Мир людей глазами бога.

— Ресторан Луна — это не просто уголок гастрономического изыска, это царство, где каждый элемент интерьера шепчет о роскоши. Здесь изысканная еда — это искусство, а красивые девушки-официантки добавляют вечеру особенный шарм. Возможности Луны сопоставимы с лучшими отелями, хотя и без спальных кроватей и бассейнов, но каждая деталь создана для удовольствия. Ресторан говорит сам за себя: Я — это Роскошь. Попробуй меня на вкус, и я подарю тебе незабываемый отдых. Тень скользнула по помещению ресторана, миновав ресепшн без слов, и направилась к уединённому столику в дальнем углу. Там, где сидел мужчина, взгляд которого охватывал весь зал, и где каждый шорох не оставался без его внимания. Работники ресторана, поглощённые своими задачами, не обратили внимания на нового посетителя, продолжая свои ежедневные ритуалы. —Ох, и не лёгкий денёк сегодня,— думал я, медленно попивая кофе в вечернем кафе. —Сначала загрузка по работе. Дай им то, дай им это... Сколько можно? Где мой законный выходной, а? В эти раздумья, как будто из ниоткуда, ко мне подсел человек. Я прекрасно знал, кто это. Его присутствие не предвещало ничего хорошего, но в то же время, я ощущал странное облегчение. Ведь именно он мог помочь мне найти ответы, которые я так искал. —Вы опоздали Глава,— сказал я, не отрываясь от чашки. Глава медленно снял шляпу, обнажая седые пряди волос, и вздохнул: —Как по мне, так как раз вовремя,— ответил Смерть. —Здравствуйте,— начал я, встречая взгляд Главы, полный тяжести и усталости. —Как прошла операция? Слышал, у нас новенький появился. Как он себя показал? И как ребята? —Операция... она всегда оставляет след. Новичок, да, он показал себя с хорошей стороны. У него есть потенциал. А ребята...Глава медленно вздохнул, его молчание говорило больше, чем слова. Но я не мог оставить без ответа слухи и догадки, которые уже начали заполнять воздух. В воздухе повисла пауза, наполненная невидимым грузом прошедшего дня. —Мы потеряли кого-то?— тихо спросил я, уже догадываясь о ответе. —Да,— его голос был едва слышен. —Мы потеряли хороших людей. Но их жертва не была напрасной. Мы достигли цели. —Понимаю,— ответил я, чувствуя, как мой взгляд темнеет вместе с наступающим вечером. —Не желаете выпить? Или вы здесь строго по делу?— продолжил я, пытаясь разрядить обстановку. Смерть, как всегда, был непреклонен. Его глаза, полные тяжести, не отражали ни капли юмора. —Всё настолько плохо прошло?— не удержался я от вопроса, надеясь на шутку в ответ. Но Глава оставался серьёзен. —Да ладно Вам, не шутите, — попытался я смягчить момент, но в глубине души чувствовал, что новости могут быть не из лёгких. —Кстати, мне бы Пинлера забрать на пару дней. Уж сильно его жена ...Эми действительно переживает,от меня хочет подарок к его дню рождения...—Но в конце концов, он всё равно отец и муж, и семья для него превыше всего.—Она ему не говорила скорее всего, а я не хочу портить этот момент... — закончил я, надеясь, что этот маленький личный момент сможет пробудить в Главе хоть искру обыденности в этот непростой день. Кстати она ужасно переживает и боится ему позвонить из-за работы. Бурчать он любит. Вы его уж знаете. В общем что Вы думаете? Раз новичок прошёл, может, действительно можно позволить хоть одному человеку немного расслабиться? Ведь баланс между работой и личной жизнью — ключевой. Пока этот человек всё говорит не затыкаясь фигура напротив не пролил и слова. Пинлер всегда мечтал об спортивной машине, это правда,— начал я, взвешивая каждое слово. —Но знаете, машина — это не только предмет роскоши, но и большая ответственность, особенно для человека в его положении. Он всегда говорит жене, что предпочитает спокойствие и поездки на такси. И вдруг — такая покупка? Да и опыта управления таким автомобилем у него нет.— Я сделал паузу, давая словам отложиться в воздухе. —С учётом его жизни и работы, действительно, куда и где он будет её ставить? На отдых на такой машине ехать жалко. Может быть, действительно стоит отговорить его от этой идеи. Пусть лучше возьмёт отпуск и проведёт время с семьёй. Согласны? Глава ничего не ответил, его молчание было полно согласия думал так мужчина... Всё это время, пока я говорил, фигура напротив не проронила ни слова, но её взгляд говорил за неё. В нём читалось понимание и, возможно, даже некоторое одобрение. Так я думал. Сидя в полумраке, и четной попытки разрядить атмосферу я наблюдал за тем, как официантка подходит к нам. —Не желаете ли чего-нибудь ещё? — спросила она с улыбкой. —Будьте добры, воды,— мягко ответил Смерть, его голос был спокоен и ровен. —Вода. — повторила официантка, Что-нибудь ещё? — Нет спасибо. — добавил Смерть. Официантка повернувшись обращаясь ко мне спросила — Господин Савекс Вы чего-то не желаете? —Два стакана воды, если можно,— ответил я, благодарный за возможность увлажнить пересохший от долгих раздумий горло. Официантка кивнула и отошла, не забыв поклониться. Её уход оставил нас в тишине, которая была наполнена невысказанными словами и тяжёлыми взглядами. — Стакан воды за счёт заведения или за мой пропуск операции? — шутливо сказал я, пытаясь разрядить напряжение. Но Смерть, казалось, была погружена в свои мысли. —Ну так что там?—— настаивал я, желая получить хоть какие-то новости. Прежде чем Смерть успела ответить, официантка вернулась с двумя стаканами воды. —Ваши два стакана воды. Пожалуйста, — сказала она с лёгкой улыбкой. —Спасибо, — ответили мы одновременно, и вновь наступила тишина, которая длилась минуты две. Изредка были слышны звуки посуды и голоса рабочего коллектива да прочих мелочей. Наконец, фигура, сидящая напротив Савекса, Глава их организации Смерть, человек, что руководил и назначал людей на эту операцию, медленно поднял взгляд и ответил: —Операция прошла успешно, но у нас потери большие по наёмникам и нашим ребятам.— Слово —потери— всегда тяжело воспринимается, особенно когда оно касается людей, которые были близки. В тот момент, когда Смерть произнесла это слово, воздух в кафе, казалось, сгустился, и даже само пространство стало каким-то другим — более тяжелым и мрачным, словно каждый атом в комнате отреагировал на эту новость, наполнившись тяжестью неизбежной утраты. Мужчина, сидевший напротив, действительно пошатнулся, но не физически. Это было видно по его взгляду, который на мгновение потерял свою уверенность. Он подал знак рукой, и официантки начали действовать: музыка замолкла, и посетители, с извинениями и без оплаты счетов, были выведены наружу. Заведение закрывалось, но не для всех. Когда последний гость переступил порог, персонал встал у выходов, и весь шум мира за стенами кафе утих. —Господин, простите что так долго! — раздался голос. Прошло всего одна минута, но для мужчины они растянулись до бесконечности. Он молча смотрел в глаза Смерти, и в этом взгляде было столько вопросов, столько невысказанных слов. Возможно, он искал утешение или ответы, которые могли бы хоть как-то облегчить вес потерь. Но в такие моменты слова часто бывают бессильны, и только молчание может выразить то, что невозможно сказать вслух. Смерть вздохнула глубоко, объявив о кончине Дахараца, а вслед за ним, спустя несколько мгновений, ушел из жизни и Пинлер. Официантки, стоявшие рядом, были в шоке. Тот, кто всегда поддерживал их дух, кто представил им свою прекрасную жену, открывший им смысл и цели в жизни, — погиб. Ужас отразился на их лицах. Всего пять минут назад царила радость и смех. Музыка звучала, люди пели, смеялись, веселились и шутили. Но теперь — мрак. Атмосфера полного отчаяния окутала всех. Они начали рыдать, кричать, что это не может быть правдой. Как они могли не спасти его? У них же было всё:люди ,технологии, деньги, связи. Как они могли допустить такое? В тот момент, когда Смерть произнесла эти слова, время казалось замерло. Потеря близкого человека — это всегда удар, который невозможно предугадать и к которому невозможно подготовиться. Официантки, которые только что смеялись и шутили, теперь стояли, охваченные горем. Их реакция была столь живой и естественной, что даже воздух вокруг наполнился тяжестью их утраты. Господин ресторана Савекс, понимая глубину происходящего, сделал знак, и двух официанток увели, чтобы они могли в спокойствии пережить свою боль. В то время как на кухне разносилась посуда и билось оборудование, разговор продолжался, но уже без упоминания операции. Мужчина, потерявший друга, был слишком поглощен своей скорбью, чтобы думать о чем-то еще. —Не нужно мне ничего говорить про операцию,— — сказал он, и его голос был настолько полон боли, что каждое слово казалось отягощенным грузом утраты. —Сегодня я потерял лучшего друга, и что мне теперь говорить его жене? Наша поездка, подарок на день рождения...— — его слова оборвались, и в горле застыл ком. Это был момент, когда слова утешения казались бессильными перед лицом такой потери. В такие моменты можно только молча разделить чужую боль и почтить память ушедших, сохраняя в сердце лучшие воспоминания о них. Сразу же в этот момент, когда телефонный звонок разорвал тишину, Господин Савекс почувствовал, как в его груди сжалось сердце.Извинившись перед Смертью он взглянул на телефон там отобразилось имя Эми жены его друга Пинлера... Он никогда не позволял себе игнорировать эту женщину таким он был человеком и таким и остался...Он поспешно на автомате принял звонок..Прокашлявшись он поздоровался. Со стороны жены Пинлера звучал энергичный голос, полный предвкушения встречи, не подозревая о трагедии, которая произошла. Савекс слушай я тут неподалёку ты ведь на работе. Мне девочки говорили тебя сегодня прям не оторвать от дивана!Хотела с тобой обсудить пару вопросов поэтому закажи мне как обычно кофе и может десертик какой-то. —Да, конечно, заходи, — коротко ответил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. Смерть, тем временем, продолжал свои дела, достав письмо и карточку на счетё которой была огромная суммоа денег в количестве 2 миллиардов евро. Это было последнее прощание Пинлера, его способ позаботиться о близких даже после смерти. Господин Савекс поднялся, глядя на черный выход, через который ушёл Смерть, и его душа наполнилась тяжестью. —Передайте мои искренние сожаления, — прозвучали последние слова Смерти, и они отложились в его памяти как вечное напоминание о долге перед другом. Когда официантка заметила на парковке Эми то спросила, можно ли впустить девушку, и что им делать, Савекс, с трудом сдерживая слезы, произнес: —Впускайте. Это был момент, когда предстояло сделать невозможное — найти слова, чтобы сообщить о непоправимом, и в то же время поддержать тех, кто остался жить с этой утратой. В такие минуты, кажется, что весь мир останавливается, и остается только бесконечная пустота, которую так трудно заполнить. Свет ресторана был мягким и уютным, но для Савекса он казался слишком ярким в этот момент. Он видел, как девушка вбежала с улыбкой, распространяя радость и не зная о трагедии, которая произошла. Ее голос, полный веселья и неподдельной радости, отдавался в его ушах как далекий эхо. Она обнимала всех официанток и даже подарила им какие то безделушки. После чего она заметила его! —Вот ты где? Чего там сидишь в уголке? Наказан, да? Хоть бы встретил меня! — ее слова были полны недоумения и игривого укора. Савекс чувствовал, как в его горле образовался ком. Он знал, что должен сказать ей правду, но как выбрать слова, чтобы не разрушить ее мир? Он взглянул на официантку, которая, казалось, готова была рассказать все, но кивком головы попросил её молчать. Он медленно подошел к девушке, готовясь к самому тяжелому разговору в своей жизни. —Привет, — сказал он, и его голос дрожал от напряжения. —У меня есть кое-что важное, о чем нам нужно поговорить... Это был момент, когда он должен был найти в себе силы не только для себя, но и для нее, чтобы поддержать ее в предстоящем испытании. В такие моменты слова утешения кажутся бессильными, но именно они могут стать опорой для тех, кто остается жить с болью утраты. —Эми, как ты добралась сюда? Всё было хорошо? — спросил он. —Да-а-а! Ты знаешь, а что случилось? Обычно у вас полное помещение, и на парковке негде поставить машину. Я смотрю, все мои любимые девчонки на месте. Кстати, ты так и не сказал мне, где мой любимый сейчас. Работа, знаешь ли... конец месяца, нужно было так много чего сделать… Саверкс никак не отрегировал на её коментарии. — Ох, ты прости, что жалуюсь. Так что угостишь вкусненьким после трудного дня? — Эми смотрела на него с ожиданием. Он повторил её имя, —Эми,— и замолчал. — Прости, но мне нужно сказать тебе кое-что важное насчёт Пинлера… —Ну же, говори, а то он не берёт трубку уже второй день! Что случилось? — нетерпение читалось в её голосе. —Извини, Пинлер погиб, — эти слова, произнесенные с тяжестью на сердце, стали началом конца её безмятежности. Тьма ночи окутывала ресторан Луна, и в этой тьме разыгрывалась драма, полная боли и отчаяния. Господин Савекс стоял перед разрушенной девушкой, чья душа была наполнена не только горем, но и шоком от неожиданного откровения. Слезы, скопившиеся в уголках ее глаз, начали медленно скатываться по щекам, когда она переспросила, надеясь, что это всего лишь страшная ошибка. Но повторение полного имени и даты рождения Пинлера, а также слова о том, что он не был простым человеком в их организации ,а убийцей — ударили по ней как молния. Крики, наполненные болью и неверием, разрывали воздух ресторана. Эми кричала так, будто её режут и насилуют. Она кидалась на него, снова и снова переспрашивая каждое сказанное слово, словно не могла поверить в услышанное. Она начала бить его по лицу, крича и проливая слёзы, которые текли по щекам рекой. Удар за ударом, снова и снова — будто пыталась выбить из него другой ответ. После десятков ударов её отчаяние переросло во что-то ещё более страшное. Она попыталась навредить себе, резко согнув пальцы, словно хотела сломать их, лишь бы проснуться от этого кошмара. Но Савекс не позволил ей этого сделать. Он резко перехватил её руки. — Извини… — тихо сказал он. — Я не могу этого допустить. Я не могу смотреть, как тебе становится ещё больнее… как на твоём лице появляется ещё больше страдания. Официантки, которые совсем недавно начали успокаиваться, снова были охвачены эмоциями. В ресторане поднялся настоящий хаос. Одни плакали. Другие пытался успокоить Эми. Третьи просто стоял рядом, не зная, что сказать. Эми, потерявшая всякую надежду, в конце концов опустилась на пол. Она сидела там, рыдая и не понимая, что ей делать дальше. Эта ночь в ресторане «Луна» стала самой трагической в его истории. Она оставила после себя лишь воспоминания о боли и потере, которые ещё долго будут эхом отзываться в сердцах всех присутствующих. После нескончаемых криков, слёз и попыток утешения со стороны людей, находившихся рядом, Эми понемногу начала успокаиваться. И вдруг раздался ещё один телефонный звонок. На этот раз — её телефон. Эми даже не обратила внимания на экран. Она продолжала сидеть на полу, обнимая нескольких официанток, словно боялась отпустить их. Одна из официанток осторожно потянулась к телефону, собираясь выключить звук. Но Савекс протянул руку раньше, намереваясь сделать это сам. Увидев номер, он сразу понял, кто звонит. Он просто сбросил вызов. — Это её директор, — тихо произнёс Савекс. — Дай мне телефон, — сказала Эми. Она перестала обнимать девушек, повернулась к нему и протянула руку. Савекс без слов передал ей телефон. Эми, с трудом сдерживая эмоции, набрала номер своего начальника. Когда он ответил, её голос дрожал. — Я… не смогу выйти на работу завтра… — сказала она. — И, возможно, мне стоит взять небольшой отпуск. На другом конце провода последовала пауза, а затем удивлённый голос её начальника: —Эми, что случилось? Это так внезапно. Мы очень ценим тебя, но сейчас конец месяца, и без тебя нам будет очень трудно. Может, ты сможешь приехать хотя бы на пару часов? Слёзы застилали ей глаза, когда она ответила: —Я потеряла близкого человека... Простите, я просто не в состоянии приехать. Если моё отсутствие создаёт проблемы, я понимаю... тогда увольте меня. —Нет, нет,— быстро ответил директор, его голос наполнился сочувствием. —Эми, я извиняюсь за беспокойство. Скажи, чем я могу помочь? —Спасибо,— прошептала она, —мне просто нужно время... неопределённый отпуск. —Хорошо,— сказал директор после короткой паузы, и в следующий момент раздался гудок. —Что ж, куда мы теперь? — спросила Эми, её голос звучал устало. —Это письмо Пинлера предназначалось для меня, но давай я прочитаю его вслух. Или хочешь ты?— он протянул ей запечатанный конверт. Девушка взяла письмо и, не разрывая положила в карман, сказала: —Покажи мне его тело. Савекс колебался, его взгляд был полон сожаления. —С этим есть проблемы... Его тело находится на нашей базе, куда даже родным нежелательно появляться... —С этим есть проблемы...— повторил он, словно для себя. —Пока я побуду с тобой до рассвета, а потом за нами приедут. Наше руководство подготовит все оформления и позаботится обо всём. Поешь, присядь. Кофе с десертом уже принесли. Эми уже не знала, что говорить. Пройдя к столу, где её ожидала еда, она просто молча смотрела в окно. За стеклом мерцали фонари, освещая улицы города, и в домах горел свет, напоминая о жизни, которая продолжалась несмотря на всё. Эми сидела, утонув в раздумьях, её мысли были далеко отсюда. Официантки, с которыми она была знакома не понаслышке, окружали её, но не решались потревожить её молчание. Ночь пролетела незаметно, и Эми так и не покинула стол в ресторане —Луна. Когда рассвет окрасил небо в бледные тона, к ресторану подъехала машина, готовая доставить их во дворец. —Эми,— тихо позвал её Савекс. Она не откликнулась сразу, лишь когда официантка коснулась её руки, Эми словно пробудилась от глубокого сна и повернулась к Савексу. В его глазах отражалась пустота её взгляда, словно он видел сквозь неё саму тьму ночи. —Машина приехала, — повторил он, его голос был едва слышен. Она медленно поднялась, где каждое движение стоило ей невероятных усилий, и направилась к выходу, там её уже ждала машина. Савекс последовал за ней, а официантка, стоявшая рядом, обеспокоенно спросила: —Господин Савекс, вам нужна помощь? Савекс отказал ложа руку на её плечо и в знак благодарности и ответил: —Спасибо, остальное — на вас. Как только Эми вышла из ресторана, персонал, собравшийся вместе, начал подготовку к новому рабочему дню. На парковке стоял бронированный седан, окружённый несколькими машинами охраны. Это зрелище не вызвало у Эми никаких эмоций; она, казалось, была поглощена своими мыслями и безразличием к окружающему. Она медленно направилась к автомобилю, её шаги были механическими и отрешёнными. Когда машина тронулась с места и направилась к дворцу, Савекс, сидевший рядом, нарушил молчание: —Ты ведь не будешь с собой ничего делать? — его голос был наполнен беспокойством. Эми повернулась к нему, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то, напоминающее старую себя: —Я не могу лишить жизни ещё не рожденную душу... Слова легли тяжёлым грузом в воздухе, и оставшуюся часть пути они продолжали ехать в молчании, каждый погружённый в свои раздумья. Как только первые лучи солнца коснулись земли, персонал ресторана собрался вместе, чтобы навести порядок после бессонной ночи. Они начали принимать посетителей, каждый из которых был невольным свидетелем тихой трагедии, разыгравшейся здесь всего несколько мгновений назад. Савекс и Эми, чьи сердца были переполнены горечью утраты, уехали к месту, которое они считали последним пристанищем. Место, предполагаемое могилой, было скрыто от посторонних глаз, где они могли без помех проститься и отдать дань уважения. После нескольких смен машины и одежды, а также принятия необходимых мер предосторожности, они подъехали ко дворцу. На въезде их встретила группа людей в черных костюмах. Переступив порог дворца, Савекс сразу почувствовал, что атмосфера здесь совсем иная. Великолепие и богатство окружающего интерьера резко контрастировали с тяжестью задачи, стоящей перед ним. Бросив взгляд на Эми, он заметил, что она будто находилась в другом мире. По дороге сюда девушка увидела множество собак и других животных — тех самых, о которых ей столько рассказывал и показывал фотографии её любимый. Он всегда говорил, что это часть его работы, но никогда не привозил её сюда лично. — Добро пожаловать, — раздался голос из-за кустов. Там стояла фигура Рубина, одетого в тяжёлую шёлковую одежду, усыпанную жемчугом и рубинами. — Я слышал о твоём прибытии и о том, что ты несёшь с собой нечто ценное, — продолжил он, оценивающе взглянув на Эми. Савекс, стоявший рядом, недоумевал. После таких ужасных новостей, после того как его подруга нашла в себе силы приехать и встретиться с покойным любимым — и теперь их путь преграждает этот мальчишка? Пока Савекс размышлял, как ему поступить, Эми, казалось, вовсе не заметила Рубина. Её внимание привлекла собака, напоминавшая ей ту, что когда-то была у неё. Животное, почувствовав на себе взгляд, начало медленно приближаться. Человек, отвечающий за уход за собакой, заметно нервничал. Несмотря на хорошее воспитание питомца, в таких ситуациях всегда оставалась доля непредсказуемости. Эми опустилась на холодный мраморный пол, терпеливо ожидая, пока собака подойдёт. Вокруг жизнь шла своим чередом: кто-то косил газон, кто-то что-то строил, а кто-то тренировался в рукопашном бою. Но люди всё равно украдкой наблюдали за происходящим. Собака остановилась на расстоянии вытянутой руки и села, внимательно глядя на девушку. Никто вокруг не знал, как реагировать на это странное взаимодействие. — Пойдёшь со мной? — тихо спросила она. Собака тут же вскочила и прижалась к ней. Люди на мгновение замерли, готовые к любому исходу, но опасения оказались напрасными. Сцена, развернувшаяся перед ними, говорила о доверии и понимании. — Как ты смеешь?! — взревел Рубин. Его голос разрезал воздух, и он резко двинулся к Эми. Савекс не выдержал. Он шагнул между ними и с размаху ударил Рубина по лицу. Прислуга и охрана замерли, словно окаменев. И Рубин, и Савекс были их господами — вмешаться или встать на чью-то сторону они не имели права. Савекс сразу понял, что поддался эмоциям. Его охватило сомнение: возможно, этим он только сделал Эми больнее. Но беспокойство оказалось напрасным. Вокруг девушки и собаки словно возникла особая тишина. Они будто находились в другом мире, куда не проникали ни крики, ни чужие взгляды. Савекс грубо отвёл Рубина в сторону. Их разговор был коротким и тяжёлым. Прошло около пяти минут. Всё это время Эми сидела на полу, обнимая собаку. Наконец она поднялась. — Покажи его. Савекс молча повёл её вперёд. За ними двинулась охрана, а собака не отставала от девушки ни на шаг. Они спустились в холодное подвальное помещение замка. Там, на узкой кровати, лежало тело её любимого — Пинлера. Простыня закрывала его лицо. Эми остановилась рядом. Руки её дрожали, когда она прикоснулась к ткани. Но снять простыню она не решалась. Собака тихо гавкнула. Девушка вздрогнула и медленно открыла лицо. Увидев Пинлера, она побледнела. Руки сами потянулись к лицу, и в следующую секунду ноги подкосились. Она потеряла сознание. Охранники успели подхватить её, не дав упасть. Они бережно вынесли девушку из комнаты. Собака осталась. Она легла рядом с телом Пинлера и не отходила от него. Тем временем Эми перенесли в другую комнату. Врач и охрана остались рядом. Её уложили на тёплую мягкую кровать и стали ждать, когда она придёт в себя. В соседней комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихими шагами. Тела павших лежали рядом друг с другом — мрачное напоминание о жестокости, которая не раз приходила в этот дом. Прислуга, наёмники, друзья — смерть не различала их звания. Все они были частью сложной истории этой семьи. Каждый по-своему помогал ей расти… и каждый оказался частью её падения. Савекс стоял у порога и смотрел на тела. Его взгляд был твёрдым, но в глубине глаз скрывалась буря. Он знал: каждое принятое им решение несёт за собой чужие судьбы и жизни. Сжечь тела и забыть? Это было бы проще. Но неправильно. — Мы устроим им почести, как полагается. Даже в смерти они остаются частью нашей семьи, — раздался позади тихий, но решительный голос. Савекс обернулся. В дверях стояла слуга номерного порядка пять — доктор. Рядом с ней молча находился ещё один человек — слуга номер четыре. — Подготовь церемонию. И пусть она будет достойной, — сказал Савекс. Голос его звучал уверенно, хотя в нём чувствовалась тяжесть ответственности. Слуга номер четыре тревожно кивнул и поспешил уйти, стараясь держаться подальше от доктора. Та лишь тихо рассмеялась над его реакцией. Потом вдруг начала подпрыгивать на месте — легко, почти по-детски, словно оказалась в центре внимания на празднике. Савекс смотрел на неё с явным недоумением. — Доктор… — начал он. Она мгновенно повернулась к нему и весело улыбнулась. — Что вам угодно, господин Савекс? — Позаботься о девушке в другой комнате, — произнёс он. Доктор кивнула и, почти вприпрыжку, направилась к двери. От лица Ханны Хотя мне было плохо и мою просьбу поехать помочь отклонили, я всё равно сидела на кровати и разговаривала с персоналом и служанками. Иногда ко мне подходили люди из персонала — от номера первого до пятого. Они спрашивали о моём состоянии, рассказывали, как проходит операция, говорили о потерях, а иногда и о погибших. В моём состоянии такие новости были настоящим ударом. После одного из таких разговоров мне стало совсем плохо. Я потеряла сознание и пролежала так несколько дней, надеясь лишь на одно — что с ребятами всё будет хорошо. Когда я наконец пришла в себя, рядом стояли несколько слуг. В углу комнаты сидела доктор номер пять и была полностью поглощена каким-то занятием — разгадывала что-то на бумаге. Присмотревшись, я поняла, что это мои кроссворды. Мои собственные кроссворды, которые я когда-то составила. Какое она вообще имеет право их трогать? Ну ничего, потом я ей устрою. За лечение, конечно, спасибо, но мои кроссворды лучше не трогать. Хотя, если подумать… когда я сама в последний раз их решала? У меня ведь даже времени на них нет. Полгода назад? Или год? Ладно, прощаю. Слышишь меня? Я тебя прощаю. Пока я мысленно то ругалась, то великодушно прощала её, двое слуг помогли мне подняться и начали предлагать всё подряд: еду, лекарства, воду. Они задавали бесконечные вопросы, и от этого у меня начала болеть голова. Врачиха, которая до этого спокойно решала мои кроссворды, не сразу спохватилась — впрочем, это же была наша номер пять. Наконец она подняла глаза и я пробормотала: — Тоже мне… посмотри на неё. Ещё моей ручкой клетки заполняет. — Я тебе устрою, — подумала я. Но внезапно мне стало хуже. Сознание начало ускользать, словно тяжёлая завеса медленно опускалась на глаза. Моя ручка, мои кроссворды, слуги рядом — всё это казалось последними яркими пятнами в мире, который стремительно темнел. Усмешка на лице врачихи номер пять была последним, что я увидела, прежде чем всё погрузилось во тьму. — Она такая вкусная, — сказала докторица номер пять. Её голос прозвучал почти ласково, но в этих словах чувствовалось что-то зловещее. — Вы можете все выйти из комнаты и оставить её мне? Но слуги остались на своих местах. — Простите, но мы не позволим вам издеваться над нашей любимой Ханной. Мы знаем, что за шкафом у неё спрятаны картины по номерам, только не троньте госпожу! Ответ был твёрдым. Докторица слегка наклонила голову. — Ох, хорошо. В таком случае я зайду позже, когда спина перестанет болеть… Жаль, что вы оказались такими настырными. Может, вас уволить? С чего вдруг вы мне указываете? Её голос звучал легко и почти весело, но за этой лёгкостью скрывалась угроза. — Ой-ой, я случайно… — она вдруг отвернулась и сделала вид, будто споткнулась. Слуги вздрогнули. Но она лишь усмехнулась. — Случайно, не переживайте, мои детки… я же пошутила. Слуги переглянулись. В их взглядах смешались страх и недоумение перед её странным поведением. Когда она наконец ушла, они быстро закрыли дверь и подперли её диваном. Только после этого в комнате послышался облегчённый вздох — докторица оставила после себя лишь тишину и эхо своих странных слов. Доктор номер пять направилась к жене Пинлера, решив осмотреть Эми, которая была спутницей такого человека. Их пути редко пересекались, но совместная работа над одним делом наложила определённые обязательства. Придя в комнату, номер пять обнаружила, что девушка уже стоит на ногах и встречает её взглядом. —Вы кто? — голос Эми был тихим, но в нём чувствовалась сила. —Хм, вы тут больная? — задала вопрос номер пять , пытаясь скрыть своё любопытство. —Я первая спросила или ты больная? — настаивала Эми, шагнув вперёд. —Вы. — сказала докторица. —Вы! — ответила Эми. После этого обе замолчали, а затем, цокнув языком, начали прожигать друг друга взглядами. —Слышь, ты! Вышла отсюда, — в голосе Эми прозвучала угроза. —Ну как бы, я тут живу, — парировала номер пять, чувствуя, как в комнате растёт напряжение. —Ох, ну и кто ты такая?— спросила Эми, её глаза искрились вызовом. —Слушай, не хочешь со мной работать? Ты мне нравишься, — предложила докторица, пытаясь разрядить обстановку. —А ты мне нет, — отрезала Эми чуть отходя в сторону. —Мы платим хорошие деньги, — продолжала номер пять. —У меня проблем с этим нет, — ответила Эми, но в её голосе зазвучали нотки сомнения. —Если нету значит будут. Я легко устрою девочка моя! — в голосе номера пять прозвучала уверенность. Ты была связана с одним из членов нашей семьи, и теперь вопрос времени, когда ты отправишься вслед за своим муженьком,— номер пять произнесла это медленно, с особым акцентом на каждом слове. —Ты произносишь это так вслух, что меня это выводит из себя, и я готова тебя тут же прибить, — Эми сделала шаг вперёд, её руки сжались в кулаки. —Ох, как хорошо. Может, это будет спаринг между нами? Я, если что, хорошо владею различными видами искусств, — номер пять улыбнулась, но в её улыбке не было тепла. —Это мы сейчас проверим, — Эми приняла боевую стойку, и в её глазах зажглась искра битвы. Как только она начала сокращать дистанцию, в открытую комнату вошёл господин Савекс, за ним последовали несколько прислуг. Все они были свидетелями напряжённого момента, который мог перерасти в битву докторицы и Эми. —Савекс, ты всё испортил,— с укором произнесла докторица. —Что? Я ведь даже ничего не сделал,— ответил Савекс, растерянно оглядываясь по сторонам. Докторица только посмеялась и извинилась за создавшуюся ситуацию перед Эми. —Ладно прости меня. Мне он нравился, — сказала она, взглянув на Эми. —Теперь я понимаю, какой у него был вкус и какая красивая жена... С этими словами она исчезла, оставив после себя лишь лёгкий аромат своего парфюма и вопросы, которые ещё долго будут витать в воздухе этой комнаты.