Правила игры

Всего лишь бард: Не помню, что жрица со мной делала, сомневаюсь, что она вообще подходила. Я отключился под деревом и пришёл в себя, когда лагерь был полностью пробуждён, а завтрак съеден. Ни секунды не жалею, что пропустил его – мне сейчас так паршиво, что всё, попавшее внутрь, рискует быть возвращено обратно. Зато вместо пищи я получил новое достижение: думал, что мнение Уилла обо мне ронять уже некуда, но поймал его взгляд, и со дна постучали. Это неожиданным образом придало сил. – Ты готов? Выдвигаемся, – безапелляционно командует Ката, ничуть не разжалобленная моим видом побитой собаки. Попитой собаки. – Я готов сдохнуть! Если ещё когда-нибудь надумаю напиться с вампиром, сделай милость, прикончи меня первой! Магичка в ответ хмыкает так, будто боролась с этим желанием целое утро, но потом всё же указывает на своё излюбленное кресло. – Садись… экспериментатор. Уверен, что в её мысленной речи прозвучало совсем другое слово, однако я не хочу его знать. Женщина уступает мне место, снимает с запястья шнурок и собирает тёмные кудряшки в хвост на затылке, после чего достаёт из сумки уже знакомый мне амулет. В глазах флегматично наблюдающей за нами Шэдоухарт загораются искорки интереса. Катриона же вкладывает артефакт в мою ладонь, накрывает своей, параллельно произнося вербальные формулы, и… почти ничего не происходит. Свечение появляется лишь на миг и тут же гаснет, не забрав с собой ни головную боль, ни тошноту. – Похоже, ваша безделушка считает, что Амбер не ранен, – весело комментирует происходящее полуэльфийка. – И мнение настоящего жреца в этой комнате абсолютно созвучно, если вам любопытно. А, так значит, её таки просили обо мне позаботиться, но у Шэдоухарт снова взыграло обделённое выпивкой эго? – Лично мне любопытно, кто воспитал тебя такой бессердечной дрянью, – бурчу я, глядя на спутницу. – А если мои утренние душевные муки станут причиной вечерних телесных повреждений – это тоже будут не твои проблемы? – Вот только не надо перекладывать на меня ответственность, – ни капли раскаяния в голосе. Кажется, её эта ситуация лишь сильнее смешит. – Не всем дано выжить, таков закон природы, – жрица явно цитирует кого-то из жителей Рощи. – А если не хочешь рисковать понапрасну, то просто ложись и проспись нормально. Признаться, её идея звучит очень, очень привлекательно. В конце концов, мир не рухнет, если сегодня я останусь сторожить матрасы с подушками. Однако у Катрионы на меня другие планы: – Я высоко ценю мнение настоящего жреца. Но для полноты картины предлагаю узнать ещё мысли настоящего друида на этот счёт. В Роще тебя подлечат – у них в распоряжении не только магия, но и как минимум один алхимик. Мы потеряем немного времени, но выиграем в эффективности. Если и там тебя признают безнадёжным – я лично поставлю купол тишины, дам выспаться и даже поправлю одеялко. Так что пошевеливайся. Покинуть кресло удаётся не с первой попытки, и уже на выходе из гостиной я имею неосторожность глянуть в помутневшее и треснувшее настенное зеркало. Оно и до этого показывало не бог весть какую картинку, сейчас же оттуда смотрит полноценное умертвие. Длинные волосы растрёпаны, смуглая кожа посерела, а на лице залегли настолько тёмные круги, что стального цвета глаза на нём почти светятся. Такими темпами мы с Астарионом ещё поборемся за гордое звание нежити. – Налюбовался? – Катриона намекает, что устала ждать. – Я не знаю этого человека. Почти не солгав, я отворачиваюсь от зеркала, переключая внимание на следующий насущный вопрос – как бы дойти до пресловутой Рощи, удержав содержимое собственного желудка. *** Видимо, ночной авантюрой я прогневал каких-то особенно злобных богов, потому что Роща встречает нас не тихим умиротворением, а настоящим хаосом. Первым делом мы с Катой подумали, что друиды решили воплотить в жизнь свои угрозы и прямо сейчас выселяют тифлингов, но ошиблись. – Друг с дружкой подрались, – доверительно сообщает пойманная за локоток одноглазая рогуля из подрастающего поколения. – Подробностей нам не говорят, но и в святилище своё больше не пускают. Она нетерпеливо дёргает рукой, высвобождаясь из моей некрепкой, надо признать, хватки. – Чего вцепился? Некогда мне тут с тобой нянчиться – надо успеть пощипать этих фазанов, пока суету наводят. Девчонка убегает вперёд, оставляя меня со смутным ощущением, будто я на пару мгновений вернулся домой. При должном обучении из тифли мог бы выйти толк. Не представляю только, что она собралась тут воровать – жители Рощи даже одежду носят из коры и листьев, а чтобы отличить зачарованный корешок от обычного, нужно быть магом. “Суета” друидов и впрямь оказалась только что прошедшей междоусобицей – об этом красноречиво говорят звериные и человеческие трупы, лежащие во внутреннем дворе святилища. Уцелевший волк на охране поднимает на нас взгляд, узнаёт и возвращается к зализыванию своих ран. Ощущение, что мы не вовремя, только усиливается внутри: в закрытом влажном пространстве висит железистый запах крови. Да и ступать приходится осторожно – пролито её сегодня немало. Я общался с друидами только однажды и мало кого запомнил, но сейчас узнаю тело строгой рыжеволосой эльфийки. Та самая Кага – повелительница змей, гроза маленьких девочек и ярая противница беженцев. У меня очень двойственные ощущения насчёт первой помощницы Хальсина: с одной стороны, её недальновидность отталкивает, но с другой – она единственная, кто пытался сделать хоть что-то, пока остальные сложили лапки и ныли, что их объедают неблагодарные гости. Кага напомнила мне ещё одну женщину, привыкшую к радикальному решению проблем, а для той у меня в сердце отведено особое место. По мере продвижения вглубь святилища мы с магичкой начинаем различать шепотки: – …где ты была всё это время? – гневно шипит какой-то мужчина. – Я пытаюсь выйти на след Хальсина, ты же знаешь! – а вот этот голос мне знаком отлично. Анна. Думал, она так и скачет белкой по болотам. – Я знаю, что он тебя назначил здесь главной в своё отсутствие! Назначил для того, чтобы ты следила за порядком, а не срывалась с места сразу же, как получила дурные известия… – Кажется, этот разговор не предназначен для посторонних ушей, – тихонько замечает вставшая рядом магичка. – Тем больше поводов его послушать! – тут же отвечаю я и за спину – а хочется за затылок! – подталкиваю её к дверному проёму, за которым можно укрыться. – …Кага потеряла всякие границы, потому что тебя не было рядом! Под её командованием мы едва не совершили преступление перед Сильванусом, а в Рощу проникли друиды теней! – незнакомец повышает голос, и я тут же вспоминаю, зачем явился сюда – голова снова немилосердно гудит. – Ты это мне рассказываешь, Ратх? – строго отвечает женщина. – Я догадывалась, что Кага что-то замышляет, поэтому стала искать доказательства. И нашла, как ты мог заметить. – Да уж, сложно не заметить! – я не вижу, но почти уверен, что он сейчас указывает в сторону залитого кровью холла. – Тебе достаточно было просто быть здесь, чтобы она побоялась действовать! – В жизни ничего не бывает просто. А ещё мы больше не одни. Проклятое звериное чутьё! Уже через пару секунд к нам выходит Анна собственной персоной. Рыжие локоны и лицо в веснушках забрызганы кровью – сейчас она уже не похожа на улыбчивую юную нимфу, которую мы впервые встретили в лесу. Но по ясности и холоду её взгляда я понимаю, что эта потеря в жизни эльфийки далеко не первая. Чего не скажешь по растерянному лицу темнокожего мужчины, следующего за ней. – Зачем вы здесь? Святилище временно закрыто для чужаков, – Анна смотрит прохладно, хоть и без враждебности. – Сочувствую вашей утрате, – знаю, слова звучат не очень искренне, особенно в моем нынешнем состоянии, но не произнести их совсем будет ещё хуже. – Нам нужна Нетти. – Она сейчас не принимает. – Я понял, простите за беспокойство… “Я согласен на купол тишины и одеяло”, – удивительно, но мысленная речь даётся даже проще, чем обычная. Наверное, потому что звуки не разносятся эхом внутри черепа. “Выйдем или предпочтёшь прилечь прямо тут?” – моё плачевное состояние ничуть не добавляет магичке сочувствия. – Что с тобой случилось? – Анна внимательно приглядывается к моему лицу. – Зачем ты искал Нетти? – Отравился, похоже: головная боль, тошнота, слабость, – в целом я даже не вру, ведь алкогольная интоксикация тоже попадает под перечень симптомов. И, кажется, эльфийка понимает мою нехитрую уловку, потому что вдобавок начинает ещё и забавно водить носом. Но никак не комментирует. – С этим и я могу справиться, – она берёт мою голову в свои ладони, шепчет что-то едва слышно. И я чувствую как тиски, с самого утра сжимающие череп, понемногу начинают отпускать. Навязчивое желание познакомить окружающих с моим внутренним миром тоже исчезает, и уже через полминуты я чувствую себя если не полностью здоровым, то как минимум живым. – Благодарю, леди, – не позволяю вежливой улыбке превратиться в нахальную, хотя настроение резко подскакивает вверх. – Теперь вам нужно уйти, – отступив на шаг, сообщает Анна. – Сегодня в роще день скорби. А когда мы простимся с погибшими, я приду к вам – нам всё ещё есть, о чём поговорить. 120 сантиметров терпения: В отличие от вчерашнего похода в сторону болот, нынешняя разведка не принесла никаких новых знакомств. О результате старого (и уже неактуального) изрядно повеселевший после лечения Амбер мне успел в общих чертах рассказать по дороге. Как справедливо заметила Шэдоухарт, по закону природы не всем дано выжить. Гурцу (хотя он явно считал себя охотником, а не частью природы) не повезло прочувствовать эту мудрость на своей шкуре. Несмотря на довольно ранний вечер, в лагерь мы возвращаемся почти последними – не хватает только Астариона. Но для равновесия (того самого природного, видимо?) недалеко от камина обнаруживается другая пара острых ушей. Я не думала, что Анна исполнит своё обещание наведаться к нам настолько быстро. Ещё и в боевом облачении – брызги крови со своего лёгкого доспеха с древесными мотивами она очистила, да и выражение лица уже не холодное и печальное, как утром, а скорее жёсткое и решительное. Кинжалы на поясе, короткий лук за спиной – женщина точно пришла в немного обжитую нашим отрядом деревню, а не собралась ползать по лесам, из которых мы с напарником только-только выбрались? Лаэзель, творящая недоступную мне магию школы кулинарии, не обращает на эльфийку внимания, Шэдоухарт, расположившись в своём любимом кресле, вертит в руках артефакт. С той самой ментальной атаки он больше никак не проявлял себя, и, кажется, его носительница вознамерилась доковыряться до сути – рядом с женщиной лежит несколько тонких деревянных палочек и нож. И только Уильям выглядит радушным хозяином: он сидит рядом с гостьей вполоборота и развлекает её, полагаю, лёгкой беседой. Или рассказом о своих подвигах. Боги, надеюсь, не о той крестьянке-пастушке, Анна явно не заслуживает такого ужаса перед ужином! – Слава Сильванусу! Я уже думала, не дождусь вас, – друидка встаёт при нашем приближении. Клинок вскакивает следом, и мне снова невольно вспоминается Мизора и её хлёсткое “щеночек”. Эта бестия однозначно знает толк в метких образах, потому что я теперь не могу избавиться от ощущения, что будь у Уилла хвост, он бы сейчас с готовностью им вилял. Кровь и ад, зачем я сейчас вообще об этом думаю? Амбер, кажется, не обременён инфернально-животноводческими размышлениями, потому что первым реагирует на… претензию? приветствие? причитание? В общем, на трудноклассифицируемую фразу: – Учитывая общий характер наших проблем, риск был немалый. Признаться, мы и сами не ждали гостей так скоро. – Да, понимаю, но я не могла откладывать своё дело надолго. Изумрудная Роща снова в опасности, и я вынуждена реагировать быстро, пока не случилось непоправимого… Какое удивительно беспомощное во всех отношениях место. Верховного друида потеряли, беженцы их объедают, проморгали заговор, а теперь… – Что случилось теперь? – Карга. Мне доложили, что после исчезновения Хальсина болотная ведьма повадилась приходить в Рощу под видом торговки. Я поговорила с теми, кто обращался к ней за “помощью”, и всем им сейчас… несладко. Несколько тифлингов так и вовсе пропали без вести, Гандрел тоже исчез, а ведь он вчера собирался к ней… Если фея нацелила свои когти на мой дом, то я обязана помешать. – Одна? – сомнением в голосе Амбера можно было бы порезать мясо, но Лиз вполне справляется своими силами. – Надеюсь, что нет, – теперь Анна открыто улыбается, словно подвела нас к самой очевидной мысли, и теперь ждёт дружного хора энтузиастов. – Разумеется, нет! – Уилл делает шаг вперёд. – Я тоже пойду. Я всё ещё Клинок Фронтира, и моего долга перед мирными людьми никто не отменял. Ну, на хор он не тянет, но соло-выступление как будто не пугает нашего героя. Он вообще представляет себе, кто такие феи, или разбирается в них так же хорошо, как в дьяволицах? – Я не смею просить, господа, но если кто-нибудь ещё захочет к нам присоединиться, будет намного легче. Аннушка, милочка, тем не менее ты приходишь и просишь, хотя формулировки стараешься подобрать максимально нейтральные. – Тц-к! Если кучка рогатиков настолько глупы, что стали жертвами болотной ведьмы, то это не трагедия, а естественный отбор, – гитка высказывает эту логичную мысль и возвращается к готовке. Жрица полностью поглощена попытками вскрыть призму. Не уверена даже, что она слушала разговор, но если и нет – точно не в духе Шэдоу бросаться на защиту слабых и угнетаемых. Она даже скорбных разумом союзников отправляет на разведку без лечения, что уж говорить о какой-то горстке гипотетических чужаков? И как раз в этот момент со стороны полуэльфийки раздаётся треск молнии, а после длинное заковыристое ругательство. Все взгляды устремляются в её угол. Шэдоухарт с вздыбленными волосами, выбившимися из её обычно аккуратной причёски, смотрит на парящий перед ней артефакт с гневом и недоумением, а тот, повисев ещё с десять секунд, падает на пол. – Эй! Прояви больше почтения к сокровищам моего народа! – проигнорировать такое гитка уже не может. – Или отдай призму мне, если не знаешь, как с ней обходиться. Однако жрица подхватывает своё сокровище и уходит без комментариев. – Т-ск! – Лаэзель только и остаётся, что ворчать ей вслед. Мы уже привыкли к странностям, а Анна слишком поглощена своей миссией, поэтому возвращение к теме общего разговора проходит бесшовно. Мне самой было бы интересно посмотреть на логово настоящей феи, но вот сопряжённые с этим риски и приближающийся ужин заставляют сомневаться. Анна вообще понимает, на что нас подбивает? – Я бы сказала, что в качестве своего взноса в общее благое дело возглавлю похоронную команду, но вы оттуда просто не вернётесь и хоронить будет нечего, – иногда у меня получается играть в дипломатичность. Но сейчас я не буду даже пытаться. – Вы, двое идеалистов, собираетесь просто прийти и погрозить пальчиком карге? Или вломиться к ней в защищённое и обустроенное жилище и изгнать из своих неприкосновенных земель? План-то какой? – Не стоит считать меня сумасшедшей, – спокойно отвечает эльфийка. – Я добра, но я не из тех, кто с героическими криками бросается грудью на стрелы… “Зато Уильям очень даже из тех”, – мы с Амбером переглядываемся, и я уверена, что он сейчас подумал что-то очень похожее. – …эта земля не всегда находилась под властью карги – много лет назад у реки были цветущие заливные луга, пока фея не решила отравить их своим присутствием. Я давно наблюдаю за ней, и когда она вела себя тихо и скромно, законы природного равновесия диктовали нам не вмешиваться. С исчезновением Хальсина ведьма окончательно перешла черту, значит, пришло время действовать и мне. Я заметила, что карга избегает места скоплений определённых растений, а также опасается некоторых предметов, – Анна приподнимает свою сумку. – У меня с собой всё, чтобы её дезориентировать, а дальше в ход вступают магия и оружие. Как видишь, волшебница, в моих действиях нет ни безнадёжности, ни безумия. Несколько дней назад Гандрел обещал мне помочь, но вчера передумал – он достаточно отчаялся и сам решился обратиться к карге. А затем сгинул. Поэтому теперь я прошу содействия у вас. – Клинок готов к бою! – Уилл кладёт руку на эфес рапиры. – Твари, подобные карге, страшны не столько тем, что они способны сделать с плотью, сколько тем, как манипулируют разумом. Клыки, когти, ядовитое дыхание, мороки – с этим всем можно сражаться. Гораздо сложнее противостоять шёпоту, который проникает в голову… соблазняет, запугивает, сулит исполнение самых заветных желаний или самых страшных кошмаров. В какой-то момент ты и сам не понимаешь, как оказался на крючке. Этим они отвратительны, и за это я буду преследовать их в любом уголке Побережья. – Я вижу, у тебя богатый опыт противостояния злым существам, – с интересом замечает Анна. – Ну, с некоторыми из них он точно… стоял напротив, – бард, в отличие от меня, предельно деликатен в формулировках, но не отказывает себе в удовольствии подпустить в голос яда. Любопытно, что бы Уильям рассказал своей новой подружке про Мизору? Впрочем, любопытно не только это. Если друидка действительно хорошо подготовилась, перспектива изучить чуть поближе представителя мира фейри кажется… чуть менее опасной и несколько более заманчивой. В отличие от общения с рогатыми падлами, в этой области мои познания исключительно теоретические. Кровь и ад, но это слишком нерационально! Тем более в такой компании… Лиз уже выразила своё категорическое мнение, Амбер сейчас откажется, а высококонцентрированного Уильяма, вдохновлённого свежими ушами, я просто не… – Ладно, мы пойдём с вами. Но сначала немного перекусим, – мой напарник выдаёт последовательно самую неожиданную и самую правильную фразы этого вечера. На него-то что нашло? “На тебя-то что нашло?” – телепатическое общение с каждым разом получается всё проще и естественнее. И остальные носители нас не слышат (или очень умело притворяются, но это не в духе ни Уилла, ни Лаэзель), так что канал можно считать изолированным. “Если верить словам нашей гостьи, то болотная ведьма очень сильна, возможно, достаточно, чтобы избавить нас от паразитов”, – мысленный голос барда звучит задумчиво. – “Я сомневаюсь, что приди мы просителями, у нас бы получилась выгодная сделка. Но мне теперь очень интересно, поможет ли нам карга, которую прижали к стенке?” – Только не задерживайтесь, – поторапливает Анна. – С наступлением ночи силы карги возрастут. *** Тропы, которыми ведёт друидка, существенно сокращают путь, и через час наш возросший отряд уже стоит возле чайного домика. Вокруг всё так же пасутся овцы, цветут травы, закатное солнце мягко подсвечивает пейзаж… фальшиво идеальный – сейчас, на самом лугу, я практически чувствую это кожей, но пробиться сквозь иллюзию всё равно не могу. И даже не могу сказать точно, это я и моя магия ещё слишком слабы и ограничены иллитидским паразитом, или местная хозяйка настолько умелая. Может быть, и то и то. – Сначала нужно избавиться от красных шапок, – командует эльфийка. Мужчины недоуменно переглядываются. – Это не овцы, – терпеливо поясняет Анна. – Мороки. Приготовьтесь сражаться. Она первой вскидывает лук и выпускает стрелу в животное, которое отлетает на несколько метров и падает в высокую траву. В этот самый момент мир начинает дрожать и меняться. Небо сереет, над водой появляются отвратительные смрадные испарения, деревья вокруг теперь выглядят давно мертвыми и почерневшими. Зато получившая стрелу “овца” встаёт из травы уже красноглазым и зубастым карликом, с воплем “Бе-е-е!” бросающимся в ответную атаку. – Все от воды, живо! – кричу я и выпускаю в болото ледяные лучи. Поверхность стремительно замораживается, и две красные шапки оказываются в ловушке. Первый тут же получает в грудь потусторонним разрядом, второму в живот вонзается арбалетный болт от Амбера. С ещё двумя вчетвером удаётся справиться без труда, но это только начало. Анна уверенно машет в сторону двери: – Теперь в дом, быстрее! Эти были только дозорными, скоро набегут новые. Мы, стараясь не сбиваться в кучу, преодолеваем высокое крыльцо. Внутри хозяйничает благообразная старушка, сухонькая и с аккуратным седым пучком. Ну как хозяйничает – придирчиво наблюдает как ещё одна женщина, совсем молодая, закатав рукава моет посуду в широкой бадье. У невысокой худенькой девчонки простое деревенское лицо и соломенного цвета волосы. А ещё покрасневшие глаза, как будто она регулярно плачет. Помощница? Ученица? Пленница? – Эт-т-то ещё что такое?! – фея оборачивается на нас. – Кто это так невежливо вламывается в мой дом? Тётушка Этель не звала сегодня гостей. Мне бы следовало взять розги и высечь вас, как детишек, чтобы научить манерам! Не отвлекайся, Майрина! – Отпусти девушку, карга, – Клинок вытягивает в сторону ведьмы клинок. Видимо, не тот, которым можно было всерьёз её напугать, потому что она только фыркает. Что любопытно, во взгляде девчонки нет надежды и мольбы о помощи – только страх перед возможной дракой. Похоже, она здесь всё-таки добровольно. – Последнее предупреждение, негодники, – старуха недовольно щурится. – И последний шанс для вас уйти отсюда живыми. – Никаких сделок, карга, – Анна делает шаг вперёд. – Никаких компромиссов. Не после того, как ты решила разгуляться в Роще. Я знаю, что в руке у эльфийки зажат флакончик с травами, которые надо распылить; она уже готовится его кинуть, только ведьма быстрее. Щелчком пальцев карга телепортирует испуганно пискнувшую Майрину из комнаты, а затем в клубах зеленоватого тумана принимает свой истинный облик. Шустра бабуля, но друидка действительно неплохо подготовилась. За секунду, необходимую для трансформации феи, Анна успевает разбить бутылёк, поднимая в воздух неожиданно объёмные клубы дыма. Нам они не причиняют вреда, зато карга шарахается от взвеси и начинает когтями рвать на себе кожу, как от нестерпимого зуда. – Треклятые всезнайки! – воет она и бросается в сторону прямо сквозь горящий очаг, тоже оказавшийся мороком. – За ней! Нельзя дать ей уйти! – кричит Клинок, первым устремляясь следом, но не успевает сделать и пары скачков, как его отбрасывает ветка растущего в центре дома дерева. На наших глазах вещи в доме начинают оживать и распрямляться: кривые деревянные стулья из переплетений лозы, грубо сколоченные столики – всё оборачивается когтистыми шипастыми тварями. Само дерево опускает ветки вниз и делает шаг к нам уже в почти гуманоидном виде. Если бы гуманоиды бывали такими огромными. Кажется, эта штука называется вайда. И она ведь горит? Как и любая деревяшка, она должна хорошо гореть. Но если от души швырнуть огненным шаром по окружающей обстановке, то поджарит и союзников – я могу защитить их от своего пламени, но не пылающих врагов. Магические стрелы лишь выбивают из ожившей мебели щепки, от выстрелов Амбера и Анны толка тоже нет, а жечь друидка не рискует. Зато Уильям, вспомнивший наконец, что он колдун, показывает класс по использованию инфернальных методов борьбы с разбушевавшимся домом. Вайда размахивает ветками-руками, вынуждая отряд разбежаться в разные стороны. Так вышло, что позади нас с бардом оказывается очаг, а остальных спутников отрезало шипастыми лозами у лестницы на второй этаж. – Найдите каргу, не стойте! – Анна бросает Амберу в руки флакончик с ещё одной отравой. – Мы догоним, как только сможем! – И спасите девочку! – добавляет Клинок, парой разрядов отбрасывая от себя особо ретивые ожившие стулья. Напарник ловит бутылёк, и мы скрываемся за иллюзорной стеной, бросаясь вниз по лестнице. *** Дальнейший путь преграждает четвёрка вполне живых врагов в причудливых масках. После невозможности как следует разгуляться наверху без риска задохнуться в дыму, можно отвести душу: магия струится через меня, Плетение послушно отзывается на команды, и после нескольких дней слишком мирной разведки я снова живу и дышу в бою. Да, всё ещё не привычная полная мощь, но куда лучше, чем в первые дни после заражения, когда сто двадцать сантиметров огненного мага чувствовали себя максимум на десяточку. Одна из масок умирает, так и не успев атаковать, другая останавливается в нерешительности, словно борется не только с нами, но и с собой, и это промедление стоит ей жизни. Зато их последние мгновения были искренне тёплыми. В этой пещере (зале? это моё первое логово карги, и я пока не совсем понимаю его устройство) достаточно места для удерживания удобной дистанции, так что появляется возможность наконец оценить, как дерётся мой напарник без необходимости поддерживать амплуа бесполезного идиота. Оставшись без лишних свидетелей, Амбер закидывает за спину арбалет и берёт в руки ножи. Короткое, выверенное движение кистью, и его первый противник уже оседает в грязь с расколотой надвое маской и торчащей из лица рукоятью кинжала. Второй оказывается колдуном и выпускает в сторону мужчины разряд чёрной молнии, но “мирный житель” с кошачьей ловкостью уворачивается, рывком сокращает дистанцию и достаёт своего врага уже суссурным лезвием. Новое заклинание маски застревает в горле, а через секунду на нём самом появляется глубокий разрез, поставивший точку в этом бою. Быстро и эффективно. Я чувствую, как лицо невольно растягивается в довольной усмешке: инвестиции в этот союз кажутся всё более оправданными. Тем более что бард, или кто он там на самом деле, имея ворох собственных тайн, предусмотрительно не лезет в мои. Дорога ведёт снова вниз. А в конце – приз. Ладно, если мысли пошли по глупым рифмам, пора остановиться и сделать пару вдохов-выдохов. И дальше – к карге. Которая и не думает убегать, прятаться или даже нападать, а с видом радушной хозяйки встречает нас в своём настоящем логове. Её помощница маячит у ведьмы за спиной, нервно заламывая руки, однако всё ещё не пытается просить о помощи. – Какая удача, милые мои! До тётушки добрались не безголовые паладинчики, а разумные мальчик и девочка! О, эти знакомые интонации… сильная и опасная сущность, которая любит поиграть. Только вот в отличие от привычных мне случаев, здесь играть придётся. На ходу осваивая правила. Потому что если уж Катриона Райли, сто двадцать сантиметров рационализма, начала совать руки в пасть вампиру, а нос – в логово феи, то… то я понятия не имею, какого дьявола со мной происходит в этом вынужденном путешествии. И как я вообще оказалась в нынешней ситуации. Согласилась пойти сюда и требовать помощи с извлечением личинки. Но удача, как водится, всё же на моей стороне: эта милая дама сама предлагает переговоры ещё до активных боевых действий. Или даже вместо. Уверена, что дипломат, способный договориться с пьяным огром, тоже быстро сориентируется. – Добрый вечер, тётушка, – я натягиваю самую милую и доброжелательную из всех доступных мне улыбок. – Наверху наши слишком нетерпеливые спутники не дали возможности проявить настоящую вежливость. В ответ на это Этель (кажется, она так представилась чуть раньше) пренебрежительно фыркает: – Да уж, манеры у ваших приятелей оставляют желать лучшего. Только зайдут поздороваться – а мне уже домик новый отстраивать, ну куда это годится? – Совершенная несправедливость, уважаемая, – бард тоже улыбается, но подходит к ведьме настороженно, держа руки на поясе брюк, поближе к антимагическому ножу. – Зато мы не допустим такой глупой ошибки и побеседуем как старые добрые друзья, правда же? – Жаль только времени на разговоры у нас не так много, – начинает причитать фея, будто она и в самом деле всего лишь лесная травница. – Вот зашли бы вы ко мне тихо, мирно, я бы и чайком с пирогами вас угостила. А теперь, эх… – её сюсюкающий тон неуловимо меняется на деловитый, а взгляд останавливается на мне. Следующую фразу она произносит, глядя прямо в глаза, и от выбора слов по спине пробегает холодок. – Я не предлагаю договор, цветик, вижу, что ты не терпишь такие формулировки. Как насчёт честного обмена? “Вот он шанс! Заставь её избавить нас от паразита” – голос Амбера звучит в моей голове предвкушающе и взволнованно. “Заставить” тут, конечно, не самое уместное слово, но не время придираться к формулировкам. – Честный обмен – это прекрасно! Гораздо приятнее, чем честный обман, но вы, тётушка, явно стоите выше такой ерунды. И у нас действительно есть… небольшое затруднение. Иллитидская личинка, которая добавляет в жизнь беспокойства. Такая умелая женщина наверняка обладает достаточными навыками, чтобы избавить нас от незваного гостя. Вы ведь тоже таких не любите, как я убедилась. – Как гладко стелешь-то, лапочка. У других сладкоголосых научилась? Что глазёнками недовольно сверкаешь? От проницательной карги не скрыть ни мою болезненную реакцию на упоминание дьявола, ни само его наличие. Впрочем, внимание опытных колдунов мои глаза тоже привлекают, что говорить о планарной сущности? Она между тем продолжает, сокрушённо качая головой: – С головастиками вашими не всё так просто. Вытаскивать их даже пытаться не буду, видала я уже таких… обработанных. Тьфу, пакость, ещё большая, чем обычные мозгоеды! А если даже я не смогу вам помочь – никто не сможет. Но я готова скрасить ваши последние деньки другим подарочком. Никто не сможет. Очередную вспышку сковывающего страха перед заражением и риском цереморфоза на этот раз удаётся подавить даже не усилием воли, а логической аргументацией: повода верить фее у нас нет. Это мастера обмана и манипуляции. Она просто не хочет признавать, что недостаточно сильна. Чем таким тогда Этель хочет выторговать себе спокойствие? – И в чём же выражается ваша щедрость? – В тебе, малютка, любопытство бурлит под крышечку, и как только помещается. Дайте мне уйти с девчонкой, прикройте от своих чрезмерно ретивых друзей – и можете сунуть нос в мою настоящую мастерскую. И даже забрать всё, что понравится. Ну, как говорится, со сбегающей феи – хоть пыльцы горсть. Всего лишь бард: Никаких сделок. Никаких компромиссов. Катриона восторженно роется в “творческой мастерской” карги, перебирая и рассматривая различные миски и склянки, скрученные древесные корешки, птичьи перья и чьи-то кости. Её глаза блестят почти детским восхищением, да и я вынужден признать, что музей у феи в подвале получился достойным. И билетик для входа в него мы купили сущей ерундой – жизнью ведьмы и свободой её человеческой игрушки. Кажется, Ката вознамерилась разобрать логово ведьмы на сувениры, а вот моей самой большой находкой стала уже начавшая пованивать голова свиньи. Впрочем, её я не хочу и не рискну трогать, как и всё остальное здесь. – Ката, милая, я рад, что ты довольна нашей скромной вечерней прогулкой, но просто напомню – с минуты на минуту сюда могут ввалиться два очень принципиальных борца за всё хорошее против всего плохого… а нам ещё надо согласовать, что мы будем им врать. Женщина сгребает в сумку какие-то бутыльки. – Не успели догнать, попав в ловушки по пути? Или карга сбежала в ходе ожесточённого боя? Но для последнего мы выглядим слишком уж целыми. Ранить себя сталью – чересчур демонстративно, а травиться местными диковинками небезопасно. – Даже не знаю, что хуже – прослыть рукожопыми спасителями или саботировать спасение... – для благородных героев мы и впрямь предельно здоровые и довольные. – Нет, тут надо сработать иначе. Я действительно сейчас ощущаю себя, как на работе. Только глупец, узнав про меня, может подумать, будто я из тех ребят, что залезут ночью по крыше, проникнут на балкон, вскроют замок на двери, чтобы перерезать спящим хозяевам горло. Это не мой стиль, и я никогда не любил сопряжённые с этим риски. Нет. Я захожу в дом по приглашению. Захожу желанным, обаятельным, улыбчивым. Ярким, но безобидным парнем, которого даже не заподозришь в умении держать кинжал. Я играю гостям на скрипке, разговариваю, веселюсь наравне со всеми. Всегда занят, всегда в центре внимания. А потом на приёме внезапно кто-нибудь умирает. Случайно падает с лестницы и ломает шею? Просто был пьян. Случайно давится перепелиной косточкой? Ну нельзя же быть таким нетерпеливым и жадным. Случайно ссорится с приезжим дуэлянтом и оставляет после себя только кровавое пятно на абсолютно законных основаниях? Стоило лучше следить за словами. За мной никогда не гонятся и не зовут стражу. Я всегда рядом, просто наблюдаю со стороны, но под каждой из этих смертей – моя подпись. Я покидаю дом тем же путем, что и входил, сжимая в руке новое приглашение. Ведь я всего лишь бард, который отлично выполнил свою работу, а что до кинжалов... Кинжалы – это моё хобби. Сейчас задача необычна – мне нужно не убить, а создать видимость, что убивал, и я сделаю это так, чтобы мне поверили. Нахожу среди местного антуража кривую корягу, отламываю от нее ветку, немного подтачиваю кинжалом, чтобы была острее. – Ты только не пугайся, искорка, – на всякий случай предупреждаю магичку. – И заранее извини. Втыкаю острый край ветки себе под ключицу и веду кривую линию вниз по коже, наискось через тело. Неглубоко, и очередную рубашку жалко, но крови натечёт много, а рана будет достаточно рваная, чтобы сымитировать когти. Повторяю процедуру ещё дважды, и теперь у меня поперёк груди красуется “след от удара карги”. Это больно, я шиплю сквозь зубы, но всё контролирую, а вот Катриона как-то подозрительно побледнела и притихла. Закончив, я валюсь на пол и несколько раз перекатываюсь, собирая на себя пыль и грязь ведьмова логова. – Теперь подожги на мне штаны, – прошу, прицельно указывая на место, куда надо поставить огненную кляксу. Почти деликатный игнис послушно летит на одежду, оставляя опалённую дыру и намёк на ожог. Смахиваю огонёк на штанине рукавом, не давая обугленным краям ткани расползтись шире и глубже ранить кожу. Жаль, что тут нет зеркала, но интуитивно я чувствую, что выгляжу достаточно убедительно. – Теперь твоя очередь, – оборачиваюсь к спутнице. – На всякий случай уточню, что работаю в основном головой, и ещё мне нравится эта мантия. В остальном – командуй, – к её чести, Ката не пытается ни останавливать меня, ни отговаривать. Кровь из ран на груди всё ещё активно течёт вниз, заливая рубашку, так что мне достаточно хорошенько тряхнуть подолом, чтобы на лице и одежде магички осела художественная россыпь красных брызг. Дальше будет сложнее. – Да-да, я помню, что ты работаешь головой, и помню про мантию... Но я уже извинился. Беру и выливаю под ноги женщине флакон кислоты из тех, что тут любезно расставлены по полкам. Это почти безвредно для самой Катрионы, но вот на её сапогах и подоле мантии начинают расползаться уродливые пятна растворяющейся материи. До кожи кислота не прожжёт... Только судя по отчаянному воплю спутницы, сейчас начнут жечь меня, причём огненными шарами. – Это Катриона, они там! Скорее! – снаружи и как будто откуда-то сверху раздаётся крик Уилла. Видимо, они преодолевают ловушку с ядовитыми облаками, так что времени осталось совсем мало. – А теперь жахни сюда огнём и бежим, – шиплю я магичке, указывая на развешанные по стенам уродливые трофеи. Они будут гореть достаточно долго, чтобы наши герои успели добежать сюда и лично полюбоваться на лабораторию и грибной круг в дальнем углу. И при этом достаточно быстро, чтобы отбить у спасителей желание осмотреться в лаборатории получше. Ката делает, как я сказал, хотя по глазам вижу, что этот сгусток пламени она сейчас хочет размазать у меня на лице. Финальным штрихом я бросаю в центр комнаты флакон, который дала мне Анна – часть травяной пыли оседает на нашей одежде – хватаю свою маленькую ведьму за руку и бегу навстречу спутникам. За нашими спинами что-то на полках феи горит и мелко взрывается. Я почти волоком выдергиваю магичку из горящей комнаты, хотя внешне должен выглядеть намного более побитым, чем она, упираюсь руками в колени и “пытаюсь отдышаться”. К чему весь этот спектакль? Не хочу, чтобы это дивное место пополнилось ещё парочкой трупов, причём не наших. В то, что доблестные герои, простят нам сделку с “подлой болотной тварью” я не верю ни на мгновенье. А окружать себя врагами в лагере я не намерен. – Вы как, живы? – Анна добегает до нас первой. – Да… приемлемо, – кошусь на магичку. Ката слабо кивает, всё ещё погружённая в какие-то явно более личные переживания, но выглядит при этом убедительно-растерянной. Как я уже сказал – приемлемо. Даже если сейчас она беспокоится за испорченные кислотой сапоги. – Где карга? – Уилл пролетает мимо нас, заглядывая в горящую комнату. – Сбежала… – придаю голосу искреннее разочарование. – Как сбежала?! Анна, рыжее солнышко, мне правда нужно объяснять, как происходят такие вещи? – Там в комнате, – небрежный взмах рукой, – была какая-то поляна с грибами. Этель схватила Майрину, сиганула туда и исчезла, предварительно всё тут подпалив. Эльфийка тоже отбегает, чтобы застыть в проходе, рассматривая горящее логово феи. – Ведьмин круг, – синхронно произносят они с Катрионой, только голос магички звучит обьясняюще, а Анны – полон горечи. Уильям за это время успевает немного пробежаться по комнате в поисках непонятно чего, но в итоге закашливается и тоже отступает. – Мы опоздали, проклятье! – он смотрит на нас с таким гневным видом, будто в чём-то подозревает, однако я не зря поработал над убедительностью внешнего облика. Извини, дружочек, на этом поле боя у тебя нет шансов. – Столько бессмысленных смертей, и всё зря, – Анна отступает ко мне, приглядываясь к “удару когтей”. – Зря? – тут я даже немного удивлён. – Глобально ты своей цели достигла: сомневаюсь, что карга вернётся в это логово после того, что мы здесь устроили. Твоя Роща в безопасности, болота снова начнут цвести, а ты недовольна? Я тут жизнью рисковал не для того, чтобы “всё оказалось зря”! Мне даже не приходится разыгрывать искреннее возмущение. – Тебя я ни в чём не виню, только себя, – она кладёт ладони прямо поверх моей окровавленной рубашки, и раны под ней начинают затягиваться. – Это я должна была быть здесь, чтобы с ней сразиться. Тогда, возможно, и пленники феи остались бы живы… зачем вы убили масок? Они ведь просто зачарованы! – Откуда мы могли знать? – конечно, я подозревал такой расклад, лично наблюдая, как слуги карги сопротивляются магии. – Они напали на нас из мрака, было немного не до выяснения обстоятельств! А ещё не хотелось оставлять за спинами таких ненадёжных свидетелей. Сейчас они способны игнорировать приказы карги, а уже через секунду вцепятся тебе в лицо когтями. Ну к дьяволу! – Она должна была почувствовать магию! – Анна оборачивается к Катрионе, и я буквально физически ощущаю, как запахло жареным. – Она ничего тебе не должна, – добавляю в голос прохлады. – Как и я. Мы не солдаты на службе Изумрудной Рощи и согласились на эту авантюру, потому что твой план казался надёжным. Мы сделали всё, что смогли, и так, как смогли. Не нравится – в следующий раз сама прыгай в зачарованный очаг. И спасибо, что залечила мои раны… которые я бы вообще не получил, не приди сюда по твоей просьбе. – Ты пришёл сюда, потому что, как и все, хочешь жить в безопасном предсказуемом мире! – Уильям тыкает в меня пальцем. – Иметь возможность петь, пить и веселиться, не боясь стать жертвой какого-нибудь монстра. Поэтому мы с ними и сражаемся! У нас есть сила сделать этот мир чуточку добрее и чище… а теперь карга обустроит своё логово где-нибудь ещё – и всё повторится сначала. – Значит, мы попытаемся одолеть её ещё раз, – на плечо Клинка ложится ладонь эльфийки, но говорит она с нами. – Как я уже сказала, я не идеалистка и знаю, что всё зло в мире не искоренить. Однако я буду сражаться с ним в той мере, которая мне доступна. Делать маленькие шаги, которые однажды, возможно, вырастут в большой путь. Простите, что стала на вас давить, во мне говорило огорчение. Я не хотела вас упрекать и благодарна за сегодняшнюю помощь. На этом мы расходимся: Анна и Уилл задерживаются осмотреть то, что осталось от логова ведьмы, а мы с Катой спешим вернуться в лагерь. Удивительно, какие неожиданные мотивы приписывает мне Клинок, и как искренне верит в их состоятельность. Похоже, что мальчик наконец-то нашёл для себя идеальный моральный компас в лице эльфийки, и это не сулит нам ничего, кроме новых проблем. Дневник Катрионы Райли. Зачаровано и проклято: Насыщенный день. Столько всего можно и нужно описать, проанализировать… Исследование, и довольно интересное, внешних проявлений фейского мира, ещё один провал в лечении, настоящее знакомство с боевым стилем нового напарника, испорченные сапоги… Почему же, несмотря на все впечатления, я до сих пор не могу избавиться от зрелища, всплывшего из глубин памяти при создании убедительной картины боя с каргой? Практически лишённая тканей кисть с упорно подвижными пальцами. Боль и жар, что борются друг с другом за право захватить всё внимание. Запах палёной плоти и отчаянные крики, которые очень быстро обрываются. Боль наконец побеждает, затапливая сознание и даря милосердную отключку. Щёлк! Воспоминание закольцовывается. Грубый и весёлый гогот, чужие руки, крепко сжимающие предплечья. Потрясённая и испуганная юная волшебница снова смотрит на свои кости и проглядывающий через них котелок с кислотой. Нестерпимая агония. Треск огня. Две кучки пепла и оплавленные мечи на них. Спасительная темнота. Щёлк! Нет. Хватит. 120 сантиметров терпения: Я откладываю перо, не в силах продолжать писать. Смотрю на свои руки – одинаковые, живые, холёные и не привыкшие к физической работе или оружию. Руки изнеженного волшебника, а не воина или ремесленника. Не загрубевшие даже в этом почти диком походе, вдали от настоящей цивилизации. Смотрю – и снова вижу кошмар, который удалось побороть много лет назад. Не забыть, но сгладить эмоции. Тогда повреждённые ткани удалось полностью восстановить. Все знают Мофиса, Мофис знает всех, и эта особенность учителя меня спасла – экстренно найденный жрец-мистрит оказался невероятно умелым целителем и заслужил большую благосклонность нашей общей богини. В итоге я почти месяц провела дома, неделю родители не спали, по очереди дежуря и меняя повязки. А брат, вернувшийся через несколько дней с очередного задания своего обожаемого шефа, прикладывал всю богатую фантазию, чтобы отвлечь меня от боли и попыток непроизвольно поджечь пространство вокруг. Когда жар после успешного излечения так и не спал, жрец, не обнаружив никаких других признаков лихорадки, объявил, что по его части сделано всё, что было можно, а дальше остаётся всего лишь совладать с моим внутренним огнём. Контроль над магией сейчас в моих руках, теперь уже целых, и с божьей помощью Тут он промахнулся – это пламя работает, минуя Плетение, а значит, и Мистру. После этого Мофис плюнул на попытки вырастить из меня артефактора и начал обучать боевого мага с упором на жёсткую организованность и самоконтроль. И даже после выбора мирной специализации основной вектор остался тем же: переплавляй и сбрасывай раздражение, используй свой взрывной характер для эффективности, а не хаоса, выстраивай мысли чётко, анализируй быстро и постоянно. Дисциплинируй разум, Катриона. Сил думать о том, почему же сейчас прилетевший под ноги пузырёк с кислотой вызвал такую острую эмоциональную реакцию, не осталось совсем. Я боюсь предполагать, что ослабление от паразита может привести к подобным последствиям. Потому что если так – без скорейшего излечения я могу стать опасной для окружающих и самой себя. Немного утешает только единичность подобного проявления. Жаль, что в скромных запасах зелий нет ни капли сонного. Я опасаюсь, что не усну, однако, стоит лишь уронить голову на подушку, сознание накрывает блаженная пустота.