Правила игры

Всего лишь бард: Я понятия не имею, как должны жить друиды, однако всегда представлял себе что-то тихое, аскетичное. С размеренным течением быта, наполненного звериной дикостью вперемешку с медитативным, почти монашеским принятием реальности. Вместо этого Роща встречает нас шумом и суетой полевого лагеря, а с ног едва не сбивает хохочущая стайка рогатых детишек. – Беженцы из Этуреля, – комментирует их появление Анна. – Караван тифлингов попал в засаду на северном тракте, а мастер Хальсин дал им приют, чтобы прийти в себя… Мастер Хальсин. По дороге сюда я уже успел вдоволь наслушаться, насколько это уважаемый и могущественный предводитель друидов, способный решить все-все проблемы в мире. И я бы, наверно, даже обрадовался перспективе такого знакомства, если бы не уточнение, что вышеупомянутый служитель Сильвануса исчез несколько дней назад. Просто убийственная череда совпадений для персон с нашими проблемами. Вместо Хальсина за главного целителя осталась дворфийка, но и она после непродолжительных переговоров с помощью шипасто-ядовитых приспособлений призналась в своём бессилии перед личинкой. Единственная выгода, которую я сам получил от визита в Святилище – ученица верховного друида бесплатно подлечила мои ожоги на спине. Но много ли это даст, если я со дня на день обрасту щупальцами? её помощь даже не отсрочка неизбежного, а невольное продолжение агонии, в которую стремительно превращается жизнь. На фоне произошедшего становится даже любопытно, о каких планах на меня говорила предательница, прежде чем отправить в беспамятство? Я оказался в иллитидской капсуле благодаря или вопреки её решению? Вопросы, сплошные вопросы. И совсем нет времени, чтобы искать ответы. – Ладно, это ещё не конец! – пытается приободрить всех Клинок, когда мы выходим от Нетти. – Придумаем другой выход. И раз уж нас пока отсюда не гонят, предлагаю переночевать в Роще, а с утра отправиться дальше. После этих слов наш и без того разношёрстный отряд окончательно превращается в сборище одиночек – спутники разбредаются по углам кто куда, и только магичка со своей зеленокожей приятельницей всё ещё держатся вместе. Только давняя привычка трепыхаться до последнего препятствует тому, чтобы сесть где-нибудь в уголке и беспомощно сложить лапки в ожидании неизбежного. В своих размышлениях я даже не замечаю, как оказываюсь в довольно неожиданном месте и странной компании: это похоже на полевую кухню с огромным котлом и единственным длинным столом, за которым уже сидят четверо тифлингов. Мужчина и женщина на одном его конце утешают испуганную зарёванную девчонку-подростка. С другой стороны обнаруживается пожилая особа в поварском фартуке, протягивающая миску с варевом такого вида, будто его уже кто-то ел. Но жизнь научила меня брать, если дают бесплатно, а потом уже разбираться, что дали. – Спасибо, – кулинарный шедевр похож на мои первые детские попытки готовить самостоятельно, но я утешаю себя тем, что после подгоревшей в котелке перловки без соли и специй отравиться уже не страшно. – Да ешь, не стесняйся, – поторапливает женщина. – Вижу, тебе тоже по пути досталось. – Полагаю, всё же чуть меньше, чем вам, уважаемая. Я наслышан о трагедии, постигшей Элтурель год назад – сложно проигнорировать слухи о том, что целый город свалился в ад. И примерно представляю, как там сейчас не любят всё, что напоминает жителям об Аверно, даже если это просто рога и хвосты. – Уважаемая? Ишь ты, как слова складываешь! – старуха простодушно отмахивается. – Сам-то откуда будешь? – Из Балдура, – я всё-таки отправляю в рот пару ложек каши, оказавшейся не такой уж и мерзкой. – А мы вот как раз туда, на свой страх и риск, – женщина теребит фартук. – Не любят нас нынче в городах, да нигде не любят, если честно. Друиды эти тоже между собой договориться не могут – один приютил, вторая выгнать пытается. Вон, девчонку с утра за шалости едва змее не скормили, изверги. Всего-то безделушку какую-то у них стащила, – собеседница понижает голос до шёпота и кивает в сторону семейной четы на том конце стола. – Одна надежда на Аннушку, только она о нас и печётся. Значит, эльфийка здесь в роли всеобщей спасительницы? Тогда её самоотверженная попытка нам помочь выглядит чуть менее подозрительно, но все ещё безрассудно – приводить домой толпу незнакомцев, ничего о них не зная? Благородство, граничащее с глупостью. Пока я занят кашей, решаюсь рассмотреть маленькую рогулю в родительских объятиях. Тонкая, длинноногая, с упрямо поджатыми губами и наверняка ловкими пальцами, если верить рассказу. Какая-то друидка захотела скормить талант змее, вместо того, чтобы найти ему применение? Недальновидно. Дети – это инвестиции, даже чужие. Особенно чужие. Поболтав со словоохотливой женщиной ещё немного, я узнаю, где можно бесплатно раздобыть одежду – мертвецам-беженцам она уже без надобности. Самое ценное из имущества убитых разобрали их же сородичи, но кое-какие вещи сложили в ящики и выставили для общего доступа. Среди вороха барахла удаётся найти пару целых, просто грязных рубашек и ветхую сумку. Пока что складывать туда мне нечего, но надеюсь, это временно. Осталось только выпросить у своей новой щедрой знакомой мыло и узнать, где тут выход к воде. *** Ближайший участок пологого берега оказывается занят здоровенным бурым медведем, лениво болтающим лапой на мелководье в попытке поймать рыбу. Умом я понимаю, что передо мной либо друид в дикой форме, либо один из прирученных зверей, но всё равно предпочитаю поискать другое место без нервирующего соседства. Однако прибрежная дорожка упрямо ведёт вдоль обрыва, забирая выше и выше. Я уже думаю плюнуть на всё, вернуться и подождать, пока хищник наплещется, только лес неожиданно приносит звуки, которых не должно в нём быть. Мягкий перебор струн, почти неразличимый за шумом листвы и птичьим щебетом. Мелодия звучит немного рвано, с паузами и сбоями, как будто её автор и сам не может определиться, что он хочет сыграть. Это интригует и заставляет свернуть с тропинки, разом позабыв прежние планы. Немного поблуждав по скалистому бездорожью, я наконец выхожу на небольшой плоский утес, нынче превращённый в довольно уютный уголок для одинокой девушки-тифлинга. Россыпь подушек, цветастое лоскутное одеяло, оплавленные свечи, корзинка с посудой и фруктами – всё указывает на то, что незнакомка давно уже обустроила это местечко и привыкла проводить здесь много времени. Вот и сейчас она сидит, подобрав под себя босые ноги, и терзает лютню. – Не заставляй себя, если не получается, – пару минут послушав их с инструментом обоюдные мучения, я решаюсь выйти из тени деревьев. Девушка вздрагивает, резко оборвав мелодию, в золотистых глазах мелькает испуг. – Спокойней, я тебя не съем! – я даже не подхожу слишком близко, чтобы не нервировать. – Но если музыка не идёт сама – оставь её на какое-то время. Отвлекись, наберись новых впечатлений, иначе рискуешь так и застрять в трёх нотах. – Я, кажется, не просила советов, – едко отвечает тифля. Довольно красивая, надо признать: с голубоватой кожей и длинными волосами, крашеными в сиреневый цвет. Сценический образ или просто любовь ко всему яркому? – А я просто искал удобное место для стирки. Но похоже, нам обоим сегодня не суждено обрести желаемое, потому что на единственном пологом клочке берега рыбачит медведь, а я здесь и уже раздаю советы, – смягчаю взгляд, выдавая одну из самых дружелюбных улыбок. – Я Амбер. – Альфира, – девушка кладёт лютню на колени. – Ты тоже бард? – Да, хотя сейчас по мне и не скажешь, – представляю, как я вообще выгляжу со стороны в своих обносках – небритый разбойник с большой дороги, а не утончённый любимец публики. – Позволишь? Альфира кивает, разрешив сесть рядом и взять в руки её лютню. Не думал, что могу соскучиться по музыке настолько, чтобы согласиться играть на чуждом мне инструменте, однако пальцы охотно выдают пару простеньких тем. – Давно у тебя эта лютня? Струны как будто жестковаты для девушки, – на нежных руках Альфиры я и правда замечаю пару мозолей. – Смотря какая девушка, – она коротко улыбается, но улыбка тут же превращается в болезненную гримасу. – Это инструмент моей наставницы – она погибла по дороге из Элтуреля. Я хотела написать балладу… для нее и про нее, и мне почему-то кажется важным сыграть эту мелодию на лютне Лихейлы. Однако мы с ней… не совсем в гармонии, ты сам слышишь. Тифля забирает у меня инструмент, ласково проводит ладонью по грифу. – Дай себе время, Альфира. Ты ещё жива, и сейчас тебе самой остро нужна помощь, а мертвые умеют ждать, – я позволяю себе на мгновение накрыть её кисть своей. Коротко и ободряюще, чтобы не выглядеть навязчивым. – Мелодия для Лихейлы сложится, когда ты перестанешь так отчаянно желать последовать за ней. По крайней мере, ты цела и здорова, милая рогуля. И в голове не копошится отвратительный головастик, превращая тебя в бомбу с зажжённым фитилем. Уже одно только это достойно того, чтобы смотреть в будущее чуть веселее. – Ты прав, наверное, – она тяжело вздыхает, но всё-таки откладывает лютню в сторону. – А ты сам?.. – Скрипка, – я без труда понимаю незавершённый вопрос. – Сыграл бы тебе что-нибудь весёлое, но от моей спутницы остались лишь щепки после встречи с разбойниками. Вернее, с одним конкретным говнюком, но зачем перегружать и без того расстроенную девочку такими деталями? – Сочувствую. Я улыбаюсь снова, но она этого не видит – неожиданный порыв ветра скидывает мне волосы на лицо. По крайней мере, это смешит Альфиру. – На, держи, – девушка снимает с запястья и протягивает кожаный шнурок с парочкой узелков и бусин. – Благодарю, леди. Теперь я наконец могу улыбнуться открыто, а надоедливые пряди собрать петлей на затылке. Уже ради одного только этого стоило забраться в уединённый уголок… становящийся всё менее уединённым с каждой минутой! Сначала я слышу перестук маленьких ножек по камню и думаю, что сюда забрёл кто-то из рогатых детишек. Только реальность оказывается гораздо более беспощадной. На повороте утёса стоит самая маленькая спутница и самая большая стерва нашего вынужденного отряда, где-то уже потерявшая гитку. 120 сантиметров терпения: Можно ли было позволить себе наивную надежду, что с нашей мозговой проблемой справится первый попавшийся лекарь? Мне очень хотелось верить, что да. Жизнь сказала “иди к дьяволу”, но я не настолько отчаялась. Хотя он, несомненно, был бы очень рад визиту. Местная целительница, впрочем, попыталась решить нашу проблему. Слишком радикально, на мой вкус, хотя и по-своему милосердно. Если бы я хотела умереть – сама бы тоже предпочла яд. Наверное. Никогда даже гипотетически не задумывалась об этом. И всё ещё утешаю себя мыслью, что выход найдётся. По крайней мере, после консультации Анна отправляет меня к здешнему торговцу, набросав для того короткую записку и пообещав, что какой-нибудь одеждой и простыми сапогами он меня обеспечит. Бесплатно, потому что Сильванус учит не отворачиваться от остро нуждающихся, если они и сами прилагают усилия, чтобы себе помочь. Довольно разумное божество, надо признать. Роща с их следованием сильваническим догматам оказалась гостеприимной не только для нашей скромной компании – здесь приютили элтурельских беженцев, которых изрядно потрепали по пути. По словам друидов, на дорогах участились нападения гоблинов, гноллов и ещё чёрт знает кого, и это совершенно не свойственно данной местности. Более того, в засадах прослеживалась нетипичная для самих тварюшек организованность и структурность. Конечно же, на поиски причин этой аномалии отправился именно верховный друид. И пропал. Единственный, кто так удачно изучал иллитидских паразитов и мог бы, по утверждению Нетти, реально нам помочь. Ладно, в сожаления не оденешься, а именно это сейчас нужнее всего. Значит, придётся искать того самого хозяйственника Рощи Аррона, в чём Лаэзель неожиданно решает составить мне компанию. Не знаю, что сыграло большую роль: то, что она выделила меня как полезного союзника, или собственная неуверенность воительницы в чужеродном для нее мире. А может, я просто отношусь к ней наиболее дружелюбно, несмотря на утренний инцидент. С Шэдоухарт они друг друга как-то сразу невзлюбили, остальные держатся… на почтительном расстоянии. Мне же гитка интересна. На пути к этому поселению я даже надеялась с ней немного пообщаться, но Анна решила поиграть в экскурсовода и воспеть хвалу своему наставнику. Сложно сказать, чего в её речи было больше – когда рыжечка начала повторяться, я перестала слушать. Бредя по Роще и оглядываясь по сторонам, Лаэзель выдаёт совершенно потрясающее в своей непосредственности предложение самоличного милосердного убийства для засевших здесь беженцев. Эх, зелёная лапушка, что-то двадцать минут назад ты совсем без энтузиазма смотрела на идею лёгкой смерти без борьбы. Охотно взяла яд, предложенный Нетти “на всякий случай”, но травить себя заранее почему-то не позволила. Тифли тоже шевелят лапками (а ещё хвостами и даже немного рогами) в попытках выжить, что должно бы вызывать у воительницы уважение. Аррон оказывается деловитым халфлингом и моментально проникается всем ужасом моей ситуации. В его запасах есть достаточно приличная одежда, в том числе и небольших размеров… всё равно висящая на мне мешком. – Извини, в Изумрудной Роще давно не было детей, – с лёгкой издёвкой комментирует свой ассортимент завхоз. Эй, дядечка, ты-то куда! Хотя я дьявольски хорошо осознаю, что мелкая даже по нашим меркам, низкие шутки в адрес своих же – новая грань снобизма. Но ты меня бесплатно одеваешь, так что своё мнение я оставлю при себе, выдав только: – Зато как приятно посмотреть хоть на кого-нибудь свысока, не так ли? Впрочем, подобрать приличные штаны (пусть их и пришлось подкатывать) и пару рубашек удаётся, и жить становится намного комфортнее, чем в импровизированном платье из геройской одежды. С сапогами сложнее – наиболее подходящие всё равно болтаются, но с этой проблемой Аррон посоветовал обратиться к местному кузнецу. Тот работает не только с металлом, но и кожей, продавая в дополнение к оружию разнообразные наручи, перчатки, ножны. Так что и мне может помочь. Найти его будет просто – достаточно идти на звук мерно стучащего молота. Однако по пути Лаэзель, с живым любопытством вертящая головой, почти налетает на слоняющегося по двору тифлинга – и тот замирает в животном ужасе, выдав очень интересную фразу: – О боги, ещё одна! Вы даже в Рощу проникли! Женщина резко останавливается. Слова про других гитов явно её интригуют, а вот мне сейчас важнее решить проблему минимальной экипировки, поэтому я прошу союзницу найти меня после светской беседы. *** Меня встречает молодой тифлинг в широком кожаном фартуке и с добродушной улыбкой, которую он демонстрирует сразу после приветствия. Мне повезло подойти как раз к перерыву в стучании инструментами, и я очень надеюсь, что не израсходовала всю отсыпанную на сегодня удачу. – По делу или просто познакомиться? Я Даммон, не видел тебя тут раньше. – По делу, но не оружейному. Мне бы подогнать обувь, – я кратко объясняю свою проблему, а потом перехожу к главному. – Только вот мне пока совершенно нечем расплатиться. – Знаешь, после Элтуреля на многие вещи смотришь иначе, в том числе на помощь другим и цену разных услуг, – задумчиво отвечает кузнец. – Давай так: ты расскажешь мне, как оказалась посреди пустошей без сапог – и договоримся, что мы в расчёте. Садись пока, – он кивает на табуретку вдали от горна, снимает мерки с ноги и начинает работать. Я стараюсь перевести кошмар последней пары дней в форму лёгкой байки – приплыла по делам в Балдур, поймала не совсем попутный наутилоид, попросила высадить, но капитан был настолько небрежен с штурвалом, что вместо плавного приземления уронил корабль со всеми пассажирами где-то здесь, в окрестностях этой рощи. – И оцени наглость, несмотря на явную ошибку с направлением, мозгоеды не постеснялись взять плату в виде вообще всего, что было при мне! И на мне, – пока я рассказываю, взгляд упорно останавливается на горне, цепляющем какой-то неправильностью. – Слушай, Даммон, я слабо разбираюсь в этом и точно не сомневаюсь в твоей компетентности, но разве огонь не должен быть… ну, жарче? Тифлинг тяжело вздыхает: – Должен, ты права. Но жечь слишком много дерева я не могу себе позволить. Друиды и так недовольны нашим присутствием. Хальсин, который и помог мне обустроить тут кузницу, ушёл с группой приключенцев несколько дней назад, а остальные куда менее дружелюбны. Поэтому я стараюсь не накалять обстановку и работаю с наименее капризными изделиями. – Хочешь, я организую тебе магический огонь? – вопрос срывается с языка раньше, чем я успеваю сообразить, что прямо сейчас не уверена в своих способностях и силах. Впрочем, напитать готовый контур не так сложно, а чтобы его нарисовать, нужны только мозги. Иронично, что именно с ними мозгоедская личинка проблем пока не добавила. – Звучит как очень щедрое предложение. Что для этого нужно? – Даммон реагирует весьма оптимистично, и тут я могу его прекрасно понять: сама уже ощутила, как тяжело дышится с внешними ограничениями для любимого дела. – Для начала достаточно будет уголька для рисования. Получив запрошенное, я начинаю с азартом чертить символы прямо на каменной площадке возле горна. По-хорошему это, конечно же, нужно делать несмываемой краской, по всей площади и вообще на этапе строительства, но в походных условиях сойдёт. Когда с подготовкой покончено, я, стараясь не выдать волнения и неуверенности, протягиваю руку… и магия послушно протекает через пальцы, границы узора начинают светиться, а довольно слабый до этого огонь становится ярче, стабильнее и жарче, вызывая желание отодвинуться. Кузнец восхищённо присвистывает: – Теперь можно будет по-настоящему поработать. Спасибо. Как мне тебя отблагодарить? – Ммм… сапоги? – я киваю на недоделанную обувь. – И сразу оговорюсь: это временная штука, максимум на пару дней, потом нужно будет подпитывать заново. Ну или пока случайно не сотрёшь какую-нибудь линию из рисунка – уголь не слишком стойкий. – Это всё равно лучше, чем то, что было. А за подгонку ты уже расплатилась, мы же договорились на интересную историю. О, точно, про это я уже успеваю забыть. Потеря деловой хватки – тревожный симптом приближающегося цереморфоза? Стоп, нет, рано паниковать. Даже я имею право на неидеальную память. Играть в благотворительность я в любом случае не собираюсь, поэтому прикидываю, что полезного может мне принести такая сделка: – Тогда мне бы прочную сумку. И какие-нибудь письменные принадлежности и пергаменты, тетрадь, блокнот – что угодно. Если паразит будет влиять на память, нужно успеть восстановить хотя бы самые полезные заклинания. А ещё, раз уж получилось с горном, может, на зачаровании оружия удастся заработать? Всё равно нужно как-то добираться до ближайшего города после того, как нас вылечат. И на что-то жить. – И не одолжишь пару кинжалов на опыты? Я их верну, вероятно даже в усовершенствованном виде. Вдохновлённый улучшением рабочих условий Даммон обещает обеспечить меня всем, что найдётся в запасах, и через десять минут я покидаю его уже в приличном виде, экипированная и вооружённая. Я, конечно, не о болтающихся на дне добротной кожаной сумки тыкалках. Несколько перьев, пузырёк с чернилами, с десяток разрозненных листов и два блокнота – настоящее богатство посреди этого дикого края, которое я сумею обратить на пользу. *** Моя магическая активность в кузнице явно привлекает внимание. Я едва успеваю спуститься с каменной площадки, на которой обосновался Даммон, как подскочившая незнакомая рогуля хватает меня за руку (надо признать, достаточно аккуратно, чтобы сразу не получить), и сбивчиво спрашивает: – Ты же маг, да? Настоящий маг? – Ну… Есть такое. Что случилось? Девушка тянет меня за собой к компании ещё двоих тифлингов, один из которых одет в слегка потрёпанную, но узнаваемую мантию, и то ли велит, то ли просит: – Ну хоть ты скажи ему! Тебя он послушает! Выясняется, что это сестра и два брата, один из которых подбивает остальных сбежать налегке, не дожидаясь остального каравана, добраться до Врат Балдура и начать там новую жизнь. К тому же этот гений оказывается ещё и волшебником. Начинающим, но уже невероятно пафосным, как будто из чернопосошьих снобов с золотой ложкой в заднице, а не тифлинг-беженец, едва освоивший хроматический шар. И он готов к опасному пути, конечно же. Втроём и без боевого опыта эта семейка имеет все шансы лишиться голов ещё в первые пару дней пути. О чём я и не стесняюсь напомнить. А потом уточняю, что мозги – важнейший атрибут для полноценного мага. И если им негде будет храниться – продолжение обучения ему уже не светит. Эти аргументы доходят до парнишки лучше, чем эмоциональные выводы его сестры, хотя она говорила практически то же самое. Но это уже их дело. *** Я опасалась, что Лаэзель придётся теперь искать по всему поселению, но женщина караулит меня недалеко от кузницы, нарезая круги. Почти как сегодня утром, пока Уилл занимался бесполезнейшим, по её мнению, приготовлением завтрака, только более нервно. – Ты решила свои проблемы? – заметив меня, она моментально останавливается и переключается в режим допроса. её прямота и отсутствие многослойных светских ужимок перед переходом к делу умиляют и радуют. – И даже больше, чем рассчитывала. А как твоё знакомство с рогатиком? Убедила его, что ваша раса на самом деле белая и пушистая… хм, ну, хоть и зелёная? Или оставила прозябать в невежественности и тонуть в иллюзиях? – Этот червяк оказался способен обучаться. Хотя и не сразу – чтобы он встал на колени и правильно поприветствовал воительницу, мне понадобилось командовать дважды. Но он принёс пользу, рассказав о встрече с моими соплеменниками. К западу отсюда, на дороге к горному перевалу. – Это… хорошо? – на всякий случай уточняю я. – Другие гиты где-то рядом. В этой части вашего мира должны быть ясли, там мы сможем получить исцеление. Нет смысла задерживаться здесь, мы просто теряем время! Идём со мной, источник з’зиш, без балласта мы доберёмся быстрее! – в жёлтых глазах разгорается фанатичный огонь. Последнюю фразу она произносит уже сама опустившись на колени и схватив меня за плечи. Кажется, женщина действительно готова прямо сейчас бросать всё и бежать сломя голову к этому неведомому горному перевалу. – Лиз. Лапушка, – я терпеливо, словно ребёнку, начинаю объяснять своё нежелание срываться с места. – Ты сама слышала Анну: в этих лесах сейчас на каждом шагу разбойники и гоблины, словить шальную стрелу из засады куда проще, чем приветствие, а ещё мы не знаем дороги. Давай всё же дадим шанс этому их Хальсину? Может, он вернётся вот сегодня-завтра, а мы уже здесь. – Ц-ква! Когда из нас полезут фиолетовые щупальца, ты ещё пожалеешь об этом решении. А я – что позволила уговорить себя остаться. Но будь по-твоему. Я выслушаю, что нам предложит друид, но если он окажется таким же неудачником, как остальные – я отправлюсь искать своих сразу же. С тобой или без тебя. А пока мне нужно держать себя в форме – я видела здесь тренировочную площадку. – Постарайся не перепутать манекен с кем-нибудь из обитателей рощи, – даю я напутствие удаляющейся спине. Гитка только раздражённо дёргает ушами. Ну, я предполагаю, что это можно так интерпретировать. Знакомство с их языком и культурой проходит наглядно, но довольно медленно. Впрочем, мне тоже есть чем заняться. И желательно для этого найти хоть сколько-то уединённое место. Эксперименты с оружием могут принести абсолютно любые результаты, а разочаровываться в попытках зачарования лучше без свидетелей. Я возвращаюсь к площадке, которую можно назвать центром этого поселения, прохожу мимо местного священного идола, поднимаюсь по лестнице. Обстановка вокруг резко теряет обжитость, а невдалеке слышится размеренный плеск. Скорее всего, река – естественная граница рощи с одной из сторон. Если я найду выход к берегу, звуки от воды смогут заглушить ругань в случае неудачи. На развилке слева слышится очень тихое, мелодичное пение. Я люблю музыку, но не сегодня, поэтому продолжаю путь, поднимаясь по тропинке. И уже выходя на площадку, которой завершалась дорога, слышу чьи-то голоса. Плакали мои планы на одиночество, только если с этого утёса нет спасительного пути вниз к берегу. Всего лишь бард: – Заблудилась, искорка? Если ищешь воду, чтобы потушить Лаэзель за какую-нибудь невинную шутку, то её здесь нет. Да, я чертовски не рад встретить в этом тихом местечке воплощение хаоса, хотя Катриона отвечает на удивление миролюбиво: – Я надеялась на безлюдный уголок. Постигаю учение друидов: единение с природой, все дела. Помогает обрести внутреннее равновесие и спокойствие, знаешь ли. Но пока не везёт. – Вообще-то неподалёку есть тихая заводь с пологим берегом и без медведей. И даже без людей, если это так важно, – Альфира любезно указывает направление. – Нужно идти вниз вон по той тропинке. Похоже, что я не дошёл до своей цели совсем немного, и если хочу сделать это сегодня, стоит поторопиться – солнце уже клонится к закату. Чего я точно не хочу – это менять общество очаровательной тифли на компанию кудрявого недоразумения, однако избегать магичку было бы малодушием. Похоже, что нам предстоит ещё какое-то время путешествовать вместе. – Если Катриона тоже захочет искупаться, то одного человека потерпеть всё-таки придётся. Но со своей стороны я обещаю молчать и внимательно смотреть под ноги. – Сможешь выполнить такое обещание – я тебе даже воды недеструктивно подогрею. Особенно если ты после этого быстро свалишь. – До встречи, Альфира, – я встаю и отвешиваю ей театральный поклон, сняв несуществующую шляпу. – Уверен, скоро музыка вернётся к тебе. Несмотря на свои размеры, моя невольная спутница оказывается на удивление деятельной. Я бы даже сказал невротично деятельной: она успевает оглядываться, на ходу копошиться в сумке – где только взяла такую хорошую? – и рвать торчащие между камнями стебельки трав. К счастью для нее же, магичка не пытается командовать и диктовать свои порядки – просто с настойчивостью осадного орудия прёт вперёд. Уверен, ей даже безразлично, следую ли я за ней, да и какая польза может быть от “изнеженного городского жителя, не привыкшего к тяжести меча”? Я ведь почти не обманул её и прочих спутников – мечи и арбалеты никогда не были моим профилем, хотя теперь придётся вспоминать, как орудовать и ими. Ровная гладь заводи выглядит спокойной, почти зеркальной, разительно отличаясь от бурного течения Чионтара. Я радуюсь, что солнце уже наполовину скрылось за горизонтом – вода на закате кажется особенно тёплой на контрасте с остывающим вечерним воздухом. Удивительно, что Альфира предпочитает свой утёс этому месту, тут действительно живописно. Вот только подозрительно тихо. И дело вовсе не в том, что я сдержал слово и промолчал всю дорогу. Пока мы шли сюда, лес вокруг звучал щебетанием птиц, но стоило только спуститься на берег, как все они разом притихли. А ещё запах, тоже странный. Так обычно пахнет выпотрошенное животное, успевшее пару часиков проваляться на солнце. – Ты чувствуешь эту вонь? – если прямо в воде кто-то сдох, то мои планы на стирку опять откладываются. А если этот кто-то ещё и убит, то может статься, что нам скоро придётся совсем не героически драпать отсюда. Магичка в ответ только кивает и замедляет шаг, начиная ступать легко и осторожно, почти бесшумно. Узкую полосу каменистого пляжа окружают валуны покрупнее, некоторые даже с получеловеческий рост, и сюрприз может поджидать за любым из них. Неподвижное тельце тифлингского ребёнка мы с Катрионой видим одновременно: мальчишка лежит на спине у самой кромки воды, раскинув в стороны тонкие руки, его лицо и внутренности обглоданы до костей, а потроха разбросаны по гальке. – Вот же дерьмо… По коже пробегают мурашки, но не потому что я шокирован зрелищем – от осознания, что хищник ещё может быть где-то рядом. А у меня из оружия только расфокусированный ржавый арбалет, который абсолютно рефлекторно ложится в руку. В пальцах Катрионы начинают подрагивать искорки, хотя в отличие от меня женщина не замирает, а хочет подойти ближе. – С ума сошла?! Нужно уходить отсюда! – шиплю я в деловито удаляющуюся спину. – Что, мирный житель, никогда не видел трупы? – голос, полный ехидства. – Или боишься медведей? О, искорка, теперь я уже хочу, чтобы это оказались просто медведи. Однако разбросанные на песке длинные, острые даже на вид перья, не позволяют поверить в такую удобную иллюзию. Катриона тоже их замечает, наклоняется, чтобы подобрать одно и повертеть в пальцах. Я не вижу её лица, но почти физически ощущаю, как она напряглась, сделав для себя какие-то выводы. – Уходим, – предельно серьёзно, уже без всякой игривости сообщает магичка, едва ли не бегом направляясь обратно к тропинке наверх. И я бы с радостью последовал её примеру, если бы не Песня. Я словно налетаю на невидимую стену, зарывшись пятками в гальку, когда слышу невыносимо прекрасные звуки. Голова разом пустеет: становится совершенно неважно, что в ней поселился паразит, что судьба занесла меня за многие мили от дома, что каждый день может стать последним – всё теряет значимость перед этим голосом. Печальным, манящим, таинственным, дразнящим своей недостижимостью. К его источнику хочется не просто идти – бежать, чтобы в итоге и вовсе упасть на колени. Кажется, Катриона что-то мне кричит – наверняка нелицеприятное – но её речь тонет в мелодии, рождённой из чистого, неосквернённого волшебства, в отличие от дешёвых фокусов самой магички. Плевать. Я иду на звук, почему-то спотыкаясь с каждым новым шагом, но если идти станет невозможно, я готов ползти навстречу… Навстречу чему, я осознаю совершенно внезапно – когда тварь передо мной абсолютно немелодично вопит и начинает хлопать крыльями, пытаясь сбить с них пламя. Только тогда я понимаю, что стою на отмели, по бёдра в воде, а на скальном выступе чуть дальше борется с огнём здоровенная пародия одновременно на женщину и птицу. – Стреляй! – кричит с берега магичка, и это помогает сбросить последние остатки оцепенения. Тетиву я взвёл ещё в момент, когда увидел труп, и даже умудрился не выронить болт, пока шагал, зачарованный магией чудовища. Вскинуть арбалет и выстрелить стало делом секунды, а расстояние было таким, что не промахнулся бы даже слепой. Снаряд входит твари под грудь, она болезненно взвизгивает и перемещается на другой камень, в полёте задев меня бритвенно острым крылом. Неглубоко и несильно, однако я всё равно теряю равновесие и падаю в воду, а пока барахтаюсь, стараясь не выронить арбалет, замечаю, что же так мешало мне идти. Кости. Звериные и человеческие, отдельные фрагменты и цельные скелеты, покрытые илом и отлично маскирующиеся под камни. На некоторых телах даже остались доспехи, а из песка торчат рукояти мечей и обломки копий. Теперь-то я понимаю, почему Альфира назвала местечко тихим! Тифле чертовски повезло не пересечься с хозяйкой этого пиршественного стола, в который гарпия превратила берег. Сама крылатая женщина пытается запеть снова, но буквально задыхается сгустком пламени, прилетевшим ей в лицо. Тогда-то она окончательно определяется с выбором противника и кидается на Катриону, выпустив когти сразу на всех конечностях. Магичка уворачивается раз, другой, успевает снова огрызнуться огоньком, но её всё же роняют на камни, а у меня не остаётся выбора. Арбалет кривой сам по себе, взводить его долго, да и собственным рукам я доверяю намного больше… Я не чёртов паладин и не умею сражаться с монстрами. Если мне вообще пришлось вступить в открытую драку, значит, я сработал непрофессионально. Пускай маска горожанина сейчас затрещит по швам, только победа над гарпией – вопрос не бравады, а жизни и смерти. И лично я не хочу сохранить удобный образ ценой собственных костей, разбросанных на этом берегу рядом с останками прочих неудачников. Поднятый со дна меч ржавый, скользкий, но к счастью, достаточно короткий для броска. Секунда на оценку баланса, замах, пара секунд полёта – и вот лезвие с противным чавканьем вонзается в чудовище, силой инерции скидывая уже изрядно опалённое тело с Катрионы. Магичка тут же перекатывается и отползает подальше от судорожно дёргающихся в предсмертных конвульсиях крыльев. Поцарапана, но жить будет. – У тебя весьма специфический вкус на женщин, – отдышавшись, заявляет она. – Но спасибо, мирный горожанин, не державший в руках оружия, это было… метко и своевременно. Что поделать, реакция на мой выпад вполне ожидаемая. Но это не значит, что я стану вываливать перед магичкой вообще все карты из рукавов. – Просто повезло, – стараюсь выглядеть растерянным и ошеломлённым, что почти несложно после моего экстремального купания. – С тем же успехом я мог попасть в нее рукоятью. Или в тебя… Проклятье! Тканевая сумка с одеждой и бруском мыла насквозь промокли, и, кажется, стирка началась независимо от моего желания. В иных обстоятельствах я бы не побрезговал найти участок берега почище и привести вещи в порядок, но обычный бард должен мечтать поскорее убраться отсюда. Тем более нет никаких гарантий, что гарпия жила тут одна. Пока я вылезаю из воды, Катриона успевает подобрать парочку перьев, и снять с шеи женщины-птицы какую-то безделушку. К моменту возвращения в тот закуток, что нам выделили для ночёвки, солнце окончательно скрывается за горизонтом, но в свете костра всё равно отлично видно, как нас потрепало. – Святые небеса, что произошло? – спрашивает готовящий ужин Уильям. – Не смогли удовлетворить требовательную женщину. Даже вдвоём, – бурчу я, усаживаясь к костру и с наслаждением впитывая исходящее от него тепло. Купание в одежде не прибавило хорошего настроения, а крылатая тварь вдобавок порвала на мне новую рубашку. – Говори за себя, лапушка, лично я была достаточно горячей. Мы с магичкой смотрим друг на друга и почти одновременно фыркаем. Лапушка? Слово царапнуло слух ещё когда впервые было адресовано Лаэзель, а примерить его на себя оказывается и вовсе неожиданно. Но в остальном как скажешь, искорка, я вовсе не против отдать тебе все лавры. – У воды неподалёку поселилась гарпия, причём давно, судя по количеству костей на берегу, – начинаю рассказывать уже более внятно. – Мы встретили только одну, и Катриона с ней разобралась, но нет никаких гарантий, что у монстра не осталось голодных сестричек. Знал бы заранее – позвал бы с собой Клинка Фронтира. – На рассвете я схожу и проверю – Клинок не уклоняется от вызова! – с поварёшкой вместо меча это звучит не настолько внушительно, но Уилл компенсирует недостаток эпичности грозным взглядом. – И надо предупредить тифлингов, чтобы не совались туда. Друиды наверняка знают, но они умеют жить в гармонии с различными хищниками. – А мне, похоже, не отвертеться от нового визита к Нетти, – царапина поперёк груди неприятно саднит. – В этом нет нужды, иди сюда. С такой ерундой справлюсь даже я. Вот уж чего я точно не ожидал, так это приглашения от Шэдоухарт. Остальные спутники тоже, судя по заинтересованным взглядам. – Ты не производишь впечатление лекаря, – тем не менее, я сажусь рядом с ней. – Потому что я не лекарь, просто кое-что умею, – девушка кладёт ладони мне на грудь, что-то беззвучно шепчет, закрыв глаза, и по телу расползается целительное тепло. – Тогда кто же ты, прекрасная незнакомка с глазами цвета весенней листвы? – изначально я не планировал флиртовать, но в голос сами собой прокрадываются мурчащие нотки. – Девушка, которая не ведётся на дешёвые комплименты, и только что вылечила тебя за спасибо. Ладно, намёк понятен. – Спасибо. Дневник Катрионы Райли. Зачаровано и проклято: Феноменальная удачливость полуросликов – это всё-таки стереотип или реальная общерасовая черта, подтверждённая статистикой? У меня есть свежий набор фактов для локального анализа. Я случайно попала на чудовищный корабль, где получила в глаз иллитидскую личинку. Пожалуй, самое большое невезение в жизни, уступающее (а может и нет) только проклятию в детстве. Я сейчас держу перо рукой, а не щупальцем, и завтра тоже планирую щупать на прочность окружающую полудикую местность. Это однозначно плюс. Компания таких же отчаянно выживающих подобралась… разношёрстная. И мы друг друга взаимно бесим. Это минус. Гитка утром не оценила мою горячую натуру и попыталась проделать лишнюю прорезь на шее. Видимо, в легендах про Фаэрун ей рассказывали про копилки в виде зверушек, но значительно исказили какие-то детали. А потом девочка всё же прониклась огоньком, и теперь видит во мне небесполезного союзника. Сама она и физически, и по манере общения прямая, как палка, и если будет держать меч поперёк – получится очень даже плюс во плоти. Пока ничья. Лиз вообще оказалась на удивление милой, стоило только пригрозить ей сожжением. Вечером она как будто даже с удовольствием рассказывала мне о своей культуре, методах воспитания воинов, организации этих самых яслей (пунктов для размножения на материальном плане, хотя повзрослевшие гиты обитают в основном в астрале), даже немного о своём детстве, кровавом и весёлом. И ворох вопросов её не напугал. Очень надеюсь, что в первой же совместной стычке гитка во мне не разочаруется. Магия слушается плохо. С момента падения я не выдавила из себя ничего приличнее бытовых чар, магических стрел да скромных струек огня. Придя в себя на берегу, я не могла и этого, так что перспективы рисуются не такие мрачные, но мысль о потере способности к полноценному волшебству вызывает липкий и сковывающий ужас. Почти такой же, как слово “цереморфоз”. На самом деле странно: симптомы, описываемые Лаэзель, уже должны были проявиться хотя бы минимально, но все мы чувствуем себя удивительно хорошо. Так, стоп, проклятый паразит! Он влияет всё же больше, чем мне казалось? Одна из основных задач дневника – дисциплинировать разум, выстраивая мысли чётко и аккуратно, а они скачут, как полуорк в балетной пачке (интересно, до Балдура уже докатились эти новомодные танцы на сцене, или они пока уникальны для Невера?), и я даже не сразу замечаю, что куда-то съехала. Это минус в тот мой предыдущий список, или подсчитывать всё равно бессмысленно? Зато за всю сегодняшнюю запись я ни разу не выругалась так, как было бы уместно в ситуации. Это шок ещё не отпустил? Или иллитидская личинка прогрызла какой-то отдел мозга, в котором хранились все попытки Мофиса привить мне слог леди, и они наконец достигли цели? Ладно, если уж я начала описывать нынешнюю компанию, не стоит обделять вниманием и остальных. Шэдоухарт. Скрытная настолько, что о ней написать-то почти нечего. Вечером показала таки способность к целительству, так что… жрица? Будь она друидкой – не таскала бы на себе столько стали. Она даже спала в доспехах. Паладинша бы давно зацепилась языками с Уиллом и кинулась разгребать несправедливости, которые мы можем наблюдать в этом поселении. Хотя паладины тоже бывают разными? Наверное. Уильям, Клинок Фронтира. Он представился так пафосно, что, подозреваю, прозвище себе придумал сам. Наверняка в его глазах это титул. Проблем пока не доставляет, но на долгой дистанции такие благородные герои вызывают в основном опасение. Сейчас он всё же больше полезен. Астарион. Казалось бы, очередная остроухая сволочь, взирающая на мир сверху вниз, но неестественная бледность, демонстративный отказ от еды и аномальная температура, которую я успела оценить, случайно столкнувшись с ним в лесу, наводят на некоторые мысли. Если красные глазки ещё можно объяснить тем, что маменька с дроу согрешила (да и мне ли обвинять в таком?), то остальные факторы могли бы навести на однозначный вывод. Только вот для вампирюки он спокойно ходит под солнцем. Не прячется, не сгорает и даже не вопит. Ходячая загадка. Ещё одна. Амбер. Простой мирный горожанин, который ничего тяжелее столового ножа в руках не держал, боится арбалета и вообще пацифист. А потом он пробил брошенным мечом гарпию насквозь, конечно же, совершенно случайно. И попытался натянуть обратно глуповатую улыбку. Жаль, сам момент атаки я пропустила, слишком тесно и недобровольно общаясь с некрасивой женщиной, компенсирующей это обворожительным голосом. Зато эта барышня принесла на себе амулетик со знаком, кажется, Сильвануса, который может исцелять мелкие повреждения и царапины. Карманный жрец, правда, одноразовый – после использования ему нужно зарядиться, пока не знаю, сколько. Как не выяснила и границы его применения. Я очень тщательно стараюсь держать лицо. Улыбаться, будто бы мне не страшно. Вести себя уверенно. Но даже моего искусственно подогреваемого оптимизма не хватит, чтобы отрицать: наверняка в ближайшие дни у меня ещё будут поводы исследовать применение этого амулета на практике.