Правила игры

120 сантиметров терпения: До обещанной Хальсином стоянки мы добираемся к вечеру, успев полюбоваться в лучах закатного солнца живописными развалинами храма. Установку палатки я с чистой совестью сгружаю на вампира, а сама разжигаю сооружённый Уильямом костёр. Возле него Хальсин моментально организует походный лазарет, латая Амбера более основательно и сращивая повреждённые кости. Мы с напарником оба куда эффективнее работаем на дистанции, и нужно проанализировать, как лучше перекомпоновать заклинания, чтобы обеспечить нам возможность отхода в таких ситуациях, как сегодня. Жаль, что он не видит в полной тьме: одно из любимых в одиночном бою заклинаний в связке будет только мешать. Вывод стоит выплеснуть на бумагу, как и остальные мысли об этом долгом дне. Я нахожу достаточно сухое и ровное бревно, чтобы разместиться на нём и сделать записи. Не импульсивные или яростные – битва с гитами позволила сбросить лишнее напряжение. Спасибо им я говорить не буду – может быть, спокойная прогулка по горам сделала бы то же самое, но не так энергозатратно. Имп на обложке дневника бегает, привлекая моё внимание, и указывает на уголок блокнота. Ну надо же, кто-то не в меру любопытный пытался его открыть. Даже интересно, этот кто-то считает себя бессмертным? Ах, ну да. Закончив с записями и упорядочиванием мыслей, я потягиваюсь и осматриваю лагерь. Хальсин всё ещё ворожит над Амбером, остальные утомлённо расползлись по своим местам. Астарион выбрал себе самый отдалённый от остальных угол в этом пространстве без углов: совсем рядом с крутым обрывом, зато без соседей и с естественным горным ограждением. Любопытных белок на камнях в округе не наблюдается. Сам вампир восседает на разбросанных снаружи подушках, любуясь открывающимся с горы видом. – О, радость моя! Ты на ужин? – действительно, сегодня у него ещё не было возможности выйти на привычную охоту, а гитами, видимо, побрезговал. Ну или не хотел терять лицо уникальной нежити перед Аннушкой. – Может, позже. У меня два вопроса, – внимательно осматриваю собеседника в попытке понять, в какой последовательности их лучше задать. А, вот оно, ну конечно! Регенерируют живые (ну, насколько это возможно) ткани, но не волосы. Свежая подпалина, почти незаметная простому глазу, подтверждает подозрения. – Вопрос первый: насколько у тебя всё хорошо с магической криптографией? – Эм… Неожиданно. Рискну предположить, что не очень хорошо. – Любишь рисковать, да, я вижу. Тогда расскажи мне, что же ты надеялся вычитать в дневнике волшебницы? Я правда похожа на идиотку, которая не зачарует свои записи? Или на нашего любителя писать горячие мемуары? – Это уже второй и далее вопрос? – Это развитие первого, но предположим, что они были риторическими, – по крайней мере ему хватает мозгов не отпираться. – Следующий всё же потребует развёрнутого ответа: что за цирк ты устроил утром? – Обезвредил тебя единственным разумным способом, моя взрывоопасная прелесть! Жареный друид бы нам ничего не рассказал. – Я полностью себя контролирую, это раз. Два – я немного о другом, милый. – Ну… – обычно бойкий на ответы Астарион мнётся. – Я надеюсь уменьшить поток пристального внимания и заинтересованности от одной персоны. Два вопроса – два подтверждения. Значит, после боя было продолжение какого-то пропущенного мной разговора, и наша нежная и деликатная белочка успела взбесить моего союзника ещё вчера. – Я не буду уточнять, планируешь ли ты прятаться за моей юбкой – для тебя это довольно низко – или использовать меня в качестве щита. И ладно, я в целом не против подыграть тебе. Это может быть интересно. Но скажи, что такого полезного и нужного за это получу я? – Получишь всего такого великолепного меня? – тон флиртующий, но взгляд цепкий. Приятно пообщаться на языке взаимной выгоды, а не “всепомощи для природного равновесия”. – Лапушка, не ёрничай. Что такого полезного и нужного для меня ты можешь предложить? Твоя лояльность, смею надеяться, до определённых пределов у меня и так есть. И она куплена кровью. Моей драгоценной кровью, прошу заметить. Что-то больше никто из наших безгранично светлых и добрых спутников не вызывается решать твои проблемы. Что до не самых добрых и светлых – пока это был разовый эксперимент, подогреваемый алкоголем и любопытством. Так что же? – А что ты хочешь взамен? Сам спросил. Мог бы попытаться предложить мне какую-то личную выгоду, поторговаться, но раз так бесхитростно… Идею ты мне тоже подал сам. – О, у меня есть одно желание… Я буду пользоваться тобой как мужчиной, по прямому назначению. Он явно сбит с толку и озадачен: – Ты же сама только что сказала… – Тяжести, Астарион, тяжести. Я невероятно сильна. Магически. А вот носить мои припасы, собирать и разбирать палатку теперь будет мой прекрасный рыцарь. Благородный, заботливый или какой ты там ещё. По-моему сущая мелочь за изображение на людях горячей страсти. – Какое утилитарное отношение к спутникам! Я был бы восхищён, если бы дело не касалось меня. Умничка. Даже не возражает, хоть и раздражён. И как с такой соображалкой он полез в мой дневник? Но впрочем, у меня есть способ немного скрасить хотя бы одной остроухой сволочи этот вечер. Сажусь рядом с ним, наконец переставая нависать и смотреть сверху вниз, и протягиваю руку: – Вернёмся к теме ужина. Только не переусердствуй, я сегодня опять вымотанная, а повторять вчерашний опыт совсем не хочется. Но на всякий случай знай, что защитные чары на своих записях я обновила. Всего лишь бард: Боль и полная беспомощность. Снова. Навязчивое, всепоглощающее ощущение, не исчезающее даже после того, как друид доводит (или правильнее сказать, почти дотаскивает?) меня до стоянки. Зеленомордый урод как будто знал, куда нужно бить, чтобы вывести из строя одним ударом. А может, действительно знал – мне прискорбно мало известно об этой расе. И это же причина, по которой обычная стратегия переговоров дала сбой на первой же фразе: я слишком привык говорить с теми, чьё содержимое голов хорошо понимаю. Даже тот похмельный огр выглядел более предсказуемым, чем одержимые служением иномирные солдаты, потому что у него были очень человеческие проблемы. И нам всем повезло, что Катриона оказалась достаточно любознательной, чтобы слушать Лаэзель и запоминать факты. А вот фокус её внимания на более приземлённых спутниках мог быть и получше! Клянусь, если бы я только был способен отвесить ей подзатыльник в тот момент, когда она с горящим взглядом вцепилась в гитскую безделушку, я бы это сделал! Напарница, дьявол её дери. – Ну вот и всё, – Хальсин отнимает горячие ладони от моей спины, прерывая рефлексию. – Постарайся в ближайшие несколько дней не нагружать спину – даже моя магия не всесильна. Я могу ускорить естественный ход вещей, но такие травмы не исчезают совсем бесследно, это… Да-да, природное равновесие. Кажется, что-то такое он уже говорил, пока я топал сюда, борясь с самим собой за каждый новый шаг. Не нагружать спину, как же. Это выполнимо примерно так же, как не нервничать, если тебя заразили иллитидским паразитом. Я не удивился бы, если бы Хальсин выдал что-то подобное, посчастливься нам встретиться в первые дни после крушения, когда все мы были близки к панике. Впрочем, это не значит, что я ему не благодарен: – Спасибо, – я неловко переворачиваюсь на спальнике и первым делом тянусь проверить скрипку в футляре. Цела, хвала богам! – Не уверен, что с нашим завтрашним планом я смогу выполнить твою рекомендацию, но сделаю всё возможное, чтобы тебе больше не пришлось меня чинить. Мы всё-таки добрались до гитского логова: если сейчас обойти утёс и вернуться на тракт, то оттуда откроется чудный вид на заброшенный храм Латандера, в котором и находятся Ясли. И уже утром мы выдвинемся туда с новой “дипломатической” миссией. – Чинить тебя всё равно будет некому, ведь мастер Хальсин с призмой останутся в лагере, – раздаётся по ту сторону костра певучий голос Анны. – Но ты вовсе не обязан идти на риск, слепо следуя приказам своей несдержанной… напарницы. Интересно, какое слово рыжуля планировала употребить изначально? И вдвойне интересно, что она перестаёт воспринимать меня как мебель, только когда Катрионы нет рядом. – Не обязан, но очень хочется, – отвечаю лёгкой улыбкой. – Я, знаешь ли, собственник… Делаю многозначительную паузу, чтобы дать эльфийке время придумать пару гипотез относительно этих слов. – …и предпочитаю, чтобы содержимое моей головы принадлежало мне одному. Ради этого я готов сунуть её даже в пасть красного дракона, если он пообещает не жевать слишком сильно. – Очевидно, тебе не привыкать терять голову, – кажется, этот разговор начинает веселить женщину. – Приятно, что ты за меня переживаешь, – я закидываю на плечо сумку и киваю верховному друиду, наблюдающему наш ленивый обмен остротами с умиротворённостью монаха. – Спасибо ещё раз, Хальсин. Этот разговор с Анной кое о чём мне напомнил, поэтому после установки палатки я иду в сторону вампирского жилища. Астарион с Катрионой сидят в укромном уголке нежити, о чём-то увлечённо перешептываясь, и на её руке уже заметны свежие ранки. При моём появлении оба замолкают, повернув головы. – Воркуйте, голубки, я помешаю ненадолго, – протягиваю вампиру книгу, найденную в гоблинском лагере. Едва ли не единственный мой трофей оттуда помимо золота, который я всё время забываю вручить спутнику. – Что это? – мужчина осторожно, двумя пальцами приподнимает её за корешок. – Учебник, – усмехаюсь, падая на подушки рядом с Катой. – Чтобы ты не забывал, как должны вести себя приличные вампиры. Заинтригованный Астарион начинает чтение с первой страницы: – Бойтесь бледного лорда, страшитесь его ледяной прелести… Амбер, серьёзно? – Не смотри так, это писал не я! Но у меня есть подозрение, что Анна узнавала про вампиров из таких вот книжек. – Придется её разочаровать! – Да вот я опасаюсь, что всё наоборот – ты её очаровал, и дело тут не только в твоём мужском обаянии. – Я уверен, что твоя драгоценная напарница поможет немного погасить интерес одной Белки к моей персоне, хоть это и совсем не её профиль. Правда же, милая? – он оборачивается к магичке и многозначительно щурится. – Тем более, что она уже потребовала с меня несоразмерную ответную услугу за тот маленький спектакль. – Что за услугу? – мне правда любопытно, чем таким Катриона смогла прижать вампира к стенке даже при полном отсутствии здесь стен. – Взвалила на меня непосильную ношу, – туманно отвечает мужчина. Теперь они смотрят друг на друга как два мошенника на шумной торговой площади. Где один пытается выдать гальку за самоцветы, а второй доказывает, что дохлая лошадь просто уснула. – Я вижу, как вам не терпится обсудить тонкости личных взаимоотношений, но давайте к делу. Мне не нравится, как Анна тянет на себя одеяло: Кату она назначила личным врагом, тебя – личной целью… – Завидуешь? – ехидничает Астарион. – Конечно, я слишком привык быть в центре внимания, чтобы снести такое безразличие к своей персоне, – послушно подтверждаю его догадку. – К сожалению, я не могу залезть ей в голову неинвазивным методом, но, возможно, у нас есть другой способ выяснить её намерения? Скашиваю взгляд в сторону костра, где Анна уже увлечённо болтает с Уиллом. – Намекаешь, что Белка может стать героиней чужих мемуаров? – Проверить стоит, правда? Но даже если и нет… мы как минимум повеселимся. Этот бесконечный день завершается общим собранием у костра, после которого, как обычно, никому и ничего не стало яснее. Да, вот перед нами Ясли гитьянки. Да, Катриона хочет во что бы то ни стало туда зайти, а эльфийка настаивает, что это самоубийство и трата времени. После битвы на перевале я придерживаюсь срединного мнения – самоубийство не идти туда само по себе, а идти туда без Лаэзель. Дозорный отряд готов был нас пропустить, если бы не призма, вот только они не знали про наличие в наших головах личинок. Реакция гитов на этот факт всё ещё может быть любой. Заканчивается спор тоже предсказуемо – при необходимости моя напарница готова сунуться туда даже в одиночестве, а все прочие могут идти лесом. Горным перевалом, тёмным проклятьем или чем угодно ещё, пока она, Катриона – сто сантиметров пламени и двадцать терпения – “штурмует” заброшенный храм Латандера, называя это дипломатией. После чего магичка гордо удаляется в свою палатку, и, будь у неё возможность, она бы наверняка хлопнула дверью, но вместо этого просто задёргивает полог. – Не переживайте, к утру эта женщина остынет, – со знанием дела сообщает Астарион. – А к вечеру вообще умрёт, так что никаких переживаний, – добавляет Анна. Даже Уилл и Хальсин смотрят на неё с нотками осуждения. – Это было жестоко, Анна, – чуть осаживает её друид. – Правда нередко жестока, – она пожимает плечами. – Сегодня их едва не перебила горстка гитов, а Катриона собирается прорваться в их логово. – Надеюсь, что мы обойдёмся без штурма, – включаюсь в разговор. – В конце концов, если бы не призма, то сегодняшние переговоры можно было считать успешными. – Ты красиво поёшь, бард, но нас с тобой рассудит только завтрашний день. – И лично я перед ним рассчитываю хорошенько выспаться, – заявляет вампир и… уверенно залезает в палатку магички. Я жду несколько секунд. Полминуты, минуту. Взрыва не происходит. Либо женщина так быстро заснула, либо Астарион нашёл таки аргументы продлить себе жизнь. *** За пределами Гильдии мой сон всегда тревожный. В её стенах далеко не оплот добродетели, но там я хотя бы свой среди таких же говнюков, которых стоило бы опасаться. А приказ Кины не устраивать разборок в логове делает его даже вполне надёжным. Однако каждый раз, когда я вынужден спать вне стен убежища, я делаю это вполглаза – привычка, въевшаяся в подкорку и теперь делящая тёплое местечко на пару с личинкой. Обычно я просыпаюсь сразу, когда кто-то из спешащих по нужде спутников проходит достаточно близко, но не в этот раз. Я не слышу ни шагов, ни шороха отодвигаемой ткани – просто открываю глаза от ощущения пристального взгляда, давящего холодной липкой опасностью. – Твою мать! – шиплю на вампира и медленно опускаю суссурный кинжал, который успел схватить, едва различив в темноте две красные точки. – Полегче, грозный убийца, – усмехается он. – Ты нужен мне живым. Грозный убийца, как же. Рядом с нежитью я чувствую себя ребёнком с игрушечным ножиком, а не опытным ассасином Гильдии. Вылезаю и обуваюсь. Я плохо вижу в темноте, но могу различить у Астариона в руках силуэт книжицы. – Буди свою бестию и приходите к моей палатке, – сообщает вампир. – Я думал, её ты поднял первой. Две красные точки в полумраке смотрят на меня со снисхождением. – Я себе не враг, амиго. Мужчина удаляется, а мне теперь предстоит придумать, как поднять напарницу и не получить фаербол. Для начала запасаюсь провизией, из которой можно соорудить быстрый завтрак – сомневаюсь, что мы ещё успеем вздремнуть перед выходом в Ясли. Затем прокрадываюсь к магичке и тихонько трясу её за плечо. Дождавшись сонного ворчания, сообщаю: – Хлеб готов, золотце, зрелище на подходе. Присоединяйся. Всё-таки Астарион мастер забираться в самый укромный угол – отсюда нас не должно быть слышно, хотя Ката подстраховалась ещё и магией. В тусклом свете волшебного огонька я принимаюсь сооружать бутерброды с солониной и овощами, пока Астарион листает дневник охотника: – Предлагаю опустить часть с любовными мемуарами и перейти сразу к нашей проблеме с червями. Возражений ни у кого не возникает. – Удивительно, что за все перечисления его “подвигов”, я так и не увидел имени Мизоры, даже завуалированно. – Щеночек стыдится хозяйки? – предполагаю я, отправляя в рот кусочек помидора. – Похоже, бегать на поводке у дьяволицы недостаточно героично для Народного Любимца. О, а вот и первое упоминание о Карлах, – Астарион начинает читать ровно и с выражением. – Лавовые реки и серный смрад, чёрные небеса, затянутые тучами, которые пронизывают алые всполохи молний – вот что такое Аверно. Герой знал, что его добыча скрывается где-то здесь, в толпе дьявольских солдат, отправленных на Войну Крови. Огнедыщащее яростное чудовище, вышедшее из-под контроля своих тёмных владык и отчаянно ищущее способ добраться до поверхности, чтобы сеять хаос уже среди людей. Допустить такое значит предать своё имя борца со злом. Герой поклялся себе отыскать Карлах и пронзить её пылающим Клинком! – В контексте предыдущих записей последняя фраза звучит... двусмысленно, – передаю первый бутерброд Катрионе. – Небесный корабль, окружённый живыми шевелящимися щупальцами, рухнул на землю Пустошей, и дьяволица воспользовалась шансом укрыться внутри… герой проследовал за ней! Сигануть за дьяволицей в корабль иномирных агрессивных тварей? Да, Уильям, это очень умно! Астарион старается читать быстро, не особенно смакуя отдельные детали, но от некоторых комментариев воздержаться не может. – Полёт сквозь междумирье завершился крушением посреди диких скал… так, тут полстраницы о том, как тяжело Клинку продираться сквозь непроходимые дебри и нагромождения камней… Отбился от “полчищ и орд” врагов… а вот и про нас наконец-то. Я выжидающе прислушиваюсь. – Судьба свела героя с такими же несчастными, одержимыми иллитидскими монстрами: волшебница-полурослик, метающая громы и молнии, красноречивый бард, вдохновляющий на подвиги. Немногословная жрица, чьи помыслы так же таинственны, как и улыбка, иномирная воительница-гитьянки. И последний незнакомец, назвавшийся только своим именем, однако кожа его бледна, глаза пылают алым, а движения нечеловечески ловки. Опасный спутник для Клинка, а может, и опасный противник для всего Побережья. “О, благородный герой”. Взмолились они в едином порыве. “Твой Клинок остёр, а сердце бесстрашно, пожалуйста, будь нашим проводником в этом пугающем путешествии”. И были слова их так отчаянны, что герой согласился… Тишина внутри купола тишины казалась гробовой. – Ты сейчас шутишь? – Ката сама заглядывает в записи. – Кровь и ад. Я думала, после той доярки меня ничем не пронять, но таланты нашего героя поистине неисчерпаемы. – Пастушка, милая, там была пастушка, – ехидничает вампир. – Хочешь перечитать и освежить память? Судя по взгляду, магичка хочет подправить нежити слишком уж нахальную улыбку. – Волшебница, метающая громы и молнии? – я оглядываю женщину на предмет соответствия. – А “небесный огонь” это в первую очередь небесный или всё-таки огонь? Если второе, то Уилл почти не промахнулся. Да и насчёт “бледного красноглазого спутника” тоже, – я оборачиваюсь к вампиру. – Он почти сразу подкатил ко мне с вопросом, не замечаю ли я в тебе ничего странного. Я отбрехивался, как мог, а ты потом пришёл и цапнул Катриону! – У тебя не было шансов, ты не в моём вкусе, – фыркает мужчина и продолжает чтение. – Будни Клинка стали наполнены скитаниями, мытарствованиями и подозрениями! Проклятый паразит уцепился за головы приключенцев так крепко, что ни один из встреченных на пути лекарей не смог с ним совладать. Герою оставалось только одно – продолжать поиски. Так, дальше довольно много личных терзаний и ничего по существу… Мужчина начинает перелистывать страницы, и примерно минуту мы сидим в тишине, разбавленной только звуком жевания бутербродов. – Так, тут Роща, гарпии, гоблинская деревня, – бормочет Аст, – А вот и снова про нас! Тьма сгущается не только над отрядом приключенцев, но и в сердцах товарищей. Виной ли тому визит сладкоречивого дьявола, переступившего порог дома героя и его спутников? Как это всегда бывает с порождениями ада – его речи принесли раскол в и без прочего не самый дружный отряд. Но сильнее всего герой не ожидал, что незваный гость будет узнан волшебницей – девой, меньше всего походящей на знатока инфернальных сил. С глухой скорбью Клинок вынужден был признать, что время скитаний изменило Катриону, не оставив в ней и тени той улыбчивой, скромной, немного боязливой леди, какой предстала она во время знакомства. Она стала мрачна и язвительна, все больше тяготея к обществу воинственной гитьянки и легкомысленного музыканта. Герою даже начало казаться, что никакой он не бард – слишком уж дерзки были его речи, слишком много крови оседало на одежде после их совместных вылазок… – В проницательности парню не откажешь, – вынужденно признаю я. – Но уж больно она у него… избирательная. – …А свою речь после ухода дьявола волшебница и вовсе превратила в насмешку, чем вызвала у героя мимолётный укол горечи о потерянной светлой душе… Несмотря на общий трагизм момента, мы все начинаем хохотать. – Однако сильно его проняло! – я смахиваю из уголков глаз выступившие слезинки. – Эй, светлая душа, не стыдно тебе? – Считай, что я покраснела. Или что там положено делать? Я в детстве прогуляла этот урок. Может, я немного переборщила с ролью слабой спасаемой при знакомстве? Правда, там и притворяться не пришлось – я была ограблена, дезориентирована и практически лишена магии. – Возможно, наш герой не мыслит своей деятельности без девы в беде? – осмеливаюсь предположить я. – Или без поводка, раз уж Мизора не балует его частотой визитов, – фыркает магичка. – Хочет привязаться к кому-нибудь хотя бы эмоционально. – Про поводок вполне может быть правдой, – неожиданно серьёзно добавляет Астарион. – Когда привык жить исключительно с ним, свобода кажется такой... пугающей. Уж я-то знаю. Мне самому потребовался не один день внутренних уговоров, чтобы рискнуть нарушить запрет Касадора и тебя укусить. – Кстати, ты так и не сказал, почему всё-таки Ката? Не подумай, что я мечтал оказаться на её месте, но у нас был полный лагерь спутников, а ты выбрал того, в ком меньше всего крови, – этот вопрос волнует меня с того самого утра, когда женщина обзавелась первыми ранками на запястье. – Пфф... Вы действительно считаете, что это дело вкуса или симпатии? – вампир закатывает глаза к небу. – Нет, мои наивные смертные друзья, я просто выбирал того, кто в этот момент крепче всего спал. И всё равно не выгорело. Но давайте всё-таки вернёмся к дневнику, ночь не вечная. Мы с магичкой понятливо замолкаем. – Всю эту ночь герой не сомкнул глаз, размышляя о словах исчадия. Герцог Рейвенгард – оплот и надежда всего Побережья, великий воин и защитник слабых, оказался под угрозой дьявольских интриг. Клинок Фронтира не мог допустить этого, но выбрал не горячность открытого боя, а подготовку грамотной стратегии противостояния… – Красиво Уилл завернул тот факт, что никто из нас не согласился переться спасать незнакомца на ночь глядя, – вампир перелистывает страницу. – Но гляди, как ловко он тасует обстоятельства! Это не злобные спутники не позволили Клинку кинуться вдогонку дьяволу, это он сам решил разработать стратегию. – Бери на заметку, бард. – Уже. Продолжай, Астарион. – Осталась последняя запись. Несмотря на свое бедственное положение, Клинок ни на секунду не забывал о возложенной на него миссии – дьяволица Карлах всё ещё оставалась угрозой мирным жителям. Он выследил бестию, нагнав её у реки. Она была ослаблена минувшими схватками с гоблинами и дроу, ранена… растеряна… совсем не похожа на чудовище… Я убил её. Вампир делает паузу, прежде чем добавить: – Подчёркнуто и обведено несколько раз. Дальше записей нет. – Как стремительно у кого-то закончилось детство, – цинично комментирует это Катриона. – Жаль, что свою грозную дьяволицу наш герой встретил так рано, и не успел описать ни подлого вампира, который окончательно поселил тьму в некогда светлой душе, ни настоящий луч солнца среди всего этого непроглядного мрака. Кстати о его критериях чистоты: мне теперь интересно, вляпался бы Уилл в свой контракт, если бы сам хоть немного разбирался в дьяволах? 120 сантиметров терпения: Это удивительно, но меня начинают посещать мысли о том, что склонность ввязываться в сомнительные авантюры стоит несколько… попридержать. Вчера Астарион заявил, что совместные ночёвки, не входившие в изначальный договор, будут отличным способом подёргать белку за хвост. Аргумент показался убедительным – мне уже согрело душу потрясённое выражение лица Анны, когда я подошла к Хальсину с просьбой исцелить прокушенное запястье. Да, дорогуша, у поразительного самоконтроля нашей такой нетипичной нежити есть цена, и тебе полезно её увидеть. А посреди ночи уснувший (странно, мне казалось, что все эльфы, когда медитируют, не отключаются настолько глубоко) вампир, клятвенно обещавший не мешать, приполз греться. В сумме с привычкой ловить любые солнечные лучи, он всё больше напоминает мне змеюку, которая пытается устроиться на тёплом камне. Но даже очаровательные ассоциации не позволяют забыть, что это сильный и кровожадный хищник, который теперь ещё и оказывается в опасной близости в самые уязвимые моменты. Как выяснилось позже, во время чтения дневника Уилла, мой ночной паралич он воспринимает как очень крепкий сон, и это отчасти успокаивает. Но не настолько, чтобы позволить такому риску повториться. Впрочем, чтобы строить долгосрочные планы, нужно сначала пережить поход в Ясли. Вопреки всеобщим ожиданиям, первая сложность, с которой мы столкнулись – не переговоры с гитами, а попытки добраться до храма. Подъёмник на тот берег заклинило намертво, так что пришлось спускаться по курумнику, рискуя свернуть себе шею любым неосторожным шагом. На одно только это мы потратили полдня, а теперь перед нами стоит иная проблема: открыть ворота. Огромные двустворчатые двери главного входа не то чтобы не поддаются: они запечатаны изнутри, не вскрываются стандартным средствами, а на стук никто не выходит. – Ну что, довольны? Теперь можем возвращаться? – Анна скептически наблюдает за очередной попыткой Астариона подобрать отмычку. – Ты – можешь, – огрызается тот. – Более того, мы все скажем тебе спасибо. Проклятье, эту дверь проще выбить! Теперь вампир выколупывает из замочной скважины обломки. Уилл, скептически наблюдающий за этой вознёй, ощупывает камни вокруг: – Да нет, не проще. А вот стену… стену вполне реально. Ну конечно, мистический заряд как метод решения любых проблем. И зачем он так долго прятал свой арсенал колдуна, если настолько прочно с ним сжился? Неужели репутация ему была настолько дороже удобства? – Да-да, давайте начнём свое знакомство с гитами тем, что сломаем их жилище. Они наверняка это оценят и любезно проводят на избавление от личинки… вместе с головой! – не унимается эльфийка. – Ну, мы не сильно поменяем его вид, – Уилл многозначительно оглядывает руины. – Гипотетически входом для нас может стать любая дыра в каменной кладке. Наблюдать за этой гызнёй становится утомительно, притом не только мне. – Пойдем-ка прогуляемся, золотце, – предлагает мне Амбер. “Лично я уверен, что тут должны быть тайные входы и выходы, и предпочту поискать их, чем отыгрывать стадо роте перед каменным завалом. А связь можно держать через личинку… пока она у нас ещё есть. Вместе с головой”, – уже подробнее описывает он план телепатически. Такие мысли меня уже посещали, поэтому я прикидываю, какой путь может вести от площадки вниз, к подвалам храма, а вслух отвечаю: – Да-да, подышим свежим воздухом, пособираем полезные травы, пока наши более компетентные союзники решают насущные проблемы. Спуск находится довольно быстро – замаскированный среди ветвей, заросший и довольно крутой. Гиты о нём, скорее всего, даже не знают, или просто не пользуются. Интересно, а давно ли они тут обосновались? Разрушения не кажутся совсем свежими, но им явно и не десятки лет. Заклинание, скрывающее проход, по крайней мере всё ещё держится. Иронично, но для меня именно оно является практически путеводным маяком. Я осторожно, чтобы не активировать неприятную привязанную ловушку, распутываю печать Плетения над дверью и аккуратно выжигаю с неё лозы плюща. – Ну вот и всё, осталось её вскрыть и проверить, куда ведёт, – я отхожу и предлагаю напарнику тоже немного поработать, а не только глазеть. Смотрит он, кстати, с нескрываемым любопытством. – И я, конечно же, это сделаю, золотце, – он демонстративно подпирает ворота плечом. – Но мне теперь страсть как хочется узнать, откуда у тебя такие умения? Не совсем вяжется с торговкой артефактами. – Подожди, а кто тебе сказал, что я являюсь торговкой артефактами? Амбер выразительно выгибает бровь. Упс, кажется, я знаю, кто. Я уже успела забыть, кому что врала о себе в начале путешествия, и это тревожный симптом. – Так, видимо, я сама и сказала когда-то на заре нашего знакомства. Ну извини, лапушка, представляться каждому встречному-поперечному – не моя стратегия поиска клиентов. Мне важна не только хорошая репутация, но и знания о ней исключительно в определённых кругах. – Мне почему-то кажется, что я заслужил своё право попасть не только в огненный шар, но и в определённый круг, – усмехается бард. – Давай, Ката! В конце концов, с тонкостями своей профессии я тебя познакомил. Чем ты занимаешься на самом деле и зачем прибыла в Балдур? Утверждение не совсем корректное, он скорее продемонстрировал возможности, но тогда мне было грех жаловаться. Так что и сейчас ускользать я не собираюсь. Даже приятно рассказать что-то честно. – Если кратко (и по словам моего, так сказать, координатора, ищущего клиентов), то я решаю проблемы. Чужие. В основном проблемы недостатка информации, когда она заказчику позарез нужна. Переводы и расшифровки разных свитков, обход магических ловушек, проникновение в защищённые места и вынос оттуда ещё более защищённых вещей или знаний. Если ты захочешь упростить всё до банального “воровка” – я предпочитаю не оставлять признаков моего визита, так что чаще копирую, чем уношу совсем. Если быть более точной, всё немножко сложнее, но углубляться в детали в разговоре с далёким от изучения магии человеком – вызывать у него зевоту. – В ваш чертовски гостеприимный город меня пригласили с целью промышленного шпионажа. Ну или сбора данных для шантажа, я не вникала в мотивы. Возле доков как-то очень незаметно появился завод с публичным названием “Литейная”, без каких-либо уточнений. Заказчик, судя по моим данным, копал под Горташа – контрабандиста, который старательно лез в политические игры Врат Балдура, а заодно владел этим предприятием. Притом, что интересно, даже не через подставных лиц. До места я так и не добралась – наутилоид налетел как раз во время краткой экскурсии. С корабля на корабль, так сказать. Моего провожатого убило или серьёзно ранило обломком стены, а я получила телепорт в эту глухомань. С бонусом в виде попутчика в голове. Слушая эту, несомненно, веселейшую байку, Амбер ломает отмычку. Потому что успел начать ковыряться в замке, а где-то к середине рассказа стал бессовестно ржать. Тонкое искусство взлома не выдержало такой фамильярности. Ещё одна отмычка – и мне придётся брать всё в свои руки, потому что Астарион выдал нам всего две “на всякий случай”. – Действительно, самая чистая и светлая душа, которую только мог повстречать Клинок Фронтира! – он выковыривает обломки и вставляет новый щуп. – Я бы сказал, что мы с тобой в некотором роде коллеги, но воровство всё-таки не мой профиль. Даже то, чем я прямо сейчас занимаюсь, не входит в список привычек. Но я опредёленно знаю, куда тебя сводить, когда доберёмся до города. Кстати об этом, что дальше? Твой заказчик убит и вряд ли выплатит тебе гонорар. – Главное, когда поведёшь меня в это интересное место, не забывай посматривать наверх, опасаясь шального наутилоида. Что касается будущего... Мне нравится твой оптимизм! Когда мы доберёмся до города, я первым делом свяжусь с семьёй, дам им знать, что жива и в порядке. Их могут об этом проинформировать, конечно, но я бы не особенно рассчитывала на дьявольскую предупредительность единственного доступного пока канала связи. Заодно и уточню дальнейшие планы. Тот дворф скорее всего был провожатым и связным, а не клиентом, так что, может быть, прогулка в Литейную будет ещё актуальной. – Шального наутилоида я буду опасаться даже в совершенно не интересных местах, золотце! Хватит с меня и одного путешествия. А чем твой брат занимается для дьявола? Замок щёлкает и открывается. – Добро пожаловать в неизвестность, дева Катриона! Держитесь за моей широкой спиной и, возможно, мы уцелеем. Скептически смотрю на эту “широкую спину”, которая заканчивается сильно выше моей макушки. – Угу, именно так и буду делать. И не привыкай к этому, без сомнения, крайне остроумному издевательству – если случайно назовёшь меня так при Уильяме, он точно никогда не вернётся к своим записям. Даже не в такой героической форме. Хм, а ты не думал, что он может начать вести дневник более честно, просто чтобы структурировать мысли? И собрать их уже в другую книжечку, потому что эта теперь какая-то... стыдная? Я кошусь на дверь. Неизвестность – это прекрасно, а подкрепление – ещё лучше. – Позови-ка остальных и опиши им путь. А я ещё раз осмотрю дверь. Пока Амбер связывается с, надо полагать, Астарионом (потому что доблестный Клинок Фронтира не опускается до подачек от мерзких паразитов, даже если это удобная телепатия), я сканирую пространство на поиск скрытых ловушек и сигнализаций. Ничего, кроме уже деактивированного. Мы ждём вторую часть отряда, и я могу ответить на заданный ранее вопрос: – Что до брата... Ты хорошо представляешь себе жизнь классических колдунов? Уильям и тут ухитрился выпендриться, выторговав себе какие-то выгодные, по его мнению, условия. Которые наверняка оборачивались против него не раз, но с той тифлингшей он впервые сам столкнулся с последствиями. Обычно же это скорее похоже на работу наёмника широкого профиля. С некоторыми ограничениями – ты не можешь перебирать заказы и заказчиков – но и с преимуществами. Например, силы для выполнения самых сложных заданий тебе тоже дадут, или, в некоторых случаях, одолжат. И в последнем случае будет обидно, потому что к хорошему привыкаешь очень быстро. Тео пару раз столкнулся с такой ловушкой, и много недовольно фырчал после этого. – Теодрик в целом доволен своей жизнью. Он не пытается играть в бунтующего пёсика, как наш Уилл, а Марцелл в ответ не дёргает его жёстко за ошейник. Опять же, хотя стремления исчадий на нашем плане редко можно назвать… светлыми, далеко не каждое поручение – убийство, соблазнение новых душ или прочие дьявольские козни. Иногда это просто поставка хорошего шоколада. Мне порой кажется, что Марцелл душу готов отдать за шоколад. Не свою, конечно же. И даже не кого-то из своих пока живых полезных должников. Но расплатиться кем-нибудь отработанным… Краткую экскурсию в мир предпочтений пафосной рогатой падлы прерывают звуки приближающихся спутников. Спутника, если точнее – эльфы ступают практически бесшумно. А если ещё точнее, эльф. Аст всё же не выдержал и скинул Анну в пропасть? Но нет, рыжая мордочка выглядывает из сумки Уильяма. Я даже обрадоваться не успела. Зато в друидской форме она хотя бы молчит. – Заходим спокойно, держимся уверенно. Мы наёмники, знаем об артефакте, который они так интенсивно ищут, общаться с мелкой шушерой не будем, но сначала нуждаемся в лазарете, чтобы не отъехать прямо у китрака на докладе, – провожу финальный инструктаж. Я не спрашиваю, готовы ли мои товарищи, потому что я сама нихренашеньки не готова, но выбора как будто бы нет. Если здесь, за несколькими стенами и дверями, находится способ избавиться от опасных пассажиров в головах, пройти мимо, сказать “а давайте лучше не рисковать, отправимся исследовать мутные перспективы Лунных башен” будет просто преступлением. Поэтому я разворачиваюсь к двери и решительно открываю её.