Певчья клетка

Гарри не помнил, как оказался в центре битвы. Секунду назад он стоял у входа в убежище, сжимая чужую палочку дрожащими пальцами. А потом зелёный свет заполнил всё вокруг, и мир превратился в хаос. — ГАРРИ, НАЗАД! — кричала Гермиона, но он не слышал. Ноги сами несли его вперёд. Первый Пожиратель вылетел из-за дерева — маска, чёрная мантия, палочка нацелена прямо в грудь. Гарри не думал. Тело вспомнило само — «Протего», щит вспыхнул в последний момент, отбрасывая заклятие в сторону. — ПОТТЕР! — заорал Пожиратель, узнавая. — ЗДЕСЬ ПОТТЕР! И всё. Тайна перестала существовать. Гарри бился как зверь. Не красиво, не технично — отчаянно. Каждое движение отдавалось болью в истощённых мышцах, лёгкие горели, перед глазами плыло. Он посылал проклятия одно за другим, не разбирая — «Экспеллиармус», «Ступефай», «Петрификус Тоталус». Иногда попадал. Чаще — нет. Рядом сражались другие. Гарри видел краем глаза, как Рон сшиб с ног двоих разрывным проклятием. Гермиона ставила щиты, прикрывая отступающих. Люди падали. Люди кричали. Кто-то упал рядом с Гарри — молодая девушка, он видел её за ужином, она улыбалась ему — и не встал. — НЕТ! — заорал Гарри, но было поздно. Он стрелял во всё, что двигалось в чёрном. Слёзы смешивались с потом, заливая глаза. Палочка в руке раскалилась добела. И вдруг — тишина. Не настоящая. Битва продолжалась, звенели заклятия, кричали люди. Но внутри Гарри, в самой глубине сознания, наступила абсолютная, оглушающая тишина. А потом — голос. Чужой. Холодный. Шипящий, как змея. Голос, от которого кровь стынет в жилах. «Гарри...» Голос Волан-де-Морта. Не юного Тома из сладкого сна. Настоящего. Того, кто убил его родителей. Того, кто правит миром снаружи. Гарри замер посреди боя. Зелёная вспышка пролетела в миллиметре от виска — и он даже не дёрнулся. «Я чувствую твой страх», — голос лился прямо в мозг, холодный, как лёд. «Твою боль. Ты думал, я не найду тебя? Ты думал, можно спрятаться от меня?» Гарри не мог пошевелиться. Не мог ответить. Только слушал. «Я знаю, где ты, Гарри Поттер. Ты от меня не спрячешься. Ты — мой. Навсегда». — ПОТТЕР! Чья-то рука схватила его за шиворот и швырнула на землю. Рон. С безумными глазами, с палочкой наизготовку. — ТЫ С УМА СОШЁЛ?! СТОЯТЬ ПОСРЕДИ БОЯ?! Гарри моргнул. Голос исчез. Реальность вернулась — со свистом проклятий, запахом озона и крови, криками умирающих. — Я... — начал он. — ЗАТКНИСЬ И ДЕРИСЬ! Рон рванул обратно в гущу, и Гарри, шатаясь, поднялся. Руки дрожали. Не от страха — от понимания. Волан-де-Морт знал, где он. Волан-де-Морт говорил с ним. Напрямую, через их связь, которую Гарри считал спящей. «Ты — мой. Навсегда». Слова Тома из сна. Те же самые. Но сказанные этим холодным, змеиным голосом. Гарри стиснул палочку и рванул обратно в бой. Потому что если остановиться — можно сломаться окончательно. *** Битва длилась вечность. Или час. Гарри потерял счёт времени. Когда последний Пожиратель отступил в лес, оставляя раненых и мёртвых, Гарри рухнул на колени прямо в грязь, смешанную с кровью. Руки дрожали. Палочка выпала из ослабевших пальцев. — Гарри! — Гермиона подбежала к нему, упала рядом, обхватила руками. — Ты жив! Ты жив! — Да, — выдохнул он. — Кажется. Рон подошёл следом, тяжело дыша, с рассечённой бровью, залитой кровью. — Они узнали тебя, — сказал он без предисловий. — Я слышал. Они кричали «Поттер». Гарри кивнул. — Он тоже знает, — выдохнул он. — Волан-де-Морт. Он говорил со мной. Прямо в голове. Гермиона побелела. — Что он сказал? — Что знает, где я. Что я — его. Навсегда. Повисла тяжёлая тишина. — Нам нужно уходить, — твёрдо сказал Рон. — Сейчас же. Пока они не вернулись с подкреплением. — Да, — Гермиона встала, протянула руку Гарри. — Вставай. Нам предстоит долгая ночь. Гарри взял её руку, поднялся. Ноги дрожали, но держали. Вокруг уже собирали людей. Раненых грузили на носилки. Детей кутали в мантии. Все двигались быстро, молча, со знанием дела, которое приходит только от долгого выживания. — Куда мы пойдём? — спросил Гарри. — В предгорья, — ответила Гермиона. — Старая гномья штольня. Магия там странная, Пожиратели не сунутся. — Надеюсь, ты права. — Я всегда права, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Идём. Колонна двинулась в ночь. Лес встретил их темнотой и тишиной. Гарри шёл в середине, сжимая палочку, и каждую секунду ждал нового голоса в голове. Но было тихо. Слишком тихо. «Ты — мой. Навсегда». Гарри помотал головой, отгоняя наваждение. — Ты как? — Рон поравнялся с ним. — Держусь. — Врёшь. — Знаю. Рон хлопнул его по плечу и ушёл в конец колонны проверять отстающих. Гарри остался один среди сотни людей, шагающих в темноте. Он думал о Томе. О юноше со тёплыми глазами, который читал ему вслух и целовал плечо по утрам. И о Волан-де-Морте, чей голос только что леденил его мозг. Одно и то же лицо. Одна и та же душа. Часть которой — внутри него самого. — Что мне делать? — прошептал Гарри в темноту. Никто не ответил. Только ветер шумел в ветвях, да где-то далеко ухнула сова. Война продолжалась. И Гарри Поттер, сломленный, разбитый, склеенный заново из осколков, шагал в неизвестность, уводя за собой сотню выживших. А в голове — эхом — бились слова: «Ты — мой. Навсегда».