Свобода пахнет йодом

Сорок пять процентов выживших, все абсолютно белые, покорно следовали за капитаном в соседнее здание, в котором предстояло пройти дезинфекции. Внутри оно представляло собой обшарпанную душевую комнату, рассчитанную человек на тридцать, не больше. Плитка покрывала стены, пол и даже потолок и была такая замызганная, что девушки засомневались, точно ли тут будет проходить дезинфекция, а не заражение очередной дрянью. Внутри всем, без разделения по половому признаку, приказали раздеться догола. В Империи все были равны, и к наготе давно перестали относиться с таким трепетом, как когда-то раньше. Раздевшись, добровольцы отправили свою одежду в груженые тележки, которые направлялись никак иначе как в те же печи, в которых происходила утилизация. Далее всем приказали встать вдоль стены и начали щедро поливать из шлангов очередной смесью химикатов и воды. Подруги были почти уверены, что это очередное испытание здоровья выдержат не все, и ожидали, что вскоре новые жертвы попадают замертво. Но чем больше проходило времени, тем яснее становилось, что мертвецов больше не предвидится. Дезинфекция оказалась просто дезинфекцией. — Как хорошо наконец избавиться от ощущения порошка по всему телу, — облегченно вздохнула Мара. — Я чувствую себя такой чистой, как никогда. — Надеюсь, теперь нам будет позволено мыться почаще, — поддержала подругу Кайра. — Все-таки больше не политзаключенные. У нас появилась ценность. Несмотря на то, что в мире теперь бушевала водная стихия, недостаток чистой воды с каждым годом становился глобальнее. Океаны, вгрызающиеся водными щупальцами-реками в сушу, расширяющиеся, разливающиеся, затапливающие, были испорчены, искалечены загрязнениями, в частности нефтяными пятнами, которые образовались после Большого Разлива пятьдесят лет назад. В результате у жителей Империи был крайне ограниченный доступ к чистой воде. А уж мыться каждый день могли себе позволить разве что такие высокопоставленные и ценные граждане, как скитальцы и ученые. Весь мир теперь был пропитан грязью, а вода — нефтью и водорослями. — Было бы славно, — Мара ощупывала волосы, с которых стекала химия. — Так непривычно, такие чистые. Чем пахнут? — Туалетом после уборки, — Кайра принюхалась к своим волосам. — Всяко лучше, чем отходами, — пожала плечами Мара. — А где мы потеряли Фиолу? Девушки окинули взглядами душевую, заполненную паром, словно ожидали, что подруга как раз выйдет из-за угла. Фиолу они потеряли еще в толкучке при входе. Им было не впервой разделяться в новых условиях, но все-таки девушки привыкли держаться вместе, ведь кроме друг друга у них больше никого не было. Так что две подруги поспешили найти третью, пропуская мимо себя голых, пахнущих чистым туалетом добровольцев, спешащих наружу. Как вдруг увидели торопящуюся к ним девушку с серебряными волосами до пояса. — Ну вы куда пропали? — зло спросила она, оглядывая двух подруг хотя в глазах ее читалась искра радости. — Фиола? — Мара не поверила своим глазам. — Что случилось с твоими волосами? — А что с ними? — Фиола накрутила прядь на палец. — Шлам, — только и выдавила она из себя. Стеклянными глазами она вглядывалась в новый цвет, явно не ожидавшая подобных изменений. — Вот так сюрприз, — сказала Кайра и улыбнулась. — Зато теперь у нас есть новая причина подтрунивать. А то шутки насчет моего пальца и обоняния Мары давно иссякли. Что скажешь, седовласка? Фиола слегка улыбнулась. — Полагаю, так даже лучше, — заявила Мара. — Я слышала, у многих беженцев за Барьером седые волосы, быстро сойдешь за свою, — она толкнула подругу в бок. — Да шут с волосами, — отмахнулась Фиола так же, как и отмахивалась от всех неприятностей в ее жизни. Она внезапно выпрямилась и собралась с мыслями, не давая новой беде захватить ее мысли. — Не выпали и спасибо Империи. Пойдемте скорее наружу. Наверняка Овчиноф есть что сказать по этому поводу. Вряд ли я одна такая. Три подруги в числе последних вышли из душевой и оказались на краю полукруга из голых пропитанных химикатами людей. Перед ними встал уже надоевший своим бодрым голосом капитан, который, стоило последним людям выйти, завел очередную речь. — Добровольцы! Вы прошли все этапы защиты от болезней, которые ждут вас за Барьером. Антибиотики, неочищенный воздух, заражение и дезинфекция. Теперь, наконец, вы готовы к следующему этапу. В ближайшие дни вы можете почувствовать изменения в своем теле, такие как поседение и выпадение волос, образование рубцов на коже рук и ног и потеря ногтей. Данные последствия интенсивной лекарственной терапии, которой нам пришлось вам подвергнуть, чтобы дать вам шанс на выживание за Барьером, не несут за собой проблем со здоровьем и летального исхода. Данные изменения в теле следует принимать с благодарностью, так как они помогут вам легче влиться в поселения беженцев за пределами Славянской Империи. В этот момент к их построению подкатила пара тележек, груженых одинаковыми свертками. Точно такие же забрали их одежду перед дезинфекцией. Капитан заметил их краем глаза и тут же провозгласил: — Разбирайте одежду, одевайтесь, продолжим после. Девушки встали в протяжную очередь. — Мог бы и подождать, пока мы оденемся, — проворчала Фиола, без остановки теребя серебристые на свету волосы. — Стоять голышом в комнате полной голых людей — это одно. А стоять голышом на улице полной одетых людей — это совсем другое. — Ой, да ладно тебе, — махнула рукой Кайра. — Ты же знаешь, что у скитальцев нет понятия о сексуальных желаниях. Им все эти желания еще в детстве отбивают антибиотиками, или чем похуже. Им не понять нас, простых смертных политзаключенных. — А тут реально все политзаключенные? — Маре явно было не до сексуальных желаний капитана Овчиноф. Она оглядывалась вокруг, словно надеялась увидеть на голых задницах надписи, гласящие о том, чем окружающие заслужили подобную участь. — Эй, красотка, — Кайра, первая в очереди среди подруг, постучала рукой по плечу стоящей впереди девушки. — Да? — слегка недоверчиво спросила та, обернувшись. Ее длинные до пояса волосы легко взметнулись. — Ты же тоже из тюрьмы сюда приехала? — подождав, пока девушка молча кивнула, Кайра продолжила. — Что натворила? — Пыталась спалить к чертям блокпост на границе города и сбежать, — равнодушно ответила та, а затем недовольно скривила губы, — не получилось. Кайра посмотрела на подруг взглядом «еще бы у нее получилось» и собиралась было закончить разговор, как новая знакомая продолжила беседу. — Как вас зовут? — Я Рушкоф, — тут же взяла инициативу на себя Мара. — А это Шпицоф и Ширшоф. Мы из 43 сектора. — Я тоже из 43его сектора, — девушка подозрительно взглянула на подруг, — а это не вы те три отмороженные, которые разбили последний работающий вертолет и снесли водонапорную башню, оставив весь сектор без воды на месяц? — Нет, не мы, — машинально ответила Фиола и кивком указала вперед. — Ты одежду брать будешь? Новая знакомая еще секунду всматривалась в лица подруг, но затем все же отвернулась от них и взяла сверток, который ей протягивала стоящая у тележки женщина в военной форме. Вскоре подруги последовали ее примеру. Взяв одежду, они поспешно отошли в сторону, чтобы скрыться от девушки из 43его сектора. — Вот ведь мымра, — тихо пробурчала Фиола, тщетно пытаясь просунуть еще влажные ноги в черно-фиолетовые камуфляжные брюки. — Этого следовало ожидать, — подметила Мара, вытираясь черным лонгсливом, который только что получила. Полотенца добровольцам никто не выдал. — Вот поэтому я предпочитаю ни с кем не знакомиться, — Фиола последовала примеру подруги и смогла наконец натянуть брюки на покрывшуюся мурашками кожу. — Нам нужно заводить новые знакомства, — покачала готовой Мара, защелкивая ремень. — Мы больше не в тюрьме. Втроем тут не выжить. Подруги предпочли не спорить и молча одевались дальше. После лонгсливов и брюк они обнаружили в вещмешках фиолетовые носки и разношенные потрескавшиеся черные ботинки на шнуровке, которые оказались на удивление удобными. Застегнув черно-фиолетовую камуфляжную куртку, накинув на плечи жесткие жилеты, девушки поняли, что сутулиться и даже дышать в такой экипировки будет трудновато. Последними предметами, которые они вынули из свертков, оказались расчески и резинки. Правила требовали забрать волосы. Привычным движением руки девушки соорудили на головах тугие пучки, которые им приходилось постоянно носить до попадания в тюрьму. В тюрьме резинок не выдавали, поэтому им приходилось постоянно таскаться с распущенными волосами. Было крайне неудобно копаться в грязи на осушениях водоемов, поэтому многие заключенные отрывали кусочки простыней или одежды, чтобы хотя бы завязать волосы сзади. Подавляющее большинство с удовольствием побрились бы налысо, будь у них станок или хотя бы ножницы. Но это было запрещено, так как невозможность контролировать прическу являлось формой психологического наказания. Синхронно завершив прически, девушки переглянулись. — Помните? — спросила Кайра, ощупывая руками волосы. На подруг тут же напала ностальгия, у всех троих в головах всплыл тот момент, когда они в последний раз забирали волосы в тугие пучки. 750 дней назад. 17.04.2123 Пятеро подруг проснулись в очередное рабочее утро в общежитии 43его сектора, в котором содержались техники, которые в будущем должны были возродить авиацию и поддерживали восстановление железнодорожного сообщения между регионами. С рождения дети Славянской Империи были подвержены распределению по способностям и потенциалу. Каждые полгода у них проверяли здоровье, слух, зрение, физическую форму и интеллектуальные способности и сортировали по группам. И каждые полгода происходило то же самое. Всех детей забирали у матерей сразу после рождения в общежития, в которых новорожденные граждане, бесконечно сортируясь, содержались до своего совершеннолетия, которое наступало в 16 лет. Затем уже совершеннолетним гражданам предоставили выбор из пяти наиболее подходящих профессий и переселяли в соответствующие общежития для взрослых, в которых им предстояло провести остаток своих дней. Никаких переводов в другие общежития или на другие профессии не предусматривалось. Так и жили все граждане Славянской Империи. Они не знали своих родителей. Они редко заводили друзей. Они не знали другой жизни, так как все вокруг жили так же. Исключение составляли лишь дети политиков, которых учились в специальных лицеях и никогда не подвергались сортировке. И скитальцы-новобранцы, которые вообще жили по каким-то неизвестным понятиям. Их отбирали на третьей сортировке, когда детям исполнялся всего лишь год, и жили они в сплоченных группах на отшибе секторов. Обстоятельства обучения и жизни скитальцев были загадкой для большинства членов общества. Так, пройдя бесконечную сортировку, пятеро подруг в конце концов оказались в общежитии техников авиации и железнодорожного сообщения. Три подруги, Рушкоф, Шпицоф и Шишкоф смогли «зацепиться» друг за друга еще в возрасте 14 лет, когда встретились после очередного распределения. Несколько раз до этого девушки уже попадали в одни и те же группы, но предпочитали держаться особняком, как и все остальные, так как дружба мешала конкуренции, которое государство тщательно взращивала в каждом своем граждане. Но в тот раз что-то изменилось. Девушки начали перебрасываться бессмысленными фразами, вести разговоры о погоде, желать рабочего утра, затем они начали спрашивать, как прошел день, и вдруг через несколько месяцев стали настолько близки, что решили во что бы то ни стало распределяться далее в одни и те же группы, и в конце концов заполучить одну профессию, чтобы всегда быть друг для друга поддержкой. Приложив немало усилий, три подруги смогли осуществить свой план и оказались в одном общежитии после совершеннолетия, в котором встретили еще двух новых подруг. — Рабочее утро, — пожелала Рушкоф, вставая с кровати. — Рабочее утро, — вторила ей Шпицоф, облачаясь в фиолетовую форму с нашитой буквой «А» («Авиация») на груди. — Вабочее утво, — невнятно сказала Ширшоф, которая чистила зубы фиолетовым порошком, склоняясь над раковиной в углу комнаты. — Рабочее утро-о, — зевая, повторила Светлоф, которая тщательно заправляла кровать, стоя босыми ногами на каменном полу. — Сегодня большой день, — слегка улыбнулась Колософ, расчесывая волосы. Четыре девушки медленно кивнули пятой и синхронно начали забирать волосы в пучки так же, как делали это тысячу раз до этого. Всем пятерым предстояла двадцатичасовая смена на заводе авиации, где десять человек уже четыре месяца упорно трудились над восстановлением разбитого вертолета, который скитальцы нашли за Барьером. У всех девушек было отменное обоняние, волосы естественного цвета и все пальцы на руках. Настоящее время. 06.05.2125 — Забудем про это, — Фиола сглотнула горькие эмоции. — Правильно, — согласилась Мара. — Сейчас надо сосредоточиться на выживании. За Барьером успеем все обдумать. Надо забыть про Светлоф и Колософ. Они нам ничем не помогут. — Кто лег в печь, о тех не веди речь, — Кайра встряхнула головой, прогоняя непрошенные воспоминания. Фиола хотела еще что-то сказать, но ее прервал голос капитана Овчиноф. — Всем построиться для получения дальнейших указаний. Умение «строиться» вбивалось в голову каждого гражданина Славянской Империи с пятилетнего возраста. Даже дети политиков и те все равно должны были обладать умением в любой ситуации образовать строй. Так что приказ капитана был исполнен за считанные секунды. — Сейчас я зачитаю фамилии и разделю вас на группы по пять человек, — начал он. — Опять сортировка, — почти весело подметила Кайра. Капитан тем временем продолжал: — Каждая группа отправится в одну из баз беженцев за Барьеров под руководством одного из лейтенантов скитальцев. Сначала вы пройдете недельную подготовку здесь. Займетесь физической подготовкой, изучением повадок беженцев и поселения, в которое вам предстоит проникнуть. Затем вас отправят за Барьер. Сейчас я буду назвать фамилии, и вы будете уходить следом за своим лейтенантом. Вам все ясно? — Да, капитан, — хором крикнули девяносто человек. — Начинаем, — огласил Овчиноф и начал называть имена. — Надеюсь, мы попадем в одну команду, — обратилась к подругам Мара. — И не говори, — поддержала Кайра, нервно теребя края жилета. — Интересно, по какому принципу они отбирают людей? — Если по профессиям, то нам должно повезти, — Мара скрестила пальцы. — Мышкоф, Казакоф, Лебедеф, Актыбаеф и Журавлеф, — капитан выкрикнул очередные имена и пятеро человек, в том числе девушка, с которой подруги разговаривали в очереди, вышли вперед. — Вы будете работать под руководством лейтенанта скитальцев Соловьеф. — Ну хорошо хоть мы не вместе с ней, — с облегчение вздохнула Кайра. — Да уж, — кивнула Фиола, — нам не нужен еще один человек из 43его сектора. Девушки молча смотрели на дальнейшее распределение, пока капитан Овчиноф наконец не крикнул: — Рушкоф, Шпицоф, Ширшоф. Подруги облегченно вздохнули. Они были вместе. Им повезло. — Пестоф и Нежданоф, — два парня и три девушки вышли из строя, а капитан продолжал. — Вы будете под руководством лейтенанта скитальцев Колософ. Подруги судорожно начали отыскивать взглядом своего руководителя, отчаянно надеясь на схожесть фамилий и на ужасное совпадение. Когда они наконец отыскали лейтенанта, вышедшую вперед, чтобы сопроводить своих новых подчиненных, то сразу же поняли, что надежды их были напрасны. Молодая девушка в черно-фиолетовой военной форме стояла поодаль от капитана Овчиноф и сурово смотрела на своих новых подопечных. Она почти сливалась с толпой таких же скитальцев, как и она сама. Та же военная выправка, то же безэмоциональное выражение лица. Но было и кое-что, что ее выделяло. Ее тонкие волосы, уложенные в тугой пучок, были светло-русого цвета. По бокам выделялись серые заколки, явно предназначенные для седых волос скитальцев. — Вот ведь шлам, — выдохнула Кайра. — Держите меня семеро, — Фиола широко распахнула глаза, надеясь, что они ей врут.