МИНУС НА МИНУС

После библиотеки что-то медленно менялось. Не сразу и не резко, как бывает, когда температура поднимается на градус в день и не замечаешь, пока не окажется, что уже лето. Они снова осторожно переписывались, без прежней легкости, но переписывались. Иногда встречались в библиотеке, в кафе перед ЕГЭ, один раз случайно у метро. Яна не забыла набережную. И не делала вид, что забыла. Но она умела ждать. Это было ее качество, иногда полезное, иногда нет. Сейчас полезное.

* * *

ЕГЭ по русскому прошел нормально. По обществознанию, тоже нормально. Яна сдала, вышла из школы, позвонила маме, поехала домой. Виктор Сергеич поздравил коротким сообщением: «молодец, теперь отдыхать», что было странно от него, но приятно. Алиса написала вечером: «как русский». «Нормально. Ты?» «Тоже. Сочинение было про честь». «Написала?» «Написала. Не уверена насчет аргументов». «Аргументы всегда так». «Да». Переписка короткая, бытовая. Но она была и это было уже другим, чем три недели ящика стола.

* * *

В конце мая Яна провожала Алису домой, так вышло после кафе, они шли в одну сторону до определенного угла, потом пути расходились. Обычно здесь они говорили «пока» и расходились. В этот раз Алиса у своего подъезда остановилась и не вошла. Яна тоже остановилась. Было темно, поздний май, но после десяти уже темнеет. Фонарь над подъездом горел, один из двух, второй не работал. Где-то наверху было открыто окно, оттуда доносился телевизор. — Ты знаешь, что я думала все это время? — сказала Алиса. — Нет. — Я думала, если останусь, что-нибудь сломается. — Пауза. — Всегда так думаю. Что если привяжусь, потом будет хуже. Яна молчала. — А потом ушла, — продолжала Алиса, — и оказалось, что хуже все равно, иначе, но хуже. — Я знаю, — сказала Яна. — Ты знаешь? — Вижу. Алиса смотрела на нее. Фонарь светил сбоку, и половина ее лица была в тени. — Я не умею оставаться, — сказала она тихо. — Я никогда не оставалась. — Я знаю. Пауза. Наверху закрыли окно, телевизор стал тише. — Но ты здесь, — сказала Яна. Алиса не ответила. Долго смотрела на нее, как на что-то, что она пытается понять. Потом сделала шаг. Небольшой на полшага, может меньше. И взяла Яну за руку. Не как тогда, на набережной, Яна взяла ее, теперь наоборот. Алиса взяла. Крепко, как берут, когда решили. Яна не говорила ничего. Стояла. Держала.

* * *

Они так простояли, наверное, минут пять. Может меньше, Яна не считала. Фонарь гудел. Где-то во дворе кот орал на другого кота. Обычный майский двор. — Мне надо домой, — сказала Алиса наконец. — Мама ждет. — Иди. Алиса не отпускала руку еще секунду. Потом отпустила. — Яна. — Что. — Я не обещаю, что буду нормально себя вести. — Я не просила обещать. — Я могу снова напортачить. — Можешь. — И тебе это нормально? Яна подумала секунду. — Нет. Но я предпочитаю это тому, что было три недели. Алиса смотрела на нее. — Ладно, — сказала она. — Ладно, — согласилась Яна. Алиса зашла в подъезд. Дверь закрылась тихо.

* * *

Яна шла домой пешком, далеко, минут сорок, но она хотела идти. Теплая майская Москва в одиннадцать вечера, немного шумная, с запахом каштанов и чьего-то мангала где-то в глубине дворов. Она думала о руке. О том, как Алиса взяла крепко, как решилась. Не спросила, не попросила разрешения. Взяла. Яна знала, чего это стоило. Знала, как устроена Алиса, сколько раз она уходила первой, сколько раз выбирала безопасное вместо настоящего. И сейчас взяла за руку у подъезда в темноте. Это было не объяснение в любви. Это было что-то меньше и больше одновременно. Это было ее выбором. Телефон завибрировал. Митька: «где ты, уже почти одиннадцать». Яна написала: «иду. Не спи». «Мама тоже не спит». «Скажи ей, что иду». Убрала телефон. Подняла голову, небо было темно-синим, почти без звезд, только один фонарь мигал у поворота. Алиса сказала: я не умею оставаться. А потом осталась. Пока на пять минут у подъезда. Но это было начало.