Правила игры

Всего лишь бард: Лагерь гудит, словно рассерженный улей. Возможно, не имей я привычки просыпаться последним, то сразу бы вникнул, в чём суть конфликта, однако теперь мне остаётся только выхватывать из своего угла одиночные фразы. – Он лгал нам все это время! – Он не единственный здесь хранит свои тайны… – Но не у всех из нас тайны опасны для жизней окружающих! – Ц’ква. – Лично меня устроит, если он просто будет держать клыки при себе. Стоп! Клыки? Чертыхаясь, встаю с лежанки и спешу в гостиную. Когда и как этот бледный тип успел проколоться? Быстро оглядев спутников, обнаруживаю прокушенное запястье Каты… проклятье! Я бы понял, если бы Астарион попытался прикончить во сне меня, но какое такое помешательство заставило его полезть к магичке? И что он ей наплёл, если до сих пор жив? Рука у халфлинга пусть и лёгкая, но горячая. – Эй, какого дьявола у вас тут происходит? – окликаю отряд сзади – в пылу обвинений они даже не заметили моего приближения. – Не дьявол, а вампир, – охотно “разоблачает” нашего спутника Клинок Фронтира. – Технически, я вампирское отродье! – вставляет свой медяк Астарион. – Если ты чем-то недоволен, можешь нас покинуть, – Катриона демонстративно скрещивает руки на груди. Если бы она посмотрела так на меня, я бы на месте Уилла уже бежал в сторону реки, но принципиальный герой даже не думает сдаваться: – Слушай, Катриона, вампиры отлично умеют вешать лапшу на уши. Они прикинутся кем угодно, наденут любую маску: друга, союзника, любовника… – Ну прямо как дьяволы! – не могу удержаться от шпильки, за что получаю полный неприязни взгляд. – …но какие бы сладкие речи они не произносили, единственное, что ими движет – тёмные, порочные страсти! – А у них много общего с бардами! – кажется, в меня сейчас полетит потусторонний разряд. – Значит, тебе всё равно? – Клинок оборачивается ко мне, словно назначив новым главным врагом. Быть нежитью – преступление, отказаться демонстративно ужасаться по этому поводу – смертный грех. Уильям точно колдун, а не паладин? – Почему этот вопрос вообще адресован мне? Это не меня ночью цапнули! – Потому что мой ответ ему очень уж не понравился, – вздыхает магичка. – Почему бы нам просто не пораскинуть мозгами и не просчитать все риски? – Потому что некоторым из нас нечем раскидывать? – сообщаю якобы Катрионе, но смотрю при этом в сторону нашего саморассекреченного вампира. – Первое, мы все ещё живы, – начинает загибать пальца магичка. – Потому что я не собирался никого убивать! – неизвестно в который раз за сегодня огрызается Астарион. – Второе, Астарион может стать могущественным союзником. – Я знал, что ты здесь единственный голос разума! – Третье, мы сможем со всех сторон изучить такой во всех отношениях уникальный феномен, как не боящийся солнца вампир! – довольно неожиданным выводом заканчивает магичка. В воздухе повисает неловкая пауза. – Мы? – с сомнением выгибает бровь жрица. – Меня устроит и то, что его клыки не окажутся вблизи моего горла. Если, конечно, наш уникальный феномен не горит желанием принять концентрированную солнечную ванну из лучей. С этими словами она удаляется из гостиной. – Я сразу догадалась, что ты из тех, кого мой народ называет ир’реврикал. Мы вас не боимся, знай это, как знай и то, что я успею взмахнуть мечом раньше, чем ты оскалишься. – Сложно не догадаться, когда ты ежедневно точишь свой двуручник в двух метрах от меня, – ворчит Астарион. – Кажется, ты в меньшинстве, Уильям? – с доброжелательной улыбкой интересуюсь я у охотника. – Пускай пока так, – смиренно, но не одобрительно Клинок поднимает ладони в уступающем жесте. – Но не переживайте, я приду вам всем на помощь, когда для этого случится повод. Спутники расходятся по своим углам. Я бросаю на Астариона взгляд "с тобой мы ещё поговорим" и отвожу в сторонку Катриону. Сейчас я хочу выслушать ее версию событий. – И всё же, почему ты его не убила? Только не говори "не смогла", я успел узнать тебя достаточно, – отдельно мне любопытно, почему она не залечила следы от клыков зельем или амулетом – выглядят они совсем несерьёзно – но это будет следующий вопрос. – Да ты издеваешься? Это же ходячая загадка, которая сама, на блюдечке, принесла мне часть ответов! А ещё он будет мне должен. Пока я понятия не имею, насколько на него может действовать рычаг такого вот добровольного донорства, это тоже вопрос для изучения. Всё вместе в перспективе может принести куда больше выгоды, чем отсутствие лёгкого головокружения из-за анемии. Горящие любопытством глаза магички не оставляют возможности подумать, что она шутит. Смотрю на неё так, как будто со мной только что заговорила табуретка. Я ожидал услышать что угодно, но не... это. – Ясно. И это меня ещё вчера упрекали в чрезмерно самоубийственных порывах? – конечно, я тоже настроен к нашей лагерной нежити доброжелательно, но поить его кровью… по мне так, это то же самое, что приучать охотничью собаку ко вкусу человеческого мяса – опасно и недальновидно. – Ну… Если ты так настаиваешь на тактическом анализе – у меня совершенно нет данных о том, как быстро горят вампиры. Я не уверена, что успела бы обезвредить Аста до того, как он вырвал бы мне сердце. Или разорвал горло. Или что они там делают в порыве ярости. Так что мы… договорились. Ладно, мы так и будем до вечера препарировать моё решение не уменьшать наш и так небольшой отряд, или всё же пойдём на разведку? Если тебе так не терпится кого-нибудь убить, можем понадеяться встретить парочку гоблинов. Только сбегаю к Шэдоу, попрошу подлечить руку – это довольно неприятно. – Почему не вылечила зельем? Я вообще удивлён, что ваше ночное приключение стало достоянием общественности. – В самый разгар веселья к нам ворвался щеночек… прости, Клиночек. Не знаю, чего хотел спросить – он и сам забыл, когда увидел страшную картину: беззащитная дева в лапах чудовища. То, что у жертвы на руке заготовка фаербола, геройский взгляд, конечно же, пропустил. Мне пришлось применить всё доступное красноречие, чтобы потушить его желание прикончить Аста на месте. Вот вообще не мой профиль, знаешь ли. Потом девочки проснулись от ругани, и экстренное совещание пришлось перенести в гостиную – эта толпа едва не затоптала мой матрас. – Ладно. Дай мне немного времени перекинуться парой слов с ещё одним любителем кровопролития, и я готов выдвигаться. Когда я заканчиваю беседовать с Катрионой, Астарион уже в полном вооружении примеривается к походному рюкзаку. – Торопишься куда-то? – нагло преграждаю ему путь, уперевшись плечом в стену. – Откуда-то, – он выдёргивает у меня из-под ноги лямку рюкзака. – Пожалуй, мне стоит прогуляться до того, как первый шок наших бравых героев пройдет и они придумают ещё парочку неудобных вопросов в мой адрес. – Кстати о вопросах. Не желаешь объяснить, что это было ночью? Мне казалось, мы с тобой договорились, что в нашем лагере вампиров нет… – Я сорвался, ясно?! – злобно шипит на меня Астарион, но тут же возвращает себе нейтральное выражение лица. – Из-за тебя в том числе! Попробовал бы сам сохранить чистоту ума на диете из кабанов да белок. – Конечно, жалкие лесные твари не идут ни в какое сравнение с алкогольной терпкостью жителей Врат, – вспоминаю те пьяные вечеринки, на которых мы с ним пересекались. – Я их не кусал! Касадор запрещал нам привлекать к себе внимание смертных. Оп-па! Наконец-то нужное мне имя. – Значит, это правда? Слухи среди правящей верхушки оказались верны, и Касадор тоже вампир? – Мало кто из смертных выживает, чтобы рассказать об этом, – спокойно подтверждает Астарион. – Нужно быть очень, очень полезным Зарру, чтобы войти в его дворец и беспрепятственно выйти обратно. Вот только он не просто тоже вампир, а патриарх всего вампирского клана во Вратах Балдура. – Целый клан, говоришь… и сколько вас там всего? – Зачем тебе это, амиго? Ты не производишь впечатление самоубийцы, чтобы лезть в вампирские разборки. Забавно, та же Катриона думает иначе. – Затем, мой несдержанный клыкастый друг, что вампирские разборки уже пришли ко мне дом, – теперь моя очередь угрожающе шипеть. – Красноглазые бледные незнакомцы постоянно ошиваются на моей территории, а кое-кто даже решился на покушение… – И ты выжил после нападения вампира? Слабо в это верится. – Покушение не на меня. И если бы она не выжила, мы бы с тобой сейчас разговаривали совершенно иначе. – Понятия не имею, с кем и что ты не поделил. Кто бы ни пришел в твой дом, это был не я. – Я знаю, потому что напавшей была женщина. Много их среди твоих сородичей? – Они есть, – уклончиво отвечает Астарион. – И что ты сделаешь, если найдешь нужную? – То же, что сделал бы с тобой Уильям, если бы не наше заступничество, – широко улыбаюсь. – Только чуть менее многословно и благородно. – Ха! А это может оказаться забавным. Если мы благополучно доберёмся до Врат, познакомлю тебя со своими сестричками, выберешь любую – я скучать не буду. А пока извини, мне пора выдвигаться на разведку. 120 сантиметров терпения: К западу от деревни, ставшей нашим пристанищем, довольно большая и незнакомая территория, поэтому часть пути мы идём вместе с Уиллом и Шэдоухарт. Они, кажется, тоже неплохо сработались: он не стремится залезть в душу, а молчаливую жрицу не раздражает неумеренная разговорчивость охотника на всякую нечисть. И невинных жертв дьявольских козней, но на это точно не мне жаловаться: мантия, подарок Мизоры, охлаждает тело, греет душу и позволяет почувствовать себя на шаг ближе к привычному состоянию экипированного профессионала в нестандартных обстоятельствах, а не оборванки в забытой богами глуши. Уилл мою обновку никак не прокомментировал – скорее всего ещё дуется за то, что я встала на защиту опасного монстра. – Скажи, Уильям, ты когда-нибудь убивал вампиров? – нарушает немного напряжённую тишину Амбер. Ему просто любопытно, или уже просчитывает варианты избавления от нежити? Утром он как будто был на стороне Астариона, но понять, что творится в бардовской голове на самом деле, сложно. – Не доводилось. Гигантских летучих мышей, упырей и прочую нежить – да, но вампиры слишком хорошо скрываются среди смертных. Я бы и знать не знал, что во Вратах Балдура они есть, если бы Астарион себя не выдал. У меня с самого начала были подозрения на его счёт, однако я никак не мог уложить в уме тот факт, что нежить не боится солнца. Ну вот. Теперь мы получим рефлексию о глубинных переживаниях охотника на монстров, хотя по моему не слишком скромному мнению, правильным ответом на такой вопрос было бы лаконичное “да” или “нет”. Амбер, кажется, и сам уже не рад, что поднял эту тему, и пытается чуть приглушить поток красноречия: – Тогда откуда ты знаешь, что сможешь справиться с порождением вампира? Так открыто демонстрировать Астариону свою враждебность… уж больно это опрометчиво. – Я не знаю, ты прав. Но когда я встречаю на своем пути монстра – я должен его победить. Ответственность перед благополучием мирных граждан придаёт мне сил сражаться там, где, казалось бы, все преимущества на стороне врага. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. У парня определённо талант превращать любой разговор в манифест о собственной добродетели. Как это в его мировоззрении сочетается со служением на побегушках у полудьяволицы, я понять не могу. Щеночек – боги, главное не привыкать к этому слишком уж подходящему именованию, вдруг случайно прорвётся вслух! – как будто бы ещё не успел переварить вчерашние откровения Мизоры о том, кем была его последняя добыча. И в данный момент про защиту простых людей Уилл говорит совершенно искренне. Он действительно так думает и живёт по этим правилам. Долго ли получится заниматься самообманом – вопрос открытый, но сейчас это его топливо. – Мне бы такую простую и незамутнённую мотивацию, – бормочет Амбер. Не знаю, слышит ли это кто-то кроме меня, потому что мы доходим до перекрёстка и с облегчением (по крайней мере со стороны нашей двойки) расходимся. *** Сначала ветер доносит до нас запах костра, а затем над деревьями удаётся различить тонкую струйку дыма. В этих краях бывает не так много путников, чтобы не попытаться узнать, с кем ненароком свела судьба. Вдруг именно этот случайный прохожий умеет извлекать иллитидских паразитов? Когда заросли расступаются, становится видно, что незнакомец у огня только один, а вот ярко-рыжая эльфийская шевелюра вполне узнаваема. Похоже, что Анна снова нашла, кого бы спасти, правда, этот мужчина не создаёт впечатление нуждающегося в защите. А вот горячая бадья и мыло ему бы совершенно точно не помешали. Или хотя бы водичка Чионтара. Душ из сконденсированной из воздуха воды от друидки. Что угодно, способное смыть удушающую вонь, под которой обнаруживается человек средних лет с уставшими глазами, нелепыми усами и арбалетом за спиной. Заслышав ваше приближение, они прерывают беседу, а женщина приветливо машет нам рукой. – Это друзья, – объясняет эльфийка своему спутнику. – Простите за запашок – старинный гурский трюк для отпугивания хищников и всякой нечисти, – первым делом сообщает мужчина. – Я не хищник и не нечисть, но тоже готов отпугнуться! – ворчит Амбер, хотя всё равно садится рядом. Я предпочту постоять, притом с наветренной стороны. Гурец понимающе и как-то по-доброму улыбается. – Есть какие-нибудь новости о Хальсине? – тут же интересуется Анна, и разочарованно поджимает губы, получив отрицательный ответ. – А что насчёт… вашей личной проблемы? – Всё ещё проблема, – кратко отвечаю я. – Ясно, тем больше поводов мне самой продолжить поиски, – друидка встаёт и кладёт ладонь на плечо гурцу. – Удачи, Гандрел. Надеюсь, ты передумаешь. После этого она оборачивается белкой и исчезает среди деревьев. – Значит, вы тоже направляетесь к болотной карге? – непонятно с чего делает вывод мужчина. Мы с Амбером недоумевающе переглядываемся, и напарник интересуется: – А почему ты так решил? – Потому что она как раз та фигура, к которой идут решать проблемы, когда все остальные методы не сработали. Я ошибся? Карга. Опасное создание из мира фейри, ещё один любитель заключать сделки с подвохом. Если контракты с дьяволом в основной массе можно охарактеризовать как “ты получишь желаемое, но заплатишь куда больше, чем был готов”, то с феями всё обычно несколько сложнее: тебя поимеют не только с ценой, но и с выполнением требования. Это, если можно так выразиться, профессиональная этика: строго следовать букве договора, извратив изначальный запрос до неузнаваемости. Например, на просьбу избавить нас от паразитов, без уточнения деталей, карга могла бы просто вырезать часть мозга вместе с впившейся в неё личинкой. Но охотник всё ждёт ответа, а бард не спешит делиться нашими планами. Я, впрочем, тоже: – У нас проблема не настолько серьёзная. Ну или мы не настолько идиоты, чтобы идти за помощью к фее. Извини, если это прозвучало как оскорбление – я лишь констатирую факт. Даже дьявол тут был бы лучшим вариантом. Но он никогда не узнает об этой мысли, потому что я справлюсь сама. Как всегда. Гандрел снова добродушно улыбается: – Вот и Анна сказала то же самое. Хотя была немного помягче в формулировках. Но я действительно в отчаянии, и надеюсь, что смогу заплатить за услуги ведьмы. Я исчерпал все средства выследить свою добычу, а это жизненно важно не только для меня. – И какого же монстра ты преследуешь, если он стоит таких жертв? – я интересуюсь уже не только из любопытства. Нам достаточно своих проблем, и очень не хочется случайно наткнуться на новые. – О, друзья мои, я не хочу подвергать вас опасности, раскрывая эту тайну. Вам спокойнее будет не знать. Амбера, как и меня, не слишком впечатляет такое заявление: – И всё же, тебе не кажется, что в твоих словах как-то нарушилась логика? Если здесь в окрестностях разгуливает ужасное чудовище, то нам, наоборот, стоит знать, как оно выглядит и как с ним бороться? – Твоя правда, незнакомец, но слушай меня на свой страх и риск: я охочусь на вампирское отродье, опасную, кровожадную тварь! Он хорошо прячется и не оставляет следов, поэтому я и пришёл просить помощи у местной карги. Мы с напарником многозначительно переглядываемся, и лично я очень сомневаюсь, что вампирские отродья разгуливают по округе толпами. – А имя у твоей добычи есть? – Его зовут Астарион, слышали о нём что-то? – Да нет, не слышали, – задумчиво протягивает Амбер, а потом продолжает фразу совершенно неожиданным образом. – Мы его видели. Этот тип недавно прибился к нашему лагерю, только не скажи ты, что он вампир, я бы и не догадался. Гурец разве что не затрясся то ли от ужаса, то ли от предвкушения, а я пытаюсь понять, что же задумал бард и как на это реагировать, потому что рвущийся с языка и рук огненный шар слишком уж радикально решает вопрос. – Это правда?! Скажите, как добраться до вашей стоянки? Он является только ночью, я прав? Значит, сейчас мы в безопасности. Старайтесь вести себя, как обычно, когда снова увидите отродье, не дайте заподозрить, что его раскрыли! Я приду к вам с первыми сумерками и разберусь с монстром. Амбер подробно описывает, как дойти до деревни и найти там нужный дом, обещает, что будем хорошими мальчиками и девочками, и на этом мы с гурцем расходимся. Ну, Гандрел расходится – тушит костёр и практически убегает в сторону деревни, а вот нас ждёт неприятный разговор. Безопасности ради я стряхиваю излишки раздражения с пальцев – они разлетаются кусачими искрами и гаснут, не запалив ничего. Теперь уже без риска случайно поджарить я хватаю напарника за запястье и не собираюсь отпускать, пока не получу ответы: – Потрудись объяснить, что за цирк ты устроил? Зачем ты выдал этому вонючему проходимцу нашего спутника? Мы только сегодня выяснили, что он вампир, а ты уже стремишься сдать его первому попавшемуся охотнику на монстров? – О, искорка, это вы только сегодня выяснили, что Астарион вампир. А я не раз встречал этого клыкастого проходимца во Вратах Балдура, успел… составить о нём впечатление. С этим гурцем у него определенно имеется личная история, и мне не терпится ее узнать, – бард смеётся, то ли над моим недоверием, то ли над перспективой вечернего шоу. – А ещё наш спутник наверняка голодный. – Хочешь сказать, что ты позаботился о его ужине? Новость о том, что ему был известен секрет нежити, не вызывает каких-то эмоций. В конце концов если бы несвоевременное появление Уилла не спровоцировало ссору, я бы тоже оставила информацию при себе. – Вроде того, ага. Согласись, что пока мы будем бегать за вампиром и вести его сюда, Гандрел может уйти куда угодно. А так он совершенно точно заглянет к нам на огонёк, где мы с ним сможем… познакомиться поближе. Аргументы… убедительные. Хотя будь я кровопийцей, такой добычей бы побрезговала. Всё-таки охотники на монстров знают толк в отпугивании. – А ещё… – бард наклоняется и зачем-то начинает шептать продолжение мне на ухо, словно доверяя настоящую тайну, – мне очень, очень хочется лично посмотреть, как наш клыкастый друг охотится. *** Из леса мы в итоге выходим к тому самому “домику болотной карги”, о котором говорил наш новый знакомый. Правда, болота так и не обнаружилось, но и представшая перед глазами картина уютной избушки с зелёным лугом кажется слишком идеальной, слишком пасторальной для нынешних мест. Я никогда не любила школу иллюзии, особенно после попыток Мофиса привить мне уважение к ней насильно – с маскировкой кофе под чай, а глины под хлеб. Зато чуять подвох научилась. Вот и сейчас здесь всё насквозь пахнет фальшью. Подходить ближе и заводить знакомство с хозяйкой дома не захотел никто, тем более что солнце уже начинает клониться к закату – пора возвращаться в лагерь. Вопреки ожиданиям, вечер не приносит никаких новых неприятностей. Дожили, спокойствие уже выбивается из представлений о нормальности. И не только у меня – во время посиделок у камина, готовки и самого ужина то один, то другой мой спутник украдкой бросают взгляд на двери, а в паузах между разговорами мы прислушиваемся, не звякнут ли сигнальные чары. Впрочем, кое у кого из союзников повод для нервозности действительно имеется – я уловила тихую перебранку между Амбером и Астарионом, которого бард должен был предупредить об ожидаемом ночью госте. Вампир (вампирское отродье, если быть более точной, конечно же) уже не делает вид, что интересуется едой, и не переводит продукты, утаскивая свою долю для “трапезы в одиночестве”. Но не интересуется он только нашей едой. Стоит мне только начать клевать носом и подумывать о том, что утомлённому и сытому волшебнику для полной боеспособности завтра не хватает только крепкого сна, эльф заявляет во весь голос, при этом демонстративно глядя на Уилла: – Я бы тоже не отказался от ужина. Герой конечно же ведётся на провокацию и вскидывает взгляд, полный возмущения и ненависти, но явно сдерживает рвущиеся наружу эмоции, выдав только: – Ты ведь только утром получил… – он косится на меня и осторожно подбирает слово, – порцию. – Ты тоже завтракал, а сейчас снова сидишь за столом, – парирует Астарион. Строго говоря, он не совсем прав – столом мы так и не обзавелись. Совсем строго говоря, в данном случае я скорее согласна с Уильямом: мы не договаривались на трёхразовое питание. Тем более что на ночь наш бард организовал целого здоровенного человека, который должен быть куда сытнее, чем недопитый полурослик. Но напомнить о последнем факте вслух я всё равно не могу. Поэтому пресекаю попытки разжечь новую ссору (надо не особо привыкать всё тушить, а то перестану быть огненным магом): – Ладно, пойдём, попробуешь опосредованно свою же добычу. Шэдоу, спасибо, это было действительно вкусно. Жрица, которая сегодня расстаралась и приготовила отменное жаркое из принесённого вампиром поросёнка, спасённой в таверне картошки и найденных мной на опушке леса ароматных трав, с улыбкой кивает, не изменяя своей немногословности. Уиллу, напротив, есть что сказать, но он, набрав воздуха в грудь, в последний момент решает оставить своё мнение при себе. Может, он не так и безнадёжен, как мне казалось ещё утром? Лаэзель бормочет какие-то гитские ругательства про безрассудных магов. Сегодня она снова нашла следы своих сородичей, но не их самих, и настроение у женщины весь вечер ворчливое. Выражение лица Амбера с моего места не разглядеть, но он, подозреваю, с нетерпением ждёт от эльфа совсем другой спектакль. Я и сама не отказалась бы посмотреть, как наш клыкастый друг охотится, но любопытство не настолько сильно, чтобы пренебрегать сном. Вполне удовлетворюсь пересказом напарника. Оказавшись в уединённом углу, мы устраиваемся так же, как этим утром – страховочная огненная заготовка в одной руке, другую я протягиваю для укуса. В спокойной обстановке все инстинкты маленького халфлинга начинают панически вопить о том, что грозный хищник слишком близко и готовится напасть. Спасибо, внутренний голос внутреннего голоса, без тебя я бы ни за что не догадалась, что совать запястье в пасть вампиру может быть опасно. А теперь заткнись, пожалуйста, мне и так не по себе. Ощущения уже знакомые, но от этого они не становятся приятными. Или хотя бы менее болезненными. На этот раз я считаю, сколько глотков могу потратить, пока симптомы кровопотери остаются ещё терпимыми. Астарион снова моментально останавливается по команде, и такая дисциплинированность позволит мне в следующий раз дать ему чуть больше, главное, не забывать записывать числа и сопоставлять с тем, что я чувствую при таком расходе, кхм, себя. Но это лишь часть моих исследований. Я капаю на ранки лечебным зельем, а кое-кому пора вспомнить, что наша сделка включала в себя информацию с его стороны. Вопросы о том, сколько за раз можно выпить, за какое время, как меняется насыщение в зависимости от типа добычи сначала вызывают лёгкий ступор – кажется, он не ожидал такого напора, – но начав отвечать, эльф даже входит во вкус, пытаясь вспомнить результаты свои впечатления от недавней дичи. Пока мы не спотыкаемся на логичном на мой взгляд продолжении темы: – Ты говорил, что кровь мыслящих существ нужна тебе для нормальной жизни… прости, функционирования. А среди таких, – я едва не произношу “жертв”, но наличие в этом же ряду меня не позволяет использовать такую формулировку, – доноров кто вкуснее всех? Я не уточняю, спрашиваю я про расу, возраст, пол или вообще род деятельности – это задаст искусственные рамки, а мне интересен не только ответ, но и как наш хищник смотрит на мир и воспринимает… жертв. Но хищник неожиданно тушуется, мнётся, и выдавливает наконец: – Мне не с чем сравнивать. Ты первая, кого я попробовал. Стоп, что? Но ведь он сам говорил, что это важно… Моё недоумение явно читается на лице, потому что Астарион продолжает: – Мой… тот, кто меня обратил, Касадор, запретил своим отродьям пить разумных созданий. И пока я не получил паразита в глаз, не мог даже подумать о том, чтобы нарушить приказ. Жестоко. Я бы даже сказала “негуманно”, но не уверена, насколько это вообще применимо к нежити. Аст, за исключением своей диеты, выглядит и ведёт себя как вполне обычный эльф, но если этот его Касадор полноценный вампир, а не отродье – он может жить… существовать совсем в другой системе координат, и подобные приказы – норма для таких, как он. Но нотку сочувствия к сидящему передо мной союзнику такие размышления подавить не могут. – Ну тогда могу только поздравить с тем, что ты получил потрясающий первый опыт: халфлинг (а мы уже весьма концентрированные), маг, с огоньком, да ещё и этот огонёк не прилетел в тебя как мера самозащиты, – завершить разговор хочется всё же на более оптимистичной ноте. Эти острые уши совсем не такие подвижные, как у Лаэзель, и не показывают настроение, но взгляд, кажется, немного повеселел. – А теперь вали отсюда, мне нужно выспаться, чтобы жечь врагов и тушить конфликты. Последних у нас становится как-то больше, чем первых. – Добрейших тебе снов, моя щедрая прелесть. Я достаю дневник, чтобы зафиксировать наблюдения, и краем уха улавливаю очередное возмущение Уилла из гостиной: – А где Катриона? Что ты с ней сделал? – Конечно же выпил досуха, – чтобы услышать едкий ответ Аста, приходится уже напрягаться. – Я ведь настолько глуп, что могу убить единственного достаточно доброго и милосердного союзника. – Слушай, ты, мразь… – Можешь сам сходить и проверить. Но если тебя угостят горячей оплеухой за подглядывание за тем, как раздражительная магичка переодевается ко сну – не говори, что я не предупреждал. Я могу только предполагать реакцию щеночка (чёрт, вот опять, прилипнет же!) на такое пророчество, потому что диалог затихает, а скоро отряд и вовсе начинает расходиться по своим комнатам и углам. Всего лишь бард: – И ты позвал гурца к нам в лагерь?! – негромко, но злобно шипит Астарион, чтобы не привлекать постороннего внимания. – А ты предпочёл бы самостоятельно рыскать по лесу в его поисках? – кажется, ещё немного, и ужином для вампира стану я. – Гурец будет послушным охотником и придёт туда, куда я ему сказал, а ты… ты уже сам решай, что хочешь с ним сделать. – Хах, ладно, только на этом уйми свою жажду помощи, с гурцем я разберусь лично. Это дело только между нами. Ну разумеется, мой клыкастый друг, это дело только между вами, и мне не терпится узнать, в чём оно заключается. Астарион уходит спать как обычно, но я знаю, что он внимательно прислушивается к шорохам за стенами. Когда вампир поднимается с места и бесшумно скрывается за дверью, я выжидаю с десяток секунд и следую за ним. Я так и не мог даже самому себе объяснить, почему хочу увидеть их встречу. Возможно, во мне говорит профессиональная сторона, ни на секунду не перестающая оценивать Астариона как хищника. Не воина – мне безразлично, как он сражается, я хочу знать, как он решает проблемы. И одна такая проблема сейчас навязчиво крутится поблизости. Вампира я упустил из вида сразу – да было бы странно, если бы я смог вычислить охотящуюся нежить – но теперь отчётливо слышу в темноте крадущегося охотника. Отдельное спасибо Катрионе, что согласилась на эту ночь уменьшить радиус сигнальных чар до порога нашего дома – едва ли Астарион и Гандрел обрадовались бы толпе зрителей. Слабого света звёзд достаточно, чтобы различать окружающие силуэты – большего мне не нужно. К тому же, сегодня я просто зритель разворачивающейся трагедии, а не её постановщик. Со стороны гурца раздаются короткий вскрик, шорох падения на землю и тот неповторимый влажный звук, с которым полоса стали разрезает одежду и погружается в плоть. Гандрел сдавленно мычит в чью-то ладонь, зажавшую ему рот. Хотя почему чью-то? Вполне конкретную бледную ладонь моего клыкастого товарища. – Твоя охота окончена, – сообщает довольный голос Астариона. – Будь ты проклят! – едва различимый шёпот. – Уже, – невозмутимо соглашается вампир. – А теперь потрудись объяснить, какого дьявола ты преследуешь меня в этой глуши? Да поскорее, пока из тебя вытекла ещё не вся кровь – я, знаешь ли, время потратил, когда тебя дожидался. – Тебе сообщили, что я приду? Мерзавец, предатель! – Хочешь, сказать это предателю лично? – голос становится громче. – Эй, Амбер, выходи к нам, тут один сомнительный тип желает сказать тебе спасибо. – Это ты про себя, Астарион? – не могу удержаться от шпильки, приближаясь к противникам. – Можешь не благодарить. – Я знал, что ты не спишь и пойдешь за мной, – вампир не реагирует на подначку. Он занят тем, что сидит на спине гурца, прижимая того к земле, а из-под лопатки человека торчит кинжал. – Чем я себя выдал? – Пульс бодрствующего отличается от пульса спящего. – Запомню это на будущее. Информация и правда полезная. Значит, вампира не получится одурачить, как бы хорошо ты ни контролировал дыхание и движение мышц. – И я всё ещё жду ответа на свой вопрос. Астарион берётся за рукоятку и чуть проворачивает кинжал в ране, второй рукой прижимая лицо Гандрела к траве, чтобы орал потише. Я смотрю на это с холодным профессиональным любопытством, прислонившись к остову заброшенного дома. – Дети… я должен был выяснить, что стало с нашими детьми… куда ты их… – Дети? Ты серьёзно? – кажется, вампир искренне недоумевает. – Да. – Ты идиот, гурец! Ваши малолетние отпрыски уже давно сгинули в недрах замка Касадора, но вместо того, чтобы идти просить за них с него, ты преследуешь меня? Меня?! Или ты правда рассчитывал, что я тут устроил походный детский садик? – Ты мог знать, что с ними стало… – О да, и я знаю! – он наклоняется вперёд, зашипев мужчине на ухо. – Они давно сожраны. Сожраны, охотник… причём даже не мной, и вот за это тебе должно быть действительно обидно. Гандрел что-то невнятно бормочет, а Астарион рывком вытаскивает у него из спины кинжал и следующим движением проводит по горлу. Тело под ним конвульсивно дёргается, пока вампир придирчиво изучает кровь на лезвии. В ночном полумраке она кажется чёрной. – Я даже пробовать эту падаль не буду, – он тщательно обтирает клинок об одежду противника и встаёт. – Дети? А ты, значит, любишь мальчиков и девочек помоложе? – иронизирую, хотя прекрасно знаю, что среди богатеев Врат это предпочтение очень и очень популярно. – Пф, с высоты моего возраста вы все для меня – малолетние дети, бард, – он начинает обшаривать карманы гурца. – Но этот тип и правда идиот, если считал, что я действую по собственной воле. У меня был приказ Касадора, я просто не мог ослушаться. – Потому что ты просто вампирское отродье? – Потому что я его вампирское отродье. Раб, нет, даже хуже, чем раб, – в карман Астариона перекочёвывает горстка монет из тощего кошеля. – Марионетка. – Сейчас ты не выглядишь чьей-то марионеткой. – А вот за это, – он указывает себе на висок. – Спасибо нашим паразитам. Личинка не просто защищает меня от солнца, но ещё не даёт голосу Касадора пробиться в голову. В противном случае я бы уже топал обратно во дворец прямиком через Чионтар. Значит, раб. Неожиданно. В городе этот тип совсем не был похож на чьего-то безвольного слугу. На наёмника, ассасина, шарлатана в конце концов, но никак не на раба ещё большего мерзавца, чем он сам. Похоже, что мне предстоит узнать много нового о нашем красноглазом спутнике. *** – …пламя обожгло ему лицо, но герой укрылся за щитом, отразившим яростный ревущий поток. Он знал, что у него есть всего несколько секунд, чтобы пронзить пылающее сердце чудовища своим Клинком… боги, тут так и написано с большой буквы. Клинком! – Может, это очень, очень глубокая метафора? – хихикает Астарион. – Читай дальше! – Он вскинул свой меч, засиявший в свете ночного светила, словно сама Лунная Дева в этот миг благословила героя, и бросился на порождение ада… Нет, я так больше не могу, мне нужен перерыв! – делаю несколько глотков крепчайшего эля прямо из бутылки и закрываю “книгу”. Вернее, кое-чей дневник. Этой ночью мы с Астарионом так и не смогли уснуть, и возможно, просидели бы каждый на своей лежанке до самого утра, если бы нашему бледному спутнику не пришла в голову “гениальная” мысль пошариться в вещах спящего Клинка. Днём Катриона мрачно обронила, что Уильям шпарит о своих героических похождениях, как по писаному, и это навело на мысль, что сборник рассказов может существовать на самом деле. А самые ловкие пальчики по эту сторону Чионтара подтвердили нашу догадку, так что остаток ночи мы с вампиром бессовестно и безобразно насмехались над высоким слогом Клинка Фронтира. Вытащив на улицу матрасы и ворох “спасённых” из таверны подушек, мы устроились по кроной старой яблони во дворе. А я ко всему прочему ещё и напивался, стараясь не думать, что утром снова придётся выдвигаться на разведку. Да, совершенно недостойный, ребяческий поступок, приведший меня к болящему от смеха прессу и уже надвигающемуся похмелью. Но остановиться было решительно невозможно, так что через пару минут я опять открываю дневник на случайной странице. – …“Я вам так благодарна, мой благородный спаситель!” Голос крестьянки звучал с придыханием. “Если бы не вы, наша деревня была бы обречена! Позвольте отблагодарить вас и ваш Клинок”. Она прижалась к груди героя, обвив его шею тонкими белыми руками. Ее губы были так близко, звали прикоснуться к себе, словно два алых лепестка, трепещущих на ветру… Мы с Астарионом синхронно смеёмся. Нет, откровенно ржём, да так громко, что рискуем разбудить весь лагерь. Чтение снова стопорится. – Это оказалось ещё хуже, чем я думал, – стонет вампир, отсмеявшись. – Больнее, чем просто героические подвиги, читать только про похождения героя-девственника! – Думаешь, “два алых лепестка, трепещущих на ветру” не сделали своё дело? – Если они вообще существовали. Читай дальше, мне теперь интересно, как Клинок Фронтира воображает себе секс с цветами. Но читать дальше я уже не успеваю, потому что наши гиеньи вопли всё-таки кое-кого разбудили, и теперь во двор выходит маленькая, но очень взрывоопасная женщина. – Какого хрена?! – О, ты проснулась, присаживайся! Клянусь,ты должна это услышать до того, как я получу игнисом в лоб! – отползаю в сторону, так, чтобы Катриона могла устроиться между мной и Астарионом, и вручаю ей початую бутылку эля. – …“Твой Клинок такой большой!” Крестьянка восхищенно обхватывает рукоять обеими ладонями. “Ты научишь меня с ним обращаться?”. Меч героя явно для неё тяжёл, но чуть-чуть постаравшись, она поднимает его выше и выше… Астарион утыкается лицом в подушку и сдавленно всхлипывает. 120 сантиметров терпения: – Дайте угадать: "клинок" там написан с большой буквы? – дождавшись кивка, хмыкаю. Герой слегка предсказуем. – Ладно, троглодиты. Возможно, это чтиво действительно стоит риска познать гнев невыспавшегося мага. – А ты хорошо успела узнать нашего Уильяма. Он ещё не предлагал тебе поближе познакомиться с Клинком с большой буквы? – Амбер, кажется, изрядно навеселе во всех смыслах этого слова. – Я уже ни в чём не уверена – в какой-то момент я перестаю его слушать. Но разбудил под утро меня не Уилл, так что скорее всего я не согласилась машинально принять приглашение на урок фехтования. – Кстати, насчёт троглодитов, – Астарион многозначительно смотрит на меня. – Самое время для завтрака? Он что, всерьёз настроился на трёхразовое питание? Да и судя по освещению, речь идёт скорее об очень, очень позднем ужине. На счастье этих обормотов, они ухитрились разбудить меня хотя бы после завершения ночного оттока сил, иначе наш разговор начался бы не так мирно. – Астарион, лапушка, считай, что вы уже купили себе отсутствие воспитательных игнисов анонсом весёлого чтива. Но не наглей. Можешь предложить соснуть Амберу – наш бард, возможно, уже настолько пьян, что согласится. Он тебе гурца собирался пригнать – не хватило или побрезговал? – Боюсь, что у меня аллергия на те специи, которыми был посыпан мой несостоявшийся завтрак. Слишком уж пикантный аромат, перебивает вкус самого блюда. – А я пьян, но не настолько, чтобы позволить какому-то мужику у себя соснуть! – напарник отбивается довольно вяло. Выпил не так много, чтобы согласиться на авантюру с вампиром, но достаточно, чтобы потерять способность к изящному зубоскальству? – То есть, дело только в моем поле? Будь на моем месте прекрасная крестьянка, ты бы согласился? – ехидничает Астарион. – Будь на твоём месте прекрасная крестьянка, я бы предложил для начала поглубже познакомиться с моим Клинком! Возьму пример с Уильяма, – Амбер возвращается к чтению. – "Давай, я научу тебя, как правильно полировать Клинок, чтобы он был всегда твёрд и готов к бою". Герой поправляет положение рук пастушки... Так, стоп, только что же была крестьянка! – Может, это уже вторая благодарная дама? Посмотри, там посередине не вырвана страница? – вампир заглядывает в тетрадку. – В этой книжонке отсутствует разве что здравый смысл, Астарион. Девушка, зардевшись, словно вечерняя заря, начинает натирать острие Клинка вверх-вниз, вверх-вниз. "У тебя отлично получается", – подбадривает её герой, довольный таким усердным старанием. "Делай так ещё, и вашей деревне будут больше не страшны никакие чудовища!". "Я могу поцеловать твой Клинок? На удачу перед грядущими битвами". "Конечно, прекрасная леди. Воспоминания об этом поцелуе придадут мне новых сил на борьбу со злом". Я боюсь, что смех теперь уже нашей троицы разбудит самого Уильяма. Если это можно назвать смехом, а не почти истерическим хохотом. Но окна героя сегодняшней истории выходят на другую сторону дома, а Лиз, обустроившая себе “комнату” по соседству с моей, успешно игнорирует шум с самого начала. Я всё же вспоминаю, что где-то в углах самоидентичности у меня завалялась аж целая сильная, хоть и пришибленная иллитидским паразитом, магичка, и ставлю купол тишины над нашей компанией. – Простите, я всё, – Амбер сдаётся и перекладывает книжицу мне на колени. – Твоя очередь! Вернув барду изрядно полегчавшую бутылку, с сомнением кошусь на свои уже весьма горячие, готовые заискрить руки. – Я пас, эти древние рукописи слишком ценны и существуют в одном экземпляре. Профессиональная этика не позволяет мне прикасаться к ним без защитных перчаток. Сожгу нахрен – я выпила достаточно для этого. Мой хладкокровный друг, – указываю Астариону на "рукопись", – доверяю вам перехватить эту эстафетную палочку. Сможешь прочитать три абзаца и не заржать в голос – дам возможность сравнить мой вкус в обычном состоянии и под градусом. – Радость моя, ты что, бросаешь мне вызов? – Астарион хищно щурится и садится ровно, решительно подтягивая к себе дневник. – Учитесь у профессионала. Он наугад перелистывает несколько страниц, начиная зачитывать уже совершенно другой "подвиг": – Рыча и грохоча монстр надвигается на героя всей своей массивной тушей, стремясь то достать своими острыми как лезвие когтями, то ударить мясистым хвостом, чтобы впечатать человека в скалу за его спиной. Клинок Фронтира ловко уворачивается от града атак, высматривая слабое место в антрацитовой чешуе, покрывшей всё отвратительное тело подземного червя... Он читает целую страницу, словно суровый лектор с кафедры – даже не улыбнувшись. – Итак, три абзаца и я не смеюсь, лапушка. – Ты сжульничал! – выдаёт очевидный факт Амбер. Какая трогательная защита напарницы. Припомню ему, когда протрезвеет. – Ну разумеется, амиго! Наша милая спутница не уточняла условия, а я не имею привычки сражаться на том поле, где могу проиграть, – любезно сообщает вампир, оборачиваясь ко мне. – Я выполнил свою часть сделки. Знакомьтесь, Катриона Райли: тридцать процентов раздражения, тридцать восхищения, тридцать магического огня и на сдачу – немного ангельского характера. Надо будет записать и отправить Мофису, он любит оперировать циферками в своих агитках. – Я обещала, и даже не буду изворачиваться, предлагая тебе просто лизнуть мою кожу сейчас и вечером. А я ведь тоже не уточняла, что дам попробовать именно кровь, верно, дорогуша? Угощайся, – протягиваю правую руку, выращивая на левой компактную заготовку фаербола. – И не забудь выдать мне после сравнительный анализ. – Дарлинг, я предпочитаю, когда пища горяча изнутри, а не снаружи. Уже почти привычным жестом он склоняется над моим запястьем и погружает в него клыки. Я с шипением втягиваю воздух – это больнее, чем в прошлый раз. Наверное, ранки ещё не успели окончательно зажить. Надо было всё же не лить зелье, а обратиться к Шэдоухарт с просьбой подлечить. Боковым зрением я замечаю, что Амбер даже нашёл в себе силы сесть, и теперь внимательно наблюдает за развернувшейся перед ним сценой. Что ты там хотел узнать, как наш друг охотится? Дополни картину тем, как он питается, всегда пожалуйста. Сегодня Астарион отстраняется сам, и этот момент уже многое говорит о его растущем контроле над голодом, насыщением, хищной частью себя. Я гашу неиспользованный огонёк. Теперь у вампира лицо искушённого гурмана. – А ты действительно горячая. Узнаю эти щекочущие нотки ячменя и солода. Как думаешь, сколько твоей крови мне понадобится, чтобы опьянеть? И решишься ли ты на подобный эксперимент? – В жопу иди, экспериментатор. Раз твой метаболизм достаточно мощен, чтобы ты всосал медведя, – он сам рассказал об этом несколько часов назад, – то для опьянения тебе нужно будет куда больше, чем во мне есть. И намного больше бухла. И новая печень для меня. – Заманчивое предложение, но мы с тобой ещё недостаточно близки для настолько глубоких и проникновенных опытов! Вот нахал. Прости, остроухая сволочь, но в этом плане у меня к вашей братии стойкое предубеждение. Даже если исключить тот незначительный факт, что ты нежить. – Надо было предложить этот эксперимент, когда она нахлесталась огневухи, – ещё один нахал доверительным шёпотом сообщает вампиру, что тот упустил свою лучшую возможность уломать меня забить на технику безопасности. Кажется, у кого-то слишком мало опыта в общении с по-настоящему сильными, а значит, дисциплинированными (другие не выживают) волшебниками. – Но я знаю, что точно уже давно пора сделать, – Астарион закрывает дневничок и встаёт. – Вернуть драгоценную рукопись владельцу! Уверен, что через пару дней там появятся новые увлекательные приключения, возможно, с нашим участием. Эльф уходит в дом и возвращается обратно уже без дневника. Солнце и правда поднимается всё выше, совсем скоро наши спутники начнут просыпаться. Амбер, который в последние минуты очень тщательно (и даже молча!) переваривал какую-то мысль, завершил этот нелёгкий процесс весьма неожиданно: закатав рукав и достав из сапога кинжал. – Кажется, Катриона когда-то успела меня цапнуть, потому что теперь я жажду экспериментов! Во мне сейчас достаточно крови и ещё больше эля, чтобы напоить вампира. Только никаких отсосов, нежить, тащи сюда свою кружку, – поворачивается ко мне. – А ты, моя дражайшая спутница, принеси сюда пару бутыльков лечебного зелья, будь добра? Может быть, добра я не буду, но вот любопытство во мне явно пересиливает практичность в отношении рациональной траты припасов. А ещё я не хочу ничего пропустить – понятия не имею, зачем Аст таскал с собой кубок, но он уже с готовностью подставляет его барду, пока тот не передумал – и поэтому призываю сумку телекинезом прямо через открытое окно. Заклинание выходит с некоторым усилием, но, главное, получается. А на лежанке тем временем уже происходит дегустация – Амбер успел нацедить крови, пока я отходила за лекарствами. Астарион подносит бокал к носу, вдыхает, становится похож на довольного кота и делает несколько глотков. – Ну как, кто из нас вкуснее? – с искренним интересом спрашивает новый донор. Вампир фыркает в кубок. – Даже если бы это был ты, я бы никогда в этом не признался, пока она сидит рядом, – кивок в мою сторону. – Я же себе не враг. – Ты пей, пей, не отвлекайся. Утро, как и моё опьянение, не вечны! Наш своеобразный сомелье послушно допивает остатки, Амбер наливает ещё, и вот уже после этого ему точно требуется лечебное зелье: не только чуть полить разрез на руке, но и внутрь. Бутылку с алкоголем он тоже приговаривает окончательно. – Ну как, есть эффект? – Ммм, если лёгкий туман в голове можно считать достижением, то это оно. – Нет, сла́бо! Я хочу довести тебя до того, что ты начнёшь глупо хихикать, а потом пойдёшь и ущипнешь за задницу Лаэзель. Он и сам начинает глупо хихикать. Я прилагаю всю свою волю, стараясь не присоединиться, но мысли о бодрой нарезке, которую Лиз устроит за такую попытку (кому угодно, кроме, быть может, меня, однако я не опьянею до такого состояния чисто физиологически), не оставляют мне шанса. – Боюсь, что для этого мне понадобится какой-нибудь медведь, – хмыкает Астарион, продолжая пить. – Повторим эксперимент, когда найдём Хальсина! Барда уже откровенно несёт. Интересно, будет ли от него сегодня хоть какая-то польза в разведке и сражениях, или мне стоит прямо сейчас начать подыскивать нового напарника? Вот как раз ту же гитку – с ней мы тоже неплохо сработались, и утром она будет свежа, как огурчик. Ой. Но не потому что зелёная. Кажется, последние полбутылки были лишними и уже влияют на чёткость мышления. Кубки с кровью чередуются с глотками зелья. Первые наружу, вторые внутрь, а этот бледный подлец даже не выглядит захмелевшим! Я даже не знаю, что меня волнует больше – трата зелий или непутёвого барда, чей живейший энтузиазм так и не принёс никакого результата. – Ладно, к дьяволу тебя, нежить, я сдаюсь! – Амбер уже не пытается сидеть. Да и лежать, не держась за землю, ему тоже трудно. – Ещё немного, и меня надо будет переименовывать в Мунстоун. Или Диамант. Пожалуй, что-то в таком сравнении есть, но додумать эту мысль я не успеваю. – Что здесь происходит? – Вечеринка, – вампир салютует вышедшему на порог дома Клинку кубком. – Утренник, – поправляю я, потому что яркие солнечные лучи, в которых нежится так и не опьяневшая нежить, не дают возможности подобрать другое определение. Раздетый до пояса Уильям с полотенцем на плече с ужасом разглядывает нашу компанию: побледневшую физиономию и окровавленное запястье Амбера, капельки неаккуратно обронённой крови на его одежде, подушках, лежанке. Астариона с раскрасневшимися щеками и алыми губами. Да уж, сегодняшняя картина куда колоритнее, чем та, которую щеночек со своим талантом появляться вовремя застал вчера. Охотник срывается с места, успевает забежать за угол дома – и мы слышим, как он опорожняет желудок. – Ладно, если кто-то начал блевать, значит, праздник и в самом деле пора заканчивать, – бормочет бард, пытаясь сесть. На это он тратит все доступные силы, потому что следующие слова уже едва различимы. – Или хотя бы позвать на него жрицу!