложила в рюкзак, в кармане выглядело бы как-то слишком. Посмотрела на себя в зеркало у двери. Шапка, куртка, рюкзак. Нормально. Вышла.

* * *

На улице было холодно и сухо, январский мороз. Снег скрипел. Дыхание оседало паром. Яна уже стояла у ступеней метро. Руки в карманах, капюшон поднят, смотрит в сторону по привычке. Алиса достала телефон из рюкзака. — Держи. — Протянула. — Зарядка в боковом кармане. Яна взяла. Повернула в руках. — Спасибо. — Пожалуйста. — Это не значит ничего особенного, — сказала Алиса. Яна посмотрела на нее. Без иронии. — Я не думала, что значит. — Телефон валялся без дела. — Понятно. — Верни, когда починишь свой. — Верну. Пауза. На ступенях рядом кто-то поскользнулся, выругался вполголоса. Мимо прошла женщина с двумя пакетами. Обычный январский полдень у метро. — Как мама? — спросила Яна. — Результаты пришли. Ничего страшного, лечится. — Алиса смотрела на телефон в руках Яны. — Долго, но лечится. — Хорошо, что лечится. — Да. Они помолчали еще секунду. Потом Яна кивнула: — Ладно. Спасибо. — Уже сказала. — Еще раз говорю. Алиса хмыкнула. Развернулась и пошла обратно к своему метро.

* * *

Дома она снова открыла учебник. История теперь странным образом читалась. Она думала о том, что Яна спросила про маму, конкретно, потому что помнила. Потому что в декабре Алиса обмолвилась про обследования и Яна это держала где-то в голове два месяца. Кто так делает. Алиса знала много людей. Хороших, интересных, умных. Но большинство из них жили в своем быстром, насыщенном потоке и детали чужой жизни в этом потоке не задерживались. Это не плохо. Это нормально. У нее самой так бывало. А Яна помнила. Алиса перевернула страницу. Реформы Александра Второго. Земская реформа, судебная реформа, отмена крепостного права. Верни, когда починишь свой. Это она сказала, чтобы обозначить границу. Временно. Не навсегда. Хотя зачем вообще обозначать, тоже вопрос. Она прочитала абзац про земскую реформу. Не поняла ничего. Перечитала. За окном темнело. Январь темнел рано, в четыре уже ночь. Мама позвала пить чай. Алиса пошла. За столом мама рассказывала про соседку с третьего этажа, та купила новую стиральную машину и теперь всем об этом говорит. Алиса слушала, кивала, держала кружку двумя руками. Чай был горячий. За окном шел снег. Нормально.