Правила игры

Всего лишь бард: До сегодняшнего дня я мучился вопросом, как пара десятков закалённых выживанием в аду существ могли не справиться с кучкой гиен-переростков, однако теперь я гораздо больше озабочен тем, как не угодить под удар их когтей! Какой круг мы с вожаком этой стаи уже нарезаем между камнями? Всё, что я успеваю – это на пределе скорости отбегать подальше и отстреливаться через плечо. В боку уже колет так, будто в нём засела парочка вражеских стрел – кто вообще научил диких животных пользоваться луками?! Совсем не так я представлял себе это утро. Всё началось с того, что мы, как и планировали ранее, разделились на группы, двинувшись на разведку в разные стороны от деревни. Я был уверен, что меня снова “возьмёт под крыло” Клинок Фронтира, однако его неожиданно опередила Катриона. На справедливый вопрос, с чего вдруг такое доверие, магичка пожала плечами и сказала что-то вроде: “Уилл всё равно не распорядится твоими талантами грамотно”. Возможно, само провидение направило женщину пригласить третьего спутника, потому что в противном случае она бы осталась одна. Лаэзель очень скоро нас покинула – гитка углядела в небе чей-то силуэт и бросилась вперёд, не разбирая дороги. Мы с волшебницей честно пытались успевать за ней… где-то с минуту. Но потом вынуждены были признать, что проще догнать улепётывающего зайца в поле. Возвращаться на проторенную тропинку по скалам и бурелому мы с магичкой не стали, положившись на интуитивное чувство направления. За что и поплатились, выбравшись к тракту ровно в том месте, где поджидала засада. Не нас, к счастью, однако мы просто дивно вписались в окружающую композицию. Стая гноллов бестолково бегала вокруг крутого утёса, но любая попытка забраться наверх пресекалась летевшей в оскаленные морды огненной алхимической смесью. На дороге остались брошены несколько телег с уже убитыми волами и раскиданной по земле поклажей. Твари скакали по свежим овощам и фруктам, втаптывая продукты в грязь и вызывая у меня почти физическую боль от этого зрелища. И возможно, нам бы удалось ретироваться незамеченными, если бы сверху не раздался крик: – Эй вы, там! Помогите! Я очень надеялся, что гноллы окажутся слишком тупы, чтобы понять, кому адресовано сообщение, однако монстры синхронно заозирались. Магичка успела подпалить их огненным шаром, пока они стояли кучкой, но затем нам пришлось разбежаться в разные стороны. И если в ближайшее время я не проявлю чудеса меткости, меня просто возьмут измором. Как назло, промахиваюсь несколько раз подряд, чертыхаюсь и бегу дальше. После серии ярких вспышек Катриона не подаёт никаких признаков активности – надеюсь, она просто переводит дух где-нибудь в укрытии, а не испускает его в каких-то кустах. Зато ребята, засевшие на скале явно живы, но не спешат нам на помощь… за что с них будет спрошено отдельно. Наконец-то удача отворачивает от меня свой зад, и я всаживаю стрелу в горло последней оставшейся в живых твари. Теперь нужно пару минут отдышаться и найти магичку. Из высокой придорожной травы выглядывает только кудрявая макушка – женщина сидит, прислонившись спиной к камню и пытаясь одной рукой нашарить что-то в сумке. Вторую, прокушенную, она прижимает к животу. Неподалёку от неё валяются несколько сожжённых тел, воняющих палёной шерстью и мясом. – Ты как? – присаживаюсь рядом, чтобы не нагнетать обстановку ещё сильнее. Катрионе и так не нужно много поводов для гнева. – Приемлемо, – магичка достаёт какую-то безделушку, но понять, что она собирается с ней сделать, я не успеваю. – Ну наконец-то дружелюбные лица! – во все зубы улыбается окликнувший меня незнакомец, вызывая невыносимое желание их выбить. – У тебя явно что-то с глазами, рекомендую присмотреться ещё раз, – указываю пальцем на свою забрызганную кровью голову. – Это лицо человека, который крайне недоволен тем, что ему пришлось отбиваться от стаи монстров, пока двое других отсиживались на горе! – Вот тут уже ничего личного, друг, мы с напарником не то чтобы великие бойцы – просто скромные караванщики, угодившие в засаду, – за первым человеком с утёса действительно спускается второй. Опять караванщики? Вокруг этого места начинает складываться своя недобрая традиция. Придраться вроде бы не к чему – повозки я вижу собственными глазами – вот только одеты люди не как торговцы, вдобавок при оружии, которое точно не для устрашения висит на поясе. – Тогда у меня плохая новость: груза у вас больше нет. – Не всего, к счастью, – мужчина кивает себе за плечо, и я замечаю, что его напарник держит в руках окованный железом сундучок. – Самое ценное нам удалось сберечь, а теперь, когда дорога свободна, мы даже имеем шанс не получить по шапке за промедление в доставке. – И что же в нём такого ценного, что вы тащили за собой эту тяжесть, пока вам на пятки наступали гноллы? – оцениваю примерный вес их ноши. – А вот это, дружище, уже не дело случайных приключенцев на тракте, правда? Но не думай, что мы совсем пропащие ребята… Если честно, именно так я и думаю. – …тут недалеко есть пещера, мы её используем… как место для отдыха. Ну и храним кое-что, не без этого. Так что если вы двое прогуляетесь с нами, то можем и золота отсыпать. За сопровождение. Я оборачиваюсь к своей вынужденной напарнице: выглядит она уже пободрее. – Долго идти? – деловито спрашивает магичка. – Четверть часа, если без приключений вроде этого. Катриона согласно кивает, и я произношу за нас двоих: – Договорились. А с товаром что? – жест в сторону разбитых телег. – Ну, не в карманах же нам всё нести. Если сможем арендовать в окрестностях вола с телегой, тогда подберём то, что уцелело. “Не знаю как ты, а я намерен вернуться сюда и спасти как минимум продукты”, – повторяю попытку мысленного общения с помощью паразита, и солидарная ухмылка магички доказывает, что слова дошли до адресата. Идти оказывается и в самом деле недалеко, и к счастью, получается без новых стычек. Зато пещера замаскирована так, что без провожатого я ни за что бы не догадался о её существовании. Больше всего это похоже на перевалочный пункт контрабандистов, а присутствие ещё пятёрки таких вот “караванщиков” утверждает в мысли, что именно нелегальных торговцев мы и повстречали. Спасённый нами мужчина, представившийся Руганом, о чём-то пару минут болтает со своими и, вернувшись, протягивает нам кошель. – Чтобы ты не считал, будто Зентарим не умеют быть благодарными. Я растерянно моргаю, машинально принимая мешочек и протягивая его Катрионе. После слов Ругана мне становится искренне безразлично, сколько там и поделится ли напарница. Зентарим. Нелегальная торговая сеть, сбывающая любой товар, на который случится спрос. От свежих морепродуктов рыбацкого квартала до контрабанды из Амна или… рабов. – Эй, все в порядке? – озабоченно интересуется собеседник, оценив мою кривую ухмылку. – Конечно. Приятно было иметь с тобой дело. – Вот и славно, – подытоживает он, всем своим видом намекая, что нам пора убираться. Я же продолжаю улыбаться. Знаю, что этот тип – всего лишь мелкая рыбёшка в большом отравленном океане зентов, что он никак не причастен к тому, что со мной случилось. И всё же, глядя на него я испытываю мучительное, непреодолимое желание по миллиметру сдирать с его нахальной морды кожу. Даже жаль, что он мне ничего не сделал – не стал ни угрожать, ни разжигать конфликт. Поэтому надо просто сейчас развернуться, выйти из пещеры, и поспешить собирать продукты. Надо. Делаю два шага на выход, краем глаза успевая заметить, как зент отворачивается в сторону, подставляет открытую спину. Мой разум взрывается обжигающим фейерверком, словно Катриона запустила внутрь черепа огненный шар, и я выхватываю с пояса кинжал, чтобы уже в следующий миг полоса стали нежно слилась с незащищённым горлом такого неосторожного и доверчивого разбойника. Я убиваю его тихо, но падает он громко, и на звук оседающего на землю тела оборачиваются остальные. 120 сантиметров терпения: Утро испытывает на прочность мою веру в собственную везучесть. Сначала Лаэзель, высмотрев какую-то тень в небе, усвистела быстрее стрелы. Впрочем, это событие хоть как-то уравновешено решением пригласить к нам в мини-отряд ещё и Амбера. Он, несмотря на сопоставимый рост, тоже не имел никакого шанса догнать гитку. А потом мы наткнулись на гноллов. И стараниями подлюки-контрабандиста (но это выяснилось позже, а на тот момент он был просто подлюкой) гноллы наткнулись на нас. И пошла жара. Я, конечно, хотела испытать подобранный с гарпии амулет (пожалуй, можно называть его друидским или сильваническим), но предпочла бы для этого обойтись без слишком близкого контакта моей руки с мерзкой вонючей пастью. Да и вообще в идеале подлечить кого-то из союзников. Но работаем с тем, что имеем, и уже можно сделать вывод: довольно неприятная рана за пару минут затянулась до сносного состояния. Зелёный узор на крышке поблек и почти слился с фоном – вот он, индикатор готовности к работе. Теперь осталось проследить, когда он зарядится снова, и амулет можно будет добавлять в постоянный арсенал как изученный и предсказуемый предмет. С карманным жрецом я, конечно, погорячилась, но лучше, чем ничего. Спасённые нами люди представились очередными “мирными гражданами”, только в отличие от моего нынешнего напарника, никакой червячковой солидарности у меня вызвать не смогли. Но и желания немедленно (или даже спустя некоторое время, которое ушло, чтобы добраться до их схрона) убивать – тоже. В отличие от Амбера, который, стоило мне моргнуть, чётким выверенным движением перерезал человеку горло. Контрабандист мягко упал, а вот висящее на поясе оружие гулко брякнуло о каменный пол пещеры, которая ещё радостно усилила звук. Что, конечно, привлекло внимание остальных. И размышлять о том, что у меня появился конкурент за звание самого раздражительного участника нашего отряда выживающих, стало некогда. Прежде чем противники успевают сообразить, что произошло, в них летит фаербол – я просто не могу упустить такую возможность, пока они не разбежались. И удачливость всё же возвращается ко мне в виде двух бегающих факелов, добавляющих паники на той стороне. Остальные бросаются врассыпную, и начинается новый изматывающий бой. На их стороне знание рельефа пещеры, арбалеты и лук. На моей – скромные размеры и возможность шустро маневрировать между небольшими выступами. А уж когда стрела задевает, пусть и всего лишь глубоко оцарапав, ту же руку, что прокусил гнолл, и пропарывает рубашку, у врагов не остаётся шансов. Напарник, заваривший эту кашу, тоже довольно успешно отстреливается, и наконец каким-то мистровым чудом (хотя почему каким-то? моим в основном) мы остаёмся единственными, кто продолжает дышать. И поэтому можно немного отдышаться. И проинспектировать рану на плече – несерьёзная, но неприятных минут подарит ещё много. Рукав жаль, даже зашить нечем, если только не искать в деревне целенаправленно что-то подходящее для ремонта. Я оборачиваюсь к Амберу, который, судя по беглому осмотру, ухитрился вообще не пострадать в этой стычке: – И какого триждывыделанного и четыреждывыпоротого дьявола это было? – едко интересуюсь у него. Мужчина чуть кривится на мой вопрос, а потом выдаёт такое, что мне хочется проверить слух, вдруг я не заметила парочку оглушительных бомб от противников: – Ты что, не понимаешь? Мы нашли схрон Зентарим. Сокровищницу! Эти ребята не возят по трактам одну только тухлую капусту – если они так вцепились в свой сундук, значит, там действительно что-то уникальное. А если ты про чистоту исполнения… ну извини, у меня не такой богатый опыт в этом вопросе. – То есть когда этот сундук наши спасённые тащили вдвоём на более открытой местности, тебя он не заинтересовал, но стоило только прийти в пещеру, где охрана утроилась – сразу надо было лезть в драку? Логично. – Эй, я же тогда не знал, что груз зентаримский! Мало ли какой хлам может показаться ценным для случайных караванщиков. Свои мысли на этот счёт я решаю пока оставить при себе. Даже не потому, что цензурными там являются в основном предлоги. Хотя и это тоже. Просто это объяснение настолько трещит по швам и не вписывается в предыдущие наблюдения, что напрашивается очень, очень тревожный вывод: Амбер либо идиот, либо самоубийца. И несколько дней, проведённых в его компании, намекают, что человек всё же неглуп. Он договорился с, мать его, огром! – Ну раз уж ты рисковал нашими жизнями ради этих сокровищ – предлагаю осмотреться здесь, реквизировать полезное и поискать что-то, похожее на ключ, – я начинаю обшаривать карманы наименее повреждённого огнём трупа, напарник присоединяется к этому не самому приятному занятию. Кое-какие деньги у контрабандистов водятся, а также в одной из ниш обнаруживается довольно неплохой запас алхимического огня и бомб, но вот сам сундук вскрыть так и не удаётся. На нём стоит хитрая защита от магического взлома, и я точно не собираюсь рисковать, пытаясь её распутать. Достаточно того, что плечо напоминает о себе при каждом неосторожном движении. Интересно, что произойдёт раньше – друидский амулет снова начнёт работать, или мы встретимся вечером с Шэдоухарт? На пути обратно к повозкам, содержимое которых гноллы разметали по тракту, я пытаюсь собрать лихорадочно скачущие мысли в более-менее строгий порядок. Бард определённо не настолько безмозглый, чтобы провоцировать невыгодный и опасный бой ради каких-то мифических ценностей. Тем более здесь, в пустошах, толку от них будет куда меньше, чем от продуктов, которые мы попытаемся спасти (эта формулировка – ещё один аргумент в пользу достаточного ума попутчика, очень практичная и даже в чём-то халфлинговская). Но тогда какой в этом был смысл? Разве что только… он отчаялся настолько, что устал бороться и трепыхаться. Дни идут, признаков цереморфоза не проявляется, но и в поисках подходящего лекаря мы тоже не особо продвинулись. Если Амбер решил умереть, но не хочет или не может помочь себе сам – будет ли он снова пытаться попасть в такие вот опасные ситуации? И если да – то при чём тут я? Пульсирующая боль в руке заставляет морщиться, и сдерживать рвущиеся наружу огненные комментарии становится всё труднее. Тем более что на самом – ни царапинки. Рефлексы “мирного горожанина”, которые не перебороть усилием воли, не дают получить фатальную стрелу целенаправленно? Мои выводы всё же довольно серьёзные и радикальные, и прежде чем что-то предпринимать по этому поводу, нужно ещё немного понаблюдать. Желательно так, чтобы этот потенциальный суицидник не оказывался единственным, кто может прикрыть мне спину. И если выяснится, что бард отчаянно ищет смерти, но раз за разом терпит неудачу – думаю, я вполне смогу подарить ему эту последнюю милость. Максимально надёжно, быстро и безболезненно. Убийства на заказ никогда не были моим профилем, но широкий спектр профессиональных услуг обязывает уметь… разное. Немного поднимают настроение лишь несколько уцелевших бутылок вина и одна – огневухи. Впрочем, это всё, что помещается в мою сумку. Хорошую, качественную – но с ограниченным размером, без облегчения веса, без сортировки. Которая не может компенсировать физическую слабость. Моё унизительное лишение сил давно не ощущалось так остро. Поживи-ка, Катриона, как почти всё нормальное население Фаэруна. Когда удастся разжиться артефактами – будешь больше их ценить. Мой сегодняшний напарник нагружается, как может. Где Лаэзель, когда она так нужна? Если уж в бою без неё справиться удалось, то вот в переносе провизии её хвалёная выносливость была бы бесценна. Воительница обнаруживается уже в деревне, разочарованная и раздражённая. Как выяснилось, она побежала за драконом, который, очевидно, нёс какую-то важную гитскую задницу, но унёс слишком далеко, и Лиз так никого и не смогла найти. Даже неприятности. По крайней мере вечер в лагере должен быть мирным. Всего лишь бард: Вечера в просторной гостиной у горящего камина создают иллюзию почти нормальной жизни. Нам удалось расчистить остальное пространство дома настолько, чтобы каждый мог обустроить себе индивидуальный уголок, но к концу дня мы всё равно собираемся вместе. Тепло и запахи готовящегося ужина – единственное, что позволяет расслабиться хоть ненадолго. На нервы всё ещё давит необходимость следить друг за другом вполглаза, однако идёт уже который день, а признаки цереморфоза не проявились. Это создаёт второе опасное заблуждение, что так и будет продолжаться впредь, но в него очень хочется верить. – …а те, кто хоть раз взглянут в глаз астрального дредноута, впадут в неминуемое безумие. Поэтому воины гит в том числе обучаются искусству сражения вслепую. – Тогда как вы их побеждаете? – Ценой огромных потерь, но зато те, кто выжил, достойны выполнять поручения самой Влаакит, а потом и предстать перед ней лично… К моему удивлению, Уильям находит среди нашей компании единственного благодарного слушателя, которого не тяготят рассказы о его геройствах. Возможно, дело в том, что для воинственной Лаэзель это в первую очередь убийства, и только в какую-нибудь десятую – подвиги. Тем не менее, она внимательно слушает про любого доблестно побежденного упыря или грифона, затем начиная делиться уже историями из собственной практики. Меня более чем устраивает то, что их интерес замыкается друг на друге – это позволяет ненавязчиво следить за остальными, делая вид, что просто слушаю солдатские байки. Астарион деловито расчёсывает влажные после мытья волосы, таинственная жрица-не-скажу-какого-бога забилась в самый тёмный угол, вращая в руках какой-то небольшой предмет. Понять, что это, не привлекая внимание, невозможно, однако я не первый раз застаю её за этим занятием. Артефакт? Талисман? Символ веры? Катриона сидит с пером и стопкой пергаментов. Сегодня я выставил себя полным идиотом, но надо отдать женщине должное – она не стала задавать лишних вопросов, а собственные выводы благоразумно придержала при себе. С моей стороны это был совершенно безобразный непрофессиональный срыв, и перед каким-нибудь Уиллом я бы не отбрехался так просто. Но упустить возможность скрутить хвост хоть кому-нибудь из крылатых змей… это было выше моих сил. Размышления прерывают негромкий монотонный гул и последующее пояснение магички: – Кто-то идёт. Лаэзель вскакивает, а остальные синхронно замирают и прислушиваются: снаружи отчётливо доносятся шаги по гравийке и осколкам черепицы. Неизвестный один, среднего размера, идёт не таясь – это всё, что я могу определить не глядя. Запоздалый путник из рощи или окрестных деревушек? А может, даже незваный гость – уже через пару секунд раздаётся стук в нашу дверь. По крайней мере, он достаточно вежлив, чтобы не входить без спросу, потому как сама дверь не то чтобы не запирается, а чудом держится на петлях. – Я схожу проверить. Похоже, Уильям окончательно обжился в роли лидера нашей скромной компании. – Мир этому дому, – к образу незнакомца добавляется приятный баритон. – Вы позволите уставшему путнику ненадолго передохнуть у горящего очага? – Конечно, проходите. Признаться, мы и сами здесь вынужденные гости. – С живым огнём даже разрушенные стены способны подарить ощущение безопасности и уюта, – незнакомец шагает внутрь гостиной, неторопливо осмотриваясь и почему-то задержав взгляд на Катрионе. – Какая удача, что я нашёл вас в этой глуши. Магичка кривится, будто от зубной боли. Я бы предположил, что она узнала мужчину, но затем вспоминаю, что при первой встрече ей в принципе мало кто нравится. Хотя гость, в отличие от всех нас, выглядит не в пример презентабельнее: в дорожном, но не бедном костюме, с аккуратной причёской и в новеньких, не растоптанных сапогах. Смуглый, как я, хотя его родиной были скорей изобильные солнечные долины Амна, чем пустыни Калимшана. И всё же, чувствуется в нём что-то неуловимо лживое: тщательно скрываемая брезгливость, с которой человек оглядывается. – Чаю? – предложил Уилл. Уж чего-чего, а разномастной посуды мы в деревне нашли достаточно. – Благодарю, не стоит, – гость осторожно присаживается на расшатанный стульчик. – Я не обременю вас своим обществом надолго, просто хочу дать отдых уставшим ногам. – На улице почти ночь, а дороги оккупировали гоблины, огры и другие аборигенные твари. Очень самонадеянно идти дальше по темноте, – резко комментирует это всё ещё грозно стоящая гитка. И лично я уверен, что это вовсе не проявление заботы, а завуалированное сомнение в умственных способностях гостя. – Если кто-то готов идти через тьму и не боится её, то, наверно, у него есть на то причины. И не нам его осуждать, не так ли? – неожиданно подаёт голос жрица, хотя никогда до этого не производила впечатление ярой любительницы дискуссий. Удивлён, что она вообще заговорила. Пока они с Лаэзель сверлят друг друга неприязненным взглядом, Уилл возвращает внимание на себя: – Правда, куда вы так торопитесь? И, кажется, я не расслышал вашего имени. – Боги правые, где же мои манеры! – человек картинно взмахивает рукой. – Моё имя Рафаил, я странствующий исследователь и коллекционер, разыскиваю… диковинки, если можно так выразиться. Катриона тихо, но как-то совсем недобро хмыкает. – Тут неподалёку есть придорожная таверна, Приют Вокин. Изначально я отправлялся туда, но увидел огонь в заброшенном доме и решил зайти поздороваться, заодно и отдохнуть пару минут. – А если бы здесь расположилась не горстка приключенцев, а толпа разбойников? Что тогда? – я просто не верю в такую беспечность. Этот тип кажется всё более и более странным, неуместным на большой дороге, с этими своими блестящими сапогами и идеально белыми манжетами, на которых не осело пыли. Образ учёного путешественника не липнет к нему так же, как волка не получается выдать за сторожевую собаку. Вроде похожи, но дьявол в деталях… – О, не переживайте, уважаемый! Моя работа – беседовать с людьми, убеждать их расставаться с самым ценным, что у них есть. Уверен, что даже с разбойниками мы бы… договорились. – У тебя появился конкурент, амиго, – шёпотом сообщает мне Астарион. – Впрочем, я и так задержался дольше, чем позволяют приличия. Час действительно поздний, а я рассчитываю прибыть в таверну сегодня, – Рафаил встаёт и стряхивает несуществующие пылинки с дорожного камзола. – Надеюсь пересечься там с герцогом Рейвенгардом и лично расспросить его о приключении в Аверно. Вы ведь слышали о трагедии, постигшей Элтурель? – Приключение в Аверно? О чём вы? – очень, нет, слишком эмоционально реагирует на это охотник. – Причем здесь герцог Врат Балдура? – Ну как же, юноша, в какой глуши вы жили всё это время, если не в курсе? – тон гостя тоже неуловимо меняется на предвкушающий. Как будто он только рад в сотый раз пересказать старую байку, неожиданно встретив того, кто её не знает. – Элтурель свалился в ад ровно в тот момент, когда там по политическим делам находился Рейвенгард, Великий Герцог моего любимого города. Он провёл в Аверно год, и к счастью, ему удалось выжить. Сейчас он возвращается домой, насколько мне известно, и я просто жажду побеседовать с ним до того, как столь уважаемую персону снова захлестнут государственные хлопоты. Уилл ничего не отвечает. Кажется, он и вовсе потерял способность отвечать, полностью погрузившись внутрь своих собственных переживаний. Даже единственный живой глаз замирает, уставившись в одну точку, словно стеклянный. – А далеко ли до той таверны? – вот уж не знаю, что нашло на нашего героя, однако мне жизненно необходимо выяснить, где здесь ближайший оплот цивилизации. – Километров десять на север и немного западнее по тракту, не пропу́стите. А я, пожалуй, на этом вас оставлю. Доброй ночи, господа, – он самостоятельно покидает дом, но Клинок не реагирует даже на это. Проводив гостя взглядом до двери, магичка молчит ещё немного, а потом интересуется у так и застывшего героя: – Уильям, позволь спросить, ты теперь всем без приглашения заявившимся дьяволам будешь чай предлагать? Или сегодня у нас просто аттракцион невиданной щедрости? 120 сантиметров терпения: Восстановление Книги идёт… со скрипом. Метафорически и буквально – со скрипом пера о не самый качественный пергамент, со скрипом мозгов в попытке вспомнить точно все детали, и в целом напряжённее, чем рисовали мне смелые мечты. Мысль о том, что придётся вот так вспоминать и собирать то, что я изучала четверть века, вызывает двойственные эмоции. С одной стороны, это колоссальная работа. С другой… похоже, я уже планирую не только дожить до завтра, но и выжить. Осторожный оптимизм начинает укореняться в сознании как ещё одна новая норма после потрясений последних дней. В общем-то, надежда в нашем случае выгоднее, чем её отсутствие: если всё пройдёт по худшему сценарию, то сожалеть будет уже некому. Значит, логичнее пугаться того, что я теряю себя как мага, чем воспоминаний о склизких фиолетовых щупальцах, виденных на наутилоиде. Впрочем, оформиться и уложиться в голове этот вывод не успевает, потому что мерное течение вечера прерывают. Сначала срабатывают сигнальные чары, а потом неожиданный гость удивительно деликатно стучит в дверь, и вскоре на пороге гостиной появляется… вот дьявол! Ну, то есть я не могу сказать однозначно. Но это точно какое-то разумное исчадие. Инфернальный фон от него едва ли не сбивает с ног. Почти так же, как мощный парфюм, который тщательно, но не слишком успешно маскирует запашок серы. Я отгоняю совершенно лишнюю сейчас мысль о том, что Марцеллу как-то это удаётся: тонкие нотки вишни, табака, алкоголя и чего-то дымного – изысканный и совершенно не адский след, который этот самовлюблённый говнюк оставляет после своих визитов. Наш визитёр тем временем принимается за любимое для их братии занятие – говорить пафосными загадками. По живому огню ещё прошёлся, очередная падла рогатая. Чего же их всех так на нём клинит? Адского пламени мало? Незнакомец перестаёт быть таковым, представившись Рафаилом. Коллекционер диковинок, ну вы поглядите на него! До жопы высокопарно. Так чего припёрся, дядя? Вкинуть информацию для одного из нас? Для всех? Таверна – несомненно заманчивый кусочек комфорта, но судя по тому, как пробрало Уилла, информационная бомба предназначена была именно для него. Интересно, что за этим стоит? Я усилием воли одёргиваю себя, переходя мысленно на более приличествующий молодой образованной леди слог. Дисциплинируй разум, Катриона. Почему-то адские гости любых мастей неизменно вытаскивают на поверхность хорошую девочку, которая выросла в компании плохих мальчиков именно в стадии набора словарного запаса. А ведь сначала родители наверняка радовались, что братец так много со мной возится. Рафаил тем временем рассыпал ворох красивых слов и отчалил. По крайней мере, из этого вечера можно сделать однозначный вывод: Клинок Фронтира точно не колдун, несмотря на косвенные признаки. Может быть, глаз-артефакт он вообще вставил на спор, не зная о его природе. Ах, Уилл, ты совершенно зря отказался от той диадемы, которая искусственно подтягивает когнитивные способности почти до уровня средненького волшебника. Тебе точно не помешало бы. Но факт остаётся фактом: наш герой не использует ничего из арсенала магии покровителей и не может распознать адскую тварюшку. Ну значит, одной загадкой меньше. Их у нас в отряде и так хватает. И чтобы не множить их количество дальше, я всё же осторожно уточняю: – Уильям, позволь спросить, ты теперь всем без приглашения заявившимся дьяволам будешь чай предлагать? Или сегодня у нас просто аттракцион невиданной щедрости? Вот теперь внимание человека приковано не к внутреннему монологу, а ко мне. В глазах… глазу плещется неприкрытый ужас: – Это был дьявол? Но как? Почему? – Ты его вообще слушал? И видел? Да он же практически прямым текстом сказал: я заключаю договоры, скупаю души, а ещё в гробу я видал перемещение по убогим дорогам вашего материального плана. – Раз так, мы должны срочно предупредить герцога! – мужчина с готовностью вскакивает со стула. – Прямо сейчас бежать в ночь? – Что за неуместный патриотизм? Мы с Шэдоухарт произносим эти фразы одновременно, смотрим друг на друга, и я киваю девушке, предлагая продолжить мысль. Сегодня, вернувшись вечером в лагерь, она меня подлатала, с удовольствием приняла преподнесённую в знак благодарности бутылку вина, и между нами начал налаживаться хоть какой-то контакт, кроме “мы знаем имена друг друга”. – Уилл, что на тебя нашло? – теперь жрица смотрит на своего сегодняшнего напарника практически так же, как я несколькими часами ранее на Амбера. – Этот герцог наверняка путешествует со свитой. Ты его даже не знаешь – тебя охранники ещё на подходе нашинкуют. Особенно если ты бросишься и к ним с такой горячностью. – Но к нему же отправился дьявол! Тот наверняка замыслил что-то опасное. – Даже если так – чем ты, лично ты, сможешь ему помешать? – тон у Шэдоухарт философски-пофигистичный, что не слишком успокаивает Уильяма. – Если дьявол решил взять своё – он это сделает. И нелепые трепыхания горстки смертных тут не будут иметь никакого смысла. В воздухе разливается густое молчание. Кажется, что правоту девушки готовы признать все, кроме народного героя, который переводит взгляд горящего отчаянием и надеждой глаза с одного члена отряда на другого и не находит поддержки. Чем же тебя так зацепил Рафаил? Это явно что-то личное, но что? Первой тишину нарушает Лаэзель: – Теперь нас преследует дьявол. Как будто мало гхайских личинок! Необходимо поспешить в ясли. Я сегодня видела всадника на драконе, мои сородичи должны быть близко – вот на что нужно направить силы. А если ваши правители так слабы, что их надо защищать – они недостойны своей власти. Уильяму на это явно есть что возразить, но Астарион, молчавший до этого весь вечер, не даёт ему такой возможности: – Кстати про преследование. А что вообще этот Рафаил забыл здесь, у нас? Пришёл, устроил маленький спектакль. Нам же плевать на герцога. Конечно, за информацию о близкой к нам таверне я ему благодарен, но душу за такое не продал бы. – Если дьявол по какой-то причине заинтересовался нами, – теперь голос Шэдоухарт звучит как-то неуместно мечтательно, – то он будет использовать все доступные ему методы психологического воздействия. В том числе заставлять нас думать, зачем же он приходит, если не предлагает ничего лично для нас. Он будет мастерски нас изводить, давая информацию по кусочкам. Играть. Подготавливать почву. Сеять сомнения. А когда решит, что мы готовы – придёт собирать жатву. – А ты им как будто бы восхищаешься, – Лаэзель переносит своё абстрактное прежде недовольство на жрицу. – А почему нет? Он довольно грамотно работает. Заметьте, что мы эмоционально обсуждаем этот визит уже значительно дольше, чем он длился. Гитка раздражённо шипит и разражается пространной тирадой о низости таких грязных методов, о настоящей воинской доблести, прямой честности стали и почему-то о дьявольских крыльях и красных драконах. Похоже, это позволяет ей выпустить пар, потому что на Шэдоухарт она смотрит уже без прежней враждебности. А может, я просто слишком устала и не могу уже правильно интерпретировать выражения чужих лиц. Сгребаю свои так и не завершённые попытки перенести на лист всё, что я помню о заклинании невидимости: – В качестве компромисса я предлагаю отправиться спать, а завтра всё же наведаться в таверну. Нам точно не повредит кусочек цивилизации, и надеюсь, там можно будет раздобыть ценные для нас припасы и инструменты. А заодно самые граждански сознательные среди нас смогут убедиться, что мир не рухнул, а сильные мира сего не нуждаются в защите от случайной компании незнакомцев. – Отличная идея, – поддерживает Астарион, которому тоже явно надоела перепалка. – Я сейчас немного проветрю голову и вернусь. Хлипкая дверь, закрывшись за ним, впускает немного свежего воздуха, и мы расползаемся по своим углам, ставя точку в этом долгом вечере, который начался невероятно уютно, а закончился на нервной ноте. Дневник Катрионы Райли. Зачаровано и проклято: День почти такой же тяжёлый, как набитая найденными на тракте припасами сумка. Ну, может, чуть-чуть полегче, но только потому, что эмоционально я куда сильнее, чем физически. Произошедшее сегодня я описываю уже в своём почти обжитом закутке, с пусть и ощутимо дырявыми, но стенами (и кособоким шкафом вместо одной из сторон), поэтому нет нужды делать вид, что мне нужно дополнительное освещение. Создавать иллюзию нормальности бывает утомительно. А ещё утомительнее самолюбование всяких исчадий, что не против заглянуть на огонёк в ничуть не подозрительный дом в заброшенной десятилетия назад деревне. Наш новый знакомец Рафаил – адская тварюшка, которая демонстрирует, что можно быть намного более пафосным. И театральным в плохом смысле этого слова. Это, конечно, не комплимент в адрес Марцелла, но при всех своих недостатках он хотя бы стильный. Не перегибает. И не воняет серой, надо признать. Чёрт, всё-таки получился комплимент, а ведь я не хотела. Надеюсь, он никогда об этом не узнает. Кровь и ад, почему в моей жизни даже вдали от дома остаётся столько инфернальщины? Даже в ругательствах. Когда её стабильно притаскивает Теодрик, это можно терпеть, потому что брата я люблю, пусть он и идиот. Когда в очередной раз является рогатая падла… это нужно терпеть. Потому что я не идиотка. Но даже в этой глуши ады слишком уж проникают на материальный план. Элтурельские беженцы, в глазах которых до сих пор можно разглядеть всполохи Аверно. Уилл, глаз-передатчик которого до сих пор не даёт мне покоя. Если он не колдун (а все признаки указывают на это), то откуда у него такая штука? Точнее даже в нём. Теперь вот этот Рафаил ещё. Привязался тоже как будто бы к Уильяму, но и на меня бросал хищные взгляды. В очередь, дядя, вас тут и так слишком много на маленькую магичку. Хотя средних пальца у меня всё ещё два, на неприличные жесты хватит всем. Мысли про неприличные жесты неизбежно влекут воспоминания о неприличных словах. И ситуациях, в которых они так уместны. Амбер, ещё одна потенциальная проблема. Если мне всё же придётся предложить ему помощь – что из доступного сейчас арсенала можно использовать достаточно аккуратно, без лишних страданий? Точечное воздействие, позволяющее обмануть мозг, отключить его до того, как сигнал дойдёт до болевых рецепторов. Тем более без Книги, в которой наверняка могло найтись что-нибудь подходящее… Впрочем, пара идей есть. Я очень надеюсь, что просто ошиблась, накрутила лишних выводов, и идеи эти просто останутся мысленным экспериментом. Кстати об экспериментах. А что, если использовать на том друидском амулетике усиливающую печать Плетения? Удастся ли притянуть больше энергии? Исцелить более сложные или глубокие раны? А сила будет протекать через артефакт, как при обычной активации, или через волшебника, использующего такую печать? Сработает ли вообще такая комбинация, или Мистра явится лично, чтобы посмотреть на меня как на дуру, смешивающую магию совершенно разных направлений? Если в мой дневник прокрались одновременно и дьяволы, и боги, значит, однозначно пора заканчивать записи и ложиться спать.