Певчья клетка

Гарри смотрел на него и не мог отвести взгляд. Волан-де-Морт стоял в дверях темницы, и свет факелов падал на его лицо так, что черты казались то резкими, то почти человеческими. Красные глаза горели в полумраке, змеиное лицо казалось чужим, неправильным — но руки... Руки были те же. Гарри узнал их сразу. Длинные пальцы, тонкие запястья, плавные движения — те самые руки, что обнимали его по ночам в мире памяти. Те самые, что перелистывали страницы книг, когда Том читал ему вслух. Те самые, что касались его лица, гладили по волосам, сжимали ладонь под старой яблоней. Они манили. Гарри хотелось шагнуть вперёд. Уткнуться лицом в эту чёрную мантию, почувствовать знакомое тепло, услышать голос, который шептал: «Я здесь. Я с тобой». Но это был не тот голос. — Гарри, — произнёс Волан-де-Морт, и это имя в его устах прозвучало почти ласково. — Ты даже не представляешь, как долго я тебя искал. Гарри сглотнул. Слова застревали в горле. — Ты врал мне, — выдохнул он наконец. — Там, в мире памяти. Ты сказал, что мои друзья мертвы. Красные глаза сузились. — Они были мертвы для тебя, — спокойно ответил Волан-де-Морт. — В том мире, который я создал, они действительно погибли. Я дал тебе покой. Я дал тебе счастье. А ты выбрал их. — Ты хотел найти меня, — Гарри заставил голос звучать твёрдо, не позволяя себе утонуть в этих красных глазах. — Ты получил меня. Отпусти остальных. Они тебе не нужны. Волан-де-Морт остановился. В его красных глазах мелькнуло что-то — удивление? Удовольствие? — Ах, Гарри... — он покачал головой, и этот жест был до боли знакомым. Том точно так же качал головой, когда Гарри говорил что-то, что казалось ему наивным. — Мой мальчик. Ты думаешь, всё так просто? Он подошёл ближе. Совсем близко. Так, что Гарри чувствовал запах его мантии — странный, незнакомый, не тот, что был во сне. Рука Волан-де-Морта поднялась. Гарри замер. Длинные пальцы коснулись его щеки — легко, почти невесомо, как тогда, в саду. Провели по скуле, задержались на подбородке. — Ты даже не представляешь, — прошептал Волан-де-Морт, и в этом шёпоте Гарри услышал Тома. Настоящего. Того, кто ждал его под яблоней. — Как много ты для меня значишь. Гарри смотрел в красные глаза и тонул. — Ты не он, — прошептал он в ответ. — Ты не мой Том. На секунду — всего на секунду — в красных глазах мелькнуло что-то. Боль? Тоска? А потом маска вернулась. — Твой Том, — повторил Волан-де-Морт, и в голосе зазвенела сталь. — Твой Том — это я, Гарри. Просто та часть меня, которую я тебе показал. А я — целое. И ты примешь меня целиком. Рано или поздно. Он убрал руку и отступил. — Драко, — позвал он, не оборачиваясь. — Будь добр, проводи своего старого друга в гостевую комнату. И позаботься, чтобы он не натворил дел. Из темноты коридора вышел Драко Малфой. Он изменился. Исхудал, осунулся, под глазами залегли тени. Светлые волосы потускнели, одежда была дорогой, но мятой. В руке он сжимал палочку, и в его серых глазах плескалось что-то, чему Гарри не мог подобрать названия. Боль. Настоящая, старая, незаживающая боль. — Ну а я пока откланяюсь, — Волан-де-Морт обернулся в дверях, бросив последний взгляд на Гарри. — Увидимся за ужином, Гарри. Постарайся быть паинькой. Он вышел. Драко шагнул в камеру. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Двое мальчишек, которые когда-то учились в одной школе, ненавидели друг друга, дрались, соперничали — и вот теперь встретились снова. В подвале поместья Реддлов. По разные стороны баррикад. — Пошли, Поттер, — голос Драко был хриплым, безжизненным. Он подошёл, схватил Гарри за руку, рванул к выходу. А потом — быстрым, отработанным движением — приставил палочку к шее Гарри. Чуть ниже подбородка, остриё впилось в кожу. — Чтобы ты понимал, — тихо сказал Драко ему на ухо. — Здесь ты никто. Дёрнешься — и я даже не поморщусь. Гарри почувствовал, как холодное остриё вжимается в горло. — Драко... — начал он. — Заткнись, — оборвал Драко. — Просто заткнись и иди. Они пошли по коридору. Мимо других камер, где Гарри мельком увидел Рона и Гермиону — те прильнули к решёткам, но Драко провёл его дальше, не давая остановиться. Вверх по лестнице, через холл, мимо того самого зеркала, в котором Гарри когда-то видел тени. Всё было как во сне. И всё было по-другому. Драко привёл его в комнату. Ту самую. С балдахином, с тяжёлой старинной мебелью, с часами, которые по-прежнему стояли на без четверти пять. — Живи здесь, — Драко толкнул его внутрь. — Выходить можешь только с разрешения. Попробуешь сбежать — твои друзья умрут. Медленно. Он развернулся, чтобы уйти. — Драко, — окликнул Гарри. — Что с тобой стало? Драко замер на пороге. Не оборачиваясь. — А ты не видишь, Поттер? — голос дрогнул. — Я стал тем, кем должен был стать. Пожирателем смерти. Предателем. Мразью. — Ты не мразь. — Заткнись, — повторил Драко, но слабее. — Ты ничего не знаешь. Он вышел. Дверь захлопнулась, лязгнул засов. Гарри остался один. В той самой комнате, где начался его кошмар. Он подошёл к окну — серый свет лился сквозь кружевные занавески, такой же, как всегда. Подошёл к тумбочке — фотография маленького Тома стояла на месте. Смотрела на него с холодной улыбкой. — Я вернулся, — прошептал Гарри. — Ты ждал? Фотография молчала. Гарри сел на кровать, обхватил голову руками и закрыл глаза. Внутри — два голоса. Один — холодный, красноглазый, требующий подчинения. Второй — тёплый, из-под яблони, шепчущий: «Я здесь. Я жду. Не сдавайся». — Кто ты? — прошептал Гарри в пустоту. — Кто вы оба? Ответа не было. Только тишина и серый свет за окном. Время снова застыло.