Правила игры

Всего лишь бард: Если бы мне когда-то сказали, что я буду рад видеть дроу – ни за что бы не поверил. Но вот он факт: мы не меньше четверти часа наблюдаем за группой подземцев под предводительством тёмного эльфа, а я уже готов бежать ему навстречу. Договариваться или сражаться – неважно. Лишь бы убедиться наконец, что присутствие других живых в этой проклятой дыре – не иллюзия надломленного разума. Мужчина сидит у костра в окружении четверых двергаров и даже со стороны выглядит надменной, всем недовольной задницей. Почему мы ещё к нему не подошли? А вот это стоит спросить у спутников, ожесточённо спорящих в укрытии позади меня. – …какая разница, заражён он или нет?! Это дроу! – даже со своего места я слышу сердитое шипение Анны, и отчаянно жалею, что мы не успели разойтись по противоположным тропинкам, когда покидали лагерь. – Он прикончит нас просто ради удовольствия! – А ты та ещё расистка, – едко отвечает ей Астарион. – Я просто здраво смотрю на вещи! Ты же не пытаешься договориться с гигантским пауком, потому что сразу знаешь, чего от него ожидать. – Минтара в лагере гоблинов не пыталась сразу откусить мне голову. Чем этот тип хуже? Терпению вампира можно только позавидовать. На его месте я бы уже трижды подумал, не откусить ли Белке голову самостоятельно, но похоже, утренняя порция моей крови настроила нежить на доброжелательный лад. А если бы Уильям вчера не получил опасную травму, эльфийки бы вообще с нами не было. – Минтара просто пыталась тебя использовать. – О, наивное лесное дитя! В эту игру можно играть вдвоём, – теперь Астарион смеётся. – К тому же, вдруг он и есть наш таинственный проводник? Вопрос, меж тем, разумный. Этот дроу держится так уверенно, будто давно привык находиться в тёмных землях, а вот его низкорослые спутники постоянно настороженно оглядываются. Вампир и друидка продолжают спорить, так что не выдерживает даже Катриона: – Слушай, я что-то не припомню, чтобы у нас в лагере царил коллективизм, – шепчет мне магичка. – Если Анна хочет сидеть в засаде – пусть сидит, мы-то здесь причём? – Предлагаешь идти вдвоём? – Втроём, если Астарион сумеет вырваться, – она бросает скептический взгляд за спину. – Хорошо. Мне и самому уже надоело прятаться, в то время как ответы на наши вопросы так упрямо маячат впереди. Следующую фразу я отправляю Астариону уже мысленно: “Мы с Катой попробуем с ними поговорить. Можем пойти вместе, можешь остаться с Анной и следить за развитием событий”. “Я с вами”, – ожидаемо реагирует вампир. После того как спутник ставит её перед фактом, Белке не остаётся ничего, кроме как принять мнение большинства и присоединиться. Вчетвером мы выходим на дорожку и дальше двигаемся не таясь – магичка даже зажигает волшебный огонёк поярче, чтобы отряд заприметили издали и не нашпиговали болтами от неожиданности. Впрочем, арбалеты на нас всё равно направляют, так что остаток пути мы проводим под прицелом. Пока я перебираю в уме варианты знакомства, судьба берёт решение этого вопроса в свои руки: наши личинки просыпаются ещё до того, как было произнесено хоть одно слово. Хорошо, что переносить активность паразита всё легче и легче с каждым новым разом, и теперь мне уже не хочется снять с себя кожу от отвращения, как бывало в начале. Заинтригованный дроу поднимается нам навстречу. – Верные? Ну наконец-то! Вас прислали из Башен, чтобы меня встретить? Как я и предполагал, даже голос этого остроухого сноба оказывается скрипуче-высокомерным. А вот смысл его фразы несёт сразу несколько рисков: во-первых, он сам не из Башен, если ожидает провожатых, во-вторых, может оказаться важной шишкой, которой попросту опасно врать. И, что любопытно, обращается он ко всем нам, но смотрит прицельно на Катриону. Ах да, пресловутый матриархат тёмных эльфов! Видимо, даже дроу на службе Абсолют рефлекторно назначает женщин лидерами, и этот инстинкт в них сильнее расовых предрассудков. Хотя едва ли любой из нас удостоился бы и крупицы внимания эльфа, если бы не был заражён. – Слава Абсолют, – мы втроём отвечаем мужчине, повинуясь привычке, и только Анна упрямо молчит, чем заслуживает неодобрительный взгляд. – Нет, мы идём в Башни – у нас было своё собственное поручение, Верный, – магичка говорит за всех нас, правильно поняв невольно возложенную на неё роль. Дроу разочарованно кривится и смотрит уже более враждебно. – Следовало догадаться, что приближённые генерала Торма будут более почтительны… – Ты сказал, Торма? – неожиданно для всех нас подаёт голос Анна. – …и не станут таскать с собой дурно воспитанных слуг! – ощеривается эльф. – Твоя рабыня слишком много себе позволяет, Pyrimo. В Мензоберранзане ей бы уже вырвали язык за то, что посмела влезть в беседу господ. – Мы не в Мензоберранзане, брат, и все равны пред ликом Абсолют. А моя рабыня сейчас вспомнит своё место, и мы спокойно продолжим разговор, правда? Катриона очень выразительно смотрит на друидку, и у неё получается выглядеть грозной даже снизу вверх. Анна гневно раздувает ноздри, а мы с Астарионом уже интуитивно готовимся к тому, что сейчас начнётся драка, однако спутнице хватает ума подыграть. – Прошу прощения, Верные, – женщина смиренно склоняет голову, хотя мысленно наверняка уже придушила нас всех шипастыми лозами. – Ну вот и всё, конфликт исчерпан, – ледяным тоном сообщает напарница, приближаясь к костру. – К чему ссориться, если у нас общая цель – добраться до Башен? Катриона представляется сама, затем называет наши с Астарионом имена. О существовании эльфийки она будто совсем забыла, да и кого волнует кличка рабыни? Скорее всего нам с вампиром вовсе не обязательно изображать молчаливых истуканов при волшебнице, но если это укладывается в комфортную картину мира дроу и поможет его разговорить – гордостью можно и пренебречь. Это шоу с “матриархатом” стоило устроить хотя бы ради того, чтобы полюбоваться выражением лица Белки. А вот спутники – слуги? – Верного оказываются вышколены намного лучше: за всё время никто не произнес ни слова, да и арбалеты они опустили, едва опознав в нас сектантов. – Нере из Дома Ханцрин, – сектант наконец называет имя. “Спроси его о Проводнике”, – посылаю напарнице мысль. – Ты ждёшь здесь Проводника, Нере? – Проводника? Пф-ф, зачем мне здесь это пу́гало – у меня ведь есть свой фонарь! Я ожидал эскорт! Эльф возвращается на обломки каменной ограды, где сидел до этого. К ней же прислонён странного вида шипастый светильник на изогнутом древке. Сначала я принял его за обычную походную лампу, но теперь вижу, что свет, который она испускает, неестественно белый. – Это фонарь защищает тебя от теней? – Катриона тоже рассматривает предмет более пристально, затем добавив для нас мысленно: “Эта штука просто фонит магией!” “Хватаем и бежим?” – деловито уточняет Астарион. “Схватим, но сначала выясним путь до этих чёртовых Башен”, – охлаждаю я его энтузиазм. – Откуда вы вообще тут взялись, если не знаете даже элементарных вещей? – во взгляд эльфа возвращается подозрительность. “Соври ему про Рощу!” – мы с вампиром советуем одновременно и довольно усмехаемся такому единодушию. – Мы выполняли задание по устранению Изумрудной Рощи друидов, и нам было не до путешествий, – прохладно отвечает магичка. – Иначе откуда по-твоему у нас эта рабыня? Катриона кивает в сторону Анны, которая выглядит настолько типично для служителей Сильвануса, что ложь не вызывает и тени сомнений. Только мрачные огоньки недовольства в глазах самой эльфийки. – А-а, так вы из прихвостней Минтары, – пренебрежительно протягивает дроу. – А почему она не дала вам лиру? Точно, лира. Обшаривая логово гоблинов, мы видели украшенный паутинным орнаментом музыкальный инструмент, только никому из нас и в голову не пришло, что он важен. А для чего, мы уже не узнаем, потому что спрашивать это у Нере будет уже слишком подозрительно. – Вероятно, посчитала, что ей лира нужнее, – не моргнув глазом, врёт магичка. – В этом вся Минтара – думает только о себе, даже когда мы все служим Абсолют. “Умница!” – не могу не похвалить магичку за столь удачную импровизацию, хотя внутренне ощущаю, как сильно она напряжена. – А что здесь делаешь ты? – Мне было поручено исследовать руины древнего храма в Подземье. Но идиоты-рабы что-то напутали, и вместо того, чтобы разгрести имеющиеся завалы, обвалили святилище окончательно. В живых остались только я и вот эти неудачники, – Нере кивает в сторону своих охранников. – Какие же они неудачники, раз им удалось выжить? – Теперь им предстоит ответить за провал перед генералом Тормом, и, возможно, они ещё позавидуют своим мёртвым собратьям, – мужчина гаденько хихикает, как будто уверен, что его самого гнев начальства не коснётся. Почему, интересно? “Спроси его про Башни”. – Ты знаешь дорогу в Лунные Башни? – Знаю, – отвечает эльф, и у меня внутри всё просто дрожит от нетерпения. Мы так близко – осталось только разговорить этого самовлюблённого сноба, а дальше можно либо проследить за ним, либо присоединиться к его отряду. Последнее даже надёжнее, ведь его защищает артефакт, а нас – только обычные источники света. – Раз уж эскорт за тобой не пришёл, то может, согласишься на нашу компанию? – совершенно невинно уточняет напарница. Нере критически оглядывает отряд, снова задержав взгляд на Анне, которая после этих слов ощутимо забеспокоилась. – Кажется, darthiir не в восторге от этой идеи, – весело комментирует он. – Её мнение никого не интересует. – Ладно, я готов взять вас с собой. Но тогда выступаем сейчас же – мне уже надоело торчать в этой дыре. Теперь мы неуверенно переглядываемся: наши вещи, палатки, припасы – всё осталось в лагере. Да и Уилл с Хальсином будут не в восторге узнать, что мы ушли без них. Если вдвоём у них вообще есть шанс выжить в проклятье. Но пока мы судорожно придумываем, как бы получить отсрочку, Анна не выдерживает: – Нет! Мы не можем бросить Уилла и Хальсина! – Женщина, ты становишься реально утомительной, – угрожающе оборачивается к ней Астарион. И пока они с эльфийкой прожигают друг друга взглядом, Нере недовольно хмурится. – Кто ещё эти Уилл и Хальсин? Вы не говорили, что не одни здесь. – Другие рабы, – я опережаю ответ магички. – Каждый из нас взял себе по одному. Мы разбили лагерь неподалёку, и нам нужно время, чтобы слуги собрали вещи. Не в наших правилах разбрасываться ресурсами, брат. – Сколько вам нужно? – на удивление миролюбиво спрашивает дроу, не сводя глаз с Анны. – Управимся за пару часов. “А если предупредим Уилла прямо сейчас, то ещё быстрее”. – Я готов подождать, но при одном условии, – теперь Нере почти мурлычет, и такая смена настроения выглядит уже пугающе. Он встаёт с места, лениво приближается к друидке, замирая напротив. Двергары за его спиной начинают переглядываться и глумливо скалиться, явно предвкушая какое-то жестокое развлечение. – Ваша рабыня останется здесь, и пока вы сворачиваете лагерь, я преподам ей урок хороших манер… Можете не торопиться. Прежде чем любой из нас успевает придумать достойный ответ о неприкосновенности чужой собственности, эльф вытягивает руку и хватает друидку за подбородок. Глаза Анны расширяются то ли от ужаса, то ли от гнева, когда ногти мужчины впиваются в ее нежную кожу, а уже в следующую секунду она отталкивает дроу… добавив к удару силу концентрированных лучей. Абсолютист отлетает на несколько метров, совершенно не грациозно рухнув на землю и перекувыркнувшись пару раз, но он ещё жив, а его телохранители с готовностью тянутся к оружию. – Чтоб тебя дьяволы имели, Анна! – высказывает нашу общую мысль Астарион, прежде чем схватиться за кинжалы на поясе. 120 сантиметров терпения: Пока дроу говорил, у меня ещё были надежды вырулить ситуацию словами: надавить на привычное его расе подчинение женщине, на уважение к чужому праву собственности, просто эмоционально рявкнуть… Но вот он тянет свои тёмные клешни к нашей эльфийке, и уже в этот момент становится ясно, что дипломатическое решение сорвалось. Теперь будут говорить магия и сталь. Первый огненный шар летит в двергаров: слишком большого диаметра, чтобы причинить существенный вред, подпалить или нагреть доспехи, но главное – он отвлекает внимание, давая Амберу шанс разорвать дистанцию, Астариону, схватившемуся за кинжалы – сократить, а Анне… Анне следовало бы поменьше болтать и привлекать к себе внимание. Дьявол её знает, что она будет делать сейчас. Женщина нашаривает на поясе нож – для выстрела ей не хватает дистанции – и бросается к Нере. От меня в него же летит второй поток огня, куда более концентрированный, уверена, что подкопчёность будет ему только к лицу… Пламя разделяется на две части, огибая уже почти поднявшегося на ноги врага. Ах ты сучёныш! Сучёныш оказывается магом. Какой неприятный сюрприз, успеваю подумать я, уворачиваясь от ледяного луча. Анна меж тем уже рядом с ним, заносит нож – и отлетает в сторону, едва лезвие касается переливающегося поля, за доли секунды до удара возникшего вокруг дроу. Затем вопль словно десятка разгневанных гарпий бьёт по нервам, заставляя отвлечься от боя, подавить импульс бросить посох и закрыть уши руками. Это какая-то незнакомая мне защита, но чертовски эффективная! “Аст, Амбер!” – я пытаюсь мысленно нащупать обоих, понятия не имея, сработает ли это, но ощущаю два знакомых отклика сразу. Ух ты, реально сработало. – “Сосредоточьтесь на двергарах, пока я ломаю щит этого утырка!” Магические стрелы тоже отскакивают от Нере, но психическая атака звуками при этом не повторяется. Боковым зрением я успеваю заметить приближение ещё одного врага, на которого тут же налетает вампир. Оголодавший вампир. Искренне надеюсь, что наша высокофункциональная нежить сегодня напьётся вдоволь. Друидка уже поднялась на ноги и снова нападает на дроу, который готовит какую-то сложную пакость, сплетая незнакомый мне узор. Стена огня резкой вспышкой скрывает его фигуру, заставляя отвлечься, сбиться, только почему это же почти сшибает с ног меня? Резкая боль в плече подсказывает, что это не связанные друг с другом события, но концентрация всё равно нарушается, и языки пламени втягиваются обратно в землю. – Анна, лозы! – кричу я, с каким-то отстранённым любопытством отмечая, что правая рука немеет, и отбрасывая мешающий теперь посох. На этот раз моя несостоявшаяся рабыня, такая непокорная при попытке мирно договориться, действует без споров и яростных взглядов. Гибкие побеги оплетают Нере, тот пытается отбиваться, выжигать, выкручиваться, но их много – и вот эту сволочь уже медленно притягивает к земле, сковывает руки, а плёнка щита словно лопается. Попался, засранец! Я телепортируюсь к нему вплотную, сжимаю ладонями виски… пытаюсь сжать, потому что в плече обнаруживается одновременно арбалетный болт и полное отсутствие желания слушаться хозяйку. Ярость и раздражение, теперь подкреплённые не только болью, но и осознанием раны, вытекают из пальцев сырым, почти неуправляемым огнём. Остроухая падла мотает головой, но сначала вспыхивают белёсые волосы, потом он перестаёт вопить (уже сам, без того странного щита) и просто повисает на ещё не убранных лианах. Запах горелой плоти забивает нос. Я редко оказываюсь настолько близко к своим жертвам, и опыт не из приятных каждый раз, но тошноту, по крайней мере, удаётся сдержать. Нос у меня впереди, а уши чуть дальше, поэтому до мозга не сразу доходит, что шум боя вокруг стих. Надо бы оглянуться и проверить, что произошло, пока мы с Анной радовали дроу женским вниманием в привычном для него формате. Но я не успеваю – две бледные ладони ложатся на плечи и мягко направляют вниз, а у меня уже не осталось сил сопротивляться. – Ну-ка, присядь, – командует вампир из-за спины и усаживает меня прямо на землю. После чего обходит и рассматривает засевший в теле болт. – Хм… Мне не нравится это выражение лица. Хотя радует, что оно не хищное, а в алых глазах уже не читается голодная безуминка. Надо будет потом спросить, вкусные ли двергары. Пока меня больше интереснее другое: – И насколько всё плохо? – Милая, тебе точно нужны обе руки? – Чтобы придушить тебя за дурацкие вопросы – точно нужны! – слова срываются с языка, минуя мозг, а обе руки непроизвольно дёргаются в такт сказанному. Дьявол, Катриона, возьми себя в ру… кхм. Злость, боль и дурнота борются с самоконтролем, а Астарион между тем радостно комментирует: – Отлично, значит сустав не задет! Злость с небольшим перевесом побеждает, но ехидная нежить не успевает словить игнис в лоб – вмешивается Анна. – На вот, выпей, – она протягивает бутылёк. – Это анестетик. На случай, если ты думаешь, что я захочу отравить тебя после той шутки про рабыню – мастер Хальсин сам его готовил, поэтому можешь не беспокоиться. – О, Анна! Ты даже не представляешь, что мы теперь хотим сделать с тобой, за то что сорвала наш поход в Лунные Башни, – к нашей дружной и доброжелательной компании приближается Амбер, который до этого отстреливался издалека. Я опрокидываю в себя зелье – хуже всё равно не будет – и отстранённо наблюдаю за окончательным воссоединением отряда. Вид у напарника крайне потрёпанный и недобрый – похоже, ему всё-таки навязали ближний бой. – Не строй из себя жертву, бард! Не сомневаюсь, что ты побежал бы туда, бросив всё и всех, если бы я не вмешалась. – А стоило хотя бы раз в жизни пораскинуть мозгами! – для убедительности он указывает пальцем эльфийке в лоб. – Если бы ты держала язык за зубами, то нас всех отвели бы туда за ручку. Но единственная наша спутница без личинки – а значит, и без права голоса – решила выпендриться, да ещё перед кем? Перед, мать его, дроу! Пока эти двое ругаются, анестетик наконец начинает действовать, а вампир сосредоточенно ковыряется у меня в плече, вытаскивая болт. Возможно, только поэтому он сам ещё молчит. Я старательно смотрю в сторону и пытаюсь не думать, но, как обычно, с этим проблема, поэтому нужно переключиться на что-то полезное. Или хотя бы забавное. – Амбер, не кипятись так, – я ловлю раздражённый взгляд и спешу продолжить. Все мы тут на пределе, а выковыривать ещё и кинжал из себя не хочется, даже если боли я не почувствую. – Уверена, Анна сейчас и сама очень страдает от того, что поступилась своей же главной добродетелью, терпением, и довела ситуацию до открытого конфликта. Теперь эльфийка пристально смотрит мне в глаза, возможно, наивно пытаясь найти в их глубине совесть. Наклонилась бы что ли. Или вид настолько свысока возвращает ей иллюзию морального превосходства, раз уж интеллектуальное сегодня так подкачало? Что бы она ни искала – явно не находит, поэтому её взгляд неожиданно становится хитрее. – В таком случае, чтобы впредь никто не страдал, нам стоит наладить коммуникацию внутри отряда, верно? Я же не могу читать ваши мысли! Значит, нужно отработать иные сигналы, а для этого – больше времени проводить друг с другом, а не прятаться по углам. Астарион, который уже закончил свои манипуляции и теперь зажимает рану, едва заметно дёргается. Меня это предложение тоже не слишком радует, но Анна, высказав его, присаживается рядом, отстраняет вампира и накрывает ладонями моё плечо. Когда зеленоватое сияние гаснет, я шевелю рукой и проверяю подвижность – пальцы слушаются плохо, но незапланированное отверстие по крайней мере затянулось. – Полностью исцелить такое повреждение сможет только мастер Хальсин, нужно возвращаться. – Да, верно. Спасибо, – почти что искренне благодарю я эльфийку за частичное решение проблемы, которую она же сама устроила. – Что до системы сигналов – Аннушка, лапушка, предлагаю просто условиться, что мы не бросаем союзников на растерзание абсолютистам, даже если вербальные знаки подсказывают обратное. А эти самые союзники просто молча играют свою роль. Тем более что дроу предложил вполне правдоподобный вариант для незаражённых: на рабов не обращают внимания, пока они ведут себя как полагается. Анне точно есть, что возразить, но такой возможности ей не дают: Амбер не терял времени даром и успел уже проинспектировать карманы Нере. – При себе у говнюка не было никакой карты, так что путь он держал исключительно в голове, – очередной неприязненный взгляд на друидку. – Берём фонарь и сваливаем. *** Идти в куполе нежного серебристого света оказывается удивительно легко и приятно: хищная клубящаяся местами тьма расступается, развеивается перед нами. Даже дышать как будто проще, и не только мне – лица спутников тоже выглядят посвежевшими. За эти дни мы привыкли к постоянному давящему действию проклятия, и его отсутствие ощущается… ощущается. Дорога до лагеря с такой защитой кажется значительно короче, несмотря на усталость, разочарование и раздражение от упущенной возможности. Анна не пытается продолжить разговор “давайте больше общаться”, улавливая общее настроение. По крайней мере с самосохранением у неё пока всё в порядке. А если бы она начала молчать чуть раньше… Стоп, хватит жалеть о пролитом молоке. Или, как бы более метко и актуально выразилась матушка, о вынутой из ножен сабле. Хотя подозреваю, что она на моём месте давно “потеряла” бы эльфийку в тенях и просто не попала бы в такую ситуацию. Не спрашивая разрешения (или скорее не слушая запреты), мысли перетекают от насущных проблем к семье. Они сходят с ума от беспокойства? Или вообще заочно похоронили меня? Прошло уже больше трёх недель, и даже потеряв связной блокнот, живая я, действуя в городе, должна была успеть подать им какой-то внятный знак. Конечно же есть способ быстрой, даже моментальной коммуникации. Я, не удержавшись, фыркаю, представив себе реакцию Марцелла: “Кнопка, дорогая моя, разве мы в настолько хороших отношениях, чтобы я был готов играть роль почтового голубя? Нам пока не хватает душевной близости для таких просьб”. Папа нередко иронизирует, что у него удивительно мало седины, несмотря на образ жизни его детей. Интересно, как изменится её количество после этого проклятого заказа? И зачем я вообще на него согласилась? Неплохая, но не щедрая оплата, далёкий город, мутные перспективы таинственного завода… Конечно же именно последнее меня и привлекло. Любопытство, будь оно неладно. Если… когда я выживу и вернусь домой, несколько лет не буду высоывать нос за пределы Невера. А ведь подожди я, как просил Тео, пару дней – отправилась бы во Врата в его компании, ещё и пропустив налёт наутилоида. Так, снова стоп! Размышлять о таких давних решениях ещё более глупо, бесполезно и попросту вредно для настроения, чем о недавнем бое. Дисциплинируй разум, милая моя я. Это пока лучшее, что я могу для себя сделать. Хальсин снова показывает себя первоклассным целителем: после его манипуляций рука полноценно шевелится, пальцы легко складываются в сложные жесты, и, горжусь моим самоконтролем, среди них не прорывается никаких неприличных фигур в адрес Анны. Теперь я наконец могу осмотреть трофейный фонарь. Его магический фон издали определить мне не удавалось, хотя он был очень мощным, и я понимаю, почему. Непроизвольное удовольствие от распутанной загадки вступает в диссонанс с такими же непроизвольными, почти инстинктивными страхом и отвращением, потому что внутри сидит пикси. Настоящая живая пикси. Ну то есть не совсем сидит, да и уже не совсем живая: малютка без сознания и едва дышит, чуть подрагивая крыльями. – Хальсин! Сюда, скорее! – зову я друида, одновременно открывая стеклянную дверцу. Не рискую вытряхивать пленницу наружу, но кажется, я разомкнула какие-то связи в механизме нижней части конструкции – сияние гаснет, а эманации боли, которые я начала улавливать при детальном осмотре, слабеют. – О, Сильванус! – привыкшего к природной гармонии и естественности эльфа зрелище на несколько секунд тоже выбивает из обычного равновесия, но он очень быстро организовывает себя и спасательные мероприятия, призвав Анну в ассистентки. Интересно, почему мучения пикси вообще помогают разогнать тьму проклятья? И можно ли добиться того же эффекта менее… варварскими способами? И каким больным должен быть разум, чтобы вообще придумать такой механизм? Та кроха выглядела так, словно вот-вот испустит последний вздох, но сектанты не стали бы пользоваться фонарём с таким небезопасным… топливом, если бы её смерть нарушала защиту. Значит, страдания скорее всего аккумулируются, запечатываясь в итоге мощным некротическим выбросом. И я невероятно рада, что проверить эту гипотезу мне не удастся – уверена, что у Хальсина получится помочь мелочи. Я же пока ничего не могу сделать ни для неё, ни для друидов, поэтому достаю дневник, чтобы зафиксировать результаты сегодняшней вылазки. Чтобы писать связно, приходится прилагать значительные ментальные усилия: каждый раз, когда мне кажется, что я адаптировалась под новые условия, жизнь находит, чем вдарить по голове. Я сейчас даже не знаю, что повлияло на меня сильнее – упущенный шанс добраться до Башен, ранение, мрачные мысли по дороге или абсолютно чудовищное применение магии, к которому я успела прикоснуться. Это стык некромантии, однозначно, и чего-то ещё менее знакомого. А может быть, добил меня накопительный эффект этого дня. Я смотрю на хаотичную запись, а в голове снова наступает хоть какое-то подобие дисциплины и покоя. Так-то лучше. Спасённая пикси приходит в себя и сразу же проливает свет на природу магии фонаря. Боги, я ведь пообщалась с ней всего несколько минут, а уже думаю каламбурами. Специфика этого народца или личное предпочтение – я не знаю, но говорит малышка, представившаяся как Лори-Лори, исключительно стихами. Она рассказывает про эксперименты некроманта из Лунных башен, про Теневое Плетение (вот почему этот свет так эффективно действует на проклятие – у них одна природа), про механизм, завязанный на постоянной боли. Где они вообще взяли столько пикси, если фонарей несколько, а, кхм, живое топливо заканчивается и требует замены? Свою речь она заканчивает с повышенным энтузиазмом:        Опять свободна, не в плену, Не бросили меня одну. Уж очень мне хотелось жить Как вас теперь благодарить? Вот сейчас надо быть осторожнее. Как и все создания из мира фей, Лори-Лори явно невероятно капризна, и может принести нам как огромную пользу, так и не менее крупные неприятности. Вопрос формулировок, а ещё, полагаю, формы. Я предупреждающе вскидываю руку, надеясь, что мои спутники верно считают жест, и на этот раз никто (тактично опустим мысль “никто рыжий и безмозглый”) не испортит наш шанс. Все взгляды, в том числе и нашей новой почти-уже-союзницы, обращены ко мне. Планарные сущности любят, чтобы с ними вели диалог на их языке. Полагаю, эта не будет исключением. Я перекатываю несколько мыслей с места на место, радуясь, что пикси была достаточно многословна, чтобы получилось подстроиться под её ритм. Опасны земли, тень страшна, Дежурим ночью мы без сна. Дорога в Башни нам нужна – Без карты спрятана она. Так помоги же нам в пути Через проклятие пройти. Пока я говорю, Лори-Лори смотрит с одобрением, а в конце даже радостно хлопает. Заслужила аплодисменты от феи – интересно, это можно будет добавить в описание Мофиса для презентации будущим клиентам? С проклятьем я вам помогу, Увы – с дорогой не могу. Теперь с моим благословеньем Пройдёте сквозь густые тени.        Пикси начинает кружиться на месте, и вокруг неё концентрируется облачко светящейся пыльцы. Оно разрастается, а потом мелочь останавливается и топает ногой прямо в воздухе. Частички разлетаются, словно от взрыва, оседают на нас всех – и резко становится легче дышать. Как при использовании фонаря, только без мучений живого существа.        – А она не смоется? – тихо, но вполне отчётливо бормочет Астарион.        – Это же благословение, дурья твоя башка! – внезапно прозой отвечает Лори-Лори. – Можешь натирать свою бледную рожу сколько угодно, если думаешь, что тебе это поможет, ты не смоешь с неё ни мою благодарность, ни идиотское выражение.        Ещё раз крутанувшись на месте, пикси без предупреждения просто исчезает. А вот ощущение отсутствия тёмного проклятия остаётся. Всего лишь бард: Мы наблюдаем за этим местом уже не меньше часа, и всё равно не решаемся пересечь границу жемчужно-прозрачного купола, накрывшего какое-то здание. Внутри горят живые огни, слышатся голоса, кажется, я различаю даже запахи свежей пищи, но до сих пор не могу понять, что именно мы нашли. Для логова всея Абсолют как будто слишком скромно, но это не значит, что у сектантов здесь должно быть только одно убежище. Как назло, никто не заходит и не выходит оттуда, чтобы можно было присмотреться к обитателям. Хорошо, что стервозная пленница того фонаря избавила нас самих от необходимости таскать с собой факелы, и мы можем относительно безопасно прятаться в укрытии. Прошло уже двое суток с момента стычки с Нере, и до нынешнего дня мы больше не встречали на своем пути живых. А тут – как будто целое поселение, и это… обескураживает. – Ладно, такими темпами мы просидим здесь до осени, – я решаюсь на вылазку. – Пойду вперёд, а ты пока побудь здесь, связь держим через личинку. “Как скажешь”, – раздаётся голос уже внутри головы. Как только я пересекаю магическую границу – это оказалось легко и безболезненно – силуэты под куполом приобретают чёткость… ладно, теперь я могу во всех деталях рассмотреть направленные в свою сторону арбалеты. – Ни с места! Кто ты и куда идёшь? – спрашивает незнакомая женщина. На ней или вокруг я не замечаю никакой символики абсолютистов, да и сама она выглядит скорей потрёпанным жизнью наёмником, а не фанатичкой. И всё равно приём не самый тёплый. – Случайный прохожий, заглянувший на огонёк? – включив отработанный до автоматизма режим дурачка, отвечаю я. – Смотри, как бы этот огонёк не превратился в погребальный костёр, чужак! – не поддерживает моих острот второй стражник. – Давай за нами, и без глупостей, руки держи на виду. Я повинуюсь, на ходу отчитываясь Катрионе: “По крайней мере, меня не убили сразу”. “А хорошие новости будут?” “Скоро узнаю”. Впрочем, тут я со своим оптимизмом откровенно дал маху… Мы видим друг друга одновременно. Ещё до того, как женщина-конвоир звонко зовёт её по имени, я вкапываюсь в землю, едва не налетев спиной на арбалет в руках дворфа. Лицо обернувшейся эльфийки удивлённо вытягивается, а моё тело звенит, словно струна, готовое в любой момент… что? Сражаться? Бежать? Первым порывом было выхватить кинжал, метнуть его в ненавистное лицо, а затем шарахнуться обратно во тьму, пока приспешники старой мрази не опомнились. Но я не успеваю даже потянуться к поясу с оружием, когда из под земли вырываются хищные лозы, оплетая запястья и ноги до бёдер. – Чёрт! “Амбер? Амбер?!” – магичка чувствует мою нарастающую панику через канал телепатической связи. “Не подходи, Ката! Здесь сектантское логово, и меня задержали!” – Мы поймали его на мосту, Джахейра, – отчитывается охранница своей собеседнице… и с недавних пор моему злейшему врагу. – Очередной “случайный прохожий” из Лунных Башен? – старая Арфистка иронично выгибает бровь. – Мы не знаем. Плохо, очень плохо. Меньше всего я ожидал нарваться в этом захолустье на бывшую союзницу, что однажды уже вонзила нож мне в спину. Точнее, скрипку – мою же собственную скрипку! Вот только почему она делает вид, что мы не знакомы? Кто все эти люди вокруг? Теперь я замечаю у остальных серебряные зрачки в виде арфы, но понятней не становится – они все предатели? Или эльфийка затеяла двойную игру и сейчас на публику изображает обеспокоенную наставницу своего выводка? В таком случае ей невыгодно афишировать, что она водит шашни с гильдийцами. – Как ты нас нашёл, Верный? – Джахейра подходит ко мне вплотную, так что я могу слышать запах лугового разнотравья от её кожи. – Я такой же верный, как и ты! – Правда? А вот этот малыш так не считает, – она достаёт из кармана флакон с иллитидским паразитом, который начинает кидаться пастью на стекло при приближении ко мне. – Они скрывают много тайн, но одно мы узнали точно – личинка всегда узнаёт абсолютиста. Слышать это от абсолютистки настолько абсурдно, что я начинаю смеяться, чем немного удивляю собеседницу. А ещё я только сейчас понимаю кое-что важное. С моей стороны было логично предположить, что Джахейра примкнула к сектантам тоже будучи заражённой, но это не так. Между нами нет той самой паразитической связи, а это значит, что она служит Абсолют добровольно. И это делает её преступление стократ тяжелее. – Я просто повторю свой вопрос – как ты нас нашёл? Ответь быстро и честно, и я обещаю тебе такую же смерть… в память о том человеке, которым ты когда-то был. Мне кажется или на её лицо ложится тень сожаления? И что это за странный намёк, завуалированный под дежурную фразу? Ей настолько необходимо держать маску перед своими людьми, что она делает вид, будто между нами ничего не произошло? – Ещё месяц назад я бы тебе поверил, старая мразь! – зато мне нет никакой необходимости устраивать спектакль перед Арфистами, поэтому говорю как есть. – Но я здесь как раз потому, что ты не умеешь… честно. Теперь она откровенно растеряна и переглядывается со своими. Не знаю, сколько настоящих сектантов они уже успели так допросить, но моя реакция их удивляет. Я всё ещё не могу шевелиться, хотя уже в кровь истёр запястья о лиану. Это конец? Плевать! Я так зол, что уже плевать! Лишь бы только у Катрионы хватило ума послушаться и сюда не соваться. 120 сантиметров терпения: Панический вопль в моей голове совсем не соответствует передаваемой им информации. Разве не сектантов мы так упорно ищем? И что он мог ляпнуть, чтобы сразу нарваться на агрессию? Это же не Уилл, у которого умение заболтать врага держится на уровне похмельного огра. Даже с последним Амбер ухитрился разойтись миром, а паразит обеспечивает нам сразу большой кредит доверия среди абсолютистов. Ну что же, Катриона, погрузимся в свою вторую стихию: скрытное проникновение и разведка. Высшая невидимость привычным холодком распространяется вдоль позвоночника. Аккуратная пробежка мимо стражников – и перед глазами предстаёт не самая воодушевляющая картина: лучший дипломат этих тёмных земель яростно дёргается, оплетённый лозами, и выдаёт смех пополам с руганью. Остроухая блондинка, источник этих лоз и либо местный главарь, либо спец по допросам, стоит напротив и растерянно хмурится. Кажется, её сценарии тоже рушатся. Ладно, холодные переговоры у нас уже не получаются, поэтому сменим язык. Разжигаю незаметный пока на прозрачных ладонях шарик пламени и подбираюсь вплотную к женщине, снимая невидимость. – Убери путы и спокойно поговорим. Иначе я просто выжгу тебе сердце. Про твоих подчинённых сказать пока ничего не могу, но за тобой уйдут все, до кого я дотянусь. “Не верь ни единому слову этой мрази! – прилетает ментальное предупреждение. – Какую бы сказку она тебе сейчас не пела!” Эльфийка, или скорее полуэльфийка – вблизи она выглядит едва ли не пожилой – медленно оборачивается и внимательно смотрит на меня. Без страха, изучающе. Неплохое самообладание, надо отдать ей должное. – Если бы настоящему абсолютисту удалось зайти мне за спину, я бы уже не дышала, – женщина заинтересованно наклоняет голову. – Ни один Верный не упустил бы такого шанса. И тем более не стал бы рисковать собой ради другого. Теперь она смотрит на нас по очереди. – Мои лозы не угрожают жизни твоего... товарища. Как и пламя не страшно мне, пока оно остаётся в твоих ладонях. Так что предлагаю продолжить в текущих условиях, но начать сначала – кто вы на самом деле и что здесь забыли? “Заткнись и не дёргайся, ты сейчас руки себе просто отпилишь. Если дойдёт до драки – они тебе ещё пригодятся”. Градус абсурда остаётся только повышать. Мы считаем сектантами их, они – нас. Никто из окружающих при этом не отзывается ментальной связью. Кроме паразита в колбе, которую держит блондинка. Ладно, несём полную чушь и стараемся не расплескать: – Мы часть труппы странствующего цирка. На гастроли приехали, а местная публика почему-то пытается нас либо сожрать, либо скрутить. Ты знаешь про Верных, при этом знаешь, что они заражены, а все абсолютисты, что встречались нам раньше, просто верят, что слышат голос божества. Мы, заметь, осознаём наличие у себя… пассажиров. Ты устроила здесь мини-филиал гитской лаборатории с экспресс-тестированием. Ты вызываешь моё любопытство, поэтому данное гостеприимное местечко пока греется огнём только в моих ладонях. Если мы сможем разрешить эту ситуацию цивилизованно, обе окажемся в плюсе. Мы сможем? Женщина выслушивает меня без тени улыбки. Ну простите, дамочка, клоуны сегодня пошли по другой дороге, мне привычнее разогревать публику другими способами. – Что скажешь, мы сможем? – уточняет она у всё ещё вяло вырывающегося барда. – Сможем, – выплёвывает он, наконец перестав тянуть лианы. – Но я с тебя глаз не спущу. – Как и я, Амбер, как и я. Охранники, или кто они там, вокруг нас недоуменно переглядываются, но оружия не опускают. По крайней мере, хищные растения тают в воздухе. – Значит, ты предлагаешь мне поверить, что заражена, но полностью себя контролируешь? Надеюсь, у тебя есть весомые аргументы для подтверждения своих слов. – Кроме того, что ты всё ещё жива? – Это может быть частью хитрого и коварного плана. Тем более что убить меня ты можешь в любой момент, – она косится на огонь в моих руках. Ну извини, дорогуша, меня нервируют арбалеты твоих прихлебателей. Я совсем недавно познакомилась с таким ближе, чем собиралась, и не горю желанием повторять опыт. Но чем бы её убедить? Если только… Медленно, чтобы не спровоцировать новое нападение очередной психованной друидки, гашу пламя и достаю из сумки Призму. Иллитидская личинка, колбу с которой женщина продолжает держать в руках, в панике начинает метаться по своему стеклянному плену и взрывается. Упс. Неожиданный и неприятный эффект. А почему в наших головах так нельзя? – И что всё это значит? – Понятия не имею. Но этот артефакт нас защищает. Меня и моих союзников. Мы ищем способ избавиться от паразитов, и сюда забрели почти случайно. Кстати, этот купол не похож на уже известные нам способы защититься от проклятия, но и теней тут нет. Это… нормально? – Считай, что это местный курорт, сегодня всё со скидкой, – усмехается моя собеседница, не сводя глаз с Амбера. Видит в нём более опасного противника? Привыкла, что маг на ближней дистанции более беззащитен? – Не буду спрашивать, как ты нашла себе таких союзников, но раз уж ещё жива... Пойдёмте внутрь и продолжим в более уютной обстановке. Вольно, солдаты. Солдаты? Интересная формулировка. Её подчинённые вокруг опускают оружие, однако несколько из них всё равно сопровождают нас следом за своим, надо полагать, лидером. Успеваю заметить на территории двора целый палаточный лагерь и рабочую кузню, откуда доносится стук молота. Умиротворяющие звуки простого ремесла посреди беспросветного мрака, хищной мёртвой природы и зыбких союзов с мутными перспективами. Внутри таверны на нас сваливается новость о том, кто же разместился снаружи. В буквальном смысле едва не сбивает с ног. – Амбер! Катриона! – детишки тифлингов вскакивают со своих мест и стайкой бросаются к нам. – Вы их знаете? – опешивает оказавшаяся в самой гуще рогатого хаоса друидка. – Ну ещё бы, это же они перебили всех гоблинов! И гноллов! И спасли Рощу от гарпии! – наперебой галдят дети. Пожалуй, этот аргумент весомее, чем Призма. “Никогда ещё слава не была столь... своевременной”, – довольные интонации напарника подсказывают, что не только мне пришла в голову эта мысль. Мелкие рогатики, похоже, очень соскучились по хоть каким-то проблескам оптимизма: в отличие от спокойствия в Роще, на этот раз они наперебой лезут обниматься. Пока никакой рог не пытается выбить мне глаз – всё прекрасно, но вот один из них обиженно дует на руку и укоризненно смотрит, потом шипит от боли второй. Ушлые, но ещё не отрастили достаточно мозгов, чтобы понимать, в чьих карманах даже не стоит пытаться поживиться. Хоровод детского восторга постепенно спадает. Наша новая союзница хмурится, сверля меня взглядом, напряжённо о чём-то думает и наконец выдаёт: – Катриона... Райли? Примерно сто двадцать сантиметров взрывного характера, и все сто тридцать – профессионализма? Услышать такое построение фразы в этом месте – довольно дико и неожиданно, и так как в этих краях у меня не так много поклонников... – А вы настоящий саэ Герберт, я полагаю? Есть некоторые расхождения с ожиданием. – Бедняга Герберт погиб, к сожалению. Я Джахейра, – наконец-то представляется она. – Мои соболезнования. Осмелюсь заметить, что ваш славный город отличается крайне сомнительным гостеприимством. Так значит, на самом деле тебя я должна благодарить за увлекательное путешествие на наутилоиде? Не возьму это в качестве аванса, не надейся. Вид был, наверное, хороший, но маршруты сомнительные. – Ты всё ещё оптимистично надеешься выполнить тот заказ? – Только если ты всё ещё платишь. И если останется что выполнять. И совсем уж пустячок – если я смогу оказаться во Вратах, оставаясь собой. Тогда и поговорим. А пока ты явно можешь поделиться информацией. И уже точно имеешь какие-то мысли мысли на наш счёт. Я вижу по твоему взгляду – ты готова сформулировать предложение. “Расскажи пока, что о ней известно. И чем она так опасна. И можем ли мы использовать её информацию?” – я читала байки об Арфистке и героине Врат Балдура, но у Амбера с ней явно куда более личное и близкое знакомство. И вражда. “Это... долгая и запутанная история, в двух словах не опишешь. Давай пока просто подыграем ей, скажем ровно то, что она хочет услышать, а потом найдём укромный уголок и… переговорим. Хотя я лично предпочёл бы её там грохнуть”. Джахейра зовёт нас к столу и выбирает с полки вино. – Пускай наше знакомство началось не с лучшей ноты, всегда можно исправить это хорошей выпивкой! – она наливает почему-то только два кубка, один протягивает мне. “Не пей, она любит запихать в алкоголь что-нибудь развязывающее язык”. Я принюхиваюсь к предложенному угощению. Ну да, клауф. Трава честности. Отличный фундамент для доверительных отношений, браво. Мягко, как я смею надеяться, улыбаюсь и качаю головой. – Ну и зря, отказываешься от дивного напитка, – эльфийка невозмутимо пьёт то же вино из своего кубка. – Но раз уж ты предлагаешь поверить тебе на слово, то давай и я расскажу тебе только о том, в чём нет большой тайны. Мы здесь уже давно следим за деятельностью секты Абсолют в Лунных Башнях... Она начинает рассказывать, что Арфисты обосновались в таверне с тех пор, как в Балдуре появились первые слухи об абсолютистах, что выяснили о заражении, Верных, Кетерике Торме как лидере культа. Некоторые детали помогают склеить осколки информации, добытые нами. А затем Джахейра предлагает план, который даже выглядит почти рабочим: явиться в Лунные Башни под видом сектантов и выяснить, что же происходит внутри. И если принимать во внимание убеждённость Амбера, что женщина сама является абсолютисткой, хоть и не заражена, её предложение всё больше смахивает на изощрённую ловушку. Я обещаю подумать, Арфистка настоятельно рекомендует остаться тут и передохнуть. Интересно, нас попытаются расстрелять при попытке покинуть таверну? Впрочем, пока окружающие ведут себя достаточно мирно, и можно немного расслабиться. Лучший отдых – смена деятельности. Между тем пока я планирую ближайшее будущее, моего напарника догоняет недавнее прошлое. Альфина? Нет, кажется, Альфира, тоже выжила в тенях. Мне вспоминаются пьяные откровения у костра во время одного из дежурств. Что же, природа, похоже, не слишком милосердна к бардам, которые оттачивают остроумие на её служительницах. Или это не месть за Аннушку, а рогуля просто сама по себе более везучая. Впрочем, чужие демоны, даже если они просто тифлинги – это чужие демоны. Мне и своих хватает. “Когда освободишься – осмотрись и найди подходящее место для разговора, – прошу я. – Во дворе я видела что-то, похожее на склад, может быть, там будут полезные нам припасы – не будут же они травить своих, а золото, смею надеяться, всё ещё остаётся ценным независимо от мировоззрения”. Талли, местный квартирмейстер, заведует не просто складом – кладом! Расходники, которые можно использовать для зачарования ткани и оружия, краски и кисти для этой же цели, обширный выбор стандартных зелий, сумки и рюкзаки… Будь у меня побольше времени, я бы переоснастила весь наш отряд, но и прямо сейчас можно будет решить самые острые проблемы. Я без сожаления отдаю практически весь запас денег, и после мысленно тянусь к напарнику: “Слушай, мне очень срочно нужен спокойный угол без лишних глаз, на слышимость плевать, и полчаса времени. Нашёл уже что-нибудь подходящее? И да, пару-тройку твоих кинжалов тоже дай”. Всего лишь бард: Ну конечно, ей не хватило. Ума. Интересно, что в словах “не подходи” стало для Катрионы непреодолимым когнитивным препятствием? Не то чтобы я жалуюсь – кто знает, как сложились бы обстоятельства, если бы наша беседа с Арфисткой продолжилась без огненных спецэффектов. Едва ли я бы отделался истёртыми в кровь запястьями и зудом в ногах. Но можно подумать, это я затеял тут весь этот... странствующий цирк! Однако первый шок от встречи прошёл и теперь мне действительно пора подключать мозги – если Джахейра по какой-то причине не настаивает на нашей мгновенной ликвидации, то пока я готов ей подыграть. Всё это время я теряюсь в догадках, какие выгоды имеет друидка, усиленно делая вид лидера повстанцев? Она помогает беженцам и следит за расстановкой сил в тёмных землях, судя по флажкам на карте, но почему? Абсолютистам было бы выгоднее раз и навсегда смять сопротивление Арфистов, чем шпионить за ничтожной кучкой бойцов, что тут собрались. Я что-то упускаю, и это обстоятельство меня бесит. – Амбер? Амбер, ты жив! Голос Альфиры разрезает воздух даже сквозь детский гомон, а она сама – растрёпанная, обеспокоенная – спускается с лестницы на второй этаж и повисает на моих плечах, как-то очень жалобно всхлипнув. Вот теперь я в полной заднице. Я позволяю увлечь себя за барную стойку, отстранённо наблюдая, как женщина достаёт с крючка чистую кружку. – Давно вы здесь? – Пару дней… наверное, – отвечает Альфира, без всяких просьб наливая мне кофе. – Здесь сложно считать дни, сам понимаешь. – А как вы нашли это место? – Сами бы ни за что не нашли. Наш караван попал в засаду сектантов, кого-то они убили на месте, кого-то захватили в плен, остальные разбежались, – её пальцы нервно стучат по столешнице, выдавая, как сложно барду вспоминать всё это. – Выживших… нас обнаружили Арфисты и пригласили сюда. Обнаружили сразу после нападения абсолютистов? Ни разу не подозрительно! – Мне жаль. На своём пути мы тоже отбивались от теней и сектантов. – Только вы живы, а Кел, Лия… Лакрисса, они все… – она утирает слезинку, и я чувствую себя откровенным подонком. – Прости, я в этом месте сама не своя. – Не извиняйся, я понимаю. Пару минут мы сидим молча. – Знаешь, ты был прав – это совсем не похоже на увлекательное приключение. Знаю, милая, именно потому я и предпочитаю считать себя закоренелым домоседом. Мы сидим за барной стойкой у всех на виду, так что Джахейре остаётся только бросать в мою сторону многозначительные взгляды. Уверен, ей не терпится отвести меня в какой-нибудь укромный уголок и допросить со всем пристрастием. Потому что лично я думаю ровно о том же самом, а эльфийка, хоть и предательница, но далеко не дура и понимает, кого приняла под своей крышей. Пока мы с Альфирой скорбно сидим за стойкой, Катриона заявляет, что хочет прикупить зелий, а меня мысленно просит поискать удобное место для приватной беседы. “Я не буду играть в няньку и велеть тебе быть осторожней, но одну вещь всё-таки скажу: если увидишь здесь здоровенного лысого бугая с татуированной мордой – беги. Не приближайся, не говори с ним, просто беги”. Кажется, Ката удивлена, хотя в её сознании я читаю какой-то намёк на согласие. Я вовсе не против прогуляться – мне и самому некомфортно находиться на чужой территории, не зная путей отступления. Жемчужный купол охватывает не только здание таверны, но и часть береговой линии с доками, и этот клочок суши выглядит довольно пустынным. Пока иду туда, запоминаю и пересчитываю патрульных: оказывается, здесь собрались не только тифлинги и Арфисты, но и Огненные Кулаки. Подкрепление из Балдура или горстка погорельцев, не уследивших за своим герцогом? Не из-за них ли Джахейра ведёт себя как примерная народная героиня? Пока размышляю, сворачиваю в какой-то закуток и довольно улыбаюсь – это место действительно тихое и безлюдное. “Нашел что-нибудь? – голос Каты доносится до меня спустя примерно полчаса. – И да, пару-тройку твоих кинжалов тоже дай”. “Тебе там настолько страшно, что готова забыть про неприязнь к стали?” – ёрничаю. Если бы магичка боялась, я бы это уже почувствовал. “Ага, и сильнее всего меня напугал изрядно опустевший кошелек. Ты вообще где?” “В тюрьме”. В беззвучном разговоре повисает ещё более немая пауза. Видимо, напарница прикидывает, как меня смогли упечь за решетку, не развалив при этом половину таверны. “Рекомендую присоединиться: тут тепло, умеренно светло, тихо, а самое главное – эти придурки устроили тюрьму по соседству с винным погребом”. Катриона стоит рядом со мной уже спустя две минуты. – Проходи, располагайся, винная карта к твоим услугам, – делаю широкий жест в сторону стеллажей с бутылками. Свой “Поцелуй русалки” я уже опустошил на четверть прямо из горла. – Бокалов правда не завезли, но это всё-таки тюрьма, а не харчевня. А пока ты выбираешь, я немного побуду бардом и расскажу тебе историю… Интересно, эта склонность к театральности въелась в меня намертво? – Так вот, если вкратце: то это Джахейра была той самой мразью, что продала меня твоей новой подружке Роа из Зентарим. Она и её ручной зверёк-переросток, который называет себя Каменным Лордом. Меня и не добили только потому, что Арфистка… хотя какая она теперь Арфистка… заявила, что я ещё принесу пользу Абсолют. Предупреждая твои следующие вопросы – нет, я не знаю, что она делает здесь и в какую игру играет. И нет, я не перепутал эльфиек. Похоже, что её солдаты в таверне даже не догадываются, кому на самом деле служат, потому что я охотно готов поверить в такое количество предателей, но совершенно не верю в такое количество хороших актёров. Зато я абсолютно уверен, что она не последнее лицо среди сектантов, хоть и без личинки… которая бы оправдала её поступки хоть как-то. Ещё я подозреваю, что ей теперь не терпится поболтать со мной по душам – и прекрасно, потому что в эту увлекательную игру можно играть вдвоём. – Если приведёшь её сюда незаметно, я смогу обеспечить нам приватность на какое-то время, – магичка присоединяется ко мне за столом. – От себя добавлю ещё один штрих, который ты мог пропустить: это она пригласила меня во Врата. Она заказала разведку на том таинственном заводе. И она же отправила проводника, который вывел меня к путям следования наутилоида, хотя последнее мне кажется уже совпадением. Ката раскладывает на столешнице краски, набор каких-то неопознанных флакончиков и пару новых сумок. – Твоё предупреждение насчёт её любви ко всяким добавочкам было вполне актуальным – она действительно подлила мне в бокал клауфа, подпортившего доброе вино. Редкая травка, прямо лестно, что она готова на меня её тратить. Думаю, ответной любезностью будет отплатить этой щедрой женщине её же монетой. – Давай лучше отплатим щедрой женщине сталью, – начинаю любовно поигрывать своим неизменным суссурным кинжалом. – Кстати, зачем тебе ножи? – Нашла у местного завхоза сокровища, с помощью которых могу попробовать чуть-чуть подправить твои игрушки, чтобы они наносили теням и прочей нежити хоть какой-то вред. Обещать успех не могу, но в случае неудачи просто получишь свои тыкалки обратно такими же. – Ладно, экспериментируй, – передаю ей три клинка для опытов. – Что до Арфистки... она подозрительная до паранойи, так просто за ручку её не привести. Она умеет превращаться в пантеру и неплохо знает, чего от меня ожидать, так что я получу десяток когтей в задницу ещё до того, как возьмусь за смычок. Начинать беседу на её условиях тоже опасно – она наверняка окружит себя охраной, а то и сообщниками. Мне нужно подумать, поэтому какое-то время сижу за столом, уперевшись подбородком в сомкнутые кисти, пока напарница возится с красками и кисточками. – Я могу понять, зачем сам ей сдался – мы знакомы достаточно долго, чтобы у неё возникло желание прибрать к рукам мои способности, но ты... Вызывать шпиона аж из Невервинтера... Не подумай, я не умаляю твоих талантов, просто с возможностями секты уже можно было разобрать Литейную по кирпичикам. Болтикам? Гайкам? Что они там вообще делают? Достаточно заразить личинкой любого работника, но вместо этого Джахейра решила привлечь тебя. Странно... – Можно попробовать заглянуть к ней после отбоя, когда охраны станет поменьше, или всё-таки попытаться заманить ее сюда. Кровь и ад, как резко всё стало настолько сложно. – Не исключено, что после встречи со мной Джахейра не ляжет спать ещё неделю. Тащить её сюда слишком подозрительно – она заупрямится уже на повороте к докам, хотя… – я с готовностью встаю из-за стола, воодушевленный новой мыслью. – Есть одна идейка, но нам придётся включить в список заговорщиков кое-кого ещё…