МИНУС НА МИНУС

Городской чемпионат в Лужниках это было серьезно. Не городская олимпиада, не декабрьский манеж. Сюда приезжали школы со всей Москвы, здесь были нормальные судьи и нормальный протокол, и результаты шли в официальный зачет. Виктор Сергеич три месяца готовил их к этому старту. Яна хотела одного, личный рекорд. Не медаль, не место. Пробежать быстрее, чем когда-либо. Для себя. Чтобы знать. Она не пробежала. Не из-за травмы, не из-за ошибки на старте. Ноги были не те. Бывает такое, Виктор Сергеич предупреждал. Тело иногда не дает, и это не объяснить ни питанием, ни сном, ни разминкой. День не тот и все. Она финишировала пятой. Время хуже личного рекорда на полторы секунды. Виктор Сергеич сказал что-то правильное про то, что бывает, и что следующий старт через месяц. Яна кивала и не слышала. Леша Громов похлопал по плечу, он сегодня взял второе место на восьмисотке и был великодушен. Она переоделась, вышла в коридор, нашла угол у окна и села на скамейку. За окном был серый, мокрый март, с остатками снега вдоль дорожек. Народу в коридоре было много. Яна смотрела в окно и ни о чем конкретно не думала. Это было хуже, чем думать. — Эй. Алиса стояла рядом. Яна не знала, что она здесь. В команде 47-й была пара бегуний, наверное, пришла за ними. — Привет, — сказала Яна. — Я смотрела. Ты хорошо бежала. — Пятое место. — Ты хорошо бежала, — повторила Алиса. Яна не ответила. Смотрела в окно. Потом Алиса сделала то, чего Яна не ожидала. Она обняла ее. Без предупреждения шагнула и обняла. Крепко, двумя руками, молча. Яна застыла на секунду. Сидела на скамейке, Алиса стояла, и это было неудобно с точки зрения геометрии, но Алиса не отпускала. Яна выдохнула. Не заплакала, она вообще не плакала особо. Выдохнула. Как будто что-то, что сжималось последний час, отпустило немного. Алиса пахла чем-то легким, шампунем или мылом. И куртка была теплой. Они так и сидели – стояли, молча, пока мимо ходили чужие люди с чужими результатами.

* * *

Алиса отстранилась первой. Тихо посмотрела на Яну. — Следующий раз, — сказала она. — Следующий раз, — согласилась Яна. — Виктор Сергеич что сказал? — Что бывает. — Правильно сказал. Яна кивнула. Помолчали. — Твои как? — спросила Яна. — Катя взяла третье. Лена сошла на втором круге, колено. — Жаль. — Ничего, не серьезно. Коридор постепенно пустел. Команды уходили с медалями, без медалей, с одинаково усталыми лицами. Яна смотрела на них и думала, что пятое место это не конец света. Умом понимала. Остальным, еще нет. — Ты сейчас куда? — спросила Алиса. — Домой. — Я провожу до метро. — Не надо. — Надо. — Алиса встала. — Вставай. Яна встала.

* * *

Шли молча. На улице было холодно, март в Москве не торопится теплеть. Яна засунула руки в карманы. Алиса шла рядом, чуть ближе, чем обычно. У лестницы метро Алиса остановилась. — Дальше сама. — Дальше сама. — Яна повернулась. — Спасибо. — Не за что. — За объятие тоже. Алиса посмотрела на нее. — Выздоравливай. — Я не болею. — Ну и хорошо. Иди. Яна спустилась на эскалаторе. Народу в метро было много, обычный мартовский вечер. Она нашла место, поехала. В вагоне было тепло и пахло мокрыми куртками. Яна думала о том, что Алиса обняла ее, без слов, без спроса, без объяснений зачем. Взяла и обняла. Яна привыкла, что люди когда поддерживают, говорят что-нибудь. Правильное или неправильное, но говорят. А тут тишина и руки. Это подействовало сильнее любых слов. Она достала телефон. Никаких сообщений. Убрала обратно. За окном мелькали темные стены тоннеля. Яна думала о том, что у нее нет слов для того, что она сейчас чувствует. Тепло да. Немного пугающее да. Такое, с которым она не знала, что делать. Она не умела с таким справляться. Оказалось и не нужно справляться. Достаточно было везти это домой.