Правила игры

120 сантиметров стремительно прогорающего терпения: Путь до деревни проходит под щебетание Анны, пересказывающей своему учителю радостные и не очень (в основном не очень) события, которые он пропустил. А я пытаюсь избавиться от ощущения напрасно потерянного времени. Наверное, самым правильным сейчас было бы порадоваться, что наш героический поход спас одну жизнь и принёс счастье десяткам других. Верховного друида в Роще любят все, как мы успели узнать за несколько визитов. Уилл вон искренне наслаждается ситуацией и даже вставляет ремарки в речь эльфийки. Мои же мысли крутятся вокруг гитской обители как самого перспективного сейчас шанса на избавление от иллитидской проблемы. Да, призма нас пока защищает. От ментальных атак. Может быть и от обращения, но та же Минтара, судя по всему, была заражена дольше нас, и тоже не проявляла никаких признаков цереморфоза. Вопросов снова больше, чем ответов. Хальсин пообещал какое-то новое направление, но подробности выдавать сразу отказался. Стоп, но если его основная мотивация – только острое желание отдохнуть… Я резко останавливаюсь и разворачиваюсь к друидам. Раз уж мы так близко к нашему убежищу, это отличное место для обмена информацией, небольшого отдыха, а дальше каждый пойдёт по своим делам. Эльф – восстанавливать физическое и душевное равновесие, мой отряд – пытаться получить назад свои жизни. – Предлагаю привал. Мы обосновались совсем рядом. В качестве благодарности за спасение расскажешь, что за светлые идеи могут помочь с нашей проблемой, а после мы пойдём проверять следующую рабочую гипотезу. Тихий голосок халфлинга во мне пытается осторожно привлечь внимание словами “обед”, “ужин”, “ночлег” и “восстановление сил”, но вся остальная Катриона слишком разочарована неудачей, чтобы прислушаться. Хотя частью сознания я понимаю, что вперёд меня сейчас гонит не трезвый расчёт, а отчаянное желание хоть на шаг приблизиться к исцелению. Лаэзель гарантировала, что её сородичи обеспечат это с помощью собственных “антигхайкских” технологий. Хальсин отвечает мягко и терпеливо, но вот выбор фраз… – Не горячись, нетерпеливое дитя. У меня действительно есть идеи – и не только они. Помощь, хотя и не такая, как ты надеялась. Вот что я предлагаю сейчас: раз вы расположились здесь – собирайте все вещи и приходите в Рощу. Я снаряжу вас всем необходимым для похода. И расскажу, что знаю, а выяснить я успел многое. – А ещё вечером мы устроим праздник! – вклинивается Анна. – Для исцеления израненных душ. Это нужно всем нам после потрясений последних дней. Халфлинг внутри радостно поднимает голову и начинает звучать громче, поддерживая предложение друидки. Огненный маг с небесконечным запасом терпения же, уловив только “не горячись, дитя” яростно борется с желанием добавить высокомерной остроухой сволочи пару ожогов. Цельная Катриона пытается разложить эмоции по полочкам и примирить этих двоих. Чему совсем не помогает Уильям: – Ката, он прав. Мы устали, а лишний день нам всё равно ничего не даст. Кровь и ад, щеночек, я уже поняла, что тявкать без команды своей инфернальной хозяйки ты можешь – так почему же ты не научился молчать? Я замечаю, что по пальцам начинают бегать раздражённые искорки, и стряхиваю их с рук. Кидаю взгляд на остальных спутников. – Мне всё равно, – Астарион пожимает плечами. Ну да, он сыт, развлёкся хорошей дракой, а ещё меньше прочих рассчитывал вообще обнаружить друида на месте пленника. – И давай не будем забывать, что нам как-то предстоит пройти мимо гитов на тракте. Ты, конечно, дьявольски хороша в бою, но, подозреваю, что сытый отдохнувший маг будет ещё более эффективен… в переговорах, – осторожно замечает Амбер. – На случай, если моей усталой улыбки окажется недостаточно, чтобы убедить красного дракона. Что же, я в любом случае в меньшинстве. – Ладно. Праздник так праздник. – Вот и славно! – по лицу Хальсина расползается широкая дружелюбная улыбка. – Мы с Анной отправимся прямо сейчас и будем ждать вас в Роще. *** Мне практически нечего собирать: всё необходимое пока помещается в сумку, большую часть зелий я сгрузила напарнику, а разжиться атрибутами комфортной жизни возможности так и не выдалось. Немного сменной одежды для спокойных лагерных вечеров, несколько чудом не истлевших за годы книг из окрестных домов… Хотя вот накопленные подушки, пожалуй, можно уменьшить и забрать. Я до сих пор не могу окончательно осознать, что полноценный набор бытовых чар снова под рукой. Как естественно его иметь – и как же быстро я привыкла к ограничениям в этом походе! За какие-то полторы недели без своей Книги. Заклинания упаковки простейшие, но я чувствую лёгкое головокружение. Всё же бой был тяжёлым и насыщенным, так что подвиги боевого мага на сегодня и правда лучше свернуть. Мысли о друидском празднике (наверняка с от души накрытыми столами) кажутся уже более оптимистичными. Если бы только Хальсин ещё не напускал таинственности и сразу поделился информацией – жизнь можно было бы признать совсем сносной. Роща встречает нас суматохой и радостным возбуждением. Причина, как вскоре выяснилось, не только в предстоящей вечеринке – элтурельские беженцы, узнав о разгроме основного источника опасностей на местных дорогах, решили не злоупотреблять гостеприимством друидов и планируют выдвинуться в путь уже завтра. Сейчас они шустро упаковывают свои вещи и припасы. Бестолковые метания вокруг снова будят уснувшее было раздражение. И оно достигает пика, когда меня внезапно ловит за руки и кружит в мини-танце тонкая-звонкая радостная тифля в не по-дорожному лёгком и нарядном платьишке. Я уже готова просто перешагнуть через это детское проявление эмоций, хоть кто-то безусловно счастлив – и пусть, но тут женщина выдаёт: – Я так и знала, что всё будет хорошо – если думать добрые мысли! Хотя твоё оружие, конечно, тоже помогло. Мне срочно нужно что-нибудь сжечь. Или напиться. Или напиться и что-нибудь сжечь. В крайнем случае всегда можно искупаться в Чионтаре. Из-за спины раздаётся смешок Амбера, после которого прилетает мысленный комментарий: “Рогуля всё ещё жива? Ты действительно переутомилась, золотце”. Юморист хренов. “Отбиваться от толпы народных мстителей более энергозатратно. Хотя ещё не поздно позвать её на вечернюю прогулку под луной и выразить мнение по поводу эффективности добрых мыслей в защите от раздражённых магов”. Внезапно ухо улавливает звук, выбивающийся из суеты сборов и подготовки к празднику. Стук молота. Надо же, кто-то пытается ещё и работать в этом хаосе. И для этого кого-то я как раз смогу переплавить накопленное недовольство, направив его в конструктивное русло. “Пойду запалю Даммону горн – это будет куда безопаснее для девчонки, да и для окружающих в целом. Зови, когда станет ясно, куда идти, чтобы накормили”. *** Возле кузницы почти спокойно – только в закутке напротив деловито собирает в ящик кухонную утварь пожилая женщина из беженцев. Тифлинг отвлекается от своего занятия, заметив меня: – О, да это же героиня-спасительница, гроза гоблинов и прочих тварей! – Иди ты, – морщусь от почти неироничного пафоса этого приветствия. – Огоньку прибавить? – Всегда рад. Мощный поток пламени с пальцев улетает в печь, я почти физически чувствую, как с ним уходит раздражение. Даммон растерянно хмыкает – кажется, такого проявления “огонька” он не ожидал – но не комментирует. Дальше я уже почти привычно, снова преодолевая головокружение, подпитываю печать. Интересно, что она до сих пор работает – когда я была здесь в последний раз? Четыре дня назад, пять? Я всё ещё изучаю пределы доступных мне сил – и постепенно расширяю их. Удастся ли стать полноценно собой до излечения? Надеюсь, что мне не придётся это узнавать, и в ближайшие дни всё решится. Мы найдём гитов, в которых ненависть к иллитидам должна оказаться сильнее расовых предрассудков. Кровь и ад, я снова залипаю в своих мыслях, и пропускаю часть фразы кузнеца: – … в ближайшие пару дней. Поэтому я стараюсь успеть выжать всё из доступных пока инструментов. – Уважаю такой подход, – я надеюсь, что отвечаю уместно, и не ловлю непонимания во взгляде собеседника. Значит, попала. – И очень хорошо, что ты заглянула. У меня кое-что для тебя есть. Он отходит в угол, к нагромождению ящиков, и возвращается с парой сапог в руках. Отлично сделанных, добротных и очень маленьких сапог. – Те, что ты приносила в прошлый раз на подгонку, и так были не слишком крепкими, а у тебя ещё и образ жизни… не особо спокойный, – он кивает на мою обувь. Следы кислоты, местами разъевшей ветхую кожу почти насквозь, потёртости и стоптанные подошвы. – Ты дала мне возможность полноценно работать здесь, а оружие тебя не слишком интересует, так что… вот. В знак благодарности. Широкая доброжелательная улыбка тифлинга уже делает этот разочаровывающий день приятнее, а примерка подарка показывает, что тот идеально сидит на ноге. Я делаю пару кругов по площадке, и мне нереально удобно. – Спасибо! Это очень полезно и своевременно! – не сдержав эмоции, я залезаю на ящик, который успел послужить табуреткой, и быстро обнимаю мужчину. Он смеётся было в ответ, но почти сразу хмурится: – Отойдём от горна? Тут жарко и ты, похоже, перегрелась. – Всё нормально, я всегда такая, – спасибо, что комментируешь это только словами, без ножа у горла. Странно, воспоминания о Лаэзель уже вызывают не укол тоски, а скорее светлую печаль. Впору писать философский трактат: “Положительное влияние визуальных раздражителей в виде трупа врага на проживание потери, принесённой этим врагом”. Надо бы внести эту мысль в дневник. И для этого найти спокойное место. Или я его уже нашла? – А можно у тебя тут посидеть? Вокруг суета, все бегают, а я, кажется, чудовищно устала. Даммон скептически косится на ящик, потом на свою печь: – Для отдыха могу предложить место потише. Молот там, правда, всё равно будет слышно, но ходить и отвлекать не должны. Он отводит меня в помещение в одной из пещер, обустроенное под общежитие. Не так просторно, как удалось разместиться нам в деревне, но и беженцев значительно больше. Ремесленника соплеменники действительно уважают – его место имеет даже какое-то подобие отгороженности. Мне предлагают лежанку, одеяло и обещают позвать к празднику или отправить сюда моих товарищей, если будут искать. Идеально. Я лезу в сумку за дневником, но натыкаюсь на уменьшенную подушку и осознаю, что она сейчас неизмеримо привлекательнее. Даже если здесь слышны звуки кузнечной работы – это совершенно неважно, потому что засыпаю я моментально. Всего лишь бард: Когда Хальсин пообещал выдать нам зачарованные походные палатки, я ожидал, что и раскладываться они каким-нибудь магическим образом будут сами. Но нет – это всё ещё ворох палок и ткани, просто уменьшенный и облегчённый чарами для удобства транспортировки. – Они сохранились ещё со времени моего последнего похода, а это было уже лет сто назад, – друид с какой-то непонятной ностальгией проводит ладонью по мешковатому хло́пку, пропитанному воском, прежде чем передать свёрток мне в руки. – Тем ироничней, что скоро мы вновь выдвинемся туда. Куда туда, эльф сообщить не соизволил, оставив нас троих обустраиваться в скромном закутке рядом со святилищем. Праздник праздником, а поспать всё же придётся, и лично я не намерен делать это под открытым небом. Да и стоит заранее проверить, можно ли этим вообще пользоваться: развёрнутая ткань и распакованные жерди приобретают свой полноценный размер, став ещё менее понятными. Я же, хоть и провёл детство на улице, жил в городе, а не в лесу! Там на ночь всегда можно было устроиться под перевёрнутой лодкой в доках или забраться в чей-нибудь сарай. Судя по тому, как смотрит на свою палатку Астарион, у него сейчас примерно такие же проблемы, и только Уильям уверенно вдевает жерди в петли. Вот у кого точно нет проблем с выживанием за пределами цивилизации. Украдкой подглядывая за Клинком, я начинаю делать то же, что и он, параллельно размышляя о дальнейших перспективах. Надежда на помощь друида оказалась ложной, но позволила сосредоточиться на осязаемой цели его поисков, чтобы не сходить с ума от неизвестности. Теперь же это липкое чувство потери ориентиров начинает медленно возвращаться, и его не получится вытеснить обещанным вечерним весельем и щедро накрытым столом. Катриона надеется на ясли гитов, однако мне кажется, что она… сама себя ввела в заблуждение вынужденным дружелюбием Лаэзель. Быть может, у иноземцев и есть технологии борьбы с паразитом, только станут ли они делиться? Насколько я успел понять породу астральных жителей по рассказам погибшей спутницы, в их духе скорее предложить чужакам удар клинком в качестве наивысшего милосердия. Но об этом мы узнаем только завтра, когда встретим сородичей Лаэзель на пути. Или, станется, что Хальсин всё-таки предложит более реалистичную альтернативу. Палатка в итоге получилась… получилась. Всё, что могу сказать об этом – привередливость я растерял ещё после падения с наутилоида. Изнутри даже не особенно заметно, насколько она кривая, а расстеленные подбитый мехом спальник и одеяло придали этому тряпичному недоразумению более-менее уютный вид. Астарион тоже худо-бедно справляется со своим жилищем, а вот свёрток, предназначенный для Катрионы, всё ещё сиротливо лежит на земле. – Эй, Аст! Поможешь? – я киваю на упакованную палатку. – Я что, похож на джентльмена? – тем не менее, он подходит. – Нет, ты похож на хитрую дальновидную нежить, которая и впредь хочет хорошо питаться, – начинаю разворачивать ткань. – Разрешаю забрать все лавры себе, я не гордый. Только помогай, а не стой столбом. Видимо, перспективы горячей благодарности вместо обжигающего разочарования оказываются достаточно привлекательны. Вдвоём мы справляемся с палаткой для магички намного быстрее, и она даже получается ровной. Пока мы возимся, обустраивая временное жилище, во двор святилища уже стаскивают столы и бочки. Судя по количеству последних, вечеринка с самого начала планируется как попойка. И я так и не понял, почему тифлинги стягиваются сюда, в единственный тихий уголок Рощи?! Гораздо проще было бы устроить праздник в их пещере, но нет – теперь вся эта орда топчет поляну вокруг палаток, так что если захочешь отоспаться, это уже не получится. А если гости вдобавок перепьют и попадают прям тут… уже начинаю скучать по шаритке, которая могла создавать ауру отчуждения одним только своим присутствием. Странно услышать такое от барда, однако за столько лет ремесла я так и не научился получать удовольствие от всеобщего внимания. Я умею качественно делать вид, но в душе всё ещё остаюсь ассасином, напряжённо ожидающим подвоха на случай, если убийство пойдёт не по сценарию. На сегодня с убийствами покончено, а вот привычка въелась намертво. Да и сама эта вечеринка… с привкусом безнадёги. Уилл стоит на берегу и напивается в одиночестве – прошлой ночью он сам похоронил жрицу, никому не сообщив где, да и мы не сильно-то интересовались. Катриона так и не вернулась от Даммона. Астарион, похоже, испытывает такую же гамму эмоций, что и я, глядя на всех этих гостей со смесью опасения и раздражения. Когда на столах начинают появляться первые закуски, я вспоминаю о своём обязательстве и мысленно тянусь к разуму магички. Ответом мне становится невнятный ворох сонных мыслей. Не оформленных вербально в конкретное предложение куда-нибудь прогуляться, но с очевидным эмоциональным посылом. Понятно, значит Кату до утра можно не ждать. А раз так, то моей лучшей компанией на эту ночь станет вампир – Клинок Фронтира снова неосмотрительно оставил свою книжку без опеки, и, уверен, мы сможем воспользоваться этим случаем. Однако я не успеваю даже подойти к злобной нежити. Меня опережает Анна. Почему-то она выбрала своей мишенью не тоскующего Уильяма, а нашего самого кровожадного друга. Эльфийка пьяна? Ударилась головой во время штурма? Сажусь на краешек поваленного бревна и готовлюсь тихонько слушать. – Так значит это правда? Насчёт того, кто ты, – друидка бесстрашно опускается прямо на траву рядом с палаткой Аста, пока опешивший от такой наглости вампир едва не падает с найденной где-то табуретки. Однако Анне не занимать смелости – или глупости? – заходит в разговор с ноги. А главное, откуда она узнала? Не иначе Клинок не сумел удержать язык за зубами! – Пока что я чувствую себя только доверчивым идиотом, – Астарион демонстративно отпивает прямо из горлышка бутылки. – Провернуть такую авантюру, пойти на такой риск, и всё ради чего? Спасения нет и не предвидится, единственная достойная компания на ночь – вот эта бутылка кислого вина… ну а кем там меня считаешь ты, мне не особенно интересно. – Сегодня днём ты заявил, что тебя мутит от сладости, – она протягивает руку, отнимая у вампира бутылку – буквально его добычу! – и делает глоток. – Надо же, тут действительно вино. И действительно кислое. Должен признать, у этой эльфийки определённо есть яйца, так что Ката снова рискует остаться единственной женщиной в нашей компании. Я почти готов аплодировать Анне стоя! Но вот откуда у неё столько лояльности к нежити? Разве друиды не должны её ненавидеть, всю без разбора? Судя по взгляду Астариона, у него сейчас тот же вопрос. Друидка возвращает бутылку, но вампир отказывается. – Можешь оставить себе. Теперь я точно не стану оттуда пить. – Ладно, раз уж напиваться ты больше не планируешь, то может поболтаем? Мужчина демонстративно оглядывается вокруг и сообщает: – Серьёзно? На этой разгульной вечеринке так мало других соблазнительных кандидатов? Почему ты прицепилась именно ко мне? – Потому что я никогда раньше не общалась с именно такими как ты. Мне интересно. – Что конкретно? – Что заставляет тебя так хорошо себя контролировать, когда вокруг столько… других соблазнительных кандидатов, как ты сам сказал. И даже сегодня в бою… ты был очень сдержан, почему? – Оу, быть может потому, что я не имею дурной привычки быть настолько демонстративным, как ты сама? – кажется, наш клыкастый друг уже на грани. – А теперь окажи любезность, исчезни из моей палатки. Я хочу, чтобы в сегодняшнем вечере осталось хоть что-то приятное. У Анны такой вид, будто она не собирается сдаваться без боя, так что я решаю помочь, вставая и нарочито шумно приближаясь к спутнику. Эльфийка бросает на меня взгляд и вежливо улыбается, освобождая место. – Мы вернёмся к этому разговору позже, Астарион, – с выражением лица “я не договорила” она уходит к другим. – Вам тут что, массовое место паломничества? – шипит на меня вампир, когда я плюхаюсь на нагретую друидкой землю. – Конечно. Тринадцать дней и ночей путники брели по лесам и скалам, босые и голодные, чтобы наконец добраться до сияющего алым светом храма божества и припасть к остывшим мощам пресвятого… как там тебя по фамилии? – Прекращай ёрничать, бард. – …пресвятого Астариона Прекращайёрничатьбарда! – уверен, будь у него сейчас бутылка – её содержимое вылилось бы мне на голову. – А чтобы я не ёрничал, достаточно просто сказать спасибо. Кто знает, сколько бы ещё донимала его Анна, и чем бы всё это закончилось, не реши я вмешаться? – Ах, ну конечно, гонорар артисту за услуги. Спасибо. – Принимается. Я же не какой-нибудь народный герой, чтобы работать бесплатно. Кстати о них, – понижаю голос до шёпота, но знаю, что вампир услышит. – Меня немного настораживает болтливость нашего Клинка. Если он станет раскрывать твою тайну каждому встречному, это может скоро стать проблемой. – Значит, надо позаботиться о том, чтобы на нашем пути больше не было никаких встречных. – Я был уверен, что ты предложишь вразумить всего лишь одного охотника. – Я мыслю масштабно, амиго. Но сейчас меня волнует только возможность переждать эту вакханалию, – он забирается внутрь палатки и добавляет уже оттуда. – А ты, если такой любезный, позови, когда всё закончится. Когда закончится Анна, надо полагать. Астарион не показывает, что обеспокоен моими словами, но моё дело только предупредить. Я готов быть союзником, а не нянькой. Дневник Катрионы Райли. Зачаровано и проклято: Что может быть для усталого разума волшебника целительнее, чем качественный сон? Качественный дневной сон. Особенно после хорошей драки и плохих новостей. Хальсин оказался ещё жив (хвала Сильванусу, очевидно), но сразу же заявил, что помочь нам не сможет. Тот, кто реально занимался исследованиями по иллитидской проблеме и лучше всех здесь изучил паразитов. Он бессилен, но обладает невероятно полезной информацией, которая подскажет, куда нам дальше идти, что делать и где копать. Но поделиться он ею готов только завтра. Это какое-то друидское кокетство? Набивание себе цены? Извращённая благодарность за спасение (и его шкуры, и его обожаемой Рощи, и беженцев, которых он приютил, но те загостились)? Лучшим стратегическим решением вне боя, пожалуй, можно считать поход к Даммону. Взаимодействие с безопасным открытым огнём позволило немного унять полыхающее раздражение, а потом эта рогатая лапочка (не всё же только рогатым падлам мелькать в этой жизни) ещё и проявил двойную благодарность за помощь: снарядил меня в дорогу и дал безопасное место, чтобы вырубиться. Можно, конечно, написать про “осознанное решение отдохнуть, принятое с целью контроля над внутренними ресурсами”, но я ведь честна сама с собой (и с дневником): меня просто аварийно выключило. Пробуждение от мысленного призыва напарника к столу было хоть и не самым приятным, но своевременным: пропущенный обед жёстко намекал на необходимость хотя бы ужина. Попытка прихватить с собой по пути кузнеца провалилась: этот фанатик реально решил успеть перековать всё возможное до утреннего выхода. Меня же больше мотивировал голод. И не только физический – до информации. Источник этой информации тоже был там: уже изрядно посвежевший после освобождения Хальсин с монументальностью дуба наблюдал, “как резвится молодёжь”. Откуда цитатки? Когда я подкатила к нему с вопросами о дальнейших перспективах, остроухая сволочь ультимативно велела мне идти радоваться и веселиться. И не думать о плохом в этот вечер. Это же так просто с паразитом прямо внутри думалки! Умиротворение снесло, будто по нему вдарили громовой волной. Друида остро захотелось придушить. Хотя даже если встать на табуретку, я не уверена в своих возможностях. Как и в том, что руки вообще смогут сомкнуться на медвежьей шее. Интересно, если Астарион выпьет его в диком облике – то это будет кровь эльфа или медведя? Или мыслящего медведя? Вампир говорил, что мыслящие существа на вкус и по питательности отличаются радикально. А Уилл будет сильно отличаться от Амбера, если уж мы остаёмся в пределах одного биологического вида, но выбираем разделение по способности к мышлению? Хотя нежити вредят лучи, а по Клинку Фронтира вполне может циркулировать священное негодование на всё зло этого мира. Так, я вроде бы собиралась начать вести заметки менее… эмоционально и более информационно. После случайной трагической гибели жрицы необходимость вроде бы и отпала, но у нас в отряде остались любители запустить пальцы в чужие карманы или сумки. Открыть и расшифровать записи ни у кого, конечно, не должно получиться, но чем шут не чертит. Оставаться в веселящейся толпе после разговора с Хальсином было совершенно невыносимо, никого из моего отряда не было видно (кажется, не только у меня эта вечеринка вызывает повышенный оптимизм), поэтому я постаралась извлечь из ситуации максимум пользы: подрезала со столов бутылку вина, немного еды и свалила подальше от шума. Синенькая рогуля с лютней как раз наигрывала что-то смешанной компании беженцев и друидов, поэтому я отправилась на обустроенный ею дальний утёс над рекой. Удача традиционно улыбается мне хотя бы в мелочах: девушка не успела забрать отсюда одеяло и ворох подушек. Так что, закончив запись, можно будет устроить пикник, почитать и перекомпоновать Книгу, а может даже снова поспать – до меня хоть и доносятся звуки праздника, но приглушённые и уже не такие раздражающие. Если разгульное веселье не затянется совсем уж допоздна, можно будет вернуться обратно – деловитые тифлингские детишки доложили, что наша компания расположилась на ночлег прямо на той площадке, с которой я поспешно сбежала, и даже показали наши палатки. Мою заботливые союзники тоже развернули, но оставлять в ней вещи я не рискнула. В конце концов на этом утёсе тоже весьма уютно. Сто двадцать сантиметров терпения: Нас и нашу призму искали. Цель гоблинских рейдов, задача Минтары – ликвидировать уцелевших заражённых с наутилоида и найти ценность, описание которой, пусть и не слишком точное, позволяет опознать гитский артефакт. Беглое изучение прихваченных со стола дроу бумаг даёт понять, что разгромленный нами лагерь был опорным пунктом культа Абсолют, но не центром. Я собираюсь исследовать письма с приказами на скрытые записи и шифровки, когда блаженное одиночество прерывается. Хотя можно ли назвать его так, пока в своей голове я не одна? Паразит, будто ощутив, что я о нём думаю (хотя может он и правда это чувствует), вяло шевельнулся за глазницей. Какая мерзость. До сих пор не могу привыкнуть. И не хочу. Незванным внешним гостем оказывается Астарион. После выплёскивания мыслей на бумагу раздражительность и недовольство этим вечером ощутимо утихли, так что, пожалуй, я даже могу порадоваться такой компании. – Если ты пришёл приносить жертву безымянному божеству тишины и спокойствия в этом хаосе, то алтарь, уж извини, занят. Я его комфортно обсидела и планирую драться за это место под солнцем. – Слишком много религии в этот вечер. Подвинься. Без своей обычной ехидно-дружелюбной манеры вести разговор вампир воспринимается непривычно. Тоже устал и раздражён сегодняшним днём? Тут осуждать не могу. Я расправляю сложенное вдвое для большего комфорта одеяло, и Аст бесцеремонно плюхается рядом, прикладываясь… к бутылке вина? – Ты же не пьянеешь? – Ага. Просто перевожу продукт. – Снаружи так же отвратительно, как было в начале вечера? – Хуже, дарлинг, существенно хуже. Остальные участники вечеринки вполне себе пьянеют. – Перспективы в этой дыре закончились. Притом не только у нас, но и у элтурельцев. Похоже, они сейчас пытаются навеселиться впрок перед трудной дорогой. А заодно имеют все шансы разгромить гостеприимную друидскую Рощу. Кстати о последних. Кровь медведя-друида – это кровь медведя или кровь друида? Астарион фыркает, пытаясь одновременно сдержать смешок и не выплюнуть вино. – Этот чисто теоретический вопрос требует или целый консилиум магов для обсуждения… или одну практическую проверку. Ты, кажется, добродушно настроена? В голосе уже проявляется здоровый скепсис. Ну да, репутация ста двадцати сантиметров взрывного характера… – Я абсолютно разочарована, весьма раздражена и в какой-то момент была готова варить уху прямо в реке. Но у меня полностью отсутствуют кулинарные таланты, поэтому я вместо этого нашла возможность проспать половину дня. Отчасти это помогло. Настроение действительно можно назвать хорошим. В отличие от вампирского, и может быть, о следующей своей идее я завтра пожалею, но сейчас она кажется неплохой инвестицией в лояльность союзника. Продолжение нашего пути пока скрыто мраком неизвестности, и на случай разногласий в выборе дороги я предпочту иметь на своей стороне довольную сытую нежить. Разворачиваюсь лицом к Астариону и протягиваю руку: – Будешь? – Радость моя, когда я отказывался от подобных предложений? – Уж извини, без винных ноток, – действительно, я же так и не успела поужинать, отвлечённая появлением гостя. Той еды, что я принесла, голодному магу после кровопотери точно не хватит, но можно будет с чистой совестью погнать за добавкой эльфа. Укус – боль – онемение – лёгкий холодок первобытного страха жертвы перед хищником вдоль позвоночника. Я начинаю считать глотки, но почему-то сбиваюсь, на краю восприятия не отпускает ощущение некой неправильности. Точно. Заготовка фаербола для предосторожности. Шум в ушах и резко накатившая тошнота сбивают попытку поднять руку. Странно, мы же только начали? Мысли цепляются одна за другую, сознание начинает мягко уплывать, и я ухитряюсь выдавить из себя: – Хва… – Ката? Что с тобой? Чёрт, приди в себя! Остаток фразы тонет в серебристом тумане, заполнившем голову, я растворяюсь в нём – и наступает тишина. Всего лишь бард: Похоже, что лучше всех на этом празднике жизни устроились рогатые детишки. Я уже минут десять наблюдаю, как к Мол и компании подходит то один, то другой тифлинг, и что-то покупает. Любопытно, что за бизнес эти мелкие мошенники смогли развернуть на базе друидской Рощи? – Чем торгуете? – приближаюсь к самой главной разбойнице этой вечеринки. – Зависит от того, в чём ты нуждаешься, – единственный глаз Мол становится хитрым. – Хочешь догнаться пойлом покрепче, чем сюда притащили – тогда взгляни в ту сторону. Она кивает на припрятанный в кустах ящик, из которого торчат бутылочные горлышки. – Хочешь избавиться от алкогольного отравления – тогда Матис продаст тебе целебное зелье. Хочешь просто поболтать с кем-нибудь умным – я к твоим услугам, только деньги вперёд. Не могу удержаться от смеха – эта девчонка очень далеко пойдёт, если выживет. И её банда, возможно, тоже. Они оправились от падения города в Аверно, а Гильдии нужны такие ребята. – Хочу заключить сделку. – Сделку? Мы только что из ада, приятель, и у некоторых из нас уже аллергия на это слово. – Ну так и я не дьявол, а всего лишь бард. – Ладно, выкладывай, чего ты хочешь. – Хочу предложить работу. Заниматься придётся примерно тем же самым, что вы делаете сейчас, только… хм… помасштабнее и с перспективой карьерного роста. Крыша над головой и питание включены. Дети начинают переглядываться. У беженцев большие надежды на Врата Балдура, однако я сомневаюсь, что хоть у кого-то из них имеется надёжный план по обустройству в городе. Они идут наугад, рассчитывая на чистую удачу и “силу добрых мыслей”, но дойдёт в лучшем случае половина, а закрепиться смогут и вовсе единицы. Поэтому детишек может заинтересовать моё предложение – сомневаюсь, что у них много альтернатив. – И в чём подвох? – Никакого подвоха, только два условия: первое – добраться до Врат живыми, второе – найти кое-кого и передать ему письмо. Взамен я позабочусь, чтобы позаботились о вас. – Звучит несложно, – самоуверенно хмыкает Мол. – Значит, по рукам? – По рукам. Ближайший час я занимаюсь составлением письма для Девятипалой (разумеется, так, чтобы ни один любопытный глаз не сумел понять его содержимое) и рассказываю детишкам способы попасть в город. Какие в нём есть тайные пути и как найти связного, который занимается вербовкой такой вот шпаны, вроде этой компании. Как отвечать на вопросы стражи, если тебя схватят за руку, и на кого ссылаться. Каких районов избегать по ночам, а каких – в любое время суток. Экзаменом на принятие в Гильдию им будет сама дорога до неё, а дальше в силу вступят мои слова. – А ты ничего такой… для барда, – резюмирует Мол. – Гораздо лучше, чем вон те двое. Она кивает на песчаный берег, где несколько дней назад рыбачил медведь. У отдельного костра Альфира и какой-то бородатый проходимец в широком берете напевают слушателям балладу. Не видел этого мужчину раньше – он человек и ничуть не похож на друида, да и среди беженцев я бы сразу заметил коллегу. Мне становится почти стыдно, что за всё это время я даже не поздоровался с девушкой, хотя она наверняка давно заметила мое присутствие. Почти. – Сочту это признанием своих заслуг, – собираюсь пойти исправить свою оплошность и напоследок кидаю Мол в руки золотой. – За беседу с кем-то умным. Подойти к бардам я уже не успеваю, потому что со стороны скал во двор святилища спускается Астарион… несущий на руках бессознательную Катриону! Магичка подозрительно бледна, а на лице нежити нечто очень похожее на почти заживший ожог. До этого я видел, как спутник выползает из палатки, когда на неё в танце налетела подвыпившая чета рогатиков, но решил, что вампир просто пойдёт искать местечко поспокойнее. И уж точно не ожидал его возвращения с трофеем в виде обморочной волшебницы. А она вообще жива? – Всё в порядке? – Хальсин тоже обращает внимание на странную парочку. – Да-да, она всего лишь перепила, – преувеличенно бодро сообщает Астарион. – Много ли вместит такой крохотный сосуд? Надо просто уложить её спать. Он делает ещё несколько шагов вперёд, ловит вопросительный взгляд Анны и… якобы заранее это спланировав, меняет траекторию и несёт мою напарницу в свою палатку. У самого полога он оборачивается на меня, и я слышу в своей голове почти панический вопль: “Помоги!”. Уже не особенно заботясь, что обо мне подумает Альфира и другие гости, я тоже скрываюсь в палатке вампира. Для троих тут тесновато, даже для двух с половиной. Первым делом осматриваю запястья Катрионы, чтобы убедиться в своей гипотезе. – Астарион, какого хрена? С каких пор у тебя проблемы с самоконтролем? – Я тут ни при чём! – шипит на меня вампир. – Я взял даже меньше, чем обычно, а она просто свалилась кульком мне под ноги! – Предварительно ошпарив игнисом? – вынужден усомниться я. – Это… другое, – теперь он выглядит смущённым. – Лучше скажи, что делать? Я не огромный знаток в лечении смертных, как ты понимаешь! – Меня же ты лечил, когда я приполз к тебе раненым. – С тобой всё было очевидно – в тебе стрелы застряли! А Катриона отключилась от пустяковой царапины. Лично я бы не назвал два прокола на запястье пустяковыми, но Астарион прав в том, что реакция на них получилась нетипичной. До этого магичка стойко переносила кровопотерю. – Надо просто найти лечебное зелье, – начинаю осторожно рыться в сумке Каты, которую вампир тоже затащил сюда. Я не сомневаюсь, что женщина не оставила бы имущество без защиты, но надеюсь, что отдел с эликсирами не будет зачарован – как раз на подобный случай, когда ей самой вдруг потребуется помощь. – Ты только книжку не трогай, – спешит предупредить собеседник, указывая пальцем на своё лицо. – А то получишь такое же украшение, но вряд ли регенерируешь так же быстро как я. Так вот оно что! Астарион не удержался и воспользовался возможностью заглянуть в писанину нашей спутницы. Было бы странно, если бы что-то подобного не случилось. Я ещё не встречал магов без паранойи в отношении своих драгоценных заметок. К счастью, попытка вытащить бутылёк не заканчивается летящим в лицо проклятьем. – Если вы и дальше планируете так развлекаться, то запоминай на будущее, – демонстрирую ему флакончик. – Вот это – лечебное зелье! Если не знаешь, как помочь другим способом, просто вливай его. Чтобы не быть голословным, пою им магичку. Она проглатывает и громко стонет, так что я едва не роняю пустую склянку, а в палатке (и, кажется, снаружи) возникает неловкая тишина. – Блядь, – сообщаю я, а вампир тихо, но весело ржёт. – А ты, я смотрю, умеешь удовлетворить женщину. – Завидуй молча, нежить! Теперь я хотя бы уверен, что она жива, так что можешь тащить нашу ведьму в её палатку. – Знаешь, я тут подумал… ни к чему тревожить уставшего мага. Тем более мы даже не знаем, вдруг она успела её зачаровать и там меня встретит не игнис, а огненный шар? Пускай отоспится здесь. Я усмехаюсь, начиная понимать, какую игру он затеял. Единственное, что меня смущает – это аскетичность его жилища. – Ты хоть принеси сюда подушек и приличное одеяло, иначе наутро рискуешь пожалеть, что не выбрал компанию огненного шара. Я покидаю его палатку, на несколько секунд привлекая к себе внимание ближайших гостей. Они либо слишком пьяны, либо слишком тактичны – что вряд ли – чтобы комментировать. К этому моменту Альфира уже закончила играть, но всё ещё стоит на берегу с бокалом. – Баллада была отличной, – мурчу я, подкравшись со спины. – А, ты всё-таки вспомнил о моём существовании! – она оборачивается, едва не проткнув меня рогом. Её щеки снова раскраснелись, но теперь уже не от смущения, а от алкоголя. – Я не забывал ни на мгновенье, просто… – Был занят? Ну конечно, ты ведь теперь герой – спаситель Верховного Друида и освободитель Рощи от злокозненных рогатых захватчиков, – она делает резкий взмах рукой, так что вино из кубка проливается на песок. – Да, герой, – не вижу смысла прикидываться правильным парнем, когда у нас в команде уже есть Уилл. – А также первоклассный скрипач и великолепный любовник, – за талию притягиваю её к себе и шепчу на ухо. – Мне кажется, ты могла это запомнить. – Да, кое-что я запомнила, – её голос всё ещё звучит ехидно, хотя она не пытается отпрянуть. – Как ты сбежал, получив, что хотел! – Мы оба получили то, что хотели. И мы оба не рассчитывали на большее. Я словно бочка дымного пороха с очень длинным фитилем, Альфира – не предскажешь, когда произойдёт взрыв. И меньше всего мне хочется, чтобы в этот момент рядом были те, кто мне симпатичен. – Но сейчас ты рядом. И стоишь очень-очень близко, – она иронично выгибает бровь. – Может, это потому что одна из рогатых захватчиков покорила не только Рощу друидов, но и моё сердце? Альфира начинает весело смеяться. – Тебе повезло, что я слишком пьяна и могу проглотить эту неприкрытую лесть. – Тогда, возможно, ты не будешь против, если я воспользуюсь твоим благостным состоянием и предложу… хм… скажем так, более камерное продолжение этого музыкального вечера? – Сыграешь мне на скрипке в каких-нибудь кустах? – Зачем кусты, когда у меня есть отличная, тёплая, уютная палатка? Акустика, конечно, там не идеальна, но зато нам точно никто не помешает, – начинаю ненавязчиво увлекать её за собой. – Сочиним с тобой какую-нибудь новую героическую балладу. – Что? Прямо сейчас? – немного удивляется она, пытаясь притормозить. – Почему нет? Посмотри вокруг: гости уже пьяны, а кто ещё способен стоять на ногах, тот скоро последует нашему с тобой примеру. Никто даже не заметит твоего исчезновения. Наконец Альфира соглашается, позволяя проводить себя до палатки. Мы оба знаем, что это может быть последняя встреча: завтра наши пути разойдутся, и вероятно, навсегда. Караван тифлингов отправится во Врата, ну а мы… в лучшем случае туда, куда укажет Хальсин, в худшем – продолжим и дальше тыкаться вслепую. Как бы то ни было, сейчас я намерен перебороть природную скромность Альфиры и насладиться всеми возможными способами. Ведь каждое новое завтра для меня – невероятная роскошь. *** Солнечный свет уже вовсю пробивается сквозь полог палатки, а снаружи всё ещё так шумно, будто вечеринка не закончилась. Голоса тифлингов, детский смех, приглушённое ворчание друидомедведя… даже на моём собственном плече прямо сейчас покоится тяжёлая рогатая голова. Как она вообще носит на себе эти торчащие пики? – Я бы хотела остаться здесь навсегда… – тоскливо бормочет Альфира, начиная пальцами выводить узоры на моей груди. Оказывается, она уже давно не спит. – В этой палатке? – В твоём лагере. Путешествовать в поисках приключений, приносить настоящую пользу… делать нечто такое, о чём потом будет не стыдно спеть в балладе. Что ж, я был почти готов к тому, что эта ночь окончится именно так. Она получилась гораздо более горячей и яркой, чем наша предыдущая, и в какой-то момент ранее скромная Альфира вовсе забыла, что мы находимся посреди толпы гостей, отделённые от них лишь тонким отрезом ткани. Идеальная ночь для прощания, и, похоже, слишком идеальная, чтобы прощаться не хотелось. – Сражаться? Выживать? Не знать, проснёшься ли ты завтра самим собой или… – вовремя переформулирую фразу, потому что мы с женщиной не обсуждали подробности моей иллитидской проблемы, – все эти испытания изменят тебя настолько, что ты перестанешь узнавать себя в зеркале. Да, Альфира, из этого получится отличная баллада… вот только мы в ней будем вовсе не героями. – Ты наверное прав, но ведь до сих пор вы побеждали, и удача на вашей стороне… Интересно, как там наша лагерная “богиня удачи”? Уже успела превратить вампирское жилище в пепелище? – Да, ровно две недели нам везло, а до этого? Нас выдернули из привычной жизни, зашвырнули в кишащие монстрами земли, обокрали, и возможно, дороги назад просто не существует. Мы идём вперёд не потому что этот путь – увлекательное приключение, а потому что иного пути нам не оставили. – Как и нам, Амбер. Мы – изгнанники в родном городе, дьявольские отродья. Нам тоже некуда идти, и может статься так, что нынешняя цель – просто зыбкий мираж. – Значит, твоё приключение ничуть не хуже моего. А может быть даже лучше, потому что рядом с тобой не кучка случайных незнакомцев, а твой народ. И ты нужна им, Альфира. – А тебе? Тебе нужна? Она садится, пристально вглядываясь в мои глаза. Как же я не люблю такие моменты! Но удрать из своей палатки, чтобы избежать утренних откровений, мне банально некуда. Разве что тоже к Астариону, чтобы окончательно испортить нам троим репутацию. – И мне. Но, боюсь, в нынешних условиях я не вправе ни с кем сближаться. – Ясно. Альфира начинает одеваться. Она очевидно расстроена, а я уже считаю часы, когда наши с тифлингами пути разойдутся. Чем дальше от меня она в итоге окажется, тем лучше для неё. И дело тут не только в личинке. Во дворе святилища и правда кипит жизнь. Задержавшиеся здесь беженцы выстраиваются в очередь к Мол, наверняка вдвое повысившей ценник на противопохмельное зелье. У костра сидит одинокий Хальсин, тут же вручивший нам по кружке с каким-то бодрящим пойлом. Его рыжей спутницы пока не видно, хотя вскоре я замечаю скачущую по камням белку. И только когда из палатки выползает Уилл, эльфийка возвращает себе человеческий облик, и они вдвоём располагаются рядом с друидом. – Анна, ты уже собрала все необходимое? – спрашивает у нее наставник. – Да, мастер Хальсин, я готова, – она принимает из рук друида кружку. – Спасибо. А вот отсутствие вампира и магички начинает тревожить. Точно ли ей было достаточно того лечебного зелья? И не решился ли Астарион на ещё одну дегустацию? – Ты, я смотрю, не терял времени даром этой ночью, – криво усмехается Уилл, глядя на прильнувшую ко мне Альфиру. – Терять время – непозволительная роскошь в нашей ситуации, не находишь? Мне не нравится, как смело щеночек начинает тявкать, когда рядом оказывается эта рыжуля. – Катриона тоже так думает? Мы синхронно оборачиваемся в сторону вампирской палатки. Он что, правда считает, что я успел развлечься с двумя женщинами? Или эту мысль в просторную черепушку народного героя подсадила Анна? – Я могу только догадываться о том, что думает Катриона. Но не сомневайся, если ей что-то не понравится, она не постесняется выразить своё мнение самым… взрывоопасным способом. – О чём он говорит? – тихонько спрашивает меня Альфира. – Не знаю. Возможно, ревнует, что наша магичка предпочла провести ночь в палатке Астариона, а не Клинка Фронтира, – а вот я говорю тем самым “шёпотом”, который без труда различают все сидящие у костра. Уилл едва не давится утренним чаем, а сидящая рядом Анна очень укоризненно на меня смотрит. Не исключено, что им обоим есть, что сообщить по этому вопросу, однако они не успевают – в этот момент героиня нашего обсуждения самолично появляется из палатки вампира. Живая, внешне невредимая, но почему-то злющая, как тысяча огненных мефитов.