Свобода пахнет йодом

— Что это было? — прошептала Мара в темноту. — Главное, не вставай, — предостерегающе произнес мужской голос с соседней кровати. — Ты думаешь, кого-то расстреляли? — Мара тревожно перевернулась на правый бок и тихо позвала, — Ширшоф. Молчание. — Шпицоф, — отчаянно прошептала девушка, но ответила ей лишь тишина. — Они давно уснули, — медленно прошептали слева. — Пестоф тоже сразу вырубился. — Шлам, — прошептала Мара. — А ты чего не спишь? — Уснешь тут, — отмахнулся Нежданоф и повернулся на правый бок. Мара в свою очередь тоже повернулась на бок, только уже на левый, и вглядывалась в темноту. Источников света практически не было, ни окон, ни фонариков, только тусклый свет коридорных ламп пробивался из-под двери. Девушка с трудом смогла рассмотреть напротив себя кровать и возвышающееся на ней тело напарника по отряду. — Думаешь, кого-то расстреляли? — повторила вопрос Мара. — Думаю, да, — спокойно ответил тот. — Наверняка, кто-то нарушил запрет на перемещения после отбоя. — Это могла бы быть Шпицоф, — удрученно сказала Мара, представив ужасную картину. — Могла, — согласился Нежданоф, — но не стала. Девушка тяжело вздохнула. — Все хорошо, — прошептал парень, — все обошлось. — Да, — подтвердила девушка. — Тихой ночи, Нежданоф. — Тихой ночи, Рушкоф, — прошептал он в ответ. Так они и уснули, повернувшись друг к другу. Было нечто спокойное в осознании того, что напротив тебя лежит человек, который тоже слышал выстрелы и теперь тоже пытается заснуть. Всегда приятно знать, что ты не один. На следующее утро отряд 284 пришел в пищеблок заранее, и все пятеро смогли сесть за один стол. Заполнявшие помещение добровольцы и лейтенанты болтали так же оживленно, как и на вчерашнем ужине. Создавалось ощущение, что никакого расстрела и не было, и что разговор с Нежданоф был лишь дурным сном. — Что с тобой? — поинтересовалась Кайра, вглядываясь в лицо подруги. Перед девушками стояли небольшие порции завтрака. Пара фиолетовых оладий из водорослевой муки и одно жареное яйцо. В железной кружке был налит тот же фиолетовый чай, что и прошлым вечером. — Они тут животных, что ли, разводят? — пробормотала Фиола. — Вчера ночью я слышала звуки стрельбы, — ответила Мара и оглядела присутствующих. — Да ну? — удивилась Кайра. — Я ничего не слышала. — Я тоже, — подтвердил Пестоф. — Тебе, наверно, приснилось. — Нет, ей не приснилось, — Нежданоф покачал головой. — Я тоже слышал выстрелы. За их столом повисло недолгое молчание. — Но кого расстреляли? — тихо спросила Кайра. — Вот это нам и предстоит узнать, — Мара показательно обвела пищеблок глазами. Несколько минут все пятеро следили за входящими, пытаясь отыскать какие-нибудь знаки, хоть что-нибудь, что прольет свет на события вчерашней ночи. — Да ну, мы так ничего не выясним, — засомневалась Фиола. — Я уж точно всех присутствующих на вчерашнем ужине не припомню. Она перестала осматриваться и принялась за скромный завтрак. Отхлебнув чай, она удивленно подняла брови. — Почему он сладкий? — Фиола смотрела в железную кружку со смесью любопытства и отвращения. — Сахар добавили, — просто ответил Нежданоф и пожал плечами. — Да что же это такое, вчера борщ, сегодня сахар, — запричитала Шпицоф. — Что такое сахар? Можешь объяснить без насмешек. — Конечно, — парень кивнул. — Порошок такой, как соль, делают из свеклы. Добавляют в напитки и в блюда, чтобы они были сладкими. — Опять эта свекла, — Фиола начинала потихоньку злиться, вспоминая вчерашний красный суп. — Почему все в курсе, что это такое, и только мы нет? — Что у вас за сектор такой? — в свою очередь заинтересовался парень. — Сектор отбросов общества, очевидно, — буркнула Фиола и отодвинула сладкий чай подальше. — Ведь только мы втроем в этом помещении никогда не пробовали борщ и сахар. — Нет, не только, — Мара взглядом показала на дверь. Фиола тут же обернулась на входящих. В пищеблок только что вошла Журавлеф. С каменной миной на лице она прошествовала к дальнему столу. За ней следовали другие члены ее отряда, которых подруги видели на распределении и на ужине, но не запомнили имена. Но одного парня среди них не было. — А Казакоф среди них нет, — Кайра озвучила очевидное. — Кто такой Казакоф? — поинтересовался Пестоф. — Один знакомый Шпицоф, — туманно ответила Кайра. — Теперь мы знаем, кого вчера расстреляли, — безэмоционально сказала Шпицоф. Ее охватила легкая паника, дыхание участилось, а сердце билось в груди. Она уставилась в тарелку, пытаясь унять эмоции. «Успокойся», — приказала она сама себе, а затем, тяжело вздохнув, снова посмотрела на свой отряд. Ей нельзя было так волноваться из-за случайных смертей, слишком часто они случались, так и с ума сойти недолго. Ее подруги были целы и сидели рядом, это было самое главное. Все пятеро наблюдали за тем, как Журавлеф и остальные члены ее отряда молча садятся за дальний стол и так же молча принимаются за еду. Никто из них не смеялся и не обсуждал ничего, как это было вчера. — Печально, конечно, — сказала Фиола, сглотнув комок, застрявший в горле, — у него были положительные стороны. — Ты как? — поинтересовалась Мара, тревожно глядя на подругу. — Как и всегда, — ответила Фиола с наигранной улыбкой, — на высоте. — Да кто такой Казакоф? Он из вашего сектора? — нетерпеливо поинтересовался Пестоф. — Кто лег в печь, о тех не веди речь, — отрезала Мара, замечая, как к их столу подходят и садятся еще несколько добровольцев. Теперь, когда уединение отряда 284 было нарушено, они так же, как и отряд Журавлеф, принялись за еду молча и с каменными лицами, словно это их напарника расстреляли минувшей ночью. Девушки, не сговариваясь, отказались от сладкого чая. Он казался им слишком химическим и неестественным. К тому же сахар перекрывал терпкий солоноватый вкус грацилаксеи, к которому они так привыкли. Спустя двадцать минут все пятеро, не сговариваясь, встали и отправились на поиски блока 40, в котором должны были проходить физические занятия. Зайдя в блок, они оказались в небольшом бетонном помещении, особо ничем не отличавшимся от других. В нем стояло несколько простеньких тренажеров, вроде турников и штанг, на стене висели потрепанные мишени. Встретил их тренер по фамилии Червякоф. Он был спортивного телосложения и двигался очень бодро для своих пятидесяти лет. Он был настроен вполне доброжелательно, хоть и показался поначалу строгим и несговорчивым. Тренер Червякоф решил сперва проверить физическое состояние добровольцев. Сначала он заставил их бегать по кругу около получаса, затем приказал делать приседания до изнеможения, затем отжимания до тех пор, пока все присутствующие не оказались безвольно лежащими на пыльном полу, не в силах подняться. — Все с вами ясно, — заявил Червякоф, — подняться и встать в строй. Подруги кое-как исполнили приказ и удивились, когда одними из первых оказались в строю. — Ваше физическое состояние оставляет желать лучшего, — заявил тренер. — Конечно, годы физического труда на заводах и предприятиях оставили свой отпечаток, и вы обладаете выносливостью и силой, но этого недостаточно для выживания за Барьером. Самые лучшие результаты среди вас показали Мартыноф, Купроф, Пироф и Нежданоф. Не ошибусь, если предположу, что все они были на профессии санитаров потопа. — Так точно, тренер, — подтвердили четверо. — В итоге мы все имеем то, что имеем, — продолжил речь Червякоф. — Граждане, выполняющие одну работу, оказываются более физически развитыми, чем граждане, выполняющие другую работу. И это нисколько не удивительно, хоть и печально для наших целей. Но не спешите огорчаться, физическая форма — это еще не все. На ваше выживание за Барьером повлияют и другие навыки. То, насколько вы закалены, насколько хорошо питаетесь и как хорошо обращаетесь с ножом тоже значительно влияет на ваши шансы. Так что передо мной стоит цель сделать из вас подготовленных солдат за одну неделю. Он грозно оглядел присутствующих. — Каждое занятие у нас будет проходить по следующему плану, — продолжил Червякоф. — Будем встречаться снаружи, обливаться ледяной водой и бежать вдоль Барьера полчаса в одну сторону и полчаса в другую. Вам повезло, что на улице еще не наступило лето и там прохладно. Так у вас будет мотивация бежать быстрее, чтобы согреться. Не смотрите на меня так презрительно, эти условия, когда вам сыро, холодно нужно куда-то бежать, максимально приближены к условиям за Барьером. Затем мы будем возвращаться в блок 40 и тренироваться использовать несколько видов оружия. Вопросы? — Тренер, — один из четверых добровольцев, которых Червякоф назвал санитарами потопа, вышел из строя, — но как мы будем использовать оружие за Барьером? Мы будем нападать на беженцев? — Нет, — ответил Червякоф, — вашей целью является внедрение в группы беженцев, а не нападение на них. За Барьером есть другие враги. Больше пояснять он не стал. Оставшееся время, отведенное на тренировки, добровольцы провели, учась обращаться с ножом. Большинство из них умели обращаться с огромными машинами в производственных цехах, умели разбираться в сложных электрических или, как три подруги, могли починить и завести вертолет. Но никто не умел обращаться с простым ножом. Повара, видимо, не были удостоены поездке за Барьер, либо и вовсе никогда не нарушали закон. Время пролетело незаметно. Метать ножи оказалось даже увлекательно. Тренер был терпеливым и не ругался по малейшему поводу, так что добровольцы чувствовали, что могут пробовать и совершать ошибки. Хотя и дух соперничества продолжал процветать, и присутствующие безмолвно соревновались со своими соседями, покидали тренировку все в приподнятом расположении духа. — Не забывайте про необходимость хорошо питаться и не оставляйте еду на тарелке, — на прощание напомнил тренер. Все пятеро, не сговариваясь, направились в свой блок и, быстро раздевшись, оказались под горячими струями душа. Как хорошо было смыть с себя пот и грязь после тяжелой тренировки! — У меня есть план, — шепнула Фиола, когда Нежданоф и Пестоф покинули душевую, оставив девушек одних. — Какой еще план? — спросила Кайра. — План мести Колософ! — глаза у Шпицоф загорелись. — Когда я была у нее вчера вечером, я видела расписание на эту неделю. В четверг у нее и всех из ее блока ночное дежурство. — И что ты предлагаешь? — скептически спросила Ширшоф. — Давайте что-нибудь придумаем, — предложила Фиола. — Например, залезем к ней ночью и выкрадем все ее вещи. Наверняка, она за это получит. — И куда мы денем эти вещи потом? — Кайра выглядела слегка раздраженной. — Спрячем под подушкой? — Фиола! — гневно воскликнула Мара. — Мы никуда не пойдем ночью! Ты что, забыла, что случилось с Казакоф? — Кто лег в печь, о тех не веди речь, — заявила Шпицоф. — Перестань, — еще больше взвинтилась Рушкоф. — Он умер, потому что попался после отбоя. И мы так рисковать не станем. — Согласна, — кивнула Фиола, но лицо ее было задумчивым. — Красть ее вещи… Это слишком несерьезный повод, чтобы так рисковать. — Может быть, мы проследим за ней или спрячемся под кроватью? — оживленно предложила Фиола. — Ты научилась становиться невидимой? — скептически посмотрела на подругу Мара. — Даже если нам удастся втроем сбежать после отбоя, проследить за ней и не раскрыть себя, то что мы сделаем? Что мы можем сделать? Все трое молчали. — Давайте еще подумаем над этой идеей, — миролюбиво предложила Мара. — Если будут мысли, то делитесь ими. Если ничего стоящего так и не придумаем, то ничего делать не будем. Ерунда, вроде воровства одежды, не стоит того, чтобы рисковать жизнью. На обеде девушки появились вовремя и заняли места рядом с Пестоф и Нежданоф, который пришли раньше. Отряд потихоньку начинал сближаться. — А теперь чай несладкий, — подметила Фиола, осторожно сделав глоток. — Экономят, — со знанием дела сказал Нежданоф. После обеда начинались занятия. Проходили они в учебной комнате номер 35. Зайдя туда, Фиола неприятно поежилась. Именно тут она пряталась вместе с Казакоф вечером ранее, а теперь он был мертв. Она скосила глаза на дверь в углу комнаты. Она знала, что находится за этой дверью, хоть и не должна была. В блоке появилась сурового вида женщина в военной форме, как и у всех. Она была уже не молода, но оставалась подтянутой, она вошла бодрой походкой и бросила на присутствующих испытующий взгляд. В блоке, как и на физических занятиях до этого, находилась примерно одна четвертая всех добровольцев. Все девяносто человек просто бы не поместились в маленьких классах. — Меня зовут майор Филлимоноф, — отчеканила женщина. — Можете обращаться ко мне «наставник». Я буду посвящать вас в детали жизни за Барьером. Чем больше информации вы вынесете с этих занятий, тем выше ваш шанс выжить снаружи. Садитесь. Все добровольцы поспешно расстелись за одиночные парты и уставились на майора. Никто не хотел пропустить жизнеспасительные советы. К тому же практически все жители Славянской Империи крайне мало знали о том, что находится за Барьером. И знания, которые добровольцы должны были получить на занятиях наставника Филлимоноф, представлялись им не только полезными, но и очень интересными. — Как вам всем известно, наш мир заполнен водой, а вода заполнена грацилаксеей, из которой шьется одежда и которую мы все употребляем в пищу, — Филлимоноф сразу перешла к делу. — Обычно на этом знания рядового гражданина заканчиваются. Но вам, новоиспеченным солдатам, стоит знать несколько вещей. Барьер отделяет нас от всемирного океана. Раньше в мире выделяли четыре океана — Тихий, Северно-Ледовитый, Атлантический и Индийский. С тех пор как в мире началось глобальное потепление и растаяли ледники Арктики и Антарктиды, океаны вышли из берегов и значительно поднялись по уровню. Они затопили города и целые страны. Славянская Империя построила Барьер и смогла выжить. Все океаны слились в один большой Всемирный океан. Вскоре из-за изменившихся условий климата начали разрастаться водоросли. Одна из таких водорослей оказалась грацилаксея. Она заполонила все океаны, она росла на местах бывших стран, она сделала наш мир фиолетовым. Все добровольцы слушали майора, затаив дыхание. Хотя что-то из того, что она говорила, было им уже известно из кратких курсов истории в школьные времена, всегда было интересно послушать о прежнем мире и о том, как он стал таким, какой он есть сейчас. — Это то, что вы уже знаете, — продолжала Филлимоноф. — А теперь перейдем к тому, чего вы не знаете. За Барьеров вас ждет огромное количество воды. Здесь, внутри Барьера, и в старые времена было много водоемов, а теперь, после Большого Разлива 50 лет назад, они заполонили сушу. Но снаружи вас ждет совсем другое. Там есть только вода Всемирного океана и грацилаксея. Там нет суши, лишь редкие островки земли, плавучие города и верхушки зданий, которые раньше назывались небоскребами. Там нет твердой почвы, нет водных теплиц, где выращивают еду, нет сухих кроватей и самое главное — там почти нет питьевой воды. Добровольцы смотрели на майора ошарашенными глазами. — Наставник, — обратился парень, который позвал Нежданоф присоединится к нему в пищеблоке, — то есть снаружи одна вода, но ее нельзя пить? — Правильно, — подтвердила Филлимоноф. — В воде содержится крайне большое количество соли. Из-за этого ее нельзя пить. — Но почему, наставник? — парень задал вопрос, который всех волновал. — Вода, которую мы с вами пьем, называется пресной водой, — объяснила Филлимоноф, — а вода снаружи Барьера называется морской водой. В морской воде слишком много соли, и организму придется тратить еще больше воды, чем вы выпьете, чтобы вывести эту соль. Это приведет к еще большему обезвоживанию. — Но почему нам об этом никогда не рассказывал, — спросила одна из девушек, а затем, заметив грозный взгляд Филлимоноф, добавила, — наставник? — Потому что это знание бесполезно для рядового гражданина Славянской Империи, и не входит в перечень обязательных, — пояснила майор. — Простым людям ни холодно, ни жарко от того, что снаружи Барьера мир заполнен соленой водой, которую нельзя пить. То, что снаружи Барьера, вообще должно интересовать граждан в последнюю очередь. — Где добывать питьевую воду, наставник? — спросил Нежданоф. — Правильный вопрос, — Филлимоноф слегка приподняла уголки губ в знак одобрения. — Внутри Барьера мы встречаем только водоросль грацилаксею, все остальные водоросли здесь были искоренены в целях безопасности. Снаружи существует множество другие водорослей. Одной из них является амарантовая водоросль. За Барьером, как я и сказала, в основном соленая морская вода, но временами ее потоки смешиваются с пресной водой бывших озер и других водоемов. Амарантовая водоросль растет исключительно в пресной воде. Найдя ее, вы найдете и то, что можно пить. Таким образом наши скитальцы выживают за Барьером уже много лет. Вероятно, и беженцы выживают точно так же. Филлимоноф достала и развернула один из свертков, стоящих около стола в центре комнаты и повесила его на доску. — Вот так выглядит амарантовая водоросль, — она показала на картинки. — Она является гибридом древнего злака амарант, приспособившегося к новой среде. Саму водоросль ни в коем случае нельзя употреблять в пищу! Она крайне токсична для человеческого организма и может привести к летальному исходу. — Но при этом вода, в которой она растет, пресная и пригодна к употреблению, — уточнил один из парней. — Верно, — кивнула майор. — В пищу можно употреблять только грацилаксею и еще несколько видов водорослей. Следующие часы добровольцы провели за изучением амарантовой водоросли и грацилаксеи. Филлимоноф учила отличать их друг от друга и по несколько раз повторяла их знаки отличия. С занятия на ужин все добровольцы уходили с потяжелевшими головами. — Может, достанем где-нибудь этих амарантовых водорослей и траванем ее? — предложила Фиола по пути в пищеблок. Девушкам даже не нужно было спрашивать, кого «ее», чтобы понять. — А я пришла к выводу, что нам нужно поговорить, — задумчиво сообщила Мара. — Поговорить, — Фиола чуть ли не взвизгнула. — После двух лет тюрьмы — поговорить? Пока она тут ела борщи и спала с Овчиноф? — Да, — спокойно ответила подруга, — поговорить. Я думаю, нам нужно прижать ее к стенке и потребовать объяснений, что это все-таки было. — Зачем тебе эти объяснения? — Кайра непонимающе взглянула на Мару. — Было бы полезно взглянуть на другую сторону истории, — пояснила девушка. — А вдруг у нее были на то причины? А вдруг это не она нас предала? — А кто? — Кайра повысила голос. — Мертвая Светлоф? — Кто лег в печь, о тех не веди речь, — машинально ответила Мара. — Нет, конечно. Причем тут Светлоф. Но вдруг о нашем плане узнал кто-то еще. Вдруг Колософ такая же жертва, как и мы? — Хороша жертва, ничего не скажешь, — Фиола закатила глаза, но уже спокойнее добавила, — и что ты предлагаешь? — Сегодня у нас с ней первое занятие, — расплывчато начала Рушкоф, — мы могли бы чутка задержаться и побеседовать с ней. — Ты думаешь, она нам что-то вот просто так расскажет? — скептически спросила Фиола. — Просто так — вряд ли, — согласилась Мара, — но я уверена, что нам очень поможет тот милый ножик, который Кайра свистнула с занятий по физ. подготовке. — Эй! — Кайра толкнула подругу в бок. — Как ты заметила? — Я тебя слишком хорошо знаю, — просто ответила та. В тот же вечер поговорить с Колософ не получилось. После долгих, расплывчатых и по большому счету бесполезных объяснений о том, куда именно им предстоит отправиться за Барьером, Колософ пулей вылетела из учебного класса. — Что будем делать? — обреченно посмотрела ей вслед Фиола. — Попробуем завтра, — бодро ответила Мара. — До четверга еще есть время. Спустя пару часов Мара лежала в кровати и снова не могла заснуть. Она раз за разом прокручивала в голове тот самый день, ища какие-либо намеки и зацепки, которые окончательно подтвердили бы предательство Колософ, либо наоборот неожиданным образом его опровергли. — Не спишь? — поинтересовались с соседней кровати. — Не спится, — подтвердила Мара. — Хочешь о чем-нибудь поговорить? — спросил парень. — О чем же? — Мара безразлично смотрела в потолок. — Расскажи о себе, — предложил Нежданоф. — А что рассказывать? — девушка повернула голову в сторону. — Во мне нет ничего интересного. — Неправда, — чуть громче заявил парень. — Да брось, — отмахнулась девушка. — Во мне нет ничего интересного, и это правда. — Тогда почему у тебя есть друзья? — А? — Ширшоф и Шпицоф, — пояснил Нежданоф. — Вы явно дружите не один год. Это редкость в Империи. Здесь все только соперничают. — У тебя тоже есть друг, — вспомнила девушка, — тот, кто позвал тебя в пищеблоке на ужине вчера вечером. — А, Орлоф, — парень повернулся на бок, смотря на Мару. — Он не друг мне, мы просто работали вместе. — Санитарами потопа? — Да. — А кто это? — девушка никогда не слышала о такой профессии. — Чем вы занимались? У тебя оттуда шрамы на руках? — Оттуда, — признался парень. — От химических ожогов, от лезвий стерилизаторов, от трения защитной экипировки. — И чем ты занимался? — Мара поудобнее устроилась на подушке, повернувшись к Нежданоф. Теперь они вновь лежали, вглядываясь друг в друга в темноте, как и прошлой ночью. — Тебе правда интересно? — Правда. — Ну слушай, — сдался парень. — Санитары потопа — это гигиеническая инквизиция. Внутри Барьера — стерильный мир, здесь нет болезней. Да, полно грязи, но здесь нет плесени и вредных бактерий, которые могли бы стать источником заразы. Санитары потопа работают, в основном, в секторах близ Барьера. Не насколько близко, чтобы накачивать нас антибиотиками и заражать болезнями, конечно. Но достаточно близко, чтобы иметь стальной иммунитет. Ведь именно от Барьера идет вся зараза. Мы носили тяжелые защитные костюмы, нашей задачей было сжигать все подозрительное. 5:30 подъем Душ для санитаров потопа разрешен по утра и вечерам, два раза в день. Неслыханная привилегия. Вода сиреневая, как и в любой другой части Славянской Империи. Ирий трет кожу жесткой щеткой и фиолетовым куском мыла, сдирая верхний слой эпидермиса. Чистота — это необходимость для санитара потопа. Форма: плотный серый комбинезон с фиолетовыми вставками из негорючей ткани. Тяжелые рукавицы лежат в правом кармане. Надевать их пока что нет необходимости. Завтрак: фиолетовый кусок хлеба, яичница из двух яиц и водорослевый чай с сахаром. Все имеет соленый привкус. Ирий жует и смотрит на свои руки. Вчера он обжег запястье, когда калибровал стабилизатор. Волдырь уже подживает, иммунитет у санитаров стальной, без этого никак. Еще при первых сортировках Империя начинает отбирать самых здоровых и крепких детей, чтобы в будущем превратить их в новых санитаров потопа. Профессия не самая распространенная, но крайне важная. 6:30 начало работы Квадратное помещение, белый электрический свет, бетонные стены и пол. Взрослая женщина по фамилии Редкоф, старшая по смене, раздает задания. — Общежитие микробиологов 78-Б, — она расхаживает по комнате широким шагом. — Вчера вечером у одного из жильцов поднялась температура. Анализы показали следы плесени в вентиляции. Нужно срочно найти и уничтожить. Если не успеете до обеда, придется закрывать на карантин все общежитие. А затем Редкоф тихо добавляет: — Опять эти микробиологи какую-то ерунду в свое общежитие занесли. Житья с ними нет. Выезжаем к ним уже как по расписанию. Ирий кивает. Плесень — это смерть. Внутри Барьера не должно быть ничего живого, кроме людей, грацилаксеи и других гибридов для употребления в пищу. Любая органика, любой грибок — это угроза. 7:15 прибытие в общежитие Общежитие 78-Б — это стандартное общежитие, такое же, как и все другие. Серые жилые блоки на пятерых, такие же, как и везде. Прачечные в подвалах, столовая на первом этаже, так же, как и везде. Но есть и одно отличие. Это запах. В основном, общежития пахнут потом и грязью, но не это. Это общежитие микробиологов, оно почти на уровне с санитарами потопа. Здесь жителям разрешают принимать душ каждый день, ведь они постоянно трудятся в лабораториях, создавая гибриды зерновых злаков. Нередко такие эксперименты сопряжены с риском, ведь любая неизученная бактерия может оказаться смертельной. Так что моются здесь раз день, чтобы убить все вредные бактерии. Но иногда случаются казусы, как и сейчас. Нежданоф и его напарник Орлоф заползают в вентиляционную шахту. 7:45 внутри вентиляции Тесно и темно, пахнет пылью и железом даже через респираторы. Ирий ползет первым, светит вперед фонарем. Орлоф ползет сзади и тащит баллон с жидким огнем, смесью для выжигания вредных субстанций. — Вижу, — шепчет Нежданоф напарнику. В углу, на стыке двух труб, виднеется пушистый налет. Плесень. Самая обычная земная плесень, которая когда-то росла на хлебе в каждом доме. Теперь она — враг номер один. Ирий направляет на нее шланг, Орлоф сзади зажигает горелку. Они выжигают участок добела, металл раскаляется, становится трудно дышать. Санитары потопа давно привыкли к запаху горелого. 9:30 проверка жильцов После обработки вентиляции нужно проверить всех, кто контактировал с воздухом. Нежданоф и Орлоф обходят все общежитие. — Анализ кожи. Руки, пожалуйста, — без устали повторяет Ирий, когда видит нового человека. Люди протягивают руки, не глядя в глаза. Они боятся санитаров. Санитары — это чистка, это карантин, это печь. У одной женщины Орлоф замечает красное пятно на запястье. Может, просто натерла во время работы? Или это уже реакция на зараженный воздух? — Вам нужно пройти с нами, — серьезно говорит Орлоф. Женщина с ним не спорит, она знает правила. Все, кто живут вблизи Барьера, знают правила и знают про санитаров. Женщина уходит с ними. Ее соседки безразлично смотрят ей вслед, ожидая возобновления рабочего дня. 12:00 обед Нежданоф быстро ест в общежитии для санитаров. Вокруг него сидят такие же уничтожители плесени и грибка, как и он. Разговаривают нечасто. Одна из девушек рассказывает о том, как вчера побывала в водной теплице, где выращивали гибриды зерновых злаков. Там обнаружили грибок и прошлось сжечь много пищи, слишком много для голодного населения. — Хорошо, что не людей, — усмехается Орлоф. Ирий не улыбается. Несколько месяцев назад он самолично забирал из общежития для ферментаторов несколько человек. Вылечить никого не удалось, и все они отправились в печь. «Кто лег в печь, о тех не веди речь», — думает он и мотает головой, пытаясь избавиться от таких мыслей. 13:30 отчет Нежданоф пишет рапорт: «Была обнаружена плесень в вентиляции общежития 78-Б для микробиологов. Провели термообработку, одна из жительниц из блока 115 направлена на обследование. Рекомендую наблюдение за общежитием в течение трех суток.» Редкоф заглядывает из-за правого плеча и одобрительно кивает. — Хорошо, — говорит она. — Теперь можешь идти отдыхать. Ирий знает, что отдых — это временно, в любой момент могут снова вызвать. 15:00 тренировка Все санитары должны быть в хорошей физической форме. Простой бетонный спортзал, такой же серый, как и все вокруг. Ирий делает подходы вместе с другими санитарами и смотрит на свои шрамы. Вот этот от кислоты, когда уничтожал грибок в лаборатории. Вот этот от ножа, когда один из жильцов отказался идти добровольно. А вот это совсем свежий, от вчерашнего ожога. Остальные санитары предпочитают скрывать свои шрамы и стыдятся их. Но Ирий не такой. Он давно решил для себя, что никогда не будет стесняться своей профессии. Даже если в результате его работы людей отправляют в печь. Это не он их отправляет, это болезни и бактерии, он в этом не виноват. 18:00 ужин Снова фиолетовый кусок хлеба и водорослевый чай с сахаром. Бонусом идет маленький ломоть говядины. Ирий сидит рядом с напарником и смотрит на других санитаров. У всех вокруг такие же руки: сетка шрамов, сухие пальцы и стертые ладони. Они все похожи на одну семью, но такого понятия больше не существует. 20:00 свободное время Ирий сидит в своем блоке. У санитаров личные блоки, не как у остальных, их селят по одному. Очередная привилегия. Но Ирий так и не смог привыкнуть к этому, ведь до совершеннолетия, как и все, проходил сортировку и постоянно жил в общежитиях с новыми лицами. Ирий принимает душ, сдирая с кожи запах гари, и ложится спать. Завтра будет новый рабочий день, новая плесень, новые люди, которых отправят в печь. 22:00 отбой В здании автоматически гаснет свет. Все санитары легли спать. Им снятся сны? Ирий не помнит своих снов. Только серый цвет и запах гари. — Ну как, я развлек тебя? — спросил Нежданоф, заканчивая свой рассказ. — Не то слово, — Мара завороженно смотрела на прояснившиеся в темноте черты его лица. — У вас в секторе не было санитаров потопа? — Нет, — коротко ответила она. — Это хорошо, — Нежданоф улыбнулся. — Значит, и болезней не было, и людей в печь не увозили. — Людей сжигали все равно, — не согласилась девушка. — Как и везде, — просто ответил парень. — Главное, что не из-за плесени. — И без того причин хватает, — кивнула Мара. — Вы что-то задумали, — серьезно начал Нежданоф. — Я слышал ваш разговор по пути на ужин. Почему вы хотите травануть Колософ? — Мы не хотим ее травить, — заотрицала Мара, — Шпицоф просто пошутила. — Она звучала серьезно, — заметил парень. — Она всегда так звучит, — ответила девушка, — но я-то ее знаю. — Хорошо, — добродушно согласился парень, — но вам от нее что-то надо. Что вы от нее хотите? — Не твое дело, — ощетинилась Мара, не настроенная рассказывать про их конфликт с Колософ. — А что за мертвая Светлоф? — не отстал Нежданоф. — Не твое дело, — повторила девушка. — Можешь не рассказывать, — спокойно сказал парень и перевернулся на другой бок. — Но я теперь от вас ни на шаг не отойду. — Хочешь сдать свою отряд руководству? Избавиться от конкурентов? — зло спросила девушка. — Нет, — сказал Нежданоф. Из-за того, что он отвернулся, его было хуже слышно. — Не хочу, чтобы мой отряд попал в неприятности. — А если вдруг попадем? — поинтересовалась Мара. — Что сделаешь? Если мы траванем Колософ, то сдашь нас Овчиноф? — Нет, я вам помогу, — неожиданно ответил парень. — Но почему? — девушка ошарашенно глядела в темноту. — Зачем это тебе? — Вы теперь моя команда, отряд 284. Мы должны стать друг другу поддержкой и опорой, чтобы за Барьером мы смогли полностью доверять друг другу, — парень сонно повторил слова Колософ, которые та сказала им, впервые приведя в этот блок. — Тихой ночи, Рушкоф. — Тихой ночи, Нежданоф, — вторила ему Мара. — Зови меня Ирий, — неожиданно прошептал он. — Тихой ночи, Ирий, — изумленно сказала девушка и потихоньку заснула, глядя на парня, лежащего на кровати напротив.