МИНУС НА МИНУС

Февраль принес грязную, слякотную оттепель, с лужами в ботинки и снегом, который не белый, а серо-коричневый. Яна бегала по утрам и возвращалась с мокрыми ногами. Виктор Сергеич сказал купить влагозащитные кроссовки. Яна сказала, что купит. Пока не купила. Они с Алисой переписывались иногда, нечасто, безсистемно. Алиса могла написать в одиннадцать ночи «сдала химию» и все, больше ничего. Или скинуть картинку с каким-нибудь дурацким текстом и подписать «это про тебя». Яна отвечала коротко. Иногда не отвечала сразу, забывала, потом вспоминала через час. Однажды в час ночи пришло: «скучно». Яна написала: «поспи». «Спасибо, отец». «Не за что». Это было смешно. Яна лежала в темноте и улыбалась в потолок, что было немного глупо. В воскресенье в середине февраля она поехала на Тверскую, нужны были новые наушники, старые наконец сломались. Магазин нашла быстро, долго стояла выбирала наушники, читала характеристики, примеряла. Продавец трижды подходил спросить, нужна ли помощь. Яна трижды говорила, что нет. Вышла с покупкой, остановилась у витрины, решала, куда дальше. Можно было сразу домой. Можно было зайти в книжный на Тверской, там была нужная книга по спортивной физиологии, которую Виктор Сергеич советовал. И тут увидела Алису. Та, не одна, шла по другой стороне. Рядом была девушка в красном пальто, высокая, со светлыми волосами. Они шли близко, Алиса что-то говорила, девушка смеялась. Яна смотрела секунды три. Потом отвернулась к витрине. В витрине отражалась она сама: куртка, новые наушники в пакете, лицо с непонятным выражением. Она пошла в книжный.

* * *

Книгу нашла, купила, вышла. На улице было сыро и пахло мокрым асфальтом. — Дробышева. Алиса одна стояла у входа в книжный. Без девушки в красном пальто. — Привет, — сказала Яна. — Ты здесь откуда? — Наушники покупала. — Яна кивнула на пакет. — Ты? — Гуляла. — Пауза. — Поругались. — С кем? — С Дашей. — Алиса смотрела в сторону — туда, где недавно шла с девушкой в красном. — Она хотела серьезно. Я не хотела. Яна кивнула. Не ее дело. Они пошли рядом без особой цели, по Тверской вниз. Народу было много, приходилось лавировать. Алиса шла чуть впереди, потом притормаживала, и они снова шли вровень. — Ты всегда так? — спросила Яна. — Как? — Не хочешь серьезно. Алиса покосилась на нее. — А тебе какое дело? — Никакого. Интересно. Они прошли еще квартал. Алиса молчала, как человек, который думает. — Да, — сказала она наконец. — Всегда так. Мне не нравится объяснять. — Что объяснять? — Себя. Куда иду, что думаю, зачем. Это утомляет. Яна думала об этом шагов десять. Потом тихо сказала: — Ты боишься. Алиса остановилась. — Что? — Боишься привязаться. Потому что больно потом отпускать. Поэтому уходишь первой. — Яна тоже остановилась. — Это не в упрек. Я так говорю. Тишина. Мимо прошла пара с собакой. Где-то сигналила машина. Алиса смотрела на нее. В ее взгляде было что-то такое, что-то сложнее и неприятнее злости. — Иди домой, Дробышева, — сказала она. И ушла.

* * *

Яна стояла на Тверской с книгой и наушниками в руках и думала, что, наверное, не стоило этого говорить.Потому что правда, сказанная не вовремя, это тоже ошибка. Она доехала домой, поела гречку, оставленную мамой на плите, сама ушла на работу. Митька сидел у себя, оттуда доносились звуки игры. Яна постучала. — Нормально? — Нормально, — сказал Митька. — Ты чего такая? — Какая? — Такая. Как будто наступила на что-то. — Все хорошо. — Угу, — сказал Митька. Не поверил, но не стал лезть. Яна пошла к себе. Легла на кровать, уставилась в потолок. Три дня тишины. Алиса не писала. Яна тоже не писала. На четвертый день, в одиннадцать вечера пришло сообщение. «Ты права. Наверное. Это все равно не твое дело». Яна смотрела на экран долго. Написала: «Знаю. Спокойной ночи». «Спокойной». Пауза. Потом еще одно. «Ты странная». «Знаю», — написала Яна. «...мне нравится». Яна положила телефон на грудь. Сердце делало что-то ненужное. Она решила, что это от усталости. Сердце с ней не согласилось.