Новой жизни цвет

      Пеш — довольно тихий город, но здесь, в некотором отдалении от него, где о цивилизации говорили только минимальная инфраструктура да редкие жилые дома и хозяйственные постройки, тишина была поистине завораживающей. Разве что ночные летучие существа порой робко нарушали её трепетом крылышек, а так — одни лишь еле различимые сейчас холмы, луга и ряды ульев со спящими пчёлами.       Велотакси, производя нестерпимый, казалось, шум, остановилось наконец возле небольшого дома. Тьерри вышел из коляски, помог выбраться Ма Сон, расплатился с водителем, сказав тому, что он может заночевать в гостевом доме неподалёку, а затем, взяв гостью под руку, повёл её внутрь.       «Умный» замо́к щёлкнул, определив хозяина ещё издали, Тьерри, пропустив спутницу вперёд, зашёл следом, опустил сумку с вещами на пол... и замер, глядя на то, как в постепенно загорающемся искусственном свете проявляется прекрасный, почти волшебный образ.       Войдя в дом, Ма Сон первым делом сладко потянулась, не забыв в процессе немножко покрасоваться. Она и правда немного устала — день выдался трудным... хотя, конечно, скорее в плане моральных переживаний, чем физических. Но они и выматывать могут сильнее, а сейчас был как раз такой случай. Но оставалось ещё достойное завершение этого долгого дня. Ма Сон думала над ним ещё во время прогулки — собственно, одна из покупок должна была послужить этому. А за время поездки до дома идея оформилась окончательно.       Конечно, дом Тьерри не шёл ни в какое сравнение с натуральными дворцами, которые строили богачи на её родине... но всё же сам факт наличия такого вот отдельного жилья, на взгляд Ма Сон, говорил о достатке. Впрочем, это не имело совершенно никакого значения — даже если бы Тьерри привёл её в хижину бедняка, Ма Сон была бы счастлива. Для неё сейчас было важно не жилище, а его хозяин, нежная и тёплая благодарность к которому, обильно приправленная многими иными светлыми чувствами, кажется, уже понемногу оформлялась в нечто большее...       Потянувшись, Ма Сон оглянулась на Тьерри, не поворачиваясь всем корпусом.       — Научишь меня пользоваться вашим душем? — спросила она с улыбкой.       — Я и мой душ целиком и полностью в твоём распоряжении. — Тьерри подошёл к Ма Сон, настолько пленительной и игриво-грациозной, что внутри с новой силой вспыхнула неудержимая страсть. Он прильнул к ней сзади, властно положил руки на крутые женские бёдра, провёл по ним вверх, вдоль боков и узкой талии под гладкой тканью одежды, остановился у самых грудей, но не коснулся их. Снова спустился к бёдрам, несильно стиснув и резко придвинув их к себе.       Женщины любят то, что их распаляет. Любят мужскую силу — такую, что создаёт иллюзию первобытной власти самца, но при этом оставляет явственное чувство контроля над ситуацией, уверенность в том, что «самец» не перегнёт палку. Тьерри прекрасно знал, где проходит эта тончайшая грань, и теперь с упоением использовал «коварнейший» из приёмов.       — Мой душ заждался, — шепнул он на ухо Ма Сон и, отстранившись, взял её за руку. — Иди за мной...       Ма Сон, впрочем, никак не препятствовала Тьерри делать то, что он делал. О, напротив, она получала самое изысканное наслаждение от его действий. Откуда-то появилась уверенность, что всё это — только лишь элемент игры, и на самом деле под маской обходительного, вежливого, но неуловимо печального господина не скрывается садист, заманивающий молодых женщин в своё логово. Да даже будь и так — у Ма Сон были способы отбиться. Успокоенная этим, она с удовольствием подала мужчине руку и отправилась с ним в душ.       Душ был под стать остальному дому — такой же просторный. В целом, он как будто бы не слишком отличался от душевых кабинок прошлого. Наверное, научиться им пользоваться было бы просто, но Ма Сон нужна была уверенность... да и в целом хотелось ещё немного побыть с Тьерри вместе перед неизбежным — они оба это понимали — новым этапом их необычных отношений.       — Похож на наши, — констатировала Ма Сон со всё той же улыбкой, и с любопытством посмотрела на Тьерри. — Ну, куда становиться, что нажимать?       — Излишки технологий — дурной тон, — попытался Тьерри оправдать свой душ перед «гостьей из прошлого». — Потребляют неоправданно много ресурсов. Но, думаю, мы с моим «допотопным» душем всё-таки сумеем поразить даже самое искушённое воображение. Только...       Тьерри хотел было сказать, что мытьё через одежду его кабинка явно не потянет, но осёкся. Не поторопился ли он? Не напугал ли женщину? Ведь она — не гестинка...       Тьерри не любил читать новости из обжитого пространства — там вечно попадались какие-нибудь ужасы про изнасилования, незащищённость женщин и прочее... но иногда всё же невольно проскакивали подобные заметки. Соответственно, лишь гестинские женщины могли чувствовать себя в обществе мужчин абсолютно спокойно и раскованно, а все остальные наверняка испытывали сомнения и тревогу. Тьерри же только что повёл себя слишком необдуманно, не сделав поправку на возможные культурные особенности своей новой знакомой. Нехорошо получилось... Он уже успел наметить дальнейшую любовную игру — с использованием некоторых возможностей душа — но вынужден был резко сбавить обороты.       — Хм... Вам нужно просто раздеться и войти в кабинку, — сказал Тьерри, спешно гася перевозбуждение внутри. — У неё стандартные настройки, она сделает всё сама. А если нужно что-то скорректировать, то просто скажите об этом вслух. Оставлю вас... — он смутился ещё сильнее. — Простите. Я, кажется, поспешил... Я не хотел вас напугать или смутить. Просто никогда не общался с женщинами из других миров.       И, осторожно поцеловав руку Ма Сон, собрался уходить.       Ма Сон мысленно хлопнула себя по лбу. Вот только смущения дорогого человека ей сейчас не хватало! Она не могла понять, с чем это связано — вроде, не сказала ничего такого... Вообще, женщина собиралась раздеться прямо перед новым дорогим другом, как острый, дразнящий жест, предваряющий новый виток удовольствия... но почему-то сдержалась. Видимо, зря. То, что Тьерри вновь перешёл на «вы», было особенно обидно... но Ма Сон чувствовала именно свою вину за эту неловкость — и её надо было поскорее исправить. Ма Сон мягко поймала Тьерри за плечи.       — Подожди... — прошептала она. — Не надо... ты меня ничуть не напугал. Я не хотела тебя обидеть.       В иных обстоятельствах утверждение о том, что её хоть что-то может напугать, было бы подвергнуто Ма Сон осмеянию... но сейчас женщина чувствовала острую необходимость загладить неловкость, чтобы она не омрачала дальнейшего.       — Побудь со мной, — попросила Ма Сон, смиренно склонив голову и нежно улыбнувшись. — Лучше разобраться на практике.       И принялась раздеваться. Разулась она ещё на пороге, а теперь и костюм мягко скользнул к её стройным ногам. Затем Ма Сон принялась помогать разоблачиться Тьерри, позволяя ему мельком увидеть с высоты его роста татуировку у неё на спине.       У Тьерри отлегло от сердца. Всё же мысль о том, что он совсем разучился «читать» женские желания, была откровенно неприятной, но после слов Ма Сон и её действий он списал свою ошибку на то, что просто слишком мало знал свою гостью. Потому и не смог сразу подстроиться как надо. Вообще же, очарованно наблюдая за тем, как с её стройной фигурки спадают волны зелёного бархата, он подумал, что ей, по-видимому, просто не хватило эмоционального контакта. А ведь Тьерри знал! Прекрасно знал, что женщинам часто требуется именно это. Прежде всего остального... Поэтому, когда полностью обнажённая Ма Сон стала расстёгивать пуговицы на его пиджаке — что поделать, за всю жизнь он слишком сильно привык носить деловые костюмы, какая б ни стояла жара, — Тьерри ласково прижал женщину к себе, погладил по волосам, по плечам, поцеловал в щёку.       Да и самому было приятно... Стало тепло и уютно на душе́, а слова Ма Сон про разбор на практике окончательно его успокоили.       Обнимая красавицу, Тьерри заметил на её спине непонятный ему, но изящный рисунок татуировки. Не зная, что тот мог бы означать, Тьерри обвёл его кончиком пальца, легонько поводил по спине Ма Сон, вниз-вверх по позвоночнику. Ему нравились подобные визуальные акценты на женском теле... Стараясь не вспоминать сейчас о том, как Нида обожала такую ласку, он ещё крепче прижал Ма Сон к себе, а потом отстранился и позволил ей до конца раздеть себя.       Отреагировав на обнажённые тела, кабинка душа раскрылась перед ними. Тьерри пропустил Ма Сон вперёд, сам тоже зашёл следом. Оглядев себя в зеркальную стенку, он понадеялся, что умениями сможет компенсировать возрастные недостатки своего внешнего вида, и велел кабинке включить один из самых приятных режимов. Из покрытия поддона забили едва заметные фонтанчики, мягко массирующие стопы, а из стенных клапанов пошла прохладная водяная пыль, смешанная с пахучим мыльным раствором. Тела мгновенно покрылись влагой, оставалось лишь помассировать, смывая пот и пыль.       Поцелуй в щёку заставил Ма Сон игриво хихикнуть. Конечно, отнюдь не такой страстный, как те, что были на улице... но он, впрочем, и нёс совершенно иной смысл — не поделиться жаром своего тела, а выказать привязанность и доверие. Объятия только подкрепили эту связь, и, когда пара наконец оказалась в ду́ше, слегка обалдевшая от удовольствия Ма Сон даже не сразу сообразила, что ей, как женщине, надлежит начинать ритуал омовения.       Но сначала Ма Сон оглядела тело Тьерри... и осталась довольна. Ей, не избалованной мужским вниманием, обычно не приходилось выбирать, так что опыта касательно того, какой мужчина выглядит красиво, у неё почти не было. Но сейчас... сейчас Ма Сон просто нравилось то, что она видела. Наверное, в молодости Тьерри был если и не силачом, то красавцем — точно... но время не слишком многое отняло у него, только лишь слегка украсив его голову и виски́ серебром, да немного «подсушив» очертания тела. Ма Сон тихонько благоговейно выдохнула, причём звук получился подозрительно похожим на восхищённое «Ах!..».       Когда сверху и снизу полилась вода, Ма Сон от неожиданности переступила с ноги на ногу... но почти сразу приноровилась. Сильный запах мыла заставлял сверхчеловечески острое обоняние женщины работать против неё... но пока это было не критично.       И Ма Сон начала трудиться. Медленно, неторопливо она принялась гладить сначала шею Тьерри, по шее спустилась к плечам, по ним — к рукам, затем вернулась к ключицам... Процесс доставлял ей невиданное удовольствие.       Насколько серьёзным было это «Ах!..», Тьерри судить не взялся бы, но определённо — это угадывалось по глазам и выражению лица Ма Сон — его внешность не отталкивала её. Умения умениями, а что ж это за ночь любви, если неприятно смотреть на партнёра? Особенно когда партнёрша такая...       Тьерри, принимая из её рук чистоту и ласку, не сдерживал жадности глаз.       Красивая... Стройная, но при формах: бёдра крутые, талия тонкая, грудь высокая! Тьерри так и смотрел бы безотрывно на аккуратные мягкие груди, соски которых с каждым движением рук по его телу становились всё более выраженными. Безумно захотелось ощутить ладонями их волнующую остроту.       Кажется, Ма Сон предпочитала больше нежности... Что ж, Тьерри готов был дать её! Привычный скорее к безудержной страсти, он рассудил, что это будет бесценный новый опыт. Ведь никогда не поздно учиться...       — Позволь, прекрасная госпожа, — улыбнулся он, проведя ладонями по округлым женским плечам, спустившись к локоткам и снова вверх, а затем — к манящей груди. Обхватил две округлые прелести — каждая из них не умещалась в горсти, но всё же приятно в неё укладывалась — помассировал, двигаясь ладонями то по кругу, то от солнечного сплетения до ключиц. Вернулся к налитым, будто сочные плоды, грудям, свёл их вместе, осторожно потеребил соски...       Последовавший за этим поцелуй вышел как-то сам собой, точно так же, как само собой налилось силой мужское естество.       — Ой, ну скажешь то... М-м-м!.. — Ма Сон отчётливо зарделась. Ласки она на своём веку получала, случалось, а вот комплименты пока слышала только от Тьерри. Окончание фразы потонуло в стоне наслаждения, когда Тьерри переключился с её плеч на груди. Такого изящного, изысканного наслаждения женщине никто и никогда не дарил. Ма Сон даже не смогла удержать глаза открытыми, хотя ей страсть как хотелось посмотреть, как это у Тьерри получается простыми вроде бы движениями заставлять её трепетать, как огонёк свечи. Что ж, Тьерри, ко всем своим достоинствам, оказался ещё и очень опытным... и это было просто прекрасно. Это открывало перед Ма Сон не только мир новых светлых чувств, но и мир чувственных наслаждений, подлинного физического удовольствия, столь непохожего на то, что она испытывала раньше, у себя дома. Там всё было как-то... быстро, жёстко, грубо. Может, потому, что она сама там была такой, а может, и наоборот. Ма Сон ощутила, что уже не особенно и рвётся вернуться, в отличие от первых часов пребывания здесь. Но теперь, когда она чувствовала на себе жадный мужской взгляд, ощущала ласки, оказываемые не из жалости, причём тем, кому и сама хотела доставить удовольствие, женщина решила, что с этим спешить не стоит.       Кажется, друг к другу они потянулись одновременно, поэтому и поцелуй вышел хоть и спонтанным, но обоюдно приятным, несущим поровну страсти и нежности. А потом Ма Сон ощутила, как ей в ногу что-то упёрлось. Женщина посмотрела вниз...       — Ого... — восхищённо протянула она... и, более ничего не сказав, грациозно опустилась на колени. Пожалуй, это было именно то, что нужно. Всего лишь начало веселья, которое продолжится не здесь, но позволит обоим участникам настроиться на нужную волну. И пусть у Ма Сон были только теоретические знания по «предмету», женщина надеялась, что нежелание навредить и желание доставить наслаждение сделают бо́льшую часть работы. Плотоядно облизнувшись, Ма Сон принялась за дело.       Тьерри наконец расслабился от того, что, кажется, в этот раз всё сделал правильно... но, увидев, как Ма Сон становится перед ним на колени, застыл в немом изумлении. Ситуация была из ряда вон, и реакция на неё запоздала.       Женщина? На коленях перед мужчиной? Это... неестественно... Это... против правил... Против всякого здравого гестинского смысла!       Тьерри подался было, чтоб опуститься рядом с Ма Сон или поднять её обратно на ноги, но вместо этого вынужден был упереться руками в стены душевой кабинки. Чтоб не упасть от нахлынувших ощущений. Каким ни был Тьерри начитанным и опытным в любовных делах, а это с ним случилось впервые. Он был знаком со множеством возбуждающих ласк, но чтобы такая... Для чего она? Осторожная, пробующая, будто тоже впервые...       Тьерри застонал в голос, ощущая нежные поцелуи там, где их просто не могло быть... Но были. И были чем-то невероятным!       — Лозы Небесные... — пробормотал он, ошарашенно наблюдая за действиями Ма Сон.       Ей нравилось? Нравилось это делать? Какое странное поведение...       Бред какой-то!       Но от этого бреда Тьерри сейчас просто сходил с ума. Откуда-то изнутри поднималось непонятное, без названия, но неудержимое, мощное чувство, которое било через край, как из вулкана — раскалённая лава.       Рука сама метнулась к голове Ма Сон, к её покрывшимся влагой чёрным волосам. Больше всего на свете сейчас хотелось обнять её, и целовать, и гладить — одним словом изливать потоки нежности, так и рвущиеся наружу.       Ма Сон же, целиком поглощённая... поглощением, моральных метаний Тьерри не видела, потому как была слишком занята, чтобы поднять голову. Тьерри был прав — ей определённо нравилось то, что она проделывала. Всё-таки это было нечто удивительное: милый друг одновременно получал удовольствие — она чувствовала это по дрожи его тела и сбившемуся дыханию — и одновременно находился, пусть и косвенно, в её власти, ведь стоило ей слегка поменять частоту работы, или хоть немного сжать зубы... Сверх того, она и сама получала невиданное наслаждение — и резонанс от удовольствия партнёра, и тот факт, что он уже и сам начал гладить её волосы, шею, плечи, собирать волосы в горсть, но не дёргать грубо, а осторожно пропускать сквозь пальцы. Ма Сон понемногу ускорялась, Тьерри тоже приближался к своему пределу...       ...но это не входило в планы женщины. Когда кульминационный момент, кажется, был уже близок, она прекратила ласку.       — Фу-ух... — выдохнула Ма Сон с улыбкой, победно глядя на Тьерри снизу вверх. — А мне нравится! Но это только начало, мой милый. Иди в спальню и жди меня. Я скоро приду.       Тьерри как будто вынырнул из омута, в который затянула его новизна ощущений. Он всё ещё дышал чаще обычного и неотрывно смотрел на Ма Сон, сам не зная, почему. Мысли, до того роившиеся в голове, куда-то подевались — точно и впрямь рой улетел, и поймать уже не удастся.       — Хорошо, — кивнул он, всё так же ни на миг не прерывая зрительного контакта. — Только с душем закончить надо.       Он взял Ма Сон за плечи, призывая подняться, и велел автоматике подать чистую воду. Со всех сторон забили тонкие струйки, смывавшие с тел мыльную плёнку, но Тьерри всё не мог оторваться ни от многообещающего взгляда Ма Сон, ни от прикосновений к её гладкой мягкой коже, когда помогал водяным струям делать своё дело.       Затем вместо воды кабинка начала подавать потоки тёплого воздуха, деликатно обсушивая чистую кожу. Тьерри взял женщину под локти и приподнял их, разведя в стороны.       — Так кожа лучше обсохнет, — пояснил он, и сам на несколько секунд застыл в похожей позе. — Спальня — третья комната по коридору налево, — добавил мужчина и, как ни хотел задержаться ещё, оставил Ма Сон в кабинке одну.